Следующим утром проснулся я с первыми петухами, а точнее, с громкоголосым петухом Гаврилы. Андрей ещё дрых, натянув одеяло на голову и ритмично посапывая.
— Подъём, советник, — сказал я, надевая рубаху и пихая его в плечо. — Нас ждут великие торговые дела.
— М-м, — промычал Андрей, попытался натянуть одеяло ещё выше и перевернуться на другой бок, но свалился с кровати и тут же вскочил озираясь. — А? Что? Волки?
— Пока только петухи, — усмехнулся я, натягивая сапоги. — Но, если будешь копаться, могут и волки подоспеть. Вставай давай, у нас график, сегодня много важных дел, ты не забыл?
Пока Андрей плескался у рукомойника и ворчал что-то про «бесчеловечное дворянство, которое мучит простых советников ни свет ни заря», я вышел на крыльцо, застёгивая пояс с мечом, потянулся и оглядел двор. Трава вокруг дома выросла ещё больше, скоро уже косить нужно будет, а ведь времени прошло совсем немного. Кедр за ночь тоже подрос ещё на ладонь, и теперь вокруг него расцвели какие-то новые белые цветочки, которых я вчера точно не видел.
— Доброе утро, ваше благородие! — звонко поприветствовала меня Лиля, выскакивая из дома и явно намереваясь у меня что-то попросить.
— Доброе, Лиля. И нет, — сказал я, догадываясь что она хочет.
— Что нет? — удивилась Лиля, недоумённо глядя на меня.
— Ты хочешь поехать с нами на заставу, — ответил я, проверяя крепко ли застёгнут ремень. — Но ты останешься здесь, у тебя будет задача поважнее.
— Какая? — насупилась девочка, скрестив руки на груди.
— Кедр, — я кивнул в сторону палисадника. — Дерево при тебе растёт быстрее. И людям помогаешь, вон бабка Марфа вчера полдня на здоровье жаловалась. Ты здесь нужна больше, чем в телеге с мешками. И ещё раз повторяю: без фанатизма. Никаких «я чуть-чуть энергии отдам, Кедрику очень надо». Поняла?
— Поняла, — вздохнула Лиля, сразу понурившись и покосившись на Кедр.
— Зелёные крупицы кончились, — сказал я, доставая из кошеля коричневое зерно земли и протягивая девочке. — Поэтому пока переходим на серо-коричневые земляные. Помнишь уговор? Одно ядро, и всё.
— Кедрик будет рад, ваше благородие! — сразу повеселела Лиля, бережно принимая ядро с силой земли. — Он мне говорил, что хочет попробовать разное. Вы не расстраивайтесь, что зелёные кончились, он не обидится.
— Хорошо, что он не обидчивый, — усмехнулся я, поворачиваясь на фырканье лошади со стороны дома старосты.
Гаврила подвёл нашу кобылу, уже запряжённую в телегу, к нашему дому, бормоча что-то про «баронскую лошадь, которая вам не хухры-мухры, ей уход нужен». Животное выглядело бодрым, рана на ляжке затянулась полностью, оставив едва заметный шрам. Ай да Лиля!
— Ну как кобыла, Гаврила? Не хулиганит? — спросил я, заглядывая в телегу.
— Слушается, — уважительно ответил староста, поглаживая лошадь по морде. — Умная животина.
Подошёл Сергей Жданов с сыном, таща два объёмных мешка.
— Шкуры, — коротко доложил он, сбрасывая мешок с плеча. — Девятнадцать заячьих, пяток лисьих и пара волчьих. Может, на заставе обменяете.
— Грузи, — кивнул я, оценивая, сколько это может стоить.
— Барин, возьмите меня с собой, пожалуйста, — сказал Игорь, глядя то на меня, то на отца.
Старший Жданов нахмурился, но возражать не стал и едва заметно кивнул сыну.
— Хорошо, — согласился я, давая знак Андрею, чтобы был готов отправиться в путь. — Идём, будешь нашим лучником. Твоей задачей будет отстреливать тварей с телеги, если кто сунется.
