Гаврила, видимо, решил, что разбор телеги — это такое же важное событие, как и сама поездка, и громогласно объявил общий сбор.

— А ну, народ, подтягивайся! — забасил он, размахивая руками. — Барин добра привёз, разгрузить надо!

Деревенские облепили телегу, как муравьи сахар. Настя с Мариной ахали, рассматривая семена, Ваня с Олей бегали вокруг, а мужики сгрудились у инструментов. Даже петух Гаврилы, и тот подошёл поближе, вытягивая шею и косясь на мешки.

— Гляди, Серёга, топорище-то какое ровное, — сказал Илья, разглядывая новый топор и пробуя остриё пальцем. — Не чета нашему.

— И пила двуручная хороша, заточка что надо, — уважительно добавил Сергей, проверяя зубья. — Такой за день можно всю твою избу пополам распилить.

— Я тебе распилю! — хмыкнул Илья, проверяя на качество следующий топор.

— А это что за ветки? — спросил Игорь, тыча пальцем в угол телеги.

— Не ветки, а саженцы, — поправил Андрей, что-то записывая в своей тетради. — Яблони и груши. Его благородие лично выбирал.

Вокруг телеги на миг повисла тишина.

— Яблони и груши? — недоверчиво переспросила Марина, вытирая руки о фартук. — Здесь-то? Это сколько же им расти?

— У нас Кедр, — напомнил я, прикидывая, где лучше посадить деревца. — Всё будет расти значительно быстрее. Только место надо выбрать правильное.

«Ваше благородие, у нашего дома их надо сажать», — сказала мне мысленно Лиля, поглаживая лошадь по морде. — «Поближе к Кедрику, он поможет». Я аж чуть вздрогнул от неожиданности, снова удивляясь этой необыкновенной связи, которая у нас образовалась с девочкой. Надо будет почаще тренировать, пригодится. И место подходящее предложила, я тоже об этом как раз размышлял.

— Посадим деревца у нашего дома, ближе к Кедру, — объявил я во всеуслышание, улыбаясь Лиле. — И быстрее приживутся, и под присмотром будут. Песка надо будет принести с навозом для посадки.

— Дело говорите, барин, — одобрительно крякнул староста в бороду. — Илья, у тебя корова с быком, организуй-ка нам навозу.

— Хорошо, Гаврила, — кивнул Илья, глядя на своего малолетнего сына, который забрался на колесо телеги и с серьёзным видом контролировал процесс разгрузки. — Ванька, подь сюды, подсобишь отцу. Хватай вёдра и дуй на задний двор.

Ваня спрыгнул с колеса и вприпрыжку побежал к отцу, направлявшемуся к своему дому.

— Ещё надо навозную кучу устроить за деревней, где у нас земля возделана, — внёс я ещё одно рацпредложение. — И от лошади ещё отдельную, чтобы всё перепревало. При посадках овощей будем использовать.

— Одобряю, ваше благородие, сделаем, — закивал староста, поглаживая бороду.

— Барин, а морковку с репой где нам сажать? — робко спросила Настя, подходя ко мне с мешочками семян в руках. — Во дворе у нас или перед забором?

— Сажайте во дворах лучше, — ответил я, оглядывая дома. — Перед заборами тоже можно, но с таким расчётом, чтобы телега могла проехать и людям ходить было удобно. Улица для всех, нечего её загромождать.

— Спасибо, барин, поняла, — улыбнулась Настя, развернулась на пятках и направилась к своему дому. Наверняка сразу и сажать начнёт.

Через полчаса недалеко от палисадника с Кедром, кипела работа. Сергей и Игорем копали ямы под саженцы на расстоянии пяти шагов друг от друга, Андрей таскал в вёдрах песок с речки, Лукин с сыном принесли навоз и битые кирпичи.

— Теперь смотрите, — я присел у первой лунки и взял саженец яблони. — На дно засыпаем песок и мелкий битый кирпич, чтобы вода не застаивалась. Дальше слой навоза, сам саженец и засыпаем его землей вперемежку с навозом. И воды не жалейте.

— Как на похоронах прямо, — буркнул Илья, слушая мои инструкции.

