Прохладное утро встретило меня ярким солнцем, пробивающимся сквозь грубые занавески. Я потянулся, чувствуя, как приятно гудят мышцы после вчерашних нагрузок. Андрей ещё посапывал на своей кровати, завернувшись в одеяло с головой и только рыжая макушка торчала наружу. Лиля тоже спала, свернувшись калачиком, и чему-то улыбалась во сне.

Я осторожно, стараясь не скрипеть половицами, оделся, вышел на крыльцо и замер.

Двор, ещё вчера покрытый редкой сероватой травой с проплешинами, сегодня сиял изумрудной зеленью. Густая, сочная трава покрывала не только пятачок вокруг кедра, но и расползлась дальше, захватив весь двор перед домом. На травинках ослепительно блестели капли росы, переливаясь в утренних лучах, словно россыпь драгоценных камней. Я глянул на Кедр, растущий в палисаднике, и мне показалось, что как будто бы он стал ещё выше.

Я присел на корточки и провёл ладонью по траве. Прохладная, влажная, живая. Прямо как в детстве, когда я ездил к бабушке в деревню. Только здесь эта зелень была какой-то особенной, более яркой, словно каждый листочек светился изнутри.

— Какая же прелесть, барин! — раздался сбоку бас старосты.

Я вздрогнул от неожиданности и резко поднял голову. Гаврила стоял на дороге и смотрел на траву с таким выражением лица, будто увидел чудо. Хотя, наверное, так оно и было.

— Тьфу ты, Гаврила! — выдохнул я, поднимаясь. — Ты когда так тихо подкрадываться научился?

— Так я ж не подкрадывался, ваше благородие, — развёл руками староста. — Это вы больно увлеклись. Я уж минуту стою тут, смотрю, как вы травку гладите.

— Увлёкся, это точно, — усмехнулся я, отряхивая руки от росы. — Ты посмотри только, какая красота.

— Да уж вижу, — Гаврила наклонился и тоже потрогал траву. — Последний раз я такую траву видал только в Томске.

К дому подошла Настя Лукина с ведром воды. Она тоже замерла, уставившись на зелёный ковёр.

— Ничего себе! — только и вымолвил она, ставя ведро на землю, стараясь не примять ни травинки. — Это что ж такое делается-то?

— Кедр работает, — улыбнулся я, кивая в сторону палисадника, где спрятался наш драгоценный росток.

Подтянулись и остальные. Даже бабка Марфа приковыляла, подслеповато щурясь на яркую зелень.

— Господи, — прошамкала она. — Никак благодать к нам вернулась?

— Вернулась, баба Марфа, — подтвердил я, чувствуя, как поднимается настроение. — И это только начало.

Я вернулся в избу, чтобы одеться как подобает, взять оружие. Лиля уже не спала, она сидела на кровати и расчёсывала волосы деревянным гребнем.

— Доброе утро, ваше благородие! — звонко поприветствовала она меня.

— Доброе, Лиля, — поздоровался я, надевая ремень. — Как спалось?

— Хорошо, — девочка улыбнулась. — Только странный сон приснился. Будто Кедрик со мной разговаривал. Сказал, что ему здесь нравится, и что он будет стараться расти быстрее. Только кушать ему надо хорошо.

— Ну, с этим мы разберёмся, — пообещал я, обувая сапоги. — Вставай, приводи себя в порядок, и выходи во двор, там тебя ждёт сюрприз.

Лиля тут же спрыгнула с кровати и зашлёпала босыми пятками к рукомойнику, а я подошёл к кровати Андрея. Мой рыжий помощник по-прежнему дрых без задних ног.

— Андрюха, подъём! — я пихнул его в плечо. — Солнце уже высоко, а ты всё спишь. Вставай, там такое творится, не поверишь.

Андрей резко сел, протирая глаза и зевая во весь рот.

— И что же там такое, что я не поверю? — проворчал он, натягивая сапог прямо на босу ногу. — Эх, такой сон интересный не дал досмотреть!

— Вставай, говорю, — усмехнулся я и направился к двери.

Мы втроём вышли на крыльцо. Настя Лукина сбегала за своим семейством и теперь уже и её муж, и малые дети с изумлением стояли у забора и глазели на траву. Андрей, ещё полусонный, щурился от яркого солнца, но, когда его взгляд сфокусировался на дворе, он замер с открытым ртом.

— Обалдеть… — только и вымолвил он, хлопая глазами. — Паша, это что? Это откуда уже столько?

— От Кедра, — улыбнулся я, следя глазами за Лилей, которая мигом шмыгнула в палисадник.

— Да я ж вчера вечером тут всё осматривал! — Андрей спустился с крыльца и присел, ощупывая, как и я, траву руками. — Тут на два шага от палисадника зелень была, не больше. А сейчас… Смотри, она уже до забора дошла! И за ним дальше выглядывает!

— Я же говорил тебе, что не поверишь, — я скрестил руки на груди, с удовольствием наблюдая за его реакцией. — Это тебе не в книжках про Кедры читать.

— Ваше благородие! — позвала Лиля, сидящая на корточках у кедра. — Он за ночь ещё подрос! Иголки новые появились!

Мы с Андреем подошли ближе, остальные тоже приблизились, разглядывая Кедр. И правда, наш росток, вчера ещё не доходивший Лили до колена, сегодня уже заметно вытянулся. Иголки стали длиннее, гуще, а на макушке красовались несколько набухших почек.

