Мы вернулись к дороге, и я выдохнул с облегчением — лошадь стояла на месте, мирно пощипывая пожухлую траву у обочины. Телега тоже была в полном порядке, никто не тронул ни наши скудные пожитки, ни инструменты.

— Хорошая лошадка, — сказал я и провел ладонью по морде животного. Лошадь фыркнула, будто соглашаясь со мной «да, я такая!».

Лиля стояла рядом, робко озираясь и придерживая руками порванное платье. Вид у нее был жалкий — испачканная, перепуганная, ноги и руки в царапинах.

— Андрей, — обратился я к приятелю, который уже успел забраться в телегу. — Достань чистую рубаху, которую мне мать положила на смену.

— Сейчас, — кивнул парень, полез в узел с одеждой и вскоре передал мне простую холщовую рубаху.

— На, хоть прикроешься, — сказал я Лиле, протягивая девочке хоть какую-то одежду. — Платье твое потом починим, а пока так.

Девочка взяла рубаху тонкими пальцами и её глаза широко распахнулись. Она прижала чистую одежду к груди, а потом посмотрела на меня взглядом такой искренней, безмерной благодарности, что у меня внутри что-то ёкнуло.

— Спасибо, ваше благородие, — прошептала она дрогнувшим голосом. — Огромное спасибо!

Она быстро накинула рубаху прямо поверх рваного платья. Получилось, мягко говоря, мешковато, рукава пришлось закатать, но всё же лучше, чем было.

— Ты внимательно смотри по сторонам, — сказал я Лиле, помогая ей забраться в телегу. — Будешь нашими глазами и ушами.

Девочка сделала серьезный вид и закивала головой. Вот и отлично, это ее отвлечет. Дело идет к полудню, нужно спешить, так как ехать ещё довольно далеко.

— Андрей, трогай, — сказал я, пополняя колчан стрелами из запаса. На будущее надо бы стрелы собирать, пока не наладили собственное производство. — Я пешком.

Андрей взобрался на облучок и взял вожжи. Я пошел рядом, меч на поясе, лук за спиной. Лес вокруг по-прежнему настораживал — слишком тихий, слишком неестественный. Но солнце ещё светило ярко, и это придавало уверенности, монстры остаются вялыми, и полуоблезлые волки это доказали.

Мы проехали с километр, когда Лиля вдруг вскрикнула:

— Стойте!

Андрей тут же натянул вожжи и лошадь остановилась. Я обернулся, рука уже лежала на рукояти меча.

— Что такое?

Девочка спрыгнула с телеги и присела у придорожных кустов.

— Смотрите! — воскликнула Лиля и её лицо озарилось первой за сегодня улыбкой. — Ёжик!

Я подошел ближе. Действительно, среди густых ветвей копошился небольшой ёж. Обычный ёж, не мутант какой типа тех волков — колючки серые, нос влажный и подвижный. Он фыркал, утыкаясь мордочкой в землю и что-то вынюхивая.

— Какой хорошенький! — прошептала Лиля, протягивая руку, но не решаясь дотронуться. Ёж, почуяв движение, замер и превратился в колючий шар, наотрез отказавшись знакомиться.

— Ну-ка, ёж, иди сюда, — сказал я шутливым тоном, чтобы подбодрить девочку. — Покажись гостям.

И тут произошло то, чего я никак не ожидал. Ёж вдруг развернулся, вышел из укрытия, прямой наводкой двинулся ко мне и остановился прямо у моих ног. Он даже не свернулся клубком, а просто стоял на своих маленьких лапках и смотрел на меня своими чёрными бусинками-глазами, будто ожидая дальнейших распоряжений.

Я замер, ощущая, как по спине пробежали мурашки. Это как? Он меня послушался?

Лиля медленно подняла на меня взгляд. Её глаза, ещё секунду назад сиявшие весельем, теперь были полны изумления и одновременно какого-то понимания. И тут в моей голове чётко и ясно прозвучал Лилин голос:

«Это ты так умеешь?»

У меня перехватило дыхание. Я же видел, что Лиля молчала, она не открывала рта! И это точно был не внутренний диалог и не игра воображения. Это был ее голос, звучащий внутри моего сознания. И точно также объёмно, как это было тогда с криком о помощи перед встречей с волками.