— Спасибо, ваше благородие! — довольно улыбнулся Игорь и поправил увесистый колчан за спиной.
Провожали нас всей деревней. Настя вынесла узелок с пирожками и квас, а Гаврила поправил упряжь и наказал Андрею «глядеть за лошадью, а не по сторонам».
Деревенские загомонили, напутственно махая руками, и мы наконец тронулись.
Солнце уже показалось над лесом, когда мы переезжали реку по старой дамбе. Игорь оказался парнем любопытным и всю дорогу выспрашивал меня о родине: откуда я родом, как попал в эти края. Я коротко рассказал про Агеевку, семью и княжеский турнир, который неожиданно обернулся «почётным» наделом в Дубровке. Когда же Игорь спросил, не страшно ли было сюда ехать, я честно ответил, что не боится только дурак, а я просто готов к трудностям.
Дорога была никудышная, ничего не изменилось, из-под травы тут и там выглядывали разбитые куски старого асфальта. Я представил, как когда-то здесь ездили машины, и мне стало немного не по себе. Что же случилось с этим миром?
— Ваше благородие, — обернулся к нам Андрей, — там в телеге узелок с пирожками и квас, Настя положила. Давайте перекусим, а то не позавтракавши поехали.
Я усмехнулся и кивнул Игорю, который обрадовался, как ребёнок, и вытащил из узелка три румяных пирожка.
— Настя сказала, чтоб вы хорошо ели, ваше благородие, — доложил Игорь, передавая мне пирожок. — Не хочет, чтобы у барина лицо осунулось.
— Передай потом Насте спасибо и, что лицо барона цветёт и пахнет, как майская роза, — сказал я, вгрызаясь в ещё тёплый пирожок с картошкой и луком. Никак ночью тесто месила и пекла.
Игорь засмеялся с набитым ртом, а Андрей фыркнул, чуть не поперхнувшись квасом. Люди любят, когда начальство разговаривает порой по-простому, с прибаутками. Эту аксиому я вывел ещё лет десять назад, когда работал начальником отдела логистики и улаживал конфликты между подчинёнными, которые не могли поделить летний отпуск. Но, боюсь, старые привычки надо постепенно укрощать, всё же я теперь барон и в сословном обществе недопустимо общение на равных с простолюдинами.
А ещё подчинённых полезно увлекать будущим, а то, если они не понимают, ради чего вкалывать, то ничто не заставит их работать с душой, проявлять инициативу и брать на себя ответственность. А мне нужны не просто исполнители, мне нужны строители. Я набрал воздуха и начал мечтать вслух специально для Игоря.
— Будем расширять деревню, — сказал я, вытирая руки и глядя на Игоря. — Расчистим землю, построим новые дома, а там, глядишь, и пекарню построим, мельницу поставим, а потом и фабрику организуем.
— Эк вы размечтались, барин, — недоверчиво покачал головой Игорь.
— Это не мечты, Игорь, — я серьёзно посмотрел в его глаза. — Это планы на ближайшее будущее, у меня слова всегда подкрепляются действиями.
Игорь замолчал, оглядел нашу телегу, и на его лице появилось выражение, которое я видел у многих толковых, но сомневающихся работников: «А что, если и правда?»
— Было бы здорово, — тихо сказал он, глядя куда-то в лес.
— Будет, — уверенно пообещал я, отпивая кваса из кружки. — И школу для детей откроем, чтобы грамоте учить, считать, писать. Детскую площадку сделаем.
— Ага! — оживился Андрей, поворачиваясь всем корпусом к нам. — И стадион!
— Сначала спортплощадку, — поправил я, всматриваясь в дорогу впереди. — И место для тренировок по копейному и мечевому бою. Твой стадион пока подождёт.
— Ну вот, вечно вы мои идеи в долгий ящик задвигаете, — притворно обиделся Андрей. — Стадион — это культурное развитие! Массовые зрелища! Турниры! Мы бы могли приглашать других баронов на состязания, брать плату за вход, продавать жареных зайцев…
И здесь Игорь резко напрягся и перестал жевать пирожок.
