Андрей облизал губы и посмотрел на нас.

— Тут пару слов неразборчиво, — пробурчал мой советник и продолжил с выражением читать. — … это ключ ко Вратам. Ибо доколе стоят они, чрева Хаоса пребудут заперты. Но ежели падут они, то Хаос поглотит мир и не останется в нём ничего живого. Никогда не позволяй князьям собрать их все, ибо великая сила в руках недостойных обернётся великой гибелью.

В подвале повисла звенящая тишина. Я слышал, как потрескивает пламя факела и как где-то в углу капает вода.

— Что за ключ к вратам? — хрипло спросил Гаврила, переводя взгляд с меня на Андрея. — Чего нельзя собирать?

— Скорее всего, речь про Кедры, — предположил я, внимательно глядя в свиток в руках Андрея.

— Вот тебе и раз, — выдохнул Илья и снял кепку, вытирая ею вспотевший лоб. — Так мы ж свой Кедр князю и не собирались отдавать, мы его для себя растим.

— Теперь у нас есть на это и письменное подтверждение, — усмехнулся я.

— А что в других свитках? — спросил Родион, вытягивая шею.

— Они слишком хрупкие, лишний раз лучше не разворачивать, чтобы не повредить, — ответил Андрей, осторожно сворачивая свиток со странным предупреждением. — Лучше дома, при хорошем свете. Это дело тонкое, спешка тут только навредит.

— Забираем всё, — распорядился я, забирая ножны к новому мечу и убирая в них блестящий клинок. — Книги, свитки, артефакты.

Мужики дружно закивали и принялись помогать Андрею укладывать книги в заплечные мешки.

Обратно мы шли, нагруженные добычей, и настроение у всех было приподнятое, только я один сдвинул брови и размышлял о высоких материях и судьбе мира. Мужики же с восторгом вспоминали победу над страшным монстром, добавляя жестами подробностей. Новички шли довольные, с некоторой опаской поглядывая по сторонам. Когда на тропу перед нами выскочили два зайца и, повинуясь моему мысленному приказу, замерли столбиками, а с ветки прямо под ноги Тимофею слетел тетерев, макуринские мужики окончательно опешили.

— Это что ж такое делается-то? — ошарашенно спросил Тимофей, глядя, как Игорь подбирает добычу. — Монстра четвёртого ранга положили, четверых волков, а теперь зайцы и птица сами на тропу сбегаются прямо под стрелы!

— Это потому, что с нами его благородие, — наставительно произнёс Гаврила, сверкая глазами. — Я ж вам говорил: барон у нас особенный. С ним удача завсегда. И Кедр растёт, и зверь сам в руки идёт, и твари дохнут пачками. Привыкайте.

— Истинно так, — поддержал его Андрей, прижимая к груди мешок с книгами и расплываясь в улыбке.

* * *

Женщины, завидев нашу колонну, высыпали за ворота и заахали. Агафья, увидев мужа живого и невредимого, бросилась к нему и повисла на шее, рыдая в голос. Тимофей, беспомощно оглядываясь на нас, гладил жену по спине и бормотал: «Ну тихо, Агаша, ну жив же, ну чего ты…».

Марина, увидев перевязанное плечо Гаврилы, побледнела и, подхватив юбки, бросилась к нему, на ходу выкрикивая обвинения в его беспечности и угрозы привязать его к лавке в следующий раз.

— Лиля! — позвал я, и девочка тут же вынырнула из толпы. — Принимай пациентов. У Гаврилы плечо порвано, Илья с рёбрами, Родион с предплечьем, Тарас ногу подвернул.

Лиля на мгновение замерла, оглядывая раненых широко распахнутыми глазами, а потом её лицо приняло решительное выражение, которое свидетельствовало о том, что девочка перешла в режим главного целителя.

— Самых тяжёлых ко мне, — звонко скомандовала она. — Оля, неси чистые бинты из нашего дома. Вера, помоги с дядей Гаврилой.