Тем временем к нам подтянулись и остальные деревенские.

— Да, вижу, — улыбнулся я, запуская руку в кошель на поясе, где у меня хранились ядра, зная наперёд, что Лиля сейчас попросит.

— Ваше благородие, — сказала Лиля, поднимая на меня радостные глаза, — дайте мне, пожалуйста, зелёное ядрышко.

— Хорошо, — я достал две зелёные крупицы жизни и два ядра покрупнее — серо-коричневые зёрна стихии земли. — Смотри, Лиля, у нас еще ядра земли есть, может их лучше? Они хоть и хуже работают, как я прочитал в книге, но зато они выше рангом, а значит сильнее.

— Нет, ваше благородие, — замотала головой девочка, — Кедр расти хочет сейчас, он просит зелёное ядрышко.

— Ладно, — сказал я, протягивая крупицу жизни Лиле, — сегодня подкормим одной крупицей. Только ты, — я посмотрел на неё строго, — не переусердствуй. Помнишь наш вчерашний разговор?

— Помню, помню, — кивнула девочка, бережно взяв крупицу тонкими пальцами. — Я осторожно, обещаю.

Лиля поднесла зелёную крупицу к основанию Кедра, закрыла глаза и что-то беззвучно зашептала. Я снова ощутил лёгкое тепло, исходящее от неё, на этот раз более ровное, контролируемое. Молодец, слушается.

И тут началось волшебство. Кедр дрогнул, а земля вокруг корней чуть заметно шевельнулась, словно кто-то невидимый её разрыхлял изнутри. Росток на глазах потянулся вверх, сначала на сантиметр, на два, на пять, десять. Тонкий стебелёк утолщался, наливался силой.

— Глядите! — ахнула Настя, прижимая к себе младшую дочь. — Он же растёт!

— Свят-свят-свят, — пробормотала бабка Марфа.

Но самое интересное было впереди. На верхушке ростка, там, где вчера ещё была одна-единственная макушечная почка, начали всё сильнее набухать новые. Я насчитал шесть штук: пять располагались по кругу, а шестая, самая крупная, красовалась точно в центре. Они набухали, словно детские кулачки, сжатые перед тем, как раскрыться. А затем, прямо у меня на глазах, центральная почка лопнула и из неё показался кончик нового побега.

С сияющими глазами и бледным лицом Лиля поднялась с колен, не сводя глаз с Кедра.

— Я же говорила, — прошептала она, — ему здесь нравится. Он обещал, что будет стараться.

— Ты молодец, — сказал я, кладя руку ей на плечо. — Но давай договоримся сразу: сегодня ты свою работу сделала. Теперь завтрак и отдых. Никаких дополнительных подпиток, ясно? К Кедру сегодня больше не подходи, а то снова получится, как вчера.

— Ясно, ваше благородие, — кивнула она, хотя в глазах у неё читалось явное желание ещё посидеть у Кедра.

— Вот и ладно. Так, раз все здесь, — сказал я, повышая голос, — давайте держать совет. Обсудим, как дальше жить будем.

— Это вы правильно, ваше благородие, — кивнул Гаврила, подзывая рукой деревенских. — Тут такое дело, без плана никак.

Народ стал подтягиваться ближе. Жена старосты Марина взяла мужа под руку, Илья Лукин присел на чурбачок у крыльца, вытянув ноги, а Настя Лукина встала рядом, покачивая на руках младшую дочку. Старшая её дочь лет восьми с братом чуть старше притихли у палисадника, поглядывая то на меня, то на Кедр, то на Лилю. Отец и сын Ждановы опёрлись на ограду палисадника, а бабка Марфа пристроилась на лавке у забора, сложив морщинистые руки на набалдашнике клюки.

Я оглядел всех. Из деревенских семь взрослых, трое детей и мы втроём — я, Андрей, Лиля. С этого начинается моё баронство.

— Андрей, — сказал я, поднимаясь на крыльцо, — возьми перо и бумагу. Будешь протокол вести.

— Слушаюсь, ваше благородие! — бодро сказал мой рыжий помощник и метнулся в избу.

Через минуту Андрей вернулся с потрёпанной тетрадью в кожаном переплёте и чернильницей, устроился на ступеньке крыльца, разложил письменные принадлежности, обмакнул перо и застыл в ожидании с важным видом.

— Итак, — начал я, обводя всех взглядом. — Первое: защитные сооружения. Гаврила, что у нас на сегодня с оградой?

Староста погладил бороду, собираясь с мыслями:

— Забор мы ночью подлатали, где волк пролез. Колья во рву добавили, как вы велели. Но этого мало, ваше благородие. Забор старый, местами гнилой, ров осыпался, глубина всего ничего, волк в прыжке перемахнёт.

— Значит, план такой, — громко сказал я, принимая решение. — Ежедневный осмотр периметра на предмет слабых мест, а забор начинаем поэтапно менять на частокол. Сергей, назначаю тебя ответственным за оборону. Справишься?

Старший Жданов чуть приподнял уголки губ — это у него, видимо, означало одобрение:

— Справлюсь, — наконец кивнул он.

— Вот и хорошо, — сказал я, переводя взгляд на нашего писаря. — Андрей, записывай: «Ежедневный осмотр, поэтапная замена забора на частокол. Ответственный — Сергей Жданов».

