Я осторожно разгреб остатки листвы вокруг ростка, достал охотничий нож и начал аккуратно подкапывать землю вокруг.

— Ваше благородие, а он выживет? — шёпотом спросила Лиля, стоя на коленях рядом и не сводя с кедра сияющих глаз.

— Обязательно, — ответил я, втыкая нож в рыхлую землю. — Мы его бережно перенесём, вместе с комом земли.

Земля вокруг была мягкой, податливой, словно сам кедр подготовил себе место. Я поддел корни снизу, чувствуя, как ком с ростком отделяется от материнской почвы. Через минуту у меня в ладонях лежал небольшой пласт чёрной земли с маленьким кедром.

— Держи, — я повернулся к Лиле и осторожно переложил драгоценную ношу в её сложенные лодочкой ладошки.

Лиля приняла росток так, будто это был младенец и прижала его к груди, сразу испачкав заштопанное платье, которое ей пожаловал кто-то из местных.

— Живой, — прошептала она, легонько коснувшись иголочек носом. — Хорошенький.

Я поднялся, отряхнул колени.

— Пойдём, — сказал я, вытирая нож и засовывая его в ножны на поясе. — Отнесём его домой.

Девочка осторожно поднялась, не отрывая взгляда от ростка, и мы двинулись обратно к деревне.

— Вы не представляете, ваше благородие, — с улыбкой на губах сказала девочка, — дедушка говорил, что кедр — это душа земли. Если он рядом, то и звери не лютуют, и урожай родится, и люди добрее становятся.

— Значит, теперь и у нашей деревни будет душа, — усмехнулся я, поглядывая на небо. Солнце поднялось уже довольно высоко, обещая тёплый день.

— А почему княжеские их отбирают? — спросила Лиля с обидой в голосе, похоже она вспомнила сейчас своё последнее пристанище. — Если они такие хорошие.

— Власть, Лиля, — ответил я, придерживая ветку, чтобы она не хлестнула девочку по лицу. — Кто контролирует Кедры, тот контролирует земли. А кто контролирует земли, тот командует людьми.

Девочка задумалась, и мы тем временем вышли из леса и подошли к деревне.

У ворот кипела работа: Гаврила с Ильей подтаскивали колья, Сергей и Игорь Ждановы вбивали их в землю, укрепляя забор. Андрей руководил процессом, размахивая руками и что-то громко объясняя, периодически подключаясь к рабочему процессу.

Мой рыжий помощник открыл было рот для очередной команды, но увидел Лилю с ростком в руках и замер.

— Это… — выдохнул он, бросая мерную палку на землю. — Это что, Кедр?

— Кедр, — подтвердил я. — Нашли в лесу.

— Да ладно! — воскликнул Гаврила, тоже уставившись на маленький росток в руках Лили. — Неужто и правда?

Илья бросил колья и подошёл ближе, разглядывая зелёные иголочки кедра. За ним подтянулись Ждановы. Даже бабка Марфа, наблюдавшая неподалёку за стройкой, приковыляла к нам, опираясь на клюку.

— Дай-ка взглянуть, внучка, — сказала она дрожащим голосом, глаза старушки увлажнились. — Одним глазком, который ещё видит.

Лиля осторожно подняла росток, чтобы старухе было лучше видно. Марфа долго смотрела, потом перевела взгляд на небо и прошептала что-то беззвучно, словно возносила свою благодарность.

— Что там у вас? — раздался голос Насти Лукиной, которая выбежала из дома с полотенцем в руках. За ней топали дети, глазея во все глаза. — Кедр… Не может быть!

— Где садить будем? — спросил Сергей Жданов, прикидывая что-то в уме. — В центре деревни, чтобы всем досталось?

— Нет, — покачал головой Гаврила. — На видном месте нельзя — княжеские увидят и заберут. А то и нас за компанию, коли на месте не порешат.

— В лесу лучше, — поддержал Илья. — Подальше от чужих глаз.

— В лесу волки сожрут или зайцы обгрызут, — возразил Андрей, почесывая затылок. — За ним присмотр нужен.

Я слушал их перепалку и краем сознания почувствовал лёгкую мысль Лили:

«Ваше благородие, я знаю, где ему хорошо будет. Рядом с нашим домом, с южной стороны, у крыльца. Там земля мягкая и солнца много».

Я посмотрел в сторону нашего жилища. Вход в дом как раз выходил на южную сторону, солнце там и правда надолго задерживалось. И под нашим присмотром постоянно будет — всё-таки это теперь наше главное достояние. Решено.