Вера Белова, шестнадцатилетняя хохотушка из семьи Беловых, которая каким-то образом вдруг стала помощницей Лили, тут же подскочила и, подхватив Гаврилу под здоровую руку, потащила его к крыльцу, щебеча ему что-то про «ничего страшного, сейчас всё заживёт». Гаврила, кряхтя, морщась и одновременно улыбаясь, покорно подчинился.

К вечеру деревня гудела, как растревоженный улей. Женщины, воодушевлённые возвращением мужей и вестями о победе над броднем, хлопотали на кухне, и оттуда доносились такие ароматы, что у меня тут же разыгрался аппетит.

Мужики, перевязанные и подлеченные, сидели на лавках у столовой и в лицах, перебивая друг друга, рассказывали женщинам о битве. Каждый, разумеется, привирал в свою пользу: Илья утверждал, что именно его копьё сломало твари ребро, Гаврила, забыв о ране, размахивал здоровой рукой и доказывал, что без его манёвра тварь сожрала бы барона, а Игорь скромно молчал, как будто зная, что за него всё сама сказала метко выпущенная стрела в глаз бродня.

Я отыскал Лилю и отвел её в сторону.

— Смотри, что мы сегодня добыли, — сказал я, доставая из кошеля зелёную сферу и протягивая её Лиле.

Девочка замерла, её глаза расширились, а на лице появилось выражение, которое я не мог описать иначе как благоговейный восторг. Она осторожно, словно боясь обжечься, взяла сферу двумя руками, поднесла её к глазам и замерла, вглядываясь в мягкое зелёное свечение.

— Она живая, — прошептала Лиля, не отрывая глаз от сферы. — Очень-очень живая. И она видит меня, ваше благородие! И хочет подружиться! Вы только посмотрите, она светится теплее, когда я на неё смотрю!

Интересная реакция. Лиля чувствует сферу на каком-то другом уровне. Значит правда, у неё действительно есть предрасположенность к дару Жизни, и это ядро может его пробудить? Или усилить? Надо будет обязательно разобраться с этим.

— Можно она у меня сегодня побудет? — спросила Лиля, поднимая на меня умоляющие глаза и прижимая сферу к груди. — Пожалуйста! Я чувствую, что ей нужно быть рядом со мной. Я буду очень-очень осторожна!

— Хорошо, вечером и ночью, пока я рядом, пусть будет у тебя, — согласился я, кивая. — Это слишком ценная вещь, чтобы носить её с собой постоянно. Кедру её не давай, у нас теперь много крупиц и зерён для него, которые мы выменяли на заставе. Я думаю, что уже можно Кедр подкармливать утром и вечером, если тебе хватит сил.

— Да, да, сил хватит, я всё поняла, — просияла Лиля и, бережно прижимая сферу к груди, убежала к Кедру.

После ужина в столовой настало время обсудить дела.

— Всем внимание, — уже громче начал я, и все разговоры стихли. — Первое. Завтра утром начинаем закладку терема. Гаврила, хватит уже прятать от меня площадку, я её видел, дальше действуйте открыто. Место хорошее, правильное. С меня чертёж расположения комнат.

Гаврила аж поперхнулся и закашлялся, прижимая здоровую руку к груди. Илья хмыкнул в кулак и отвёл глаза, а по рядам мужиков прокатился смешок.

— Так вы знали, ваше благородие? — ошарашенно спросил староста, хлопая глазами.

— Разумеется, знал, — усмехнулся я, откидываясь на спинку стула. — Сюрприз оценил, спасибо, ценю. Стройкой руководишь ты, в помощники возьмёшь Тараса и Стёпку. Параллельно ставьте дома для наших новых жителей, смотри сам как лучше распределить людей. Брёвен хватит?

Красный как варёный рак Гаврила расплылся в довольной улыбке и энергично закивал бородой.