— Илюха, язык твой — враг твой, — отозвался Гаврила, высыпая песок в лунку. — Это дерево живое, а ты про похороны. Тьфу.

Лиля и Оля притащили свои леечки и поливали саженцы, как только те оказывались в земле. Лиля при этом что-то тихо нашёптывала каждой яблоньке и груше, гладила их тонкие стволики пальцами. Опять отдавала энергию, похоже.

«Лиля», — послал я мысли девочке, вспомнив, что хотел тренировать способность ментального общения. — «Не переусердствуй».

«Я аккуратно», — тоже мысленно ответила девочка, оборачиваясь ко мне. — «Самую капельку, ваше благородие. Чтобы им не страшно было на новом месте».

— Ну, вот и управились, — выдохнул Гаврила, кидаю лопату земли к последнему посаженному саженцу.

Он хотел добавить что-то ещё, но со стороны дома Лукиных донёсся звонкий голос Насти:

— У-у-ужинать! Все за стол, пока горячее!

Народ, только что шумно обсуждавший посадку, мгновенно переключился на более насущный вопрос. Ваня с Олей, побросав игрушечные лопатки, первыми припустили к дому. Мужики, отряхивая руки от земли, двинулись следом, предвкушая заслуженный отдых.

Андрей аккуратно сложил инструмент у забора, а я задержался на минуту, оглядывая ряд тоненьких саженцев. Деревца уже не казались чужими, они словно вросли в эту землю за какой-то час и теперь тянулись веточками к заходящему солнцу, обещая со временем стать настоящим садом.

За ужином собрались в этот раз во дворе Лукиных. Настя расстаралась: наварила ухи с молодой зеленью, напекла хлеба, выставила на стол варёные яйца и мочёную бруснику.

За столом было шумно и весело. Илья громко хвастался, что их двор теперь самый зелёный в деревне после баронского, а Гаврила ворчал, что завтра надо навозную кучу перевозить за деревню. Бабка Марфа, прихлёбывая суп беззубым ртом, изрекла, что «яблоньки надо на ночь укрывать, а то зайцы обгрызут», на что Сергей невозмутимо заметил, что зайцы к баронскому дому не сунутся. А если какой дурак и сунется, то Игорь его подстрелит, и у Насти будет добавка к ужину.

— Ой, Настя, — сказала Марина, отламывая хлеба, — ты прямо скатерть-самобранку из какой-то сказки напоминаешь. Где только силы берёшь?

— Так у меня Оля была на подхвате, — улыбнулась Настя, накладывая добавку Илье. — Да, дочка?

Сидевшая рядом с Лилей Оля важно кивнула и гордо выпрямила спину.

— И я помогал! — подал голос Ваня, не желая отставать от сестры. — Дрова носил, кирпичи таскал, воду грел.

— Все молодцы, — сказал я, поднимая кружку с квасом. — Завтра подналяжем и достроим столовую. Гаврила, что со срубом?

Староста отставил миску и погладил бороду.

— Сруб наполовину готов, ваше благородие, — деловым тоном ответил Гаврила. — Углы связали, венцы до половины подняли. Завтра думали крышей заняться, если погода не подведёт. А потом я за печь возьмусь. Меня ещё отец учил, царствие ему небесное. Так что я складывал печи в деревнях разных, в Томске даже одну в графском доме поправлял. Молодым был ещё…

— Хорошо, — сказал я, обводя взглядом деревенских. — Завтра после стройки все мужики идут в лес. Нужны жерди ясеня на древки для копий, а то старые запасы мы извели, а бой с медведем показал, что запас нужен всегда. И прямые ветки на стрелы, Игорь с Сергеем покажут, какие годятся.

Мужики загалдели, обсуждая завтрашний выход. Я же кивнул Андрею, и тот, поняв сигнал, бесшумно поднялся из-за стола и скрылся в нашей избе.

— Кстати, — сказал я, отставляя кружку, как только Андрей вышел из дому с объёмным узлом в руках, — я тут кое-что с заставы привёз.

Деревенские притихли, глядя как мой советник выкладывает подарки на край стола.

— Марина, — я взял в руки деревянную скалку, чугунок и три большие миски, — это тебе. Готовишь на всех, инструмент должен быть под стать.