Перо заскрипело по бумаге. Андрей высунул кончик языка от усердия, выводя буквы.

— Второе: расчистка территории под новые избы, — продолжил я. — Я насчитал двенадцать довольно крепких остовов от старых домов, их будем восстанавливать, — я посмотрел на Лукина. — Расчистим полузаросшие площадки, поднимем срубы. Лес вокруг свой, инструмент у нас есть, а если надо, то купим ещё. Будем привлекать людей из других заброшенных деревень, им понадобится жильё.

— А где ж людей взять? — спросил Илья, хмурясь. — Точнее, кто сюда поедет? Защита никакая, земля не родит.

— А теперь родит, — я указал на зелёную траву, расползающуюся от кедра. — Ты сам видишь. Через неделю-другую вся деревня будет в зелёной зоне. Тогда и пахать можно будет, и сеять, и быть уверенным, что урожай не сгниёт на корню. А когда у нас будет еда, кров и защита, то люди сами придут. Не завтра, так через месяц.

— Его благородие дело говорит, — прошамкала бабка Марфа. — Когда у меня коза была, так из Курлаево аж два раза в неделю приезжали за молоком. А уж если у нас Кедр будет, да земля родить начнёт, так отбою от желающих не будет.

— Вот именно, — кивнул я старой предпринимательнице. Целых два раза — это очень серьёзный спрос. — Андрей, записывай: «Расчистка площадки, где раньше были дома, подготовка к строительству новых изб. Поиск и привлечение людей из окрестных полузаброшенных деревень».

— Есть, — отозвался мой помощник, скрипя пером.

— Третье: посевная, — я обвёл взглядом собравшихся. — Сажаем культуры на оживлённой кедром почве. Прямо здесь, вокруг домов. Что у нас есть из семян?

Гаврила почесал затылок, переглянулся с Ильёй.

— У меня репы немного, — начал перечислять староста. — У Ильи семян моркови горсть, да лука чуток. У Марфы тыквенные семечки есть, она их бережёт как зеницу ока. У Ждановых, почитай, ничего, они охотники. Всё, пожалуй.

— Почти ничего, — подвёл я итог. — Значит так: планируем поездку до границы или до ближайшего города. Нужно закупить самые важные семена — пшеницу, рожь, овёс, горох, ещё картошки семенной стоит прикупить. Может, капусту, огурцы. Заодно присмотрим инструмент, может, ещё одну лошадь.

— А деньги? — спросил Илья и тут же осёкся, вспомнив. — Ах да, ядра…

— Именно, — подтвердил я, кивая на помощника. — Андрей оценил наши трофеи в тридцать рублей. Плюс ещё добудем.

— До заставы ехать полдня, — заметил Гаврила. — Если на рассвете выехать, к обеду там будем. Только вот кого посылать?

— Я поеду, — сказал я. — И Андрея возьму. А вы здесь останетесь за старшего.

— Записал, — Андрей поднял перо. — «Поездка на заставу: закупка семян, инструмента, возможно лошади. Ответственные — барон Оболенский и советник Андрей».

Я усмехнулся про себя. Советник Андрей. Звучит-то как! А ведь, по сути, так и есть, он у нас и за секретаря, и за казначея, и за библиотекаря.

— Четвёртое: рыба, — я обвёл взглядом мужиков. — Вчера, когда проходили у реки, видел, как рыба плещется приличная, чуть ли не с локоть, а я что-то в меню рыбы не видел. Почему?

— Так это, — замялся староста, хмуря брови, — не рыбаки мы. Не ловим.

— Это как? — удивился я, переглядываясь с новоиспечённым советником. — Жить у воды и не ловить рыбу? Сдурели совсем?

Илья опустил глаза, Гаврила виновато развёл руками.

— Так сетей нет, ваше благородие, — пробормотал Лукин, виновато переглядываясь со старостой. — И удочек тоже. А рыба там, в пруду, хитрая, просто так в руки не даётся.

— Всё понятно, — усмехнулся я. — Все снасти есть у моего советника Андрея. Илья, ты будешь главный по рыбалке и сына вон своего малолетнего обучи, — я перевёл взгляд на детей у палисадника. — Как звать наследников?

Серьёзный вихрастый паренёк лет десяти молчал, исподлобья глядя на меня, а девчушка лет восьми робко выглядывала из-за его плеча, вцепившись в рукав брата.

— Ну, чего замер? — подбодрил я, улыбаясь. — Ты ж мужик, будущий охотник, а может, и рыбак. Представляйся.

— Иваном меня звать, — сказал он, чуть запинаясь. — По батюшке Ильич. А это Ольга, сестрёнка моя.

Оля молча пискнула что-то неразборчивое и уткнулась лицом в плечо брата. Иван, Ольга. Серьёзный паренёк, однако. Надо будет Андрею сказать, чтобы книжек ему дал своих. Ну и читать научил, если не умеет. А девочка должна с Лилей подружиться, вон как заинтересованно на неё смотрит.

— Иван Ильич, значит, — усмехнулся я и протянул ему руку. Паренёк, помедлив, подошёл ближе и пожал её своей худой, но довольно крепкой ладошкой, сразу видно, помогал отцу, не ленился. — Ну, будем знакомы. Я барон Павел Владимирович, меня можешь называть «ваше благородие» или просто «барин».

— Понял, барин, — кивнул Ваня, бросив быстрый взгляд на отца, который одобрительно щурился.