— Барин, — прошептал он, указывая рукой куда-то вправо от дороги. — Волки. Присматриваются пока.
Я проследил за его рукой и увидел несколько тёмных теней, скользящих между соснами параллельно дороге.
— Вижу, — тоже прошептал я и вытащил меч из ножен. — Андрей, Игорь, как сунуться, бейте из луков по крайним, центральных я приму мечом. Всё понятно?
— Понятно, — разом ответили они.
Волки ещё минут десять сопровождали нас, не подходя ближе, но, как только солнце скрылось за тучей, сразу пошли в атаку.
— Бей их, ребята! — крикнул я, ринувшись вперёд и встречая самого быстрого волка ударом меча сверху.
Прямо в голову! Волк кубарем покатился по земле, разбрызгивая чёрную кровь. В воздухе просвистели две стрелы и ещё двое волков, пытавшихся обойти нас с флангов, рухнули замертво.
— Попал, попал! — радостно закричал Андрей.
На меня прыгнул ещё один полуоблезлый мутант, но я отскочил в сторону, рубанул его боковым ударом по шее, и волчара затих у моих ног. Последний волк попытался напасть на лошадь, но пал от стрелы Игоря. Всё, закончились мутанты.
— Ура! — обрадовался мой рыжий советник, обводя взглядом поле боя. — Мы победили!
— Ага, пять штук, — подсчитал я, вытирая меч о траву. — Андрей, Игорь, соберите ядра и стрелы.
Андрей с Игорем спрыгнули с телеги, достали ножи, и уже через две минуты я рассматривал на ладони добычу: одна крупица земли, одна воздуха, две огня, одна зелёная жизни и одна воды.
— Неплохо, — кивнул я, убирая ядра в кошель. — И зелёная попалась, Лиля с Кедром обрадуются. А ты, Игорь, — я обернулся к младшему Жданову, — молодец, быстро и метко стреляешь. Отец научил?
— Ага, с детства меня гоняет, — смущённо ответил Игорь, опустив глаза. — Говорит: «Если не попадёшь в зайца, то останешься без ужина». А есть хочется, сами понимаете, вот я и тренировался.
— Отличная мотивация, — усмехнулся я, переводя взгляд на своего рыжего помощника. — Подтянешь Андрея по стрельбе, чтобы он без ужина не оставался?
— Конечно, ваше благородие, — закивал Игорь, вытирая стрелы об траву и убирая в колчан.
— Я, между прочим, попал! — возмутился Андрей, беря вожжи. — С первого раза! Мне еда полагается так-то.
— Всегда есть куда расти, — парировал я, поправляя пояс с мечом. — Трогай, наш меткий глаз.
Когда мы начали спускаться с очередного холма и вдали показались серые стены пограничного укрепления, начался дождь. Мы с Игорем забрались в телегу и сели покучнее, накрылись рогожкой, чтобы меньше промокнуть. Игорь заботливо накрыл другой рогожкой наши припасы и мешки с шкурами.
До заставы мы добрались уже без приключений, разве что только немного подмокли, рогожка вам не клеёнка. Двое часовых с алебардами сидели под небольшим навесом у ворот заставы, и один из них, заметив нашу скромную кавалькаду, окликнул:
— Кого там несёт в такую погоду?
— Барон Оболенский с Дубровки, — громко ответил я, откидывая край рогожки и слез с телеги. — По торговым делам.
— Прошу прощения, ваше благородие, не признал, — изменился в лице часовой, переглянувшись с напарником. — Живые ещё, надо же. Проезжайте.
Мы проехали через дубовые ворота со смотровыми вышками по бокам. На небольшом отдалении от ворот почти у самой дороги стояли несколько крепких домов с магазинами на первом этаже и ряд торговых лавок.
— Значит так, — сказал я, своим подопечным. — Сначала к скупщику. Игорь, бери шкуры, пойдём, порадуем местных торгашей нашим скромным богатством.