Марина ахнула, принимая чугунок.

— Ваше благородие, да это же новый совсем! — она провела ладонью по гладкому боку. — А миски-то, миски, одна к одной! Век не видывала такой посуды.

— Настя, — я протянул Лукиной разноцветные нитки с иголками и кухонную утварь. — Тебе, чтобы хозяйство спорилось.

— Спасибо, барин, — Настя прижала нитки к груди. — У меня как раз старые кончились, а тут так много. И иглы хорошие, сразу видно, острые.

— Баба Марфа, — я обернулся к старухе, которая щурилась подслеповато, силясь разглядеть, что там на столе. — Вам отрез ткани на фартук и новый сарафан, да кувшин с крышкой взамен вашего треснутого.

— Да ты что, барин, — заохала Марфа, ощупывая ткань морщинистыми пальцами. — Это ж когда я в обнове-то в последний раз ходила? — Она утёрла набежавшую слезу и добавила: — В гроб меня теперь в новом положите, как барыню какую.

— До гроба ещё далеко, — усмехнулся я. — Сергей, держи, это тебе.

Я протянул старшему Жданову охотничий нож с костяной рукоятью и точильный брусок. Сергей взял нож, проверил заточку, провёл пальцем по костяной рукояти и с довольным видом молча кивнул.

— Ваня, — позвал я, и паренёк подскочил, как ужаленный, — тебе складной ножик. Осторожно с ним, он острый.

— Ух ты! — Ванька принял нож так, будто ему меч кладенец вручили. — Спасибо, барин! Я им и ветки для стрел зачищать смогу, и нитку резать, и…

— И пальцы, если неаккуратно, — добавил его отец и все рассмеялись.

— Олю мы с Лилей уже одарили, а Игорю на заставе выдали наконечники и нить для тетивы. И вот что, — я повысил голос, обводя всех взглядом, — при всех скажу: Игорь Жданов отныне первый баронский лучник. Показал себя в бою метким и хладнокровным.

Игорь, сидевший с краю, залился краской до самых ушей. Сергей, сидевший рядом, чуть заметно усмехнулся в усы и положил сыну руку на плечо. Остальные зааплодировали, кто-то застучал ложкой по столу, а Гаврила прогудел: «Заслужил, парень, заслужил».

— А Гавриле, — продолжал я, когда шум утих, — отдельная благодарность. За организацию, за дом, за печь будущую. Так что тебе полагается особая награда.

Я кивнул Андрею и тот выудил из мешка самый дорогой топор, какой нашёл на заставе. Орудие было очень добротным и крепким, с широким лезвием и отполированным топорищем.

— Это тебе за труды, — объявил я, передавая топор старосте. — Именной, так сказать.

Гаврила принял топор обеими руками, осмотрел лезвие, провёл пальцем по острию.

— Ваше благородие, — тихо сказал он, поднимая на меня увлажнившиеся глаза, — я этим топором до самой смерти работать буду, а потом сыновьям завещаю. Ежели вернутся когда.

— Вернутся, — уверенно сказал я. — Деревня у нас такая будет, что от желающих к нам переехать отбоя не будет.

Деревенские вскоре разошлись по домам, а мы с Андреем и Лилей вернулись в дом, зажгли лучины, и все втроём сели за стол. Три лучины давали ровный золотистый свет, за окном стрекотали сверчки и где-то далеко ухал филин.

Я положил на стол «Бестиарий Хаоса» в тёмном переплёте, Андрей разложил рядом ещё две книги, а Лиля с другой стороны стола листала подаренный травник, время от времени издавая восхищённое «ой, это же мать-и-мачеха!» и «смотрите, болиголов, я его раньше путала с дягилем».

— Так, Андрей, — сказал я, раскрывая книгу на заложенной странице, — давай разбираться, что за твари могут нам встретиться.

Мы прошлись по трём рангам тварей: выползни, огарки, шипуны, трескуны — мелочь, но опасная; скрежни, кровни, гнильцы, долгоноги — эти уже посерьёзнее; гуцупы, жвальники, вепри Хаоса, студни — с такими в одиночку лучше не встречаться. Я запоминал, а Андрей конспектировал слабые места каждой твари в тетради. Лиля слушала нас вполуха, продолжая листать свой травник.