— Кедр садим у крыльца нашего дома, — прекратил я споры, обводя всех твёрдым уверенным взглядом. — Рядом с нами самое надёжное место будет. Возражения есть?

— Всё правильно, ваше благородие, — поддержал меня Андрей. — У баронского дома самое место.

Мужики переглянулись, но спорить не стали, хоть уверенности в их взглядах я и не заметил.

— Возражений нет, — подвёл я итог и посмотрел на Лилю. — Идём сажать.

Девочка кивнула и, продолжая бережно прижимать к себе росток, двинулась следом за мной к нашей избе. Остальные, перешёптываясь, тоже потянулись за нами.

Слева от крыльца нашего дома, на вполне приличном расстоянии, Лиля опустилась на колени.

— Здесь, — твёрдо сказала она. — Я чувствую, здесь земля для него лучше будет.

— А ну-ка гляну, — Гаврила подошёл к Лиле и потопал ногой. — Земля и правда добрая. Только место открытое, всякий увидит.

— Забором огородим повыше, — ответил я. — Кусты или цветы посадим, чтобы первое время не видно было.

— Хитрo, — усмехнулся Сергей. — Но только от лихих людей может и спрячем, а княжеские найдут всё равно.

— У нас на это грамота есть от князя на эти земли, — ответил я, давай знак Андрею, чтобы тащил лопату. — А на освоение заражённых земель аристократам Кедр выдаётся.

— Только вы, ваше благородие, почему-то без Кедра приехали, — подозрительно прищурился Илья Лукин. — Странно это.

— Эту несправедливость мы только что компенсировали, — ответил я, принимая лопату из рук Гаврилы. — Лиля, показывай, где именно сажаем?

— Вот тут, ваше благородие, — показала ногой девочка и сделала шаг назад, по-прежнему прижимая к себе маленький росток.

Я копнул землю лопатой, хорошенько ее взрыхлил и сделал поглубже лунку.

— Давай сюда, — я протянул руки, и Лиля осторожно передала мне росток.

Я аккуратно поместил в лунку земляной ком с корнями, присыпал сверху, примял ладонями. Лиля тут же принесла ковшик воды из бочки и полила свежую землю.

Кедр стоял ровно, его зелёные иголочки чуть подрагивали на лёгком ветру.

— Приживётся, — сказал Гаврила, стоя за моей спиной. — Чует моё сердце, приживётся.

— Я тоже в этом уверен, — ответил я, поднимаясь. — Андрей, возьми помощника и организуй палисадник вокруг кедра. Вплотную к дому, вот тут калитку поставь.

— Игорь, ты со мной, неси колья и доски! — тут же начал распоряжаться Андрей. — Остальные — продолжаем укреплять ограду.

Мужики разошлись по своим делам: Илья с Гаврилой пошли подбирать колья, Ждановы принялись рубить тонкие жерди, а мой рыжий помощник побежал за пилой.

Когда Андрей с Игорем под моим руководством вбили первые колья для палисадника, я оставил Лилю с работниками, а сам пошёл проверять, как идёт укрепление ограды. Мужики работали споро, но видно было, что появление барона их дополнительно подстегнуло.

— Гаврила, — позвал я, подходя ближе. — Что у нас со скотиной?

Староста выпрямился, оперся на лопату.

— Скотины у нас кот наплакал, ваше благородие, — сплюнул с досады Гаврила. — У Ильи с Настей корова с быком остались чудом. Только вот телята не выживают никак, хоть что ты делай! У меня несколько кур и петух боевой, своё дело знает. У бабки Марфы коза была, да подохла давно. У Ждановых тоже ничего, они охотники, им не до животины.

— Лошадей нет, получается? — спросил я, вспоминая, что нашей кобыле не мешало бы стойло какое найти или навес соорудить.

— Лошадей нет, — вздохнул Гаврила. — Нашу последнюю года три назад волки задрали. С тех пор пешком ходим.

— Понятно. Значит, ты нашу лошадь и приютишь пока, — распорядился я.

— Отчего же не приютить, ваше благородие! — обрадовался староста. Видимо тому, что можно будет использовать баронское богатство на личные нужды. — Это завсегда пожалуйста.

— А кормите чем? — спросил я, оглядывая куцую траву вокруг. Да, косить тут совсем нечего с такой «плодородной» землёй.