Я уставился на Лилю и увидел в её глазах жгучее любопытство и надежду. Да, именно надежду. Всё ещё не веря в происходящее, я сосредоточился и направил мысли в её сторону:

«Да. Кажется, умею.»

Лицо Лили озарилось изнутри, глаза заблестели, и она счастливо улыбнулась.

«Ура! Я не одна так могу!», — снова прозвучал в моей голове её голос.

Докатился: слышу Лилины мысли, меня слушаются ежи. И вроде не употреблял ничего запрещённого, не моя стихия. Допустим, мысли её я слышу, а может, с ежом случайно всё получилось? Я перевёл взгляд на зверька, который всё ещё был рядом, будто загипнотизированный.

«Свободен», — подумал я, старательно направляя мысль в сторону зверька.

Ёж мгновенно фыркнул, развернулся и шустро побежал прочь, вскоре скрывшись в кустах. Так, это не случайность, я действительно могу управлять ежами. И, что вполне вероятно, не только ежами.

Воцарилась тишина, нарушаемая только фырканием лошади и крайне редкими трелями лесных птиц. Я обернулся на Андрея, сидящего на облучке. Он смотрел то на меня, то на Лилю, то на куст, где только что исчез ёж. Его брови сошлись вместе, губы поджались и вообще имел вид учёного, занятого решением сложнейшей задачи.

— Эм… — произнёс он, проводя рукой по волосам. — Вы… это… что только что произошло?

Лиля посмотрела на меня, как бы спрашивая разрешения рассказать. Похоже, скрывать это бессмысленно — Андрей не дурак, он всё видел. Да и, может, он знает, что это за способности у меня неожиданно обнаружились.

Да, пусть расскажет про ежа, ей не терпится поделиться. А вот про наш с Лилей мысленный взаимообмен лучше Андрею пока не говорить. Не знаю зачем, но почему-то оставить это в тайне мне казалось самым правильным. Я послал девочке новую мысль: «Лиля, расскажи только про ежа и не говори, что я слышу тебя». Лиля радостно закивала и всем телом повернулась к Андрею.

— Андрей, представляешь, — с гордостью сказала Лиля и перевела взгляд на меня. — Его благородие позвал ёжика, и тот его послушался.

Андрей широко раскрыл глаза и его челюсть буквально отвисла.

— Не может быть, — прошептал он, покачивая головой из стороны в сторону. — Это же Дар. Настоящий Дар. Но… как? У тебя же никогда его не было!

Он умолк, глядя на меня как на божество.

— Я и сам не понимаю, — честно ответил я. — Раньше такого никогда не замечал. Может, после того удара по голове или здесь, за Границей, что-то изменилось.

— За Границей многое меняется, — Андрей перешёл на лекторский тон, деловито задрав нос кверху. — В старых хрониках упоминается, что некоторые разновидности Дара проявляются только в зонах хаоса или рядом с определёнными аномалиями. Но чтобы так сразу… и с животными… Это похоже на дар управления животными. Редчайший! Его не было в княжестве со времён Великого Падения!

Лиля слушала, разинув рот. Для неё всё это было, видимо, такой же новостью, как и для меня.

— А ещё я… — тихо сказала она и робко посмотрела на меня. — Я иногда слышу, о чём думают люди. Но только дедушка это знал. Он говорил, что надо молчать об этом, а то… — она замолчала и опустила глаза.

— А то Тайная Канцелярия заберёт, — мрачно закончил Андрей.

— Не будем терять время, — сказал я, кивая на телегу, чтобы наш отряд занимал места. — Разбор полётов сделаем в дороге.

— Каких ещё полётов? — удивлённо спросил Андрей, забираясь на облучок. — Мы никуда не летали вроде, — он запрокинул голову и засмеялся в голос. — Не научились пока!

Да, мне всё-таки нужно за языком сильнее следить, а то выпалю что-нибудь совсем неуместное и объяснять потом будет трудно.

— Полетов мыслей, дружище, — с улыбкой ответил я и зашагал по дороге. — Не только птицы летают. Трогай.

Андрей удивлённо округлил глаза, но всё же дёрнул вожжи, и наша кобыла тронулась с места.

— А-а, ты про мысленное управление ежом! Всё-таки говорить ты стал иногда чудно. Наверное, и правда на тебя так Заражённые земли влияют, — сделал вывод приятель. — Сразу в тебе стало больше… — Андрей сделал паузу, подбирая слово подипломатичнее, — всего.

