Я спрыгнул на землю и обнажил меч. Главарь, усмехаясь, вышел вперёд, поигрывая плечами и демонстративно разминая шею, а остальные стали заходить ко мне с флангов. Думает, что сейчас будет лёгкая добыча. Ну-ну.

Мой противник замахнулся первым. Его меч описал широкую, точнее слишком широкую дугу, и я, уходя вправо и вперёд, одним коротким движением ударил мечом почти возле гарды и выбил клинок у него из рук. Меч главаря, сверкнув на солнце, отлетел в придорожную пыль, а сам он замер с открытым ртом, глядя на свою пустую ладонь с таким выражением, будто у него только что исчезла любимая игрушка.

— Пошли вон отсюда, — произнёс я ровным, спокойным голосом, глядя ему прямо в глаза. — Пока я добрый.

За моей спиной Андрей и Игорь одновременно натянули луки, и звук натягиваемой тетивы придал веса моим словам. Грабители переглянулись, и я увидел, как уверенность на их лицах сменилась растерянностью, а потом и откровенным страхом.

— Псих какой-то, — буркнул главарь, подбирая меч и пятясь назад. — Уходим.

Через минуту они скрылись за поворотом, и я убрал меч в ножны. Андрей выдохнул и опустил лук, а бледный Игорь проводил несостоявшихся грабителей долгим взглядом и тихо произнёс:

— Ваше благородие, а если бы их было больше?

— Ну размялись бы да задержались на пару минут больше, — усмехнулся я, забираясь в телегу. — А вообще в следующий раз ещё людей возьмём для охраны нашего каравана.

Оставшийся путь до деревни прошёл без серьёзных происшествий, но и скучать нам не пришлось. Две небольших стаи волков-мутантов попытались испытать нашу оборону на прочность, однако Верный оба раза вовремя поднимал тревогу, и мы встречали тварей стрелами ещё на подходе. Восемь крупиц перекочевали в мой кошель, и я ещё раз мысленно отметил, что с такой частотой стычек нам действительно стоит увеличить состав будущих экспедиций на заставу.

Ближе к повороту на Дубровку мне выпал шанс ещё немного попрактиковаться в ментальном воздействии. Заметив в кустах трёх зайцев, я сосредоточился и послал им чёткий мыслеобраз: выйти на дорогу и замереть. Двое подчинились сразу, третий чуть помедлил, но вскоре тоже выскочил на открытое место и застыл столбиком. Андрей и Игорь, уже привыкшие к тому, что дичь сама идёт в руки, быстро сняли серых стрелами.

— Три штуки, — довольно сказал Игорь, подбирая добычу и закидывая зайцев в телегу. — Ваше благородие, с вами охота одно удовольствие.

— Это точно, — поддакнул Андрей, убирая лук за спину и с подозрением косясь на меня. — Прямо скажем, подозрительно приятная охота, как на тренировочной площадке.

Я усмехнулся и дал команду трогать. Вскоре впереди показалась знакомая дамба, за которой на холме темнели крыши Дубровки и из печной трубы столовой струился дымок.

Наша небольшая процессия перешла через дамбу, и я ещё издалека заметил, что работа у реки кипит. Мужики дружно таскали брёвна, сгружая их в аккуратные штабеля у берега. Гаврила, стоя по колено в воде, распоряжался процессом с важным видом, а Илья с помощью лямок тащил на берег очередное бревно.

Но главное, я заметил среди работающих чужаков: троих крепких мужиков средних лет, плечистого юношу и высокого жилистого мужика лет пятидесяти, которого я хорошо запомнил.

Макуринские. Всё-таки решились. Я спрыгнул с телеги и подошёл к воде, где Гаврила как раз выбирался на берег.

— Ваше благородие! — забасил староста, широко улыбаясь и размахивая руками. — Глядите, сколько добра натаскали! Ещё три дома разобрали, брёвна одно к одному! А вы, я гляжу, тоже не с пустыми руками! — Гаврила глянул на берег и замер, вытаращив глаза. — Это что ж такое? Ещё одна лошадь — это хорошо, но вот телега? А я ж обещал новую сделать! Зачем покупали-то?