— Летом на подножном, — ответил Гаврила, разминая затёкшие плечи. — На зиму сено запасаем, да только его мало. Трава хилая растёт, Хаосом побитая. А овса у нас никто не сеет, не растёт — земля бедная. Кедра нет, удобрений нет. Что посадишь — еле колосится. Картошка ещё идёт, морковь, лук, а зерновые еле-еле родятся.

Да уж, без Кедра никуда — это вопрос выживания, но теперь всё будет по-другому, жаль, что не сразу.

— А с водой как?

— Колодец за холмом, через два разобранных дома после вашего, — Гаврила махнул рукой в сторону нашей избы. — Вода чистая, не заражённая. Глубокий колодец, метра четыре, а то и больше. Ещё пруд есть, вы сами видели, из него скотина пьёт, но мы сами колодезную только.

— Понял, — сказал я, заканчивая обход. — Продолжайте работу.

Я вернулся к дому. Лиля сидела у кедра и что-то ему шептала, Андрей с младшим Ждановым мастерили вокруг ограду.

— Андрюха, — позвал я. — Давай-ка организуем библиотеку по-быстрому. Всё, что у тебя есть, разложим по полкам.

— А полки где взять? — спросил он, поднимая голову.

— Доски же есть, — я кивнул на остатки стройматериала. — Обчистим и будут полки. Жаль рубанка нет.

— Да как же нет, ваше благородие? — всплеснул руками Гаврила, чуть ли не бегом припустил к своему дому и притащил старый, но добротный рубанок.

Через полчаса у дальней стены, над столом красовались две доски, которые издалека выглядели вполне добротно. Андрей разложил на них свои книги — больше двух десятков, а я добавил три свои, взятые у родителей.

— Ого, — присвистнул Андрей, когда я выложил три талмуда в дорогой обложке с позолоченными корешками. — Откуда это у тебя?

— У отца взял, надеюсь, пригодятся, — ответил я, рассматривая названия книг Андрея: «Бестиарий Хаоса», «Травник», «Укрепление границ» и ещё какие-то книги про магию, строительство и ещё кучу всего.

— Ещё как пригодятся, — Андрей уже листал мои «Основы магии стихий», шевеля губами. — Тут про ранги написано, про инициацию, про стихии. Ценная литература.

Я сел за стол, взял «Историю Томского княжества». Пролистал оглавление. Главы о Великом Падении, о Хаосе, о первых князьях, целая глава о Кедрах. Я заложил страницу и посмотрел на своего рыжего помощника.

— Андрей, — сказал я, пытаясь устроиться удобнее на старом деревянном табурете. Надо будет стулья нормальные сделать со спинкой, а то не по-баронски как-то. — Давай дальше за палисадник принимайся, а я пока изучу вопрос по Кедрам.

— Хорошо, хорошо, — закивал Андрей, зачерпнул полный ковш холодной колодезной воды из ведра, выпил его чуть ли не весь и выскочил из избы.

Я начал читать, вникая в слог.

«Считается, что Кедры возникли в результате мутации обычных сибирских кедров после Великого Падения, когда волны Хаоса и магии смешались, дав начало новой форме жизни. Кедры, как установлено мудрейшими магами прошлого, являются естественными накопителями живительной энергии. Их корни проникают в глубинные слои земли, извлекая оттуда чистую ману, которая затем преобразуется в энергию роста и защиты. В радиусе действия Кедра (определяется возрастом и силой дерева) Хаос отступает, земля становится плодородной, а порождения Хаоса теряют свою силу и агрессию. Кедры не поддаются искусственному выращиванию в больших количествах, шишки по большей части пусты, редкие семена почти не всходят».

Я перечитал абзац дважды. Значит, они не просто защищают, они ещё и землю лечат. И чем больше Кедров, тем чище территория. Я пролистал дальше и нашёл несколько абзацев про питание Кедров.

«Для ускорения роста Кедра и радиуса его защиты используются ядра, добытые из порождений Хаоса. Ядра стихии жизни наиболее эффективны, также подходят ядра земли».

А вот это уже интересно! Значит, ядра не только продавать, но и в дело можно пускать. У нас есть и зёрна жизни, и крупицы жизни. Нужно будет придумать, как подкормить наш росток. Прямо сейчас.

Я взял крупицу жизни и вышел во двор, где Андрей с Игорем уже приколачивали доски к вбитым жердям. Лиля всё также сидела у кедра и гладила его иголки.