Ноги сами несли меня по убитой временем и дикой природой дороге, и я получил передышку, чтобы всё обдумать.

Так, по пунктам. Во-первых, я слышал крик девочки в голове, а потом мы смогли с ней даже мысленно общаться. Во-вторых, эта ситуация с ежом. Напрашивается вывод, что я не просто попал в тело охотника, а ещё и притащил с собой в этот мир чувствительную психику, которая здесь, судя по всему, вылилась в «редкий Дар» или что-то типа того.

Надо проверить, что я ещё могу. Я замедлил шаг, позволив подводе немного опередить меня, и уставился в спину Андрею.

«Эй, рыжий! Слышишь меня?» — мысленно сказал я ему.

Андрей лишь почесал затылок и что-то сказал Лиле на совсем другую тему. Не прокатило. Попробуем тогда проще.

«Оглянись», — послал я ему новую мысль.

Тоже ничего, как сидел сгорбившись, так и остался сидеть. Вот чурбан. А с Лилей, интересно, сохранилась связь?

«Лиля, а ты меня слышишь?» — мысленно позвал я девочку.

«Слышу, ваше благородие,» — раздалось у меня в голове. — «Очень хорошо слышу.»

«А как я Андрея звал, слышала?» — поинтересовался я.

«Неа, до этого вы молчали», — ответила девочка.

Так. Значит, эта штука работает направленно.

«Никому не говори, что мы с тобой так можем, пусть это будет нашим секретом.»

«Хорошо, ваше благородие», — пообещала Лиля, но сама всё это время ко мне даже не обернулась. Умница девочка, соображает.

— Паша, глянь-ка впереди, — взволнованный голос Андрея прервал наше ментальное общение.

Посмотреть было на что. Ровно поперек старой и без того сильно поросшей бурьяном дороги лежала огромная сосна. Её толстые сучья с высохшими иголками раскинулись вокруг ствола, который я едва бы смог обхватить руками. Проехать нам не было никакой возможности.

А если объехать? Тоже не получится: справа и слева были глубокие канавы с обрывистыми краями. Бросить телегу и тащить скарб на руках? Нет, это совсем не вариант, для выживания нам понадобятся и лошадь, и подвода. Решение видится только одно. Хорошо, что инструмент есть.

— Вот же… — протянул Андрей, спрыгнув на землю. — Какое здоровенное бревно.

Я взглянул на положение солнца на небе, оценивая сколько у нас есть времени в запасе. Уже полдень, а до места, по моим прикидкам, еще километров десять. С нашей скоростью это часа два без остановок. Время пока есть.

— Доставай топоры и пилу, — сказал я, приняв единственное верное решение. — Будем прорубать проход.

— Вот чёрт, — Андрей осмотрел масштаб предстоящих работ и совсем приуныл. — А что, по-другому никак?

— Никак, дружище, — заверил я его, намечая как распределить работу. — Не теряй время, доставай инструмент.

Андрей со вздохом вытащил из недр подводы два крепких топора и старую двуручную пилу.

— Лиля, оставайся в телеге и смотри по сторонам, будешь нашим часовым, — сказал я Лиле, беря в руки топор. — Если что — сразу кричи, хорошо?

Девочка молча кивнула, её большие глаза смотрели на лес с явной опаской. Наверно, ещё свежа в памяти гонка с волками. Я снова ощутил исходящий от неё лёгкий холодок страха. Надо привыкать, но, с другой стороны, это тоже может оказаться полезным.

Работа закипела. Сначала мы взялись за ветки, работая топорами, а потом стали пилить двуручной пилой толстый ствол. Когда Андрей совсем выбился из сил и уже слабо стал тянуть-толкать свою ручку пилы, я дал ему немного отдохнуть, а сам снова взялся за топор, запаса энергии у меня явно было на порядок больше.

Через пять минут я снова мобилизовал Андрея поработать пилой. К этому моменту я уже полностью избавился от самых больших веток, когда вдруг услышал тонкий, пронзительный девичий крик:

— Ваше благородие!

Я резко выпрямился и обернулся. Лиля сидела на подводе, белая как полотно, и её вытянутая рука указывала куда-то в чащобу слева от нас. Из леса прямо на нас тут же выскочила стая волков.

— Андрей, волки! — рявкнул я и рванул к телеге с таким расчетом, чтобы занять позицию удобную для защиты Лили и лошади. — Быстро в телегу и бей из лука!

