Следы были огромные, с коровью голову, и вели они на север, в самую гущу ельника. Мужики зашептались, а молодой Степан из Макурино нервно перехватил копьё и, повернувшись ко мне, негромко спросил, срываясь на высокую ноту:

— Ваше благородие, а может, ну его? Уйдём? Зачем нам на него самим лезть? — нервы у парня похоже начинали сдавать заранее, не видя врага.

Я обернулся к нему, и парень тут же осёкся, встретив мой твёрдый взгляд. Вопрос понятный, Стёпе девятнадцать лет всего и он, скорее всего, не трус, а просто ещё не нюхал настоящего боя с крупной тварью. И вперёд не смотрит, не понимает возможных последствий. Но сейчас не время для сомнений.

— Уходить нельзя, Стёпа, — произнёс я для всех, оглядывая свою, пока небольшую, дружину. — Если мы его не найдём и не убьём сейчас, то завтра он сам придёт к нам в деревню. Ночью или днём, пока мы в поле работаем. И тогда он будет выбирать, кого сожрать первым: баб, детей или скотину. Или кого из нас по одиночке.

Степан побледнел, но выдержал мой взгляд и медленно кивнул. Остальные мужики, слушавшие наш разговор, мрачно загудели. Илья сжал копьё и угрюмо сплюнул на землю.

— Сама напросилась, нечисть поганая! — прорычал Гаврила, вызвав общее одобрение и увеличение градуса уверенности в своих силах.

Следы вели нас всё глубже в чащу, и с каждым шагом лес становился мрачнее. Вековые ели смыкали над головой свои мохнатые лапы, и солнечный свет с трудом пробивался сквозь рыжую больную хвою.

Воздух стал тяжёлым, влажным, пропитанным запахом прелой листвы, а потом и вовсе появился гнилостный, кислый запах, который с каждым шагом становился всё сильнее.

Верный, шедший впереди, вдруг замер как вкопанный. Шерсть на его загривке вздыбилась, хвост вытянулся в струну, а из горла вырвался глухой рык. Пёс припал к земле, прижал уши и попятился, не сводя глаз с тёмной стены бурелома впереди.

Пёс чует тварь, и она близко. Как будто в подтверждение, мощный, как раскат грома, утробный рык прокатился между деревьями. Мужики замерли. Илья судорожно сглотнул и перекрестился, Гаврила что-то беззвучно зашептал, шевеля губами, а молодой Егор Сорокин из Макурино нервно выдохнул и перехватил копьё обеими руками.

— Делимся на два отряда, — негромко скомандовал я, поднимая руку. — Сергей, Игорь, Тимофей, Андрей, вы бьёте из луков, остальные работают копьями.

Мужики закивали, я дал знак рукой, и мы в полуприсяде, выставив копья вперёд, осторожно двинулись на звук. Верный, выполняя мой мысленный приказ, держался у моей левой ноги и больше не рычал.

За буреломом что-то шевельнулось. Я замер, вглядываясь в просвет между поваленными стволами, и в следующий миг увидел огромную тушу, покрытую свалявшейся бурой шерстью вперемешку с огромными пластинами, похожими на панцирь доисторической рептилии.

— Матерь Божья, — прошептал кто-то за моей спиной.

Андрей, стоявший рядом со мной и вглядывавшийся в тушу с научным любопытством, схватил меня за рукав.

— Бродень, — прошептал он пересохшими губами. — Я читал в «Бестиарии». Третий ранг, может, четвёртый. Ваше благородие, у него тело в пластинах, их ни стрела, ни копьё не берут. И неповоротливый он, ну не очень быстрый.

Бродень. Помню описание в бестиарии. Бить в лоб бесполезно, нужно целить в уязвимые места: бока, подмышки, шея, голова. И атаковать быстро, пока он не развернулся и не смял нас.

— Принял, — коротко ответил я, прокручивая в голове план атаки. — Значит так. Лучники, ваша цель — голова, глаза, уши и шея. Копейщики заходят с флангов, бьют изподтишка, ищут слабые места в боках, наваливаться дружно. Верный, — я мысленно послал псу мыслеобраз, — отвлекай голосом, лай, крутись перед ним, но близко не подходи. Всё, вперёд!