Малолетняя Ольга осмелилась поднять глаза, в которых мелькнуло что-то среднее между страхом и любопытством.

— А вы правда волков мечом рубите? — спросила она шёпотом.

— Правда, — серьёзно ответил я. — Только для этого много каши есть надо. Будешь хорошо есть, то глядишь, и тебя научу.

— Я и так хорошо ем! — тут же заявила девчушка.

— Вот так и продолжай, — я выпрямился и повернулся к Илье. — Значит так, Илья. Вы с Иваном берёте у Андрея снасти, вырезаете удилища из лещины и начинаете рыбачить. Справитесь?

— Справимся, ваше благородие, — немного неуверенно ответил Лукин и улыбнулся, почесывая щетину. — Я в детстве-то рыбачил, пока родители живы были. Вспомню былые годы.

— И меня научишь, — дёрнул отца за рукав Ваня.

— Научу, куда ж я денусь, — хмыкнул Илья и взъерошил сыну волосы.

— А я вкусно рыбу готовить умею! — вставила Лиля, сидя на лавке и болтая ногами. — И уху, и запечённую, и солить тоже. Меня дедушка научил.

— Вот и будешь главной по кухне, — кивнул я. — Заодно научишь остальных. Белок нужен, чтобы силы были для строительства и земледелия. На одной картошке далеко не уедешь.

— Это точно, — вздохнула Настя. — У меня дети, им мясо или рыба нужны хоть иногда. А то вон какие бледненькие.

— Будут и мясо, и рыба, — пообещал я. — Андрей, записывай: «Организация рыбной ловли. Ответственные: Илья и Иван Лукины. Ответственная за приготовление — Лиля».

— Готово, — отрапортовал Андрей, вытирая рукавом жирную кляксу.

— Хорошо. Тогда пятое, — я повернулся к Ждановым. — Охота. Совместные рейды в лес, на дичь и на монстров. Нужны ядра Кедру на подкормку и нам на продажу. Всем вместе правильной тактикой можно и серьёзного зверя завалить. А с серьёзного зверя так и ядра более высокого ранга будут. Это уже совсем другие деньги и совсем другая подкормка для кедра.

— Хотите крупную тварь бить, ваше благородие? — настороженно прищурился Сергей. — Южнее в лесу я в овраге следы давеча видел. То ли медведь-мутант, то ли ещё кто здоровый.

— Вот и проверим, — сказал я, поправляя меч. — Сегодня после обеда устраиваем рейд. Идут все мужчины, — я глянул на сына Лукина и хмыкнул, — кроме Ивана Ильича. Андрей, записывай: «Организация совместных рейдов в лес. Охота на дичь и монстров с целью добычи ядер, а также дичи ради мяса и пушнины».

Андрей старательно принялся записывать, высовывая от усердия язык. Я обвёл всех взглядом и продолжил:

— И последнее: общая столовая.

— Это как? — встрепенулась Настя Лукина, чуть не уронив дочку.

— Очень просто, — пояснил я. — Чтобы меньше людей отвлекались от работы на готовку, делаем дежурства. Двое-трое человек готовят еду на всех — завтрак, обед, ужин. Остальные спокойно работают в поле, на стройке, в лесу, охотятся. Дежурные меняются по мере необходимости, вечером за ужином обсуждаем сделанное, планируем следующий день. Так и еда будет нормальная и регулярная, и работа пойдёт быстрее. Сытый работник — хороший работник.

— Это вы правильно, ваше благородие, придумали, — с чувством сказала Настя. — А то я и готовлю, и за детьми смотрю, и на огороде, и Илье помогаю, разорваться просто. А так хоть выходные по готовке будут.

— У меня тоже спина болит целый день на печи гнуться, — подала голос жена Гаврилы, Марина. — А тут сообща-то легче будет, не одной картошку чистить да суп варить.

— Так и сделаем, — подвёл я итог. — Андрей, записывай: «Организация общей столовой. Ежедневные дежурства по кухне, совместные приёмы пищи, вечернее обсуждение планов. Ответственная Марина Фёдорова».

Мой помощник дописал последнюю строчку и с хлопком закрыл тетрадь.

— Всё, ваше благородие! — с довольным видом сказал Андрей. — Протокол готов, шесть пунктов.

— Дай-ка глянуть.

Я взял тетрадь, пробежал глазами по строчкам. Почерк у него оказался на удивление аккуратным для сына сапожника. Видать, старый писарь хорошо его выучил.

— Хорошо, — сказал я, возвращая тетрадь Андрею. — Теперь у нас есть не просто разговоры, а записанный план. Значит, и спрос будет по записанному.

Гаврила одобрительно закряхтел, а Илья почесал затылок и кивнул.

— На этом пока всё тогда, — сказал я, обводя всех глазами. — Марина, решай с первым дежурством по кухне, а мы пока с мужиками пройдёмся по периметру. Хочу сам посмотреть, где у нас остались слабые места.

Я двинулся в сторону ограды, и вся наша разношёрстная мужская компания потянулась следом. Андрей шёл справа, на ходу делая пометки в тетради, Гаврила с Ильёй — слева, Ждановы замыкали. Мы внимательно осматривали каждую секцию забора, каждый кол во рву, каждую вкопанную жердь. Где-то дерево было ещё крепким, где-то уже трухлявым, и я указывал на недостатки, а Гаврила виновато кряхтел.