— Хватит, ваше благородие! Ещё и на избы новеньким останется! Мы уж натаскали с Окунёвки, там ещё четыре дома на разбор стоят. Я уж и план прикинул: пять окон, крыльцо высокое, горница большая…

— Горницу обсудим позже, — перебил я его, поднимая руку. — Второе: кузня. Макар, ты у нас главный будешь по ней. Взаимодействуй с Гаврилой, запроси что требуется и людей сколько надо.

Кузнец, сидевший в углу и молча прилаживавший старый наконечник для копья к новому древку, поднял на меня взгляд:

— Понял, ваше благородие. Я первым делом горн сложу, меха прилажу, наковальню установлю, а мужики пусть сразу навес сделают, чтоб от дождя укрыть, и чтобы я сразу металл стал давать. А стены там, крышу можно уже потом без спешки.

— Добро, — кивнул я. — Третье: поля. Что у нас с урожаем?

— Так это, урожай уже кое-где стали собирать, — подала голос Настя, хлопотавшая у печи. — Репа, морковь, лук, горох — всё удалось на славу, картошки тоже должно много получиться. Грядки сегодня пропололи, досадили капусту и огурцы на освободившиеся места.

— Хорошо, — одобрительно кивнул я и продолжил: — Четвёртое: оборона. Твари активизируются, в этот раз на дороге к заставе мы встречаем всё больше порождений. Поэтому назначаю усиленные дозоры. Сергей, ты главный по караулам. Составь график, чтобы каждую ночь дежурили по двое теперь.

— Принял, ваше благородие, — сказал Сергей и тут же попросил у Андрея бумагу с карандашом. Молодец, мои указания должны выполняться незамедлительно.

— И ещё, — я обвёл всех глазами и остановил взгляд на Игоре, — в сегодняшнем бою первый баронский лучник был особенно точен — попал стрелой прямо в глаз бродню. Игорь, за меткость ты получаешь личную награду, — я достал из кармана новенький, остро заточенный охотничий нож в кожаных ножнах и протянул ему. — Заслужил. Благодарю за службу.

Игорь, сидевший с краю, залился краской до корней волос и принял нож дрожащими пальцами. Он хотел что-то сказать, но слова застряли у него в горле, и он просто кивнул, прижимая подарок к груди.

— Кроме того, — я обвёл взглядом присутствующих, — нужно начинать строить вторую линию частокола с учётом расширения деревни в перспективе и расширять поля. По мере сил и времени, без ущерба для остальных работ. Плюс изгороди вокруг огородов, чтобы скотина и зайцы не портили посадки. Тимофей, поможешь Сергею с дозорами и обороной.

Макуринский зверолов важно кивнул и провёл ладонью по тетиве своего лука.

Когда совет подошёл к концу и все начали расходиться, ко мне подошёл Сергей.

— Ваше благородие, — произнёс он, глядя мне в глаза. — Я про эту башню, что мы сегодня нашли, хотел сказать. Надо бы туда вернуться, осмотреть получше. Там, может, ещё есть что ценное. Или проходы какие заваленные.

— Мысль здравая, — поддержал его подошедший Гаврила. — Я тоже думал. Там, под башней, может, ещё подвалы есть, или тайники. Мы ж только один зал осмотрели, а вдруг там целый лабиринт?

Да, вернуться в башню действительно стоит. Гаврила прав, если там уцелел один подвал, могли уцелеть и другие.

— Вернёмся, — пообещал я, ища глазами Андрея, к которому у меня было важное поручение. — Но позже. Сергей, ты присмотри за новенькими. Они хорошие мужики, но пока не обстрелянные. Вечерами тренировки с ними организуй, сына подключи.

— Сделаю, — коротко ответил Сергей.

Андрею я поручил разобраться с найденными свитками и хранить всё, что он из них узнает в строжайшей тайне.

Я стоял на крыльце нашего дома и смотрел, как над деревней сгущаются сумерки. Вокруг кипела жизнь: мужики таскали брёвна, женщины убирали со столов, дети с визгом носились за Верным. «Наше баронство», сказал кто-то сегодня за ужином, и я услышал, как это слово подхватили другие. А что, звучит очень даже неплохо.