— Андрей, — обратился я к советнику, подходя к Лиле и присаживаясь на корточки у Кедра, который, как мне показалось, стал чуть больше. — Ты читал про подкормку Кедров ядрами?

— Нет, не встречал такого, — ответил мой помощник, вколачивая очередной гвоздь. — Про кедры вообще почему-то не написано нигде.

— В «Истории Томского княжества» есть глава, в которой говориться, что если маг использует на растение ядра жизни или земли, то оно расти станет намного быстрее.

— Я знаю, что с ними надо делать, — сказала Лиля, заулыбалась, взяла крупицу и, прижав её пальцем к тонкому стебельку у основания, закрыла глаза и что-то беззвучно произнесла.

В том месте, где девочка прижала крупицу, возникло слабое свечение, затем крупица исчезла. Может мне показалось, но росток словно немного подрос.

В стороне, прямо на земле у дома, я заметил миску с кашей и кружку с молоком.

— Лиля, это тебе еду принесли что-ли? — удивился я. — Ты почему не ешь? И почему не в избе?

— Кедрику забота нужна, ваше благородие, а есть не хочется, ну совсем. — тихо ответила девочка, не отрывая взгляда от Кедра. Потом её лицо расплылось в улыбке, и она восторженно воскликнула: — А Кедрик уже подрос немного, вы видите?

Я присмотрелся внимательнее. А ведь и правда ещё немного подрос и иголки стали гуще! Прямо на глазах? За такое короткое время? Вот ведь чудеса!

— Ты ещё что-то с ним делала? — осторожно спросил я, глядя на девочку.

— Я просто сидела и думала о нём, — опустила глаза Лиля. — Как он растёт, как ему тепло и хорошо. И он как будто отвечал.

— Отвечал?

— Да, — она подняла на меня взгляд. — Я чувствую его. Он живой, ваше благородие, и ему нравится здесь.

— Лиля, — я внимательно посмотрел на девочку. Выглядела она довольно уставшей. — Ты отдаёшь ему свою энергию?

— Немножко, — прошептала она, отводя глаза. — Он же маленький, ему трудно одному.

— Покажи, — попросил я.

Лиля кивнула и положила ладони на землю у корней. Я почувствовал, как от неё исходит волна тепла, такая же, как тогда возле раненой лошади. Но сейчас она была сильнее, и девочка побледнела прямо на глазах.

— Всё, хватит, — я взял её за плечи, поднимая на ноги. — Остановись.

Лиля покачнулась, и я едва успел её подхватить. Она была лёгкой, как пушинка.

— Что же ты творишь, глупенькая? — сказал я строго, усаживая её на лавку у крыльца, облокотив на перила. — Зачем отдаёшь ему всё? А вдруг потеряешь свой дар из-за истощения, кто тогда Кедр растить будет?

— Но ему же надо, — прошептала Лиля, и губы у неё дрожали.

— Надо, но и меру нужно знать, запас сил всегда должен оставаться, а то мало ли что может произойти, — ответил я, подавая ей тарелку с кашей и поставив кружку молока рядом с ней. — Ешь. Иначе я тебя к Кедру больше не подпущу.

Лиля послушно взяла тарелку с ложкой и начала есть кашу, поглядывая на ограду только что отстроенного палисадника. Я присел с ней рядом на крыльцо, глядя на солнце, клонившееся к закату.

Я опустил взгляд вниз и замер. Трава вокруг кедра, в радиусе пары метров, была уже не серой и блеклой, как везде, а ярко-зелёной, сочной и будто светилась изнутри. Вот это да! Как? Когда?

— Лиля, — я тронул девочку за плечо и показал рукой. — Посмотри.

Девочка перевела взгляд и ахнула.

— Трава зелёная! — воскликнула она. — Как дома, у дедушки! Ваше благородие, а может, вся деревня станет зелёной?

Андрей с Игорем остановили работу и уставились на маленький зелёный оазис. Игорь присвистнул и присел, проводя рукой по траве, а Андрей сложил инструмент и с видом инспектора обошёл границу свежей травы.

— Ваше благородие! — воскликнул он. — Зелёная зона продолжает расти!

И правда, граница зелёной травы медленно, по миллиметру, отодвигалась от кедра. За час она расширилась ещё на полметра, захватывая всё больше пространства.

На чудо пришла смотреть вся деревня. Мужики довольно поглядывали на кедр, на зелёную траву и на нас с Андреем и Лилей, а женщины охали и осыпали нас благодарностями. Гаврила принёс ведро воды из колодца.