Мы обошли вокруг всю деревню, завершая обход у места ночного прорыва волков. Та самая доска, что отошла в заборе и где пробрался в деревню волк, теперь была прибита накрепко, но рядом с ней ещё одна держалась на честном слове.

— Игорь, — позвал я.

Младший Жданов шагнул вперёд, уже зная, что сейчас будет.

— Видишь?

— Вижу, ваше благородие, — хмуро ответил он. — Сам не знаю, как вчера пропустил.

— А ты не просто смотри, ты рукой проверяй, — сказал я, жестом показывая Андрею, чтобы дал мне свою тетрадь. — Каждую доску толкни, каждый кол покачай. Значит так. Ты с Андреем устраняешь все замечания по ограде согласно пометкам, которые Андрей сделал в своей тетради.

— Сделаем, — кивнул Игорь и, чуть поколебавшись, добавил: — Не подведу больше, барин.

— Надеюсь, — усмехнулся я, изучая карту Андрея с забором и местами брака в нём. — Всё в порядке, молодец, всё зафиксировал.

Я вернул Андрею тетрадь, он запихал её за пазуху и деловито закатал рукава:

— Значит, мы с Игорем на ограду, остальные — в поле?

— Именно, — я повернулся к Гавриле. — Покажите мне, где у вас пахотный участок как можно ближе к моему дому. И где плуг.

— Плуг-то есть, — оживился Гаврила, — старый, правда. От прежних хозяев остался, тех, что ушли и не вернулись. В сарае валяется, мы его лет пять не трогали.

— Вот сейчас и потрогаем, — уверенно сказал я, глядя на Гаврилу. — Показывай.

Сарай оказался за домом бабки Марфы. Это было покосившееся строение с провалившейся в одном месте крышей. Внутри, среди паутины и мышиного помёта, действительно стоял плуг. Ржавый, с рассохшейся рукоятью, но в целом пригодный. Рядом с ним валялись оглобли и хомут.

— Сергей, Илья, берём плуг, — сказал я, берясь за рукоять. — Гаврила, веди лошадь.

Через четверть часа мы стояли на свободном участке за домом Лукиных. Земля здесь была чуть лучше, чем вчера — видимо, влияние кедра уже начинало сказываться. Трава ещё не стала такой изумрудной, как у нашего крыльца, но уже и не серая, а так, что-то среднее.

Я оглядел участок, прикинул размах работ.

— Значит так, — сказал я, отпуская рукоять. — Сергей, Илья, вы за плугом по очереди, Гаврила ведёт лошадь.

Гаврила хмыкнул в бороду, накидывая хомут на кобылу, которая недовольно фыркнула, переступая с ноги на ногу.

— Но, милая! — прикрикнул староста, похлопав животное по костлявому крупу, и лошадь потянула.

Сергей налёг на рукояти и плуг плавно вошёл в землю, оставляя за собой глубокую борозду.

— Идёт! — обрадованно воскликнул Илья с таким видом, будто только что самолично изобрёл земледелие.

Я продолжал наблюдать за работой, изредка подавая короткие команды — где поднажать, где сбавить ход, где развернуть лошадь на обратный проход. Мужики работали споро, и вскоре всё поле покрылось ровными рядами свежих борозд.

— Хорош, — сказал я, отирая пот со лба. — Теперь сажаем.

Из погреба Лукиных принесли прошлогоднюю картошку, которую берегли как зеницу ока. Я распорядился высыпать и наш запас, привезённый из Агеевки. Настя с Мариной и Лилей нарезали клубни — каждый на две-три части, чтобы на каждой был глазок. Мужики делали лунки, женщины опускали в них срезы картофеля и присыпали землёй. Дети помогали таскать вёдра и разравнивать грядки. Работа кипела.

— Поздновато сажаем, конечно, — заметил Гаврила.

— Ничего, — ответил я, — с кедром всё быстрее растёт. Нагоним.

Следом посеяли фасоль, пшеницу, репу, свёклу. Семян было немного, но это пока. Когда последняя грядка была засажена, я распрямился и оглядел поле. Ещё недавно здесь был пустырь с жухлой травой, а теперь — ровные грядки, обещающие урожай.

— Управились, — выдохнул Илья, вытирая руки о штаны. — Теперь бы только выросло.

— Вырастет, — сказал я уверенно. — А теперь пора на обед.

Женщины накрыли стол прямо во дворе. Сегодня в меню была похлёбка из остатков зайчатины с зеленью, которую Лиля успела насобирать у реки, и свежий хлеб от Марины. Ели быстро, но весело: обсуждали пахоту, шутили над Ваней, который весь перемазался в земле, хвалили Маринино тесто, строили планы на охоту и поездку на заставу.

Я сидел, уплетал похлёбку и чувствовал, как внутри разливается удовлетворение. Созидание всегда приносит радость.

— Ну что, — сказал я, отодвигая пустую миску, — к рейду все готовы?

— Готовы, — кивнул старший Жданов.

— Тогда через полчаса выдвигаемся, — сказал, вставая из-за стола. — Сбор у нашего дома.

* * *

Лес жил своей жизнью. Где-то стучал дятел, шелестела листва, пахло прелой хвоей. И всё же в нём было мрачно, деревья выглядели больными, с серым мхом на стволах и странными тёмными наростами на ветках, а листья были словно присыпаны пылью. Под ногами хрустел сухой мох, с ветвей свисали космы лишайника, похожие на рваную паутину.