* * *

Следующее утро началось с отчаянного крика прямо под окнами моего дома.

— Ваше благородие! Беда!

Я вскочил с кровати раньше, чем осознал, что проснулся. Рука сама метнулась к зачарованному мечу, стоявшему у изголовья, и через мгновение я уже распахнул дверь на крыльцо.

Передо мной стоял Игорь с бледным лицом, перекошенным от ужаса, грудь тяжело вздымалась, что было совсем непохоже на этого спокойного, уверенного парня.

— Разбойники! — выпалил он, хватая ртом воздух и тыча рукой в сторону леса. — Мы с отцом только вышли, хотели силки проверить… А там они! Десять человек примерно! Идут сюда! Мы бегом обратно, они за нами, вот-вот будут!

Чёрт! Наверняка, та пятёрка бандитов выследила наш обоз и пришла с подкреплением. Нужно срочно готовить деревню к обороне, времени нет. Всех к воротам, надеть латы.

— Тревога! — крикнул я, выбежав на середину деревни. — Дружина, к оружию! Женщинам и детям укрыться в погребах! Бегом! Игорь, поднимай всех и к воротам!

Сергей с мрачным лицом выбежал из дома старосты, видимо, уже разбудив их срочными новостями и ринулся к дому Ильи. Впрочем, из домов уже и так повыскакивали мужики, на ходу застёгивая ремни и хватая копья. Я вбежал в дом, громовым голосом заставил Андрея вскочить и спешно одеваться, а сам быстро надел латы, схватил сразу два меча — свой и зачарованный древний, — и рванул вместе с испуганным Андреем к воротам.

Свой старым меч я решил отдать кому-нибудь из мужиков, а самому сражаться найденным под башней. Да, главное сейчас — это встретить бандитов у ворот, не дать прорваться внутрь.

По пути встретил Макара, который тяжело опираясь на клюку и держа в другой руке боевой молот, максимально быстрым шагом шёл к воротам.

— Ваше благородие, — глухо произнёс он, завидев меня, — дайте мне ваш старый меч. Я, может, и хромой, но клинок в руках держать не разучился. А вы новым, он вам сподручнее будет.

Да точно, ему, как бывшему дружиннику он будет, пожалуй, в самый раз. Остальные у нас лучники да копейщики, мечников нет. Разве что Андрей шашкой умеет, но он её на меч никогда не променяет.

— Держи, — коротко ответил я, на ходу отстёгивая ножны со своим старым мечом и протягивая его кузнецу.

Мы вышли за ворота, и я выстроил бойцов полукругом. Десять бойцов против дюжины разбойников. Лучники — Сергей, Игорь, Тимофей и Андрей — встали чуть позади, копейщики выдвинулись вперёд. Я вытащил из старых ножен найденный вчера меч. Он был тяжёлым, чувствительно тяжелее моего прежнего клинка, но не тяготил, скорее придавал уверенности. Идеальный баланс, а лезвие до сих пор острое как бритва. Посмотрим, на что он способен в настоящем бою.

Бандиты появились из-за деревьев через несколько минут. Я насчитал двенадцать человек, и все они были крепкие и хорошо вооружённые. У троих я заметил луки, у остальных мечи, копья, топоры.

Впереди, поигрывая плечами и скаля жёлтые зубы, шагал знакомый мне по недавней стычке на дороге главарь. Увидев меня, он остановился в сорока шагах.

— Ну что, барон, не ждал? — процедил он сквозь зубы, сплёвывая на землю и сверля меня наглыми, налитыми кровью глазами. — Значит так, слушай сюда. Вы сейчас выкатываете нам все свои запасы, всё зерно, всё мясо, всё оружие. Девок молодых тоже выводите. И тогда, может быть, мы уйдём и убивать вас не станем.