— Пусть пьёт, — сказал он, аккуратно выливая её вокруг кедра. — Земля-то живая стала.

Перед ужином, пока до заката было ещё далеко, я решил пройтись ещё раз по укреплениям. Мужики сегодня неплохо постарались, но я привык проверять всё сам. В моей прошлой жизни, когда я работал начальником отдела логистики, я усвоил простое правило: доверяй, но проверяй. Без косяков у нас почему-то никуда.

Я прошёл вдоль забора, внимательно осматривая каждую секцию. Гаврила топал следом, нервно теребя бороду.

— Здесь нормально, — сказал я, проходя мимо ворот. — А вот здесь, — я остановился у дальнего угла, — в заборе прибито только сверху, а там колья слишком редко стоят.

Гаврила подошёл ближе, прищурился.

— Не уследил, виноват, ваше благородие, — пробормотал он. — Илья тут работал, видать, забыл приколотить. А колья и вправду реже, это Ждановы делали.

— Ладно, — сказал я, продолжая обход. — Исправляйте сейчас, пока не стемнело совсем. А я дальше пока посмотрю работу.

— Сейчас, ваше благородие, — Гаврила развернулся и почти побежал, на ходу громко созывая мужиков.

Через десять минут они уже сбивали новые доски, Илья помогал, а охотники Ждановы вколачивали новые колья в ров.

* * *

К ужину стол накрыли во дворе, как и вчера. Женщины принесли горячее, хлеб, кувшин с молоком. Лиля сидела рядом со мной, постоянно поглядывая в сторону кедра.

— Жизнь, ваше благородие, страшная тут, — за столом раздался басовитый голос Гаврилы. — Вы вот приехали, а до вас тут годами никто не заглядывал.

— А княжеские? — спросил я, с удовольствием уминая жареную картошку с грибами, только сейчас понимая, насколько проголодался.

— Княжеские раз в год приезжают, оброк собирают, — ответил Илья, сидевший напротив. — А так — никого. Сами выживаем.

— И как выживаете? — спросил я, отпивая молоко из глиняной кружки.

— Как умеем, — Сергей Жданов положил ложку и посмотрел на меня тяжёлым взглядом. — Я с сыном охотой промышляю, мужики на земле, женщины за скотиной ухаживают. Только урожаи плохие, хаос землю душит.

— А монстры? — накладывая себе добавку, спросил Андрей.

— Монстры, — усмехнулся Игорь. — Монстры постоянно лезут. Волки эти, как вы видели. А бывает, и покрупнее приходит. Полгода назад тварь какая-то припёрлась, еле прогнали.

— Крупная? — переспросил Андрей, откладывая хлеб. — В «Бестиарии» написано, что здесь монстры первого-второго ранга, не выше.

— Мало ли что написано, — буркнул Сергей, кидая взгляд на Гаврилу. — Я своими глазами видел тушу, три метра в холке, пасть огроменная. И шкура бронебойная — ни стрела не берёт, ни копьё.

— Как прогнать сумели? — спросил я, отламывая кусок хлеба.

— Костёр развели большой да поленьями в неё горящими кидали, — ответил Гаврила, теребя бороду. — Твари огня боятся. Ушла тварина и с тех пор, слава Богу, возле деревни не появлялась.

— А может, и появится ещё, — добавил мрачно Илья Лукин. — Никто не знает.

Повисла тяжёлая тишина, которую нарушало только стрекотание сверчков.

— Ладно, — Гаврила достал из-под лавки бутыль, — хватит страшного. Давайте выпьем за нового барона, чтоб ему тут не сгинуть, а деревню поднять.

Мужики оживились, но я поднял руку.

— Стоп! — громко объявил я и все замерли. — У нас тут теперь сухой закон. С этого момента и до особого распоряжения ни капли спиртного в деревне.

— Как это? — опешил Илья, уже схватившийся за свою кружку. — А традиции?

— Традиции традициями, — ответил я достаточно жёстко, — а безопасность важнее. Этой ночью вон волков проспали, хорошо, что сумели отбиться после посиделок. Поэтому с сегодняшней ночи организуем патрулирование: полночи один часовой, полночи второй. Первый Сергей дежурит, за ним Илья, а дальше Андрей распределять будет.

Все за столом затихли, глядя на старосту с бутылью в руке. Гаврила крякнул, убрал бутыль под стол и задумался, поглаживая бороду.