— На сегодня хватит, — через час сказал я, закрывая книгу. — Три ранга и двенадцать тварей изучили, завтра продолжим. — Лиля, а ты что интересного нашла?

Девочка оживилась и показала страницу с крупным рисунком травы:

— Вот, зверобой! Оказывается, он не только от живота помогает, но и раны заживляет быстрее. А это девясил от кашля, сильнее мать-и-мачехи. Я его поищу, он у реки должен расти.

— Обязательно найдёшь, только одна не ходи, — сказал я, вставая из-за стола. — Но завтра. А сейчас спать.

* * *

Утро встретило меня ярким солнцем и птичьими трелями, и я осторожно, чтобы не разбудить остальных, оделся и вышел на крыльцо. И замер.

Саженцы, которые мы вчера посадили, благоухали. Да, именно благоухали, от них исходил лёгкий, едва уловимый аромат, как от цветущего сада весной. Мало того, на тонких веточках набухли новые почки, а кое-где даже проклюнулись крохотные зелёные листочки.

Вот это да! Всего за одну ночь! Посреди лета, когда деревья уже должны были давно отцвести, эти малыши вели себя так, будто сейчас май на ускоренной перемотке.

Я подошёл ближе и провёл пальцем по ветке ближайшей яблони. Почка была тугой, тёплой и живой. В это же время из-за дома появилась Лиля с леечкой в руке.

— Доброе утро, ваше благородие! Вы уже видели? — широко улыбнулась девочка, подбежала к саженцам и принялась гладить их как котят. — Они проснулись! Я говорила Кедрику, чтобы он заботился о них, и он обещал. Растите, миленькие, — зашептала она деревцам, — растите, кормилицы наши. Будете большими, сильными, яблочками нас накормите.

— Кедру ядро уже успела дать? — спросил я, осматривая посадки.

— Да, только что, — ответила Лиля, подходя к следующему саженцу. — Земляное зерно, которые вы мне вчера дали.

— Молодец, — вздохнул я, вспоминая, что это было последнее подходящее для Кедра ядро и переводя взор на лес. — Пока закончились у нас и зелёные ядра жизни, и коричневые ядра земли. Эх, зелёных бы нам ядер и покрупнее, чтобы Кедр быстрее рос. Но ничего, добудем.

* * *

Сегодня было дежурство Марины и завтрак накрыли во дворе у старосты. Двор уже было не узнать: большую его часть занимали грядки с луком, репой и морковью, у забора зеленел молодой горох, а всё остальное пространство покрывала густым ковром зелёная трава.

За столом собралась вся деревня. Илья, уплетая кашу, хвастался, что у него горох уже проклюнулся, а Настя поддакивала: «Это Кедр, Кедр всё живит». Гаврила, уминая кашу, доложил, что у него репа взошла гуще, чем когда-либо, а баба Марфа сообщила, что её тыква «прёт, как на дрожжах».

— А у нас на саженцах за ночь листочки новые проклюнулись, — объявил я, отпивая травяного чаю.

— Не может быть! — выдохнул Илья, откладывая ложку.

— Может, — усмехнулся я. — Кедр своё дело знает. После завтрака сами посмотрите.

И правда, после завтрака вся деревня потянулась к нашему дому смотреть на чудо. Деревенские стояли у палисадника и качали головами, разглядывая появившиеся новые ярко-зелёные листочки на саженцах.

* * *

Строительство столовой с новыми инструментами закипело с новым размахом. Гаврила командовал на печном фронте: месил глину, подгонял кирпичи, делал замеры бечёвкой. Ваня Лукин стоял рядом и подавал кирпичи один за другим, сопя от усердия.

— Ванька, не части, — наставлял Гаврила, принимая кирпич из рук мальчика. — Тут дело такое: торопиться нельзя, но и мешкать тоже. Печь ведь как баба: если с душой сложишь, то сто лет греть будет.

— А если без души? — спросил Ваня.

— Тогда дыма не оберешься, — хмыкнул Гаврила. — Или вовсе развалится всё.

Ваня насупился и стал подавать кирпичи ещё осторожнее.