За моей спиной раздался возмущённый ропот. Гаврила сжал копьё и сплюнул, Илья тихо выругался, а Родион побледнел ещё сильнее.

Я сжал зубы. Мне уже доводилось убивать монстров, мутировавших тварей и порождений Хаоса. Это уже стало привычно, это было правильно. Но сейчас передо мной стояли живые люди. Пусть жестокие и подлые, грабители, но люди.

Договориться, решить миром с ними точно не получится, придётся сражаться. Но как поднять меч на человека? Смогу ли я покалечить, убить?

— Ничего ты не получишь, — произнёс я ровным, ледяным голосом, глядя главарю прямо в глаза. — Убирайся отсюда.

Главарь на мгновение опешил, уставившись на меня с выражением тупого недоумения, затем его лицо исказилось гримасой ярости.

— Убейте их! — проорал он, вскидывая руку.

Разбойники вскинули луки и стрелы тут же со свистом сорвались в нашу сторону. Чёрт, а против луков у нас и щитов-то нет.

Я отклонился вправо, чувствуя, как одна из стрел просвистела рядом с ухом. Сзади раздался сдавленный вскрик, кого-то зацепило.

Ярость ударила в голову горячей, всепоглощающей волной, смывая остатки сомнений. Они стреляют в моих людей!

— В атаку! — заорал я, срываясь с места и бросаясь вперёд.

Мир сузился до туннеля, в котором были только я, мой меч и враги. Древний клинок, тяжёлый и невероятно мощный, пел в моих руках.

На меня бросились сразу трое. Первый, с ржавым мечом, замахнулся для рубящего удара сверху. Я, даже не замедляясь, шагнул вперёд и вправо, уходя с линии атаки, и наотмашь рубанул его по шее. Лезвие вошло глубоко, разбрызгивая кровь, и разбойник, захрипев, рухнул на землю замертво.

Я убил человека! Эта мысль скользнула по сознанию и тут же исчезла в адреналине боя.

Второй нападающий с мечом, увидев смерть товарища, замешкался и попятился, а третий, вооружённый копьём, попытался проткнуть мне грудь. Я перехватил древко левой рукой, рванул на себя и, когда противник по инерции подался вперёд, вонзил меч ему под рёбра. Копейщик захрипел и осел на землю, выпуская древко из ослабевших пальцев.

В этот момент краем глаза я заметил главаря. Он стоял чуть поодаль, не вступая в схватку, и его наглая ухмылка медленно сползала с лица.

По бокам доносились звуки боя: звон стали, хриплые вопли, сдавленные ругательства. Гаврила, матерясь в голос, отбивался от наседавшего разбойника, Сергей что-то кричал Игорю, шашка Андрея рассекала воздух, не позволяя злодею с топором приблизиться для удара.

Кто-то из наших вскрикнул от боли, и этот звук полоснул меня по сердцу острее любого ножа. Тем временем я выбил меч из рук решившегося на атаку третьего противника, затем услышал приказ главного разбойника:

— Отходим! — заорал главарь, пятясь назад и размахивая мечом. — Отходим, я сказал! Живо!

Разбойники на удивление дружно прекратили сражаться, сбились в кучу и стали спешно отступать, держа скомканное подобие строя.

Мои люди рванули было вслед за за ними, но я их остановил — в лесу вполне могла быть засада.

Полный злобы голос главаря, уже скрывшегося за деревьями, эхом разнёсся по лесу:

— Ты пожалеешь, барон! Завтра я приведу больше людей! Всех под корень пустим! Всех!

Я обернулся к своим. Картина была безрадостной: Гаврила лежал на земле, зажимая бок, и его рубаха быстро пропитывалась кровью. Егор Сорокин, стиснув зубы, сидел, привалившись к частоколу, со стрелой в плече. Тарас, Илья и Василий тоже были ранены, но, кажется, не сильно.

— Всех раненых в столовую! — скомандовал я, убирая меч в ножны. — Игорь, срочно зови Лилю и всех остальных на помощь!