Скупщик сидел в небольшой избе с решётками на окнах, такого я здесь пока не встречал, видимо бывают охотники поживиться. Толстый, лысоватый мужичок средних лет с цепкими маленькими глазками, которые мгновенно ощупали нас с ног до головы и, кажется, оценили вероятность нас обмануть с ценами раньше, чем мы открыли рот.
— Чего принесли? — спросил он лениво, даже не поздоровавшись.
— Ядра, — ответил я и высыпал на прилавок крупицы и зёрна из мешочка. — Плюс шкуры: заячьи, вольчи и лисьи.
Скупщик нехотя поворошил ядра толстыми пальцами. Потом подвинул к себе шкуры, пощупал мех, хмыкнул.
— Крупицы по сорок копеек, зёрна по два рубля, — прищурился он, глядя в потолок. — За шкуры — три рубля за все. Итого…
— Так, стоп, — перебил я его спокойно и кивнул Андрею. — Давай-ка пересчитаем.
— Крупицы по рублю, — твёрдо сказал мой рыжий советник, выпятив подбородок. — Зёрна по пять. И шкуры — десять рублей минимум.
— Мальчик, не учи меня торговать, — лениво отмахнулся скупщик, даже не взглянув на Андрея. — Кому ты здесь рассказываешь? Крупицы у вас щербатые, зёрна тусклые, шкуры местами попорченные. Это я ещё хорошую цену даю.
У Андрея покраснели уши, вот-вот взорвётся. Но сейчас я с ним согласен, и правда, вредный мужик.
— Уважаемый, — сказал я ровным голосом, собирая ядра и складывая их в мешочек, — давай без этих игр. Ты прекрасно видишь качество ядер. Ядра целые и яркие, шкуры выделанные и высушенные. Если тебя не устраивает цена, то мы поедем в Томск и наша торговля с тобой прекратится, так и не начавшись. Игорь, собирай шкуры, уходим.
Я засунул кошель с ядрами в карман, а Игорь стал запихивать шкуры обратно в мешок. Скупщик окинул меня взглядом и чуть задержал взгляд на мече.
— Погоди уходить, — буркнул торговец, поняв, что ему выгоднее будет не упускать клиента. — Согласен.
Игорь посмотрел на меня с восхищением, а Андрей сразу приобрёл довольный вид. В итоге я продал скупщику чуть больше половины имеющихся ядер, оставив шесть крупиц разного цвета: синюю, зелёную, голубую, белую, серебристую и фиолетовую, а также одно земляное зерно и одно белое.
— В следующий раз, — сказал скупщик, когда я уже забирал деньги, — приносите ядра покрупнее: сферы там, орехи. За них я и по десятке дам, а за белую сферу — полсотни.
— Обдумаю, — бросил я, и мы вышли на улицу.
— Вот же жук! — выдохнул Андрей, когда дверь закрылась. — «Щербатые крупицы»! Да они целее некуда!
— Не кипятись, — я похлопал помощника по плечу, убирая монеты в кошель. — Здесь главное — не показывать, что ты спешишь и сильно заинтересован в сделке.
— Понял, ваше благородие, — проворчал Андрей и тут же оживился. — Теперь деньги есть, идём закупаться.
Следующий час мы провели в лавках заставы, и я снова почувствовал себя в своей стихии — закупки, переговоры, планирование бюджета. В прошлой жизни это называлось «оптимизация транспортных расходов», а здесь — «барон едет по магазинам». Разницы, честно говоря, немного.
К середине дня мы загрузили телегу под завязку. Взяли пару десятков наверший для копий, сотню наконечников для стрел, новый плуг на замену старому и ржавому, а также лопаты, тяпки, двуручные пилы, рубанки, топоры, точильный круг. Купили семена пшеницы, ржи, овса, гороха, подсолнуха, капусты и огурцов, прихватили и пару мешков семенной картошки. Кроме того, взяли по четыре саженца яблонь и груш, которые удивили Игоря больше всего.
— Яблони и груши? — Игорь потрясённо разглядывал хрупкие саженцы, стоя посередине телеги. — Барин, так это же, яблоки будут? Не вырастут ведь!