Мужики тем временем поднимали сруб. Сосновые брёвна, заготовленные заранее, ложились одно на другое с глухим стуком. Я осуществлял общее руководство и с удовлетворением отмечал, что работа идёт споро. Андрей с Игорем трудились над оконными проёмами, вымеряя и подгоняя рамы. Женщины убирали щепу и готовили обед.

К обеду сруб стоял полностью, а Гаврила тем временем успел сложить добротную печь.

— Хороша столовая будет, — сказал Илья, оглядывая нашу постройку. — Осталось крышу поставить и хоть свадьбы играй.

— Крыша подождёт пока, к вечеру сделаем, — сказал я, отряхивая руки. — Нам нужны зелёные или хотя бы коричневые ядра для Кедра, а то рост дерева затормозится. Так что обедаем, и сразу в лес.

* * *

После обеда я собрал мужчин у нашей избы.

— Значит так, — начал я, оглядывая наш небольшой отряд из шести человек. — Прежде чем идти на охоту, нужно пополнить запас древков для копий и нарезать веток для стрел. У нас всего три целых копья осталось, этого мало. Сергей, веди туда, где есть хороший ясень.

Старший Жданов кивнул, и мы двинулись вдоль пруда, перешли через старую дамбу и углубились в лес примерно на полкилометра, где росли молодые ясени. Там быстро нарубили десяток прямых жердей для будущих древков, нарезали несколько охапок веток для стрел. Часть заготовок сложили у приметной сосны, чтобы забрать на обратном пути, а три жерди ошкурили на месте и насадили новые навершия, купленные на заставе.

— Теперь дальнобойное оружие, — сказал я, когда мы покончили с заготовками. — Илья, Гаврила, возьмите по луку у Игоря, он специально для вас взял.

Илья, державший в руках топор, нахмурился.

— Ваше благородие, — Илья повертел лук в руках с таким видом, будто это была невесть какая заморская диковина, — я с этой штукой с детства не управлялся. Мне топор сподручнее.

— И мне, — подал голос Гаврила. — Мы люди простые, барин. Топор, дубина, вилы — это наше. А лук… — он вздохнул, — стрелял я в прошлый раз, да что толку? Не попал, да и стрелу потерял.

— Вот поэтому и надо учиться, — спокойно ответил я. — Топор хорош для ближнего боя, а для дальнего лук нужен. Да и не отбирает у тебя никто топора, как враг приблизился, то кидай лук и бей на здоровье своим любимым оружием.

— Барин правильно говорит, — негромко произнёс Сергей, вглядываясь в лес. — Для нашей деревни нужны лучники, всякое может быть. Может, осаду придётся держать, или тварей отстреливать, с которыми в ближнем бою драться опасно.

— Вот именно, — кивнул я. — Мне нужны универсальные воины. Чтобы каждый мог и копьём работать, и из лука стрелять. Тогда в любом бою выстоим. Гаврила, Илья, вы просто пока не умеете особо стрелять, поэтому и не нравится стрельба. А как станет получаться, то сразу и понравится, это дело наживное.

— Ну, коли так, барин, — взял лук Гаврила и кивнул Илье, — то мы это, научимся.

— Давай лук, Игорёк, — проворчал Илья, принимая лук у Игоря, — раз его благородие нужным считает.

Я объявил стрельбу: каждый пускает по три стрелы, Сергей с Игорем смотрят и поправляют. Илья первую пустил выше, вторую правее, третья еле зацепила край сосны. Гаврила и вовсе одну в ветви отправил, другую в землю, третья попала в дерево на полметра ниже мишени. Сергей с Игорем показали ошибки: Илье руку расслабить и локоть не задирать, Гавриле тетиву не дёргать вбок.

Андрей отстрелялся совсем рядом с целью, чему был очень доволен, а я положил все три стрелы в центр мишени. Андрею было рекомендовано работать над кучностью на близких дистанциях, а ко мне Сергей с Игорем сначала не смогли придраться, но потом всё же дали совет больше включать спину при натяжке тетивы. Я попробовал и сразу оценил совет: так и правда лучше.

— Спасибо, Сергей, — сказал я, складывая стрелы в колчан. — Век живи — век учись. Хороший лайфхак.

— Кто хороший? — не понял Сергей, хмуря брови.