Первым шёл Сергей с луком наизготовку, углубляясь в лес по одному ему известным знакам. Я шёл следом, с мечом наголо, хотя пока рубить было некого, разве только цепкий кустарник, который приходилось раздвигать клинком.

Следом шли Андрей, Илья, Игорь и Гаврила с копьями в руках, два из которых мы привезли из Агеевки, а ещё два нашлись у Ждановых. Андрей прихватил с собой лук, а у Гаврилы с Ильей за поясом торчали топоры.

— Вон туда, — Сергей указал на едва заметную звериную тропу, уходящую в бурелом слева от нас. — Следы там. Свежие, утренние.

Мы свернули. Тропа петляла между поваленными стволами, заросшими сизым мхом.

Через минут двадцать ходу впереди показалась прогалина, заваленная буреломом. Здоровенные сосны лежали друг на друге, будто какой-то великан сложил сюда запас дров.

И оттуда, из этого хаоса стволов, веток и вывороченных корней, донёсся громкий, утробный рык и тут же затрещали сучья. Громко затрещали, основательно, сквозь чащу ломился кто-то крупный.

— Стоять, — отдал я команду, поднимая руку.

Мы все замерли. Гаврила судорожно перехватил копьё, Илья нахмурился, Андрей побледнел и вцепился в лук обеими руками, а Сергей медленно натянул тетиву, не сводя глаз с того места, откуда шёл звук. Треск повторился, на этот раз ближе.

А потом из бурелома, раскидывая в стороны валежник, вывалился медведь. Здоровенный! Метра полтора в холке, пока на четырёх, передние лапы — как древесные стволы, увенчанные когтями длиной чуть ли не в ладонь. Шерсть неестественно чёрная, лоснящаяся, а местами её не было вовсе — сквозь проплешины просвечивала красная, воспалённая шкура. Из пасти капала густая слюна, глаза горели багровым светом.

— Гос-с-споди Иисусе… — выдохнул Гаврила и размашисто перекрестился.

— Третий ранг, — сквозь зубы процедил Андрей, натягивая к щеке тетиву. — А может, и четвёртый.

Медведь повёл своей огромной башкой, втягивая чёрным носом воздух и его огненные глаза остановились прямо на нас.

Тварь замерла на секунду, будто оценивая добычу, а потом раззявила пасть и взревела так, что с ветвей посыпался засохший лишайник. Гаврила попятился, заорав что-то неразборчивое, а я мгновенно переключился в боевой режим.

— Копья на землю, перед собой! — рявкнул я, засовывая меч в ножны и срывая с плеча лук. — Уприте древки в землю! Пока держите у земли, чтобы медведь не видел и будьте готовы поднять по моей команде! Упор, упор хороший сделайте! — я положил стрелу на тетиву. — Сергей, Андрей, мы бьём из лука!

Мужики на удивление слаженно растянулись в линию. Гаврила бухнулся на колено, уложив копьё вдоль земли. Илья с Игорем расположились по бокам от старосты, положив копья перед собой, готовые вздёрнуть их вверх в любой момент. Андрей с натянутым луком стоял рядом со мной, часто дыша и пытаясь унять дрожь в руках.

Медведь, почуяв запах людей, начал движение к нам, набирая скорость.

Моя тетива тренькнула в унисон с тетивой Сергея, и сразу две стрелы ушли в полёт и вонзились медведю в грудь. Бесполезно, медведь даже не замедлил ход. Мы выстрелили снова, но на этот раз я метил в морду. И снова. Я выпускал стрелу за стрелой, ища и не находя его слабые места, и тварь уже походила на подушечку для иголок, но всё равно продолжала переть вперёд, ломая кусты и взрывая мох когтями.

Не берут её стрелы, надежда только на копья! Но останавливаться нельзя, на расстоянии мы сейчас можем бить только стрелами.

— Барин, пора! — крикнул Гаврила с нотками паники в голосе. — Поднимать⁈

— Ждать! — рявкнул я, спуская очередную стрелу. — Рано! Раньше времени поднимете — обойдёт и порвёт!

Медведь был уже в двадцати метрах. Я видел, как вздуваются бугры мышц под чёрной шкурой, как летят комья земли из-под лап, как горят багровым глаза.

Пятнадцать метров. Сергей выпустил ещё одну стрелу — она вошла в холку, заставив зверя мотнуть башкой.

Десять. Мужики дрожали, вжимая древки в землю. Андрей что-то шептал, не то молитву, не то проклятие.

— Барин! — взвыл Илья, оглядываясь на меня безумными глазами. — Сейчас сомнёт!

— Ждать, я сказал! — всаживая последнюю стрелу и откидывая в сторону лук. — Сергей, бей без остановки!

Медведь летел на нас, как пушечное ядро, и в его глазах горела уверенность, что сейчас он просто вомнёт этих жалких людишек в землю.

Пять метров. Пора.

— Поднимай! — заорал я, выхватывая меч.

Копья вздёрнулись одновременно. Гаврила, Илья, Игорь и Андрей вскинули древки, уперев концы в землю и выставив остриё навстречу несущейся туше. Острая преграда выросла перед медведем в одно мгновение, и зверь уже не успевал ни остановиться, ни свернуть. Он только успел раскрыть пасть в рёве, который тут же захлебнулся, так как в этот момент медведь налетел на стальную изгородь.