Из-за ствола поваленной сосны, метрах в семи от меня, выскочил ещё один волк. В этот раз не чёрный, а серый, со странным красноватым отливом шерсти. За несколько секунд он преодолел разделяющее нас расстояние и прыгнул прямо на меня.

Хрен тебе, а не обед! Мои ноги сами перераспределили вес, рука сделала короткий замах вкладывая в удар весь корпус и тяжелый, с длинной рукоятью топор описал короткую дугу и опустился прямо на череп зверя. На тебе!

Раздался хруст, брызнула во все стороны тёмно-бордовая кровь и волчара рухнул на землю замертво. Топор, застрявший в кости, потянул было меня за собой, и я еле удержал равновесие, отпустив наконец рукоять.

Я кинул быстрый взгляд впёред и на Андрея с Лилей. Волков было около десятка, и они теперь неторопливо приближались, обступая нас полукругом. Лиля забилась в угол телеги и что-то шептала, глядя своими большими глазами на ощерившихся зверей. А вот Андрей какого-то ляда так и замер с топором в руке, во все глаза пялясь на волков.

— Быстро в телегу и бей из лука! — снова заорал я ему. В этот раз до него дошло, он вздрогнул, швырнул топор и побежал к телеге.

По телу пробежала волна жара. Я выхватил лук и стрелу, натянул тетиву и тут же ее отпустил. Один из волков, уже выскочивший на дорогу, свалился с пробитым боком. Моя следующая стрела нашла следующего. Следом свистнула стрела Андрея — и ещё один волк захрипел, припав к земле.

На меня ринулось сразу четверо волков. Я выпустил ещё одну стрелу и бросил лук, выхватывая меч. Остается трое и один из них меняет направление и заходит правее — прямо к лошади.

— Андрей, справа! — крикнул я, отпрыгивая в сторону лошади и рубя сверху наискосок ближайшего ко мне волка. Меч отдаёт в руку, волк заскулил и врезался в колесо. Второй волк, который бежал правее, клацнул челюстями, поймав воздух и тут же тоже пал под моим рубящим ударом.

Я обернулся на дикое ржание и увидел, как еще один здоровенный волк впился в ляжку нашей лошади, мотая головой из стороны в сторону. Лошадь забила копытами от боли, дёрнулась вперёд и, Андрей уже готовый выстрелить в волка, потерял равновесие и выпустил стрелу куда-то вверх.

И тут во мне что-то взорвалось. Ярость и адреналин окончательно затопили сознание и сузили мир до твари, причиняющей боль беззащитному существу. В два прыжка, чисто на рефлексах, я оказался рядом с волком и вложил в удар весь вес своего тела. Меч, описав широкую дугу, рассек волка пополам и тёплая, липкая кровь брызнула во все стороны.

Краем глаза я увидел, что Лиля быстро сползла с телеги и подбежала к лошади.

— Лиля, ты куда⁈ — заорал я. — Вернись назад! Андрей, прикрывай Лилю!

Дальше было месиво: волки бесстрашно бросались в атаку, я рубил. Тело работало на рефлексах, помноженных на мою ярость, а я изо всех сил старался, чтобы волки не добрались до Лили, которая, вместо того чтобы меня послушаться, стояла сзади меня, обняв шею лошади и что-то ей нашёптывая. Андрей стрелял из телеги почти в упор, выпуская стрелу за стрелой.

А потом всё резко закончилось. Двое волков, смертельно раненые, пронзительно скулили, а ещё трое, увидев, что атака захлебнулась, предпочли убежать. Я быстро добил подранков и обернулся на Лилю.

— Тихо, тихо, моя хорошая, уже всё прошло, — шептала девочка, обнимая животное за шею. — Твоя ножка здоровая, здоровая, здоровая!

Я почувствовал, как от неё исходит необъяснимая волна тепла и словно окутывает лошадь, которая на удивление стояла спокойно, иногда пофыркивая. И, что самое удивительное, кровь из раны на ноге лошади уже почти не сочилась. Так это что получается, девчонка ещё и целительница?