— Полезный совет, — ответил я, отмечая, что мне всё-таки надо ещё больше следить за речью. — Иностранное слово, в книге прочитал.

— Барин, гляньте, — послышался из кустов голос Игоря. — Следы.

Мы обернулись. Младший Жданов сидел на корточках у примятой травы метрах в десяти от поляны и махал рукой, подзывая нас. Я подошёл первым, за мной подтянулись остальные.

— Волчьи, — сказал Игорь, проводя пальцем по отпечатку в сырой земле. — Видите, коготь глубоко вошёл, а подушка широкая? Не собака, точно волк. И свежие совсем, трава ещё не поднялась.

Я присел рядом, осмотрел след и поднял глаза, отслеживая цепочку отпечатков, уходящую в сторону оврага.

— Штук семь-восемь, — сказал Сергей, поправляя колчан за спиной. — Прошли вон туда, к ручью.

Я выпрямился и обвёл взглядом свой небольшой отряд.

— Значит так, — сказал я, всматриваясь в лес. — Идём за ними. Если встретим раньше, чем они нас заметят, то работаем только луками, как на тренировке.

Следы привели нас к небольшому оврагу, заросшему папоротником, где из ручья лакали воду волки-мутанты. Один, самый крупный, стоял на страже и водил носом по ветру. Они нас не почуяли, мы осторожно подкрались с подветренной стороны.

— Бьём из луков по команде, — прошептал я, доставая стрелу из колчана. — Сергей берёт крайнего правого, Игорь — крайнего левого. Андрей, ты берешь того, что у воды, самого мелкого. Гаврила и Илья, вы выбиваете центральных. Мой самый крупный. Всем приготовиться. Целься. Огонь!

Пять стрел ушли в полёт. Мой волк-страж рухнул, не издав ни звука, стрела вошла ему точно в шею. Волки Сергея и Игоря тоже полегли на месте, рухнув в воду. А вот дальше вышла заминка. Андрей попал в своего подопечного, но стрела угодила в круп, и зверь взвыл и закружился на месте, визжа так, что заложило уши. Стая пришла в движение, и Гаврила с Ильёй промазали, выстрелив в места, где ещё секунду назад были их цели.

— Ах ты ж! — чертыхнулся Гаврила, судорожно накладывая новую стрелу.

Волки заметались, подскочили к убитым и к визжащему раненому, а потом, разобравшись, откуда нападение, бросились на нас. Я свалил одного на бегу, Андрей добил раненого, а Сергей подстрелил ещё одного. Оставшиеся двое, оценив обстановку, попытались убежать, но один пал от стрелы Сергея, а во второго почти одновременно вонзились стрелы Гаврилы и Ильи.

— Убил! Ваше благородие, я убил волчару! — заорал Илья, потрясая луком.

— Ничего не ты! — возмутился Гаврила, тыча пальцем в затихшего волка. — Моя стрела раньше вошла! Вон, в шее торчит!

— А моя в боку!

— Так в бок-то после! Когда он уже падал!

— А ты почём знаешь, когда он падал? Ты в него не целился даже, ты вообще мимо стрелял!

Я подошёл к волку, выдернул обе стрелы и протянул спорщикам.

— Считайте, что вдвоём убили, — сказал я спокойным тоном. — А теперь хватит спорить, собираем ядра и стрелы.

— Восемь штук, — с удовлетворением сказал Сергей, выдёргивая стрелы из туш. — Вот это я понимаю, охота. Мы с сыном такие стаи стороной обходили.

— Да, у нас уже настоящая дружина, — подхватил Андрей, вскрывая грудную клетку ближайшего волка ножом. — Восемь волков за один заход! Да про нас легенды слагать будут! Ура! Есть земляная крупица, ваше благородие!

— Отлично, Андрей, — сказал я, вытирая стрелы и засовывая их в колчан. — Земляная — это хорошо, пустим для Кедра на подкормку. Нам бы ещё зелёную с энергией жизни, оно лучше всего Кедру рост даёт. Ты давай там, поищи её хорошенько.

Через пять минут мой рыжий советник подошёл ко мне, довольно улыбаясь.