Игорь дёрнулся было исполнять приказ, но одна из женщин уже увидала исход боя, собирая остальных на подмогу. Первой к нам прибежала Лиля и, мгновенно оценив ситуацию, кинулась к лежащему Гавриле и приложила ладони к его ране.

— Крови много потерял, — прошептала девочка, закрывая глаза и концентрируясь. — Но я справлюсь. Только тихо лежите, дядя Гаврила.

— Да уж какой тут шум, — простонал староста, закатывая глаза и тяжело дыша. — Весь бок продырявили, сволочи.

Рядом с Егором уже хлопотала Агафья, промывая рану отваром каких-то трав и что-то ласково приговаривая. Парень терпел молча, стиснув зубы и скосив глаза на торчащую из плеча стрелу, и только желваки ходили на его скулах.

— Лиля, после Гаврилы сразу к Егору, — распорядился я, обходя раненых. — Надо обезболить и вытащить стрелу.

Я подошёл к двум мёртвым разбойникам, лежавшим в траве у дороги. Позвал Андрея, и он забрал у них меч и копьё, кинжалы, пару вполне годных кожаных доспехов и немного денег. Трупы оттащили подальше от деревни и закопали в лесу под молитву бабы Марфы.

Вскоре раненые были перевязаны и размещены по домам. Гаврила, подлеченный Лилей, через пару часов, держась за бок, уже вовсю руководил стройкой. У Егора так аккуратно извлекли стрелу из плеча, что он весь оставшийся день пребывал в полном изумлении от Лилиной анестезии и всем рассказывал, как мгновенно исчезла боль, как только за него взялась наша маленькая целительница.

* * *

Пока мужики возводили стены новых домов, я делал вид, что слежу за процессом, подбадривал и поддерживал, а сам погряз в своих мыслях, от которых на сердце лежал огромный валун. Решение далось мне тяжело.

Сегодня мы выстояли и, если бы главарь не скомандовал отступление, чтобы сберечь людей, то мы точно навсегда потеряли бы кого-то из наших, и даже при нашей победе, цена её была бы слишком велика.

А вот если завтра придут разбойники, как и обещал главарь, то нам точно конец. Он видел все наши силы и, судя по осторожности бандита, в следующий раз он уже наверняка соберёт достаточно людей, чтобы нас одолеть без больших для себя потерь.

Как я не считал, какие только варианты не прокручивал, каждый раз приходил к одному выводу — без магии нам точно не выжить. Все мои усилия пойдут прахом, от деревни ничего и никого не останется, я даже про себя уже не думаю.

У нас было два больших ядра, которые могут инициировать магический дар: зелёная сфера жизни и такого же размера серебристая полистихийная. Зелёная даёт целительские способности и не имеет атакующих заклинаний, во всяком случае никто о них не знал и в книгах такого написано не было. Если я пройду инициацию зелёной сферой, то всё равно не смогу защитить деревню, без сильного урона врагу ничего не выйдет. Уж лучше тогда отдать это ядро Лиле и усилить её дар, но и это проблему с разбойниками не решит.

Оставалась серебристая полистихийная сфера, открывающая доступ к владению сразу всеми стихиями. Это по идее именно то, что надо, это нам поможет. Только вот с инициацией этим ядром была одна большая и неразрешимая проблема.

Я вспомнил сегодняшний разговор с Андреем, когда мы в избе остались вдвоём. Мой советник, бледный и взъерошенный больше обычного, метался из угла в угол, едва не опрокидывая лавки.

— Ваше благородие, — начал он, нервно теребя край рубахи, — вы же понимаете, что завтра они вернутся? И их будет не двенадцать. Двадцать, тридцать, может, полсотни или ещё больше. У них луки, мечи, опыт. А у нас только горстка крестьян и охотников. Мы не выстоим.

— Понимаю, — спокойно ответил я, не поднимая глаз от сфер. — И я думаю, что придётся пройти инициацию серебристой сферой.