Я обнажил меч и первым двинулся к твари.

Чудовище было и правда огромным, метра три в холке, и, завидев нашу дружину, оно поднялось на задние лапы, и моему взгляду предстало нечто среднее между исполинским кабаном и медведем-мутантом. Морда, вытянутая и бугристая, заканчивалась рылом, из которого торчали два изогнутых жёлтых клыка. Налитые кровью глазища злобно сверкали из-под тяжёлых костяных надбровий, а из разверстой пасти, полной острых зубов, вырвался ещё один громовой рык.

— Лучники, бей! — заорал я, бросаясь вперёд и заходя твари с левого фланга.

Четыре стрелы одновременно ударили в цель. Одна отскочила от костяной пластины на лбу, даже не поцарапав, ещё одна ушла в густую шерсть на загривке и застряла там, не причинив видимого вреда. Но две другие, пущенные Сергеем и Тимофеем, вонзились рядом с глазом и в основание шеи, и тварь, взревев от боли, мотнула головой и развернулась ко мне.

Точно сказал Андрей, туша большая, но не очень поворотливая. Это наш шанс. Бить по ногам, окончательно лишить подвижности.

Огромная лапа, увенчанная когтями длиной с мою ладонь, описала широкую дугу, целя мне в голову. Я ушёл перекатом вправо, и, оказавшись сбоку, рубанул мечом по задней лапе, целя в сухожилие. Клинок вошёл глубоко, разбрызгивая тёмную, почти чёрную кровь, и тварь взревела, подогнув раненую конечность.

— Копейщики, коли в бока и подмышки! — рявкнул я, отпрыгивая назад.

Гаврила, Илья и Василий, не сговариваясь, бросились вперёд. Три копья почти одновременно ударили в правый бок твари. Судя по всему, кто-то из них сумел пробить защиту, потому что бродень, взвыв от ярости, развернулся к ним, занося лапу для ответного удара. Мужики отскочили, кроме упитанного Гаврилы, который оказался не таким быстрым как остальные. Огромная лапа с когтями ударила старосту в плечо, и он с пронзительным криком выронил копьё и отлетел в кусты, ломая ветки.

— Гаврила! — заорал Илья, бросаясь к нему, но было поздно, тварь уже перла вперёд, намереваясь добить упавшего.

«Верный, голос!» — мысленно скомандовал я и сам бросился наперерез.

Пёс с яростным лаем выскочил перед самой мордой бродня и принялся скакать из стороны в сторону, заливаясь таким истошным лаем, что у меня у самого заложило уши. Тварь на секунду замерла, переводя взгляд с Гаврилы на новую, наглую и очень шумную цель.

Этой секунды мне хватило. Я прыгнул вперёд и, вкладывая в удар весь вес тела и рубанул мечом по передней лапе, целя в локтевой сустав. Клинок рассёк плоть, и тёмная кровь брызнула во все стороны. Тварь взревела уже более истошно, затем сразу попыталась достать меня второй лапой. Я рванул меч на себя и отпрыгнул назад, уходя от удара.

В этот момент свистнули стрелы, и я увидел, как оперённое древко вонзилось прямо в правый глаз твари. Попал! Кто? Сергей, Игорь или Тимофей? Неважно. Бродень, ослепший на один глаз, ревел, заставляя содрогаться деревья и наши внутренние органы, а я снова рванул вперёд и всадил меч прямо в горло чудовищу, проворачивая клинок.

— Добивай! — заорал я, щуря глаза от хлынувшей крови и отскакивая назад, одновременно пригибая голову от бокового удара чудища.

Тварь рухнула на пузо, захрипела и забилась в агонии. Мужики навалились на чудовище всей гурьбой, с остервенением тыча в него копьями.

Через секунд пять всё было кончено. Тварь, издав последний, захлёбывающийся рык, закатила глаза и замерла, распластав огромную тушу на пол поляны.

— Ура-а-а! — зычно закричал Андрей, подбегая с луком к твари и уставившись на неё во все глаза. — Мы победили его!