— Восемь ядер, ваше благородие! — воскликнул он, ссыпая мне в ладонь добытые с волков ядра. — И, как вы просили, зелёное с энергией жизни! Целое зерно размером! А ещё коричневая крупица земли, зерно воды, две крупицы воздуха, одна белая и две огненных.

— Зелёная есть, — кивнул я удовлетворённо, убирая ядра в кошель. — Уже ради этого стоило идти. А зерно — это вообще отлично, Лиля будет счастлива и Кедру хорошо.

Хорошо, конечно, но это всего на два дня Кедру. Так нам постоянно охотится нужно только для роста дерева, а вдруг не повезёт как сегодня с нужными ядрами? Нужен запас. Надо будет на заставе договориться со скупщиком, что мы коричневые и зелёные ядра выкупать будем или обменивать на другие цвета.

В этот момент тишину леса разорвало знакомое отрывистое шипение. Из кустов, ломая папоротник, вылез выползень, точь-в-точь такой, как нам вчера встретился на дороге: продолговатое тело на двадцати ногах, скорпионий хвост, клешни и отвратительная жабья морда.

— Господи Иисусе, — выдохнул Гаврила и размашисто перекрестился. — Что за гадина⁈

— Гаврила, Илья, Андрей, копья наизготовку! — быстро скомандовал я, хватая лук. — Держать на расстоянии, не подпускать! Сергей, Игорь, заходите слева и бейте из луков в бока, в сочленения между пластинами!

Мужики выполнили приказ на удивление слаженно. Гаврила, Илья и Андрей выставили копья перед собой, не давая твари приблизиться. Выползень зашипел, щёлкнул клешнями и попытался обойти копья справа, но тут же получил тычок в морду от Ильи.

— Не балуй! — азартно рявкнул Лукин.

Я обежал дерево и по широкой дуге, стараясь не привлечь внимание твари, зашел ей во фланг.

В этот момент Сергей и Игорь, зашедшие с другого боку, спустили тетиву. Две стрелы вонзились в сочленения между хитиновыми пластинами, и тварь взвизгнула, задёргалась. Я тоже выстрелил, целясь ближе к шее. Попал! Выползень ещё сильнее задёргал хвостом и повернулся ко мне, отрывая бок для наших копейщиков.

— Добивай копьями! — крикнул я, но мужики и так поняли, что надо делать.

Гаврила с Ильёй, не сговариваясь, шагнули вперёд. Два копья одновременно вошли в незащищённый бок твари, выползень захрипел, последний раз дёрнул хвостом и затих.

— Всё, — выдохнул Илья, не сводя глаз с монстра. — Отошёл к праотцам.

— Молодцы, — сказал я, убирая лук за спину. — Сработали как надо.

Гаврила выдернул копьё из монстра и перекрестился.

— Страшная тварь, — сказал он с чувством. — Без вас, ваше благородие, мы бы в жизнь с такой гадиной не справились. Откуда вы знали, что в бока надо бить?

— Из книг, откуда ещё? — торжествующе объявил Андрей, сверкая глазами. — «Бестиарий Хаоса», страница двадцать седьмая, «Выползень обыкновенный»! Там всё сказано: «Хитиновый панцирь неуязвим для стрел, сочленения между пластинами — единственное уязвимое место, особенно с боков и живота».

Гаврила уважительно покачал головой и посмотрел на моего советника совершенно новым взглядом:

— А ведь я раньше думал: баловство эти книги, для господ забава. А теперь выходит, что жизнь спасают. Ты, Андрей, если ещё чего про тварей знаешь, то ты говори, не стесняйся.

— Я бы тоже почитал, — негромко сказал Игорь, переводя взгляд с меня на отца.

— Вот и правильно, — одобрил я, вытирая стрелы о мох. — Чем больше знаешь о противнике, тем легче с ним справиться. Андрей, займись с мужиками изучением бестиария. Выдели время, покажи картинки, объясни, что к чему. Чтобы каждый знал, куда бить и чего бояться. А теперь давай ядро доставай.

Через минуту мой советник извлёк из груди выползня красное ядро и подбросил его на ладони.

— Ого, — сказал он, подходя ко мне. — Красное зерно. Редкое! Ценится на рынке больше других, почти лошадь можно купить!