— Не только вырастут, — усмехнулся я, подавая Игорю саженцы. — Но и дадут быстрый урожай. Кедр с Лилей помогут. А ты пироги с яблоками ел когда-нибудь? А грушевое варенье? Пальчики оближешь!
Для хозяйства набрали гвоздей разного размера, моток верёвки, запас соли и пару рыболовных сетей.
— Барин, а зачем нам столько всего сразу? — спросил Игорь, пытаясь найти свободное место в телеге для соли.
— Есть простое правило: запас карман не тянет, а его отсутствие тянет за всё остальное, — сказал я, глядя, как Андрей закидывает последний мешок соли в телегу. — Особенно когда до ближайшей лавки полдня пути через лес с волками.
Потом я прошёлся по лавкам ещё раз, теперь за подарками. Для бабы Марфы взял кувшин с крышкой и отрез ткани на фартук и новый сарафан, для Насти Лукиной нитки с иголками и кое-что из кухонной утвари, для Марины деревянную скалку, чугунок с ведро объёмом и три большие миски. Ваньке Лукину выбрал складной ножик, а Оле маленькую леечку и голубую ленту для волос.
Игорю купил моток прочной нити для тетивы и десяток наконечников сверх нормы, а про себя я отметил, что надо при всех назвать его первым баронским лучником. Сергею Жданову выбрал охотничий нож с костяной рукоятью и точильный брусок, Лиле нашёл не первой свежести книгу о травах с картинками (новых таких не оказалось) и маленький деревянный гребешок.
Андрей, наблюдая за этими манёврами, хмыкнул: не деревню, мол, осваиваю, а дворянское собрание открываю. Я ответил, что барон должен не только командовать, но и о людях думать — тогда и люди о деле будут помнить.
Игорь с довольным видом кивнул, прижимая к груди свои новенькие наконечники.
Обратная дорога началась под тем же противным дождём, который снова зарядил, словно нас дожидался. Мы накрыли покупки рогожей, привязали верёвками покрепче и тронулись. Дождь настойчиво моросил, но настроение у всех было бодрое. Теперь телега полна всяких полезностей, а впереди ждала деревня, где, я точно знал, мужики уже расчищают руины, собирают кирпичи от старых печей и освобождают место под будущую столовую.
— Расширим посевы, — сказал я вслух, глядя на проплывающий мимо лес. — Построим дома, столовую.
Игорь, сидя на мешках, улыбался и щурился под мелкой моросью, явно представляя всё это в красках.
— Вот бы ещё кузню, — добавил он помолчав. — Чтобы наконечники самим ковать, а не покупать каждый раз.
— Будет и кузня, — пообещал я. — Как только найдём кузнеца, который не испугается к нам ехать.
— А мы его уговорим, — уверенно сказал Андрей. — У нас Кедр, у нас земля зелёная, у нас барон с мечом и меткие лучники. Кто же от такого откажется?
За этими разговорами мы не сразу заметили, как тучи сгустились и лес вокруг стал ещё мрачнее, словно кто-то выкрутил яркость на минимум.
А потом я услышал странное отрывистое шипение, доносившееся из леса по левую руку от нас.
— Что это? — спросил Андрей, натягивая вожжи.
— Не знаю, — сказал я и вытащил меч, вглядываясь в чащу. — Но мне это не нравится.
Шипение стало громче, и из-за кустов, ломая ветки, на дорогу выкатилось нечто, похожее на помесь скорпиона, сколопендры и с жабьей мордой в придачу, будто кто-то собрал всё самое омерзительное и слепил в один ком.
Тело у создания было длиной с крупную собаку, прижатое к земле и покрытое хитиновыми пластинами грязно-бурого цвета. Прямо из середины спины торчал загнутый скорпионий хвост с длинным жалом, спереди виднелись две клешни, а за ними широкая жабья пасть, усеянная мелкими острыми зубами. Ног много, как у сколопендры, и каждая жила своей отдельной жизнью.
Андрей резко натянул поводья, останавливая повозку. Увидевшая чудище лошадь остановилась, как вкопанная, боясь даже голос подать.