Да, победили, советник прав. Но какой ценой?

Я замер, тяжело дыша и чувствуя, как адреналин медленно отступает.

— Все живы? — спросил я хрипло, оглядывая своих людей.

Мужики, перепачканные кровью и грязью, кто сидел, кто лежал на земле, тяжело дыша и приходя в себя. Гаврила, морщась от боли, пытался подняться, зажимая ладонью рваную рану на плече и рядом с ним уже присел на колени Илья, отрывая ткань для перевязки от собственной рубахи. Игорь с Василием, оба бледные как полотно, сидели, привалившись спинами к сосне, и молча переглядывались, не в силах произнести ни слова.

— Кажись, все живы, — отозвался Сергей, опуская лук и вытирая пот со лба. — Гаврилу только сильно зацепило.

— До свадьбы заживёт, — простонал староста, морщась от боли, пока Илья неумело перевязывал ему плечо. — Хорошо, что голову не задел.

— Ваше благородие! — воскликнул Андрей, ходя кругами вокруг твари. — Ваше благородие, это просто невероятно! Бродень, четвёртый ранг! Мы с вами только что завалили бродня! Да об этом легенды будут слагать! А пластин-то сколько, на всех доспехов хватит и ещё останется!

— Сначала ядро достань, летописец, — усмехнулся я, вытирая меч о мох. — А легенды потом. Сергей, подсоби ему.

Андрей с Сергеем, вооружившись ножами, принялись вскрывать брюхо твари. Работа была тяжёлой, шкура у бродня оказалась толстенной, как броня, и ножи вязли в плотных мышцах. Но вскоре Сергей издал удивлённый возглас и, запустив руку глубоко в разрез, извлёк на свет нечто, заставившее всех замереть.

На его широкой, покрытой шрамами ладони лежала сфера. Идеально круглая, размером с голубиное яйцо, она сияла мягким, изумрудно-зелёным светом, словно крохотное солнце, заключённое в прозрачный кристалл.

— Сфера жизни, — прошептал я, принимая находку из рук Сергея и чувствуя, как тепло от неё разливается по всей ладони.

Мужики облепили меня со всех сторон, разглядывая сферу с благоговейным трепетом. Даже Гаврила, морщась от боли в плече, приковылял поближе и уставился на светящийся шарик.

— А на кой-она? — простодушно спросил староста, почёсывая затылок здоровой рукой и с недоумением глядя на светящийся шарик. — Светится, конечно, красиво, но толку-то?

Андрей тут же оживился, и его лицо приняло выражение, которое я называл про себя «лекторским». Мой советник выпрямился и принялся расхаживать перед мужиками, как заправский профессор перед студентами.

— Толку, Гаврила Фёдорович, — начал вещать Андрей, задрав нос и сверкая глазами, — может быть очень много! Я читал, что зелёная сфера жизни используется для подкормки Кедра в особых случаях. Представляете, какой скачок роста это даст? Или для лечения самых тяжёлых ран. Или… — он на мгновение замялся, — для инициации дара жизни у того, у кого есть хоть малейшая предрасположенность. В любом случае, за неё мы много денег выручим, надо продать, ваше благородие.

Вот это новости. Инициация дара жизни. Если это правда, то у нас может появиться ещё один целитель. Агафья? Хотя нет, магические способности только у аристократов бывают. Тогда может Лиля разовьёт свой дар до небывалых высот? Стоп. Это что получается, Лиля не из простых смертных, раз у неё лечебный дар уже неплохо проявляется?

Так, ладно, в любом случае, вещь полезная для хозяйства. Если не для пробуждения дара, то для Кедра используем.

— Продавать не будем, пригодится, — твёрдо сказал я, убирая сферу в кошель. — Андрей, перечитай всё, что есть в книгах про зелёные сферы и доложи.

— Будет исполнено, ваше благородие! — выпалил мой рыжий советник, жадным взглядом глядя на хитиновые пластины мёртвой твари.