Андрей замер на полушаге от меня так резко, будто налетел на невидимую стену. Его лицо, и без того бледное, стало белее свежевыпавшего снега, а веснушки проступили так ярко, что, казалось, светились в полумраке избы.

— Вы! — почти закричал мой советник, хватая ртом воздух и судорожно сжимая кулаки. — Вы с ума сошли, ваше благородие! Я же вам все книги показывал, все хроники! Вы же сами читали, полистихийная инициация — это верная гибель! Ни один маг за последние три сотни лет не пережил её. Тело не выдерживает напряжения, душа сгорает за секунды, да это же чистейшей воды самоубийство!

— Андрей, — произнёс я ровным, спокойным голосом, поднимая на него взгляд, — сядь.

Мой рыжий советник послушно опустился на лавку напротив меня и вцепился пальцами в её края. Я отложил сферы в сторону и, глядя ему прямо в глаза, продолжил:

— У нас нет другого выхода, — я говорил спокойно, стараясь передать спокойствие и ему, но пока не особо получалось. — Ты сам сказал: завтра они вернутся. Войско за сутки мы не наберём, очередь за воротами не стоит, я проверял. Остаётся только одно: стать сильнее с помощью магии.

— Но есть же другие способы! — взмолился Андрей, подаваясь вперёд и едва не свалив со стола чернильницу. — Ловушки сделать, например! Или можно отправить гонца в Томск, попросить защиты у князя, который вас сюда послал, или… или… ну, не знаю, послать кого-то на заставу, нанять охотников! У нас есть ядра, есть чем заплатить!

— Даже если прямо сейчас послать гонца в Томск, он не вернётся вместе с отрядом бойцов через за сутки, — покачал я головой. — А охотники не пойдут за нами против банды головорезов, когда узнают, сколько их. Ты сам понимаешь, что всё это пустые надежды.

Андрей замолчал, кусая губы.

— Расскажи мне всё, что знаешь об инициации, — твёрдо произнёс я, кладя ладонь на его плечо.

Андрей судорожно выдохнул, вытер выступивший на лбу пот и, собрав всю свою волю в кулак, заговорил. Его голос, поначалу дрожащий и срывающийся, постепенно обретал твёрдость и даже некую лекторскую размеренность, словно он читал доклад перед университетской аудиторией.

Андрей рассказал о концентрации на сердцебиении как о главном якоре. О визуализации стихий как отдельных потоков, которые нужно не пытаться подавить, а направить, словно воду в русле реки. О глубоком и ритмичном дыхании, которое помогает распределять магическую энергию по телу.

— И ещё, — добавил он, срываясь с места и принося большую старинную книгу с нашей книжной полки, — есть одно упоминание в старом трактате. Там сказано, что шанс выжить возрастает, если рядом с инициируемым находится сильный целитель, который может подпитывать его жизненной силой и не дать душе отделиться от тела. Но у нас нет…

— Есть, — перебил я, поднимаясь. — Почти есть.

* * *

После ужина я сидел на лавке в палисаднике у Кедра, глядя на закатывающееся за лес солнце. Рядом со мной сидела Лиля, которая болтала ногами и оживлённо рассказывала мне про свою новую макуринскую подружку Веру. О бое с разбойниками и нависшей новой угрозе девочка не думала и не вспоминала. Мне бы так, хотя нет, я на такое права не имею.

— Я пройду магическую инициацию сегодня ночью, — тихо произнёс я, глядя на верхушку подросшего Кедра. — Серебристой сферой.

Лиля вздрогнула и резко повернулась ко мне.

— Но ваше благородие, — прошептала она дрожащим голосом, на глаза сразу навернулись слёзы. — Андрей говорил, что никто не выживает после полистихийной инициации. Никто! Это же верная смерть!

— Я не вижу другого выхода, — ответил я, глядя ей прямо в глаза. — Если завтра придёт большая банда разбойников, а у нас не будет боевого мага, то мы все погибнем. Я должен попробовать. Ради тебя и всех остальных в деревне. А тебя я прошу помочь мне при инициации.