Удар был страшен. Копьё в руках Гаврилы переломилось с сухим треском, но наконечник всё же глубоко ушёл в плечо зверя. Копьё Игоря вошло в грудь мутанта по самое древко, и младший Жданов еле удержал его, уперев ноги в землю. Копьё Ильи пропороло брюхо зверю, а у Андрея копьё вонзилось в грудь и переломилось, обломком с размаху ударив Андрея по лбу. Мой рыжий друг, оглушённый, рухнул на спину, раскинув руки. Медведь взревел так, что у меня заложило уши, и на миг замер, насаженный на стальные острия.

Я рванул вперёд, заходя с правого фланга и обрушивая на голову медведя меч. Мне не хватило доли секунды, чтобы его достать. Зверь рванулся, ломая древки и мой меч разрезал воздух в сантиметрах от его морды. Гаврилу отшвырнуло в кусты — он покатился, ломая ветки. Игорь упал на спину и торопливо отполз в сторону, закрываясь обломком копья. Илья врезался плечом в сосну и сполз по стволу, хватая ртом воздух.

А медведь, освободившись от копий, встал на дыбы, возвышаясь надо мной как живая гора.

Я прыгнул вперёд и вправо, пропуская над головой взмах когтистой лапы, лишь ветер от удара взъерошил мне волосы. Я тут же перекатом ушёл в сторону и коротким взмахом рубанул по передней лапе, целя в сустав. Клинок вошёл глубоко, зверь дёрнулся, перенося вес на другую лапу, а я тут же отпрянул, уходя от пасти зверя.

— Сергей, бей в шею! — крикнул я, готовя следующий удар.

Зверя я развернул боком к нашим, что же они все медлят⁈

— Мужики, навались! — заорал я, меняя позицию.

Свистнула стрела и оперённое древко вошло сбоку, туда, где шкура была тоньше. Тварь захрипела, заваливаясь на раненую лапу, и в этот миг я рубанул снова — наотмашь, по морде поперёк. Лезвие рассекло морду поперёк пасти, брызнула тёмная кровь.

Медведь ослеп на миг от боли, замотал башкой, и тут из кустов, матерясь и хромая, вылетел Гаврила.

— Получай! — заорал он, всаживая обломок копья под рёбра зверя. — Илюха бей, ты где там⁈

Илья был рядом. Он, пользуясь тем, что зверь отвлекся на меня, вогнал копьё в бедро медведю. Игорь тоже подскочил к медведю и ударил копьём в основание шеи зверя.

И тут, сзади мужиков, возник Андрей. По его лицу текла кровь из рассечённого лба, глаза горели бешенством, а в руках был зажата шашка.

— Получи, тварь! — заорал он, вкладывая в удар весь свой страх и всю свою злость.

Шашка описала дугу и врезалась медведю прямо в морду, рассекая её наискось от скулы до носа. Лезвие лязгнуло о кость, зверь мотнул башкой и на миг обмяк, окончательно дезориентированный.

Тварь захрипела, забилась, пытаясь дотянуться до мужиков зубами.

Что, отвлеклась от меня, гадина⁈ Зря!

Я рубанул мечом по задней лапе, прямо в сухожилия под коленным суставом. Лапа подломилась, и медведь завалился на бок, спиной ко мне, молотя по воздуху передними лапами.

Почти готово, контрольный!

Я перехватил меч обратным хватом, занёс его обеими руками и резко вонзил в основание черепа. Клинок вошёл в плоть мутанта, как в масло и я тут же провернул его, схватившись за гарду, и рванул на себя.

Тварь, издав последний булькающий вздох, окончательно рухнула на землю, придавив мою левую ногу.

— Всё, — выдохнул я, с трудом высвобождая конечность.

Я быстро оглядел поле боя. Сергей стоял, тяжело дыша, с луком в руках, а Гаврила потирал плечо, морщась от боли. Илья с Игорем тоже целы, только выпачкались и исцарапались. А Андрей сидел на земле, прижимая ладонь к рассечённому лбу и ошалело улыбался.

— Андрюха, ты как? — спросил я, подходя к нему.

— Голова гудит, — ответил он, сплёвывая кровь из разбитой губы. — Но я его достал, Паша! Я его всё-таки достал!

— Достал, — подтвердил я, протягивая ему руку и помогая встать на ноги. — Все мы его достали.

Сергей осторожно приблизился к медведю, держа лук наготове. Пнул медведя в бок, тот не шевелился. Только тёмная кровь медленно вытекала из ран, пропитывая мох.

— Уделали, — выдохнул он сдавленно. — Даже не верится.

— Я уж думал, хана нам, — признался Гаврила, ощупывая ушибленное плечо. — Копьё-то моё… пополам… как щепка.

— И моё, — подал голос Андрей, ощупывая шишку на лбу. — Зато шашка цела.

Я вытер меч о мох и только сейчас понял, что меня трясёт от адреналина. Ноги гудели, левое плечо ныло от удара о землю, на виске набухала шишка — видимо, приложился при падении. Зато нигде ни царапины.

— Надо ядро забрать, — сказал Сергей, вытаскивая из-за пояса нож. — С такого зверя должно быть что-то ценное.

Разделать медведя оказалось той ещё задачей, шкура была толстенная, как броня, нож вяз в мягких тканях и костях. И вдруг Сергей замер.