— Никогда такую гадость не видел, — удивился Игорь, хватая лук.
— Это выползень, — прошептал Андрей побелевшими губами, вытаращив глаза. — Порождение Хаоса, первый ранг. Я в книге про таких читал… Бьёт хвостом, хвоста надо бояться. Вспомнил! Бока! У него бока слабые, между пластинами, туда нужно бить!
— Бейте из луков! — крикнул я, хватая копьё и спрыгивая с телеги.
Игорь выстрелил первым. Стрела ударила тварь в спину, но отскочила от хитиновой пластины, лишь оставив на ней белую царапину.
— Не берёт! — крикнул он, накладывая вторую стрелу.
Следом выстрелил Андрей, его стрела тоже чиркнула по спине и ушла в кусты. Выползень развернулся на звук и зашипел громче, явно раздражаясь.
Я приблизился к гадине и на вытянутой руке ткнул копьём прямо в жабью морду. Тварь резко вильнула в сторону, уходя от острия, её хвост взметнулся в ответ, и я едва успел отклониться, пропуская жало в ладони от моего плеча. Ничего себе реакция у гадины!
— Ещё залп! — скомандовал я, смещаясь вправо и уходя с линии огня товарищей.
Две стрелы снова отскочили от пластин твари. А монстр уже пёр на меня, быстро перебирая конечностями.
Я не дал ему приблизиться, снова ткнул копьём в основание конечности с клешнёй и тварь дёрнулась, но не остановилась. Я сместился вправо ещё сильнее, заходя с фланга и вынуждая уродца развернуться за мной и подставить бок телеге.
— Бейте твари в бок! — закричал я, продолжая делать выпады копьём. — Стрел не жалейте!
В это раз стрела Игоря вошла в щель между пластинами, и тварь взвизгнула и задёргалась. Андрей между пластин не попал, и его стрела снова отскочила от панциря. А вот Игорь снова был точен, выползень забился в агонии, и я быстро добил его ударами копья.
— Вот теперь готов, — сказал я, опуская оружие. — Андрей, доставай ядро, а ты, Игорь, собирай стрелы. И побыстрее, пока его родственники не подтянулись.
— Вот ведь урод, — сказал Андрей, опуская лук и вытирая лоб дрожащей рукой. — А я ведь такого в книге с неделю назад рассматривал, думал — не пригодится…
— Пригодилось, — сказал я, вытирая наконечник копья о мох. — Молодец, что вспомнил про бока.
— Что это было вообще? — спросил Игорь, спрыгивая с телеги.
— Порождение Хаоса, говорю же, — ответил Андрей, аккуратно спускаясь с транспортного средства и подходя к относительно небольшому, но живучему чудищу, — а не звериный мутант какой-нибудь.
Игорь пошёл искать стрелы, а Андрей нахмурился, ткнул тушу ногой и, убедившись, что выползень не шевелится, достал нож и быстро извлёк чёрную крупицу.
— Крупица Хаоса, — сказал он, передавая мне. — Мало знаю про них, нужно перечитать в книгах.
— Хорошо, — кивнул я, убирая ядро в кожаный кошель на поясе. — Позже разберёмся.
Мы двинулись дальше. Дождь всё ещё моросил, лес стал гуще и казался ещё более враждебным, чем раньше. Я дал команду перевести лошадь на рысь, чтобы побыстрее проскочить этот участок леса, сами мы двинулись ускоренным шагом рядом, озираясь по сторонам.
— Ваше благородие, там что-то большое, — прошептал Игорь, тыча луком в сторону леса.
Я повернулся и обмер. В глубине леса и правда мелькнуло что-то большое и чёрное, в полтора-два человеческих роста.
Андрей тоже повернул голову и смотрел в лес с открытым ртом. Лошадь будто почувствовала, что отсюда нужно побыстрее уносить копыта, и без команды ускорилась.
Тварь вскоре исчезла из вида, и мы ещё с полминуты продолжали передвигаться чуть ли не бегом, непрерывно оглядываясь назад.