Лиля на мгновение замерла, а потом выпрямилась, сжала кулачки и посмотрела на меня взрослым взглядом.

— Я помогу, — твёрдо сказала она, поднимаясь с лавки. — Только я первая пройду инициацию зелёной сферой, так у меня будет больше сил вам помочь. Я чувствую этот камешек, он зовёт меня, я смогу это сделать. А Кедрик нам поможет.

Что же, в этом есть резон, как раз Андрей говорил о сильном целителе. Пожалуй, так мы и сделаем.

— Хорошо, — сказал я, доставая из кармана зеленую сферу и протягивая Лиле. — Тогда времени терять не будем, действуй.

Девочка осторожно взяла сферу, зажала её между ладоней, сделав их лодочкой, опустилась на колени перед Кедром и закрыла глаза.

Несколько мгновений ничего не происходило, а потом сфера начала светиться. Мягкий, изумрудный свет разгорался всё ярче, окутывая Лилю сияющим коконом. Вокруг неё закружились светящиеся точки, сначала медленно, потом всё быстрее, сливаясь в сплошной зелёный вихрь.

Я почувствовал, как от этого вихря исходит мощная, тёплая волна энергии, наполняющая всё вокруг. Кедр перед ней задрожал, и его иголки засияли ярче, будто откликаясь на зов сферы.

Лиля вдруг вскрикнула и начала заваливаться на бок. Я подхватил её и на миг мне показалось, что из полузакрытых глаз девочки мелькнул изумрудный свет.

— Получилось, — прошептала она и обмякла в моих руках. — У меня получилось…

Я держал её слабеющую на руках, каким-то особенным чутьём понимая, что ей сейчас никто не поможет, кроме меня, и посылал ей всю свою скудную энергию, которую только мог собрать.

Живи, Лиля! Живи!

Я прижал девочку к себе, пытаясь согреть и прислушиваясь к её частому дыханию. Через несколько минут она открыла глаза и резко вдохнула, а я наконец с облегчением выдохнул.

Я помог Лиле сесть на лавку и внимательно оглядел её. Перемена была слишком разительна. Нет, внешне на первый взгляд ничего не поменялось, разве что взгляд стал ещё более взрослым и серьёзным, но внутри Лили я почувствовал новую спокойную и уверенную силу. Девочка словно повзрослела на несколько лет за эти минуты.

— Я чувствую силу Жизни, ваше благородие, — сказала Лиля, глядя на свои ладони и медленно сжимая и разжимая пальцы. — Каждую травинку, каждое дерево, каждую букашку. Я чувствую, как бьётся сердце Кедра, как течёт в нём жизненная сила, которую он отдаёт земле. Я теперь могу гораздо больше, я смогу вам помочь.

— Хорошо, — ответил я, поднимаясь с лавки и доставая из кошеля серебристую полистихийную сферу. — Тогда теперь моя очередь.

Я сел перед Кедром, сжал сферу между ладоней и закрыл глаза. В отличие от тёплой зелёной сферы, от серебристой исходил леденящий холод. Я сделал глубокий вдох и направил свою волю внутрь сферы, как учил меня Андрей и как было написано в книгах.

Мир взорвался. Холодный серебристый вихрь закружился вокруг меня с такой скоростью, что все звуки, краски и ощущения слились в один сплошной, оглушающий гул. Меня стало засасывать в серебристую воронку, в ледяную пустоту, где не было ни верха, ни низа, ни времени, ни пространства.

Я попытался вздохнуть и не смог, воздуха как будто не стало. Тело совсем перестало чувствоваться, сознание проваливалось в небытиё. Я напряг всю свою волю к жизни, но круговорот был много сильнее и мне вдруг пришло какое-то спокойное осознание, что я переоценил свои силы.

Последнее, что я услышал, прежде чем окончательно провалиться в чёрную дыру, был далекий голос Лили, которая просила меня дать ей руку.