— Гляньте, — прошептал он, указывая ножом в разрез в груди мутанта.

Ого! В глубине рядом с сердцем виднелось более крупное ядро, чем те, что я уже видел. Серебристое, с перламутровым отливом.

Сергей осторожно, почти благоговейно извлёк его двумя пальцами и протянул мне.

— Никогда такое не видел, — тихо сказал он.

— Что это за стихия? — спросил Илья, заглядывая через моё плечо. — Серебристых ядер я не припомню.

— Андрей, — повернулся я к рыжему напарнику, который стоял рядом, всё ещё прижимая ладонь к рассечённому лбу. — Что это за ядро?

— Ух ты! Серебристая! По размеру, так целая сфера! — воскликнул Андрей, сразу забыв про свою рану. — Полистихийная! Я читал, что серебристые ядра могут принимать свойства любой стихии. А то и сразу двух или трёх, но использовать их таким образом сможет только полистихийный маг. Ведь сфера такого типа используется для инициации сразу всех стихийных даров.

— Ого, — присвистнул я.

— Ага, я когда-то прочитал про это, ведь если найти такую сферу, пройти инициацию, то можно заполучить сразу все стихии, — Андрей вдруг погрустнел, вздохнул и обречённо посмотрел на меня и протянул руку к сфере, гладя пальцами её идеально круглую поверхность. — И вот мы нашли.

— Ну а что погрустнел-то, — спросил Илья, продолжая глазеть на ядро. — Это же отличная новость, радоваться надо.

— Дело в том, что это всё в теории, в книгах, ваше благородие, — грустно произнёс Андрей, продолжая гладить сферу кончиками пальцев. — А на практике после таких попыток инициаций ещё никто не выживал. Никто, вы представляете? В общем, не ценятся они, никто больше не рискует с ними связываться.

— Значит, сохраним пока, — решил я, расстёгивая кошель. — Мало ли, вдруг пригодится.

Для себя я решил в первую очередь найти фиолетовую сферу, так как для правителя ментальные способности ох как пригодятся. Да и в сражениях применение найти можно, для нейтрализации врага или обращения на свою сторону, например.

* * *

Когда мы собрались возвращаться назад, на нас вышли волки. Трое чёрных выскочили из ельника, видимо, привлечённые запахом крови. До нас они даже не добежали, все полегли от стрел. Я успел подстрелить только одного, остальных расстреляли из луков Сергей с Андреем. Быстро собрали ядра: плюс три крупицы в нашу копилку: одна зелёная, одна фиолетовая и одна голубая.

Я покатал фиолетовую крупицу на ладони.

— Андрей, а это что за стихия? — спросил я, кивая на крупицу.

— Дай глянуть, — Андрей подошёл ближе и заглянул в мою ладонь. — А, фиолетовая! Так это ментальная, если можно так сказать, стихия. Телепатия, гипноз, чтение мыслей, управление сознанием и всё такое.

— Интересно, — пробормотал я, не в силах оторвать взгляда от крупицы.

— На самом деле по этим ядрам в книгах очень мало информации, — продолжил Андрей. — Буквально несколько строк. Говорят, ментальных магов почти не осталось, а сами ядра большая редкость. Даже крупицы ценятся не за редкость, а за… непонятность, что ли. Никто толком не знает, как их использовать.

Я слушал его вполуха. С крупицей творилось что-то странное. Она была тёплой, чувствительно теплее, чем все остальные ядра, которые я держал в руках. И она словно магнитила меня к себе. Мне хотелось держать её в кулаке, чувствовать этот странный, едва уловимый зуд в пальцах, эту тонкую вибрацию, которая словно бы резонировала с чем-то внутри меня.

— Ваше благородие, вы чего? — Андрей заметил мою заминку. — Всё нормально?

Я хотел было положить крупицу в кошель, к остальным ядрам, но пальцы словно сами собой сжались вокруг неё. Нет, не хочу, пусть побудет в руках.

— Всё хорошо, — кивнул я Андрею, продолжая сжимать крохотное фиолетовое ядро в кулаке. — Идём назад.

Я шёл по тропе, сжимая тёплое, живое, пульсирующее ядро, и чувствовал, как между ним и мной образуется какая-то связь. Непонятная, необъяснимая, словно крупица знала обо мне что-то такое, чего я сам о себе не знал.

На обратном пути попалась пара зайцев, этих я уже выманивал, тренируя незаметно для деревенских свой пока что не особо раскрывшийся дар. Получалось всё лучше: зайцы теперь не просто неуверенно топтались на месте, а прыгали прямо в нашу сторону, что давало Сергею с Игорем время прицелиться. Я уже раньше говорил Андрею, чтобы он пока не распространялся о моей способности, а то несерьёзно как-то — барон, повелевающий зайцами. Вот когда смогу покрупнее зверьём командовать, тогда и пусть узнают.

— Ваше благородие, как раз на рагу, — держа серых за уши и улыбаясь во весь рот, доложил мне Андрей. — А то я с этим косолапым проголодался как волк.

— Да уж, — засмеялся Игорь, собирая стрелы, — вон, трое волков сегодня тоже без ужина остались, а поди тоже голодные были. Да вот незадача, не успели нас они на зубок попробовать.

Староста заржал в голос, а я довольно улыбнулся. Да, знатно сегодня поохотились, будет, что вспомнить.