— Придержи лошадь, а то загоним её. Или груз весь растеряем на такой скорости, — скомандовал я Андрею, когда густой ельник остался позади. — Вроде проскочили.
Андрей натянул вожжи, и лошадь, всхрапнув, снова перешла на шаг. Мой советник громко выдохнул повернулся ко мне.
— Я в книгах читал, — сказал он, всё ещё сжимая одной рукой лук, — что такие порождения Хаоса на зелёную землю не заходят, Кедра боятся.
— Это хорошо, — кивнул я, поправляя съехавший от тряски мешок. — У нас уже вся деревня зелёная, значит к нам не полезут.
— Зато в лесу могут, — резонно заметил Андрей, снова оборачиваясь к нам. — Мы же не в деревне сидеть собираемся, нам и на охоту ходить, и за дровами.
— Будем только группой ходить, организованно, — уверенно ответил я, вглядываясь в дорогу, чтобы не пропустить поворот на нашу деревню.
Дальше путь был спокойнее, мы свернули с основной дороги и вскоре показалась наша дамба.
Когда мы въехали в Дубровку, я с удовлетворением отметил, что работа здесь кипит. Мужики вырыли глубокий погреб недалеко от дома старосты и теперь ставили сруб из старых брёвен. Возле большой груды кирпичей женщины готовили глину для кладки печки. Гаврила метался от одной группы к другой, раздавая указания с таким видом, будто строил не столовую, а как минимум княжеский терем.
— А вот и наши путешественники! — закричал он, увидев нашу телегу. — Ваше благородие, как съездили?
— Успешно! — ответил я, спрыгивая на землю. — Семена, инструмент, саженцы, всё привезли. А у вас тут, я смотрю, стройка века.
— Стараемся, ваше благородие, — довольно расправил плечи Гаврила. — Погреб почти готов, сруб к вечеру закончим, а печь завтра класть начнём. И глину почти подготовили.
— Молодцы, объявляю благодарность вам всем и тебе особенно! — громко сказал я, оглядывая двор. — Андрей, Илья, разгружайте покупки. А Лиля где прячется?
— У Кедра, где же ещё, — махнул рукой староста в сторону нашего дома. — Теперь её оттуда только к ужину и дозовёшься.
Я поднялся на холм к нашему дому и подошёл к палисаднику. Девочка сидела на корточках перед Кедром, который уже вымахал ей почти по грудь, и что-то тихо ему нашёптывала. Маленькая Оля сидела рядом прямо на траве и заворожённо слушала свою новую подружку.
— Добрый вечер, девушки, — поздоровался я, подходя ближе. — Я вам кое-что привёз. Лиля, держи.
Я протянул ей купленную на заставе книгу по травам и деревянный гребешок. Девочка бережно раскрыла книгу и ахнула, увидев картинки с растениями.
— Тут всё подписано! — прошептала она, проводя пальцем по пожелтевшей странице. — И ромашка, и зверобой, и душица… Ваше благородие, это же целое сокровище!
Лиля прижала гребешок к груди и подняла на меня блестящие глаза.
— Спасибо, ваше благородие, — с чувством сказала девочка. — Мне таких подарков ещё никто никогда не делал.
— Пожалуйста, Лиля, — улыбнулся я и повернулся к Оле. — А это тебе лента для косичек и леечка, чтобы Лиле на равных помогать.
Ольга приняла ленту и леечку и прижала её к себе, как любимую куклу.
— Спасибо, барин, — прошептала она и, осмелев, добавила: — Я теперь каждый день поливать буду!
— Не сомневаюсь, — усмехнулся я.
Глаза Ольги засияли, а Лиля уже тянула меня за рукав, показывая на грядки за домом:
— Смотрите, ваше благородие, первые всходы! Морковка взошла, лук, и репа тоже! И там, у бабы Марфы, тыквы проклюнулись.
Я глянул на грядки — и правда, из земли торчали маленькие зелёные ростки, ровными рядами, один к одному. Вот это чудеса!
— Спасибо Кедру, — сказал я, широко улыбаясь. — И вам, девушки. Без вас он бы так не вырос.