Как оказалось, пострадал не только Гаврила. Тварь потрепала Илью, и от смертельной раны первого ратника хоть спас новый нагрудник, но ушиб груди всё равно получился серьёзный. Родиона тварь задела когтями по рёбрам, а Тарас сидел на земле и держался за лодыжку. Остальные отделались синяками и царапинами.

Андрей, следуя моему наказу, достал из своего заплечного мешка подобие походной аптечки: чистые холщовые бинты, корпию вместо ваты и маленький пузырёк с крепким самогоном для обработки ран.

— Ну-ка, дай глянуть профессионалу, — скомандовал советник, опускаясь на колени рядом с Гаврилой, снимая самодельный бинт Ильи. Советник поцокал языком и принялся обрабатывать рану с таким сосредоточенным видом, будто делал сложнейшую хирургическую операцию. — Терпи, Гаврила Фёдорович, сейчас защиплет. Первак, он, знаешь ли, жжёт, зато никакая зараза не пристанет. Я читал.

— Да где ж ты всё читал-то, книжник! — взвыл Гаврила, когда самогон попал на рану, и его лицо исказилось от боли. — Ты б ещё соли туда насыпал для верности, ирод!

— Соли с собой нет, — невозмутимо ответил Андрей, плотно бинтуя плечо. — Но идея хорошая, в следующий раз специально для тебя возьму.

Мужики, несмотря на боль и усталость, дружно захохотали. Гаврила, морщась и матерясь сквозь зубы, погрозил Андрею кулаком, намекая на осознанное членовредительство.

Тем временем Игорь быстро соорудил костыль из еловой ветки для Тараса, который, как оказалось серьёзно подвернул в бою ногу.

— Ну как, сойдёт? — спросил младший Жданов, протягивая костыль пострадавшему и улыбаясь. — Вот, тряпками перемотал, чтобы подмышку не натирало.

Тарас, опираясь на костыль, сделал пробный шаг, поморщился, но кивнул и широко улыбнулся в ответ.

— Сойдёт, — коротко ответил он. — Спасибо, братка!

Как только мужики под предводительством Андрея с большим трудом освободили бродня от его хитиновых пластин, и мы собрались было возвращаться домой, Верный вдруг замер и глухо зарычал в сторону ельника. Из кустов, видимо, привлечённые запахом крови, выскочили четверо чёрных волков-мутантов.

— Лучники, бей! — скомандовал я, оценив угрозу и оставаясь на месте, мужики сами справятся. Сейчас, после схватки с броднем, эти твари казались мне не опаснее бродячих собак. — Остальным копья к бою!

Четыре стрелы ушли в полёт, и трое волков рухнули замертво, даже не добежав до нас и половину пути. Четвёртого, который не попал под залп лучников, приняли на копья макуринские, отчего выглядели очень довольными, а Степан даже плюнул на поверженного врага.

Андрей, ничуть не удивившись тому, что дружина только что играючи положила небольшую стаю, деловито собрал ядра и с гордостью объявил, что добыл две белых, красную и коричневую крупицы.

— Мелочь, а приятно, — усмехнулся я, убирая ядра в кошель. — Довольно на сегодня приключений, возвращаемся домой. Лиля как раз раненых подлечит.

Через пару километров обратного ходу по лесу макуринский охотник Тимофей Белов поравнялся со мной.

— Ваше благородие, — произнёс он медленно, с расстановкой и почёсывая затылок, словно вспоминая что-то давно забытое. — Я тут, почитай, годов двадцать назад в этих местах охотился и набрёл на каменные руины. Башня там стояла, старая, ещё небось до Падения сложенная. Я тогда один был, вечерело уже и толком ничего не увидел. Может сейчас глянем? Нас много, да и тут недалеко совсем.

Интересно! Каменная башня какая-то в лесу. Это может быть всё что угодно: старый военный объект, убежище, склад. Там может быть что-то полезное и мы не имеем права пройти мимо. Тем более с таким отрядом.

— Показывай, — коротко скомандовал я и мысленно позвал убежавшего вперёд Верного.