Адреналин начал отступать, и я почувствовал, что меч снова стал тяжелым. Я тщательно вытер его об траву и вложил в ножны. Окинув взглядом место боя и насчитал двенадцать мертвых волков. Ого, вот это мы нарубили! Тут мой взгляд упал на перерубленного пополам волка и мои брови уползли вверх. Это я сделал⁈ Я поднял руки, развернул их ладонями вверх и пару секунд разглядывал, не веря, что в этих жилистых и мускулистых конечностях заключена такая сила.

Внутри я ликовал. Да! Мы победили! Я сжал правую руку в кулак — как всегда делал, когда у меня получалось одержать победу или решить сложный вопрос.

— Это было мощно! — раздался сзади голос Андрея. — Надо отпраздновать это победным обедом.

Я обернулся и широко улыбнулся. У моего приятеля битва битвой, а обед по расписанию. Как он ещё во время боя поесть не уселся?

— Времени мало, — ответил я, выдёргивая свой топор из черепа волка. — Сначала расчистим путь, а поедим в дороге. Лиля, ты молодец, успокоила лошадь, — сказал я, подходя к лошади и осматривая рану. — Кровь ещё идет, надо остановить, ты знаешь как?

— Да, я всё сделаю, — произнесла Лиля с серьёзным видом и подняла на меня глаза. По щекам текли две крупные слезы. — Ваше благородие, ей уже не больно.

— Умница, горжусь тобой, — сказал я, ища взглядом пилу, уже не помню, куда её бросил.

Надо бы девочке сделать выговор, что не послушалась и не вернулась в телегу, но сейчас это будет не к месту. Позже объясню, почему важно слушаться приказов.

Лиля улыбнулась и бросила на меня благодарный взгляд, а потом подошла к раненой ноге животного, встала на колени, не обращая внимания на грязь, и раскрыла ладони перед рваной раной.

Девочка что-то зашептала — то ли молитву, то ли колыбельную, и вскоре случилось странное: пространство между её ладонями и рваной плотью лошади будто сгустилось, стало менее прозрачным и наполнилось мерцающей дымкой. Кровотечение остановилось прямо на моих глазах, будто пережатое невидимым жгутом.

Это было настолько завораживающее зрелище, что я на миг закрыл глаза и встряхнул головой. Вот это медицина, вот это я понимаю! Ладно, пусть лечит, а мы завершим дело.

Я оторвал взгляд от этого чуда и подобрал с земли пилу.

— Андрей, продолжаем, — позвал я своего рыжего напарника, перебираясь через сосну и занимая позицию.

Андрей подошел ко мне с унылом видом, и мы продолжили сообща перепиливать толстенный ствол. Когда мы наконец закончили пропил, Андрей плюхнулся на землю и надел на себя маску страдальца.

— Паш… ваше благородие, — заныл он, обречённо опуская плечи. — Давай передохнём хоть полчасика? Руки отваливаются, сердце колотится, я, может, сейчас в обморок грохнусь, уже голова закружилась, наверное, бледный, как снятое молоко.

Я присмотрелся. Нет, бледным он не был. Скорее, «страдальчески-зеленоватым», как студент перед сессией. И я эту игру знал, меня не проведёшь. Из глубин моей памяти всплыл образ нашего кладовщика Витьки, который каждый раз перед инвентаризацией внезапно «обнаруживал» у себя радикулит или срочно уезжал «к тёще в деревню, картошку копать». Да и не только Витька на такое был способен.

Когда я работал начальником отдела логистики, таких «усталых» лодырей хватало. И каждый раз приходилось не просто командовать, а включать какую-то смесь психолога и дрессировщика. Уговаривать, убеждать, мотивировать, а иногда и ставить перед простым выбором: работа или поиск нового места для проявления своей лени. И это работало: многие, почувствовав жёсткую руку и чёткие задачи, просыпались и в них вдруг обнаруживались и рвение, и дисциплина.

Я положил пилу на землю, выдернул воткнутый в ствол топор и строго посмотрел на Андрея.

— Лучший отдых — это перемена труда, — сказал я ровным, командным голосом, не терпящим возражений. — Иди, собирай стрелы и ядра из волков. А соберёшь — сразу ко мне на помощь и продолжим. Вперёд.

Андрей вздохнул, промычал что-то невнятное и поплёлся к ближайшему трупу, всем своим видом говоря о глубокой несправедливости мира.

Я взялся за топор и начал рубить толстый ствол с другого края дороги. Минут через десять Андрей закончил сбор трофеев и направился ко мне, когда я уже почти закончил рубку.