— А что, его благородие дело говорит, мужики, — обвёл он взглядом всех присутствующих, — так порядку больше будет, и мы целее, и скотина. А теперь у нас ещё и Кедр есть, его тоже охранять надобно.

Мужики нехотя закивали, а вот женщины горячо поддержали моё нововведение. С этого момента мужики ещё быстрее заработали ложками и вскоре все разошлись по домам. Мы с командой тоже засиживаться не стали и улеглись спать.

Проснулся я от громкого волчьего воя. Андрей уже сидел на своей кровати, вытаращив глаза. Я вскочил, быстро застегнул пояс с мечом, схватил лук, закинул колчан со стрелами за плечо и рванул к выходу.

— Лиля, сиди в доме, Андрей за мной! — крикнул я, открывая дверь.

Я вылетел на крыльцо. Ночь была лунная, всё было видно почти как днём. У забора, с южной стороны, мелькали серые тени и оттуда же доносился жуткий скулёж и визг.

— На колья напоролись со стороны леса, — крикнул откуда-то слева Сергей. — Я уже послал сына всех будить.

Я побежал к южной ограде, на ходу доставая стрелу. Андрей бежал следом, слева бесшумно и мягко мчался Сергей.

Волков было штук восемь, они кружили у забора, но внутрь не лезли, опасаясь острых кольев. На одном из них, дико скуля, повис чёрный волчара. А ещё правее раздался треск, и я увидел, как ещё один крупный волк пролез в откуда-то взявшуюся дыру.

Наши с Сергеем стрелы нашли волка одновременно. Андрей добил подранка, висящего на колу, и вся остальная стая устремилась вдоль частокола в сторону ворот.

— К воротам! — крикнул я подоспевшим Гавриле и Илье. — Они туда побежали!

Стая попалась какая-то упорная, мы ещё какое-то время отстреливали волков, которые пытались найти бреши в нашей обороне вокруг всей деревни. Только когда застрелили ещё троих, остальные решили отступить, громко воя неподалёку. Я дал команду Андрею с Сергеем собрать ядра с пятерых убитых волков, а сам со всеми мужиками подошёл к месту прорыва волка.

— Вот тут доска отошла, ваше благородие, — проинформировал меня запыхавшийся Гаврила.

Мы подошли ближе. И правда, одна доска стояла криво, и между ней и соседней образовалась большая щель, куда мог пролезть даже самый крупный волк.

— Кто здесь работал сегодня? — спросил я, оглядывая мужиков.

Гаврила почесал затылок и посмотрел на младшего Жданова.

— Мой участок был, — опустив голову, обречённо сказал Игорь. — Я думал, что крепко прибил.

— Бил, да не добил, — Гаврила выдернул доску рукой без усилий.

Игорь побледнел ещё сильнее.

— Начиная с этого момента ты всё делаешь качественно, на совесть, проверяя самого себя, — строго посмотрел я на Игоря. — Халтура у нас не пройдёт. Всех касается, понятно?

Я обвёл мужиков взглядом, оценивая, насколько всем понятно. Вроде прониклись, закивали, а у Игоря был такой вид, словно он бы предпочёл сейчас провалиться сквозь землю.

— Хорошо, — сказал я и перевёл взгляд на забор, — тогда быстро прибейте доску как следует и добавьте здесь ещё пару кольев. А потом проверим каждую доску и каждый кол.

Мужики дружно взялись за дело и примерно за час мы укрепили все подозрительные места, проверили каждый кол.

Волчий вой постепенно затихал. Твари уходили дальше в лес, видимо поняв, что деревня им не по зубам. Мужики разошлись по домам досыпать, сообща решив, что провинившийся Игорь будет дежурить остаток ночи.

Я ещё постоял у забора, прислушиваясь. Тишина. Только сверчки стрекотали, да полная луна висела над лесом. Я открыл калитку нового полисадника и подошёл к маленькому кедровому ростку. Ого! Похоже, что он ещё выше стал. Я наклонился и погладил иголки. Расти, малыш, расти большой. Ты нам нужен.

Немного побыв у Кедра, я вернулся в дом. Лиля крепко спала, закутавшись в одеяло, а Андрей ещё ворочался на своей кровати. На столе лежала наша ночная добыча, которую собрал Андрей с волков: две синие крупицы, одна белая и два зерна — красное и коричневое. Я широко улыбнулся — вот и ещё добыча. Я собрал ядра, положил их в кошель, а потом лёг в свою кровать и провалился в сон сразу же, как только моя голова коснулась подушки.