Мы свернули с едва заметной тропы и двинулись через густой ельник. Тимофей шёл первым, удивительно легко для своего возраста, раздвигая ветки и ориентируясь по одному ему ведомым приметам. Через четверть часа лес начал редеть, и вскоре мы вышли на небольшую поляну, густо заросшую кипреем и молодым березняком.

А сразу за поляной показались огромные, поросшие мхом каменные блоки, кое-где угадывались остатки стен, сложенных из чёрных блоков, выстроенных в линию. Мы переступили через это препятствие и прошли дальше, время от времени встречая странные курганы, как будто похожие на бывшие каменные строения, которые обвалились от времени и заросли травой и деревьями.

Ещё метров через сто мы увидели башню, сложенную из крупного чёрного кирпича. Вернее, то, что от неё осталось. Обвалившаяся постройка, метра три высотой и диаметром около десяти метров, из которой вовсю росли тонкие березы, в этом лесу выглядела зловеще и совсем неуместно.

Остатки защитных сооружений? Кирпичная кладка, круглая форма, здесь явно был военный объект. Интересно, что здесь произошло?

— Ничего себе, — выдохнул Андрей, подходя ближе и разглядывая бывшую башню.

— Крепость тут была, — констатировал Сергей, поправляя лук на плече и оглядывая руины своим обычным, спокойным взглядом. — Старая, ещё до Хаоса строили. Смотрите, кладка какая, не на глине.

Мы осторожно двинулись к башне через кирпичные завалы, которые основательно заросли травой и деревьями, кое-где лишь углы торчали под ногами. Егор Сорокин, который обогнул груду кирпичей слева, вдруг издал удивлённый возглас.

— Ваше благородие! — воскликнул он, тыча пальцем в основание башни. — Тут проход есть!

Я подошёл ближе и увидел, что в основании башни действительно чернел узкий лаз, почти полностью скрытый зарослями крапивы и плюща. Каменные ступени уходили куда-то в темноту, и оттуда тянуло затхлой сыростью.

— Ого! Подвал какой-то, — удивился Андрей, подходя ближе. — Полезем, ваше благородие?

— Да, нужно исследовать, — кивнул я, вглядываясь в темноту. — Подготовьте факелы.

Мужики засуетились. Егор и Родион, явно стремясь угодить новому барону и желая показать себя с лучшей стороны, сноровисто скрутили факел из сухих веток, тряпок и сухого мха. Вскоре над лазом уже плясало яркое, чадящее пламя, бросая на каменные стены причудливые тени. Такое долго гореть не будет, так что время у нас ограничено.

Я вытащил меч из ножен и забрал факел у Егора.

— За мной, — скомандовал я, подходя к ступеням.

— Ваше благородие! — Сергей шагнул вперёд, загораживая мне проход. — Опасно барону первым лезть. Там может быть всё что угодно: ловушки, твари, гнилой пол. Давайте я вперёд.

— Правильно Сергей говорит, ваше благородие, — поддержал охотника Гаврила. — Вы нам живые нужны.

— Я сказал, за мной, — ровным голосом повторил я, отодвинул Сергея в сторону и с мечом наголо стал спускаться вниз.

Мужиков я понимаю, конечно, но прятаться за чужими спинами не в моих правилах. Не то, что мне неймётся рисковать головой, я просто не имею права посылать людей туда, куда не готов пойти сам.

Каменные ступени оказались покрыты сначала осклизлой травой, а затем и лишайником. Я осторожно спустился вниз и вскоре очутился в просторном подвале с низким сводчатым потолком, с которого свисали космы паутины. Сырость чувствовалась, но не такая сильная, как я ожидал, видимо, каменная кладка неплохо держала воду. Мужики спустились следом и изумлённо заозирались.

Вдоль стен стояли стеллажи, сколоченные из потемневшего от времени дерева, и на них, покрытые толстым слоем пыли, лежали книги. Десятки, а может быть, и сотни книг.

— Книги! — воскликнул Андрей, быстро убирая свою любимую шашку в ножны. — Ваше благородие, да тут целая библиотека!

Мой советник бросился к стеллажам и принялся осторожно, дрожащими от возбуждения пальцами, перебирать тома. Его лицо сияло таким восторгом, что, казалось, он вот-вот засветится изнутри.

— «Трактат о природе Хаоса»! — воскликнул Андрей, поднимая над головой увесистый фолиант в потрескавшемся кожаном переплёте и чуть не подпрыгивая от радости. — «Атлас заражённых земель»! Вы только посмотрите! Тут карты, ваше благородие, настоящие карты, с обозначением каких-то зон! «Основы высшей магии стихий»… «Руководство по боевым построениям»… Да это ж бесценные сокровища!

Пока мой рыжий советник захлёбывался от восторга, остальные тоже не теряли времени даром. Гаврила, кряхтя и морщась от боли в плече, подошёл ко мне, держа в руках несколько странных предметов.

— Ваше благородие, гляньте-ка, — прогудел староста, подходя ко мне и выкладывая находки на пыльный стеллаж: три небольших металлических диска с тусклыми символами, напоминавшими руны, стеклянный шар и амулет с камнем на цепочке. — Что за штуки? Артефакты небось? Только, похоже, сломанные.

— Не просто артефакты, — тихо произнёс Андрей, подходя ближе и осторожно беря диск двумя пальцами. — Вот это магический накопитель. Очень древний, я читал о таких. Он может хранить в себе ману и использоваться для подпитки защитных заклинаний. Но этот диск, судя по всему, сейчас пуст.

— Значит, просто железки? — разочарованно спросил Гаврила, почёсывая затылок здоровой рукой.

— Не просто, — поправил его Андрей, сверкая глазами. — Если мы найдём способ их перезарядить, это будет совсем другой уровень защиты. Но пока… — он развёл руками. — Да, пока это просто ценные экспонаты для изучения. Про шар и амулет я пока ничего сказать не могу, надо посмотреть в книгах.

Пока Андрей вещал, какое-то странное чувство заставило меня подойти к дальнему углу подземного зала, где на стене виднелось что-то металлическое.

Ого! Прямо на стене висел древний большой меч, остриём вниз, а на стеллаже ниже лежали чёрные от времени ножны. Я подошёл ближе и рассмотрел его внимательнее. Меч был длинным, полуторным, с широким лезвием, и массивной крестовиной, покрытой замысловатой гравировкой.

Я потянул клинок на себя, и он снялся со стенных скоб с тихим, мелодичным звоном. Удобная рукоять, покрытая почерневшей и полуистлевшей кожей, клинок тяжёлый, мощный и идеально сбалансированный.

Я заулыбался во весь рот. Отличный меч! Не чета моему нынешнему оружию. И главное, никакой ржавчины. Вообще. Металл был чистым, словно его только вчера выковали, а ведь он провисел в сыром подвале неизвестно сколько лет. Какой-то особый сплав? Или магия?

— Андрей, подойди, — позвал я советника, пробуя разные хваты меча. — Есть соображения что за меч?

Андрей оторвался от книг и подошёл ко мне, тараща глаза на оружие в моих руках.

— Не могу сказать точно, ваше благородие, — признался он, внимательно рассматривая гравировку на крестовине и качая головой. — Символы очень старые, я таких не видел. Но то, что металл не ржавеет, говорит о том, что клинок зачарован. Это точно магическое оружие. И, судя по весу и балансировке, очень высокого качества. Возможно, даже дохаосной эпохи.

— Дохаосной, — задумчиво повторил я, перехватывая меч поудобнее и делая пробный взмах. Клинок рассёк воздух с низким, гудящим звуком. — Беру себе.

Родион тем временем обнаружил сундуки, в которых лежали свитки, перевязанные полуистлевшей, рассыпающейся в руках бечёвкой, и мой советник сразу рванул к нему.

— Ваше благородие, — тихо сказал Андрей, с величайшей осторожностью разворачивая хрупкую бумагу. — Тут текст на старом диалекте. Ого! Вот это да, как будто для нас написано.

Советник замолчал, вчитываясь в трудно понятный текст.

— Да что там написано-то, читай давай вслух, не томи! — окружили Андрея мужики.

Советник прочистил горло и заговорил таинственным голосом:

— И да будет ведомо всякому, кто сии строки прочтёт…