— Не переживай, Гаврила, — усмехнулся я, хлопая старосту по плечу. — Это нам добавка к лошади досталась для комплекта. А у тебя и без телеги дел хватает, надо стройкой руководить.

— Так я ж и так руководил бы! — воскликнул Гаврила, всё ещё ошарашенно оглядывая новую упряжку и почёсывая бороду. — Но раз комплект, то грех отказываться. Илюха, глянь, у нас теперь две лошади!

Илья Лукин подошёл ближе и одобрительно присвистнул.

— Эта покрепче старой будет, — сказал он, проводя ладонью по лошадиной морде. — И телега добрая. Хорошая сделка, барин.

Я уже собирался спросить про незнакомых мужиков, но Гаврила, перехватив мой взгляд, тут же вытянулся и принялся докладывать, тыча пальцем в сторону работающих.

— С Макурино подошли, ваше благородие! — затараторил он, сверкая глазами и пытаясь пригладить растрепавшуюся бороду. — Три семьи, одиннадцать душ. Мужики сразу вызвались помочь с брёвнами, а женщины в домах хлопочут, размещаются. Кузнец у них есть, мы правильно определили. Вон тот с клюкой, зовут Макар Сорокин, к нам идёт, видите? А рядом с ним сын его, Егор, здоровенный. Ещё двое, Тарас и Родион Капустины, братья, тоже с нами таскают. И Тимофей Белов, охотник, он плоты развязывает сейчас.

Гаврила перевёл дух и продолжил, загибая пальцы:

— Я уже всё продумал, ваше благородие. Мужиков крепких, значит, всего пятеро. Макар — кузнец, оружейник, но хромает сильно, так что в дружину не пойдёт. Тимофей — охотник, зверолов, следопыт, ему чуть за пятьдесят, но жилистый и крепкий, сами видите, его в дружину самое то. Да и сына Макара Егора, восемнадцать годков ему, и братьев Капустиных — Тарасу тридцать два и Родиону двадцать восемь, этих троих тоже хоть сейчас в строй. Крепкие, работящие, оружие в руках держать сумеют.

Да, неплохое пополнение. Четверо крепких мужиков для дружины плюс кузнец-оружейник. Да мы теперь не просто деревня, а маленькая крепость. Надо будет их сразу в оборот, вечером провести смотр и распределить по постам.

К нам, тяжело опираясь на клюку и чуть подволакивая левую ногу, подошёл кузнец Макар. Кряжистый, широкоплечий, с прокопчённым лицом и могучими, мозолистыми руками, которые, казалось, могли согнуть подкову без всякого горна. За ним, как привязанный, следовал его сын Егор, рослый молодой парень с такими же мощными плечами и спокойным, уверенным взглядом. Макар остановился в двух шагах от меня и тяжело перевёл дух.

— Благодарствую, ваше благородие, — произнёс кузнец глухим, низким голосом, склоняя голову, — что позвали. Я, грешным делом, уже не чаял с места сдвинуться, думал, в Макурино и сгинем. А тут гляжу, что не обманули: стройка, забор крепкий, всё зелёное, всё растёт. И Кедр у вас. А главное, — он вдруг хмыкнул и покачал головой, — уголь. Оказывается, он всё время у меня под носом был, в соседней Окунёвке, это же надо! А я уже не один год без угля сидел, железо на дровах грел от безысходности. Как узнал, так и обомлел.

— Да, в Окунёвке угля на годы вперёд, — подтвердил я, кивая и гладя по загривку подбежавшего ко мне Верного. — Наковальню и меха перевезли, горн Гаврила сложит. Так что кузню поставим быстро, будешь работать в привычных условиях. А Василий, дровосек наш, к тебе в помощники пойдёт, он тоже малость кузнечное дело знает, молотобойцем может быть.

— Это дело, — прогудел Макар, опираясь на клюку двумя руками. — С углём да с подручными я за неделю столько накую, сколько за год не мог. Вася, говорите? Поглядим, что за молотобоец.

— Молодцы, что пришли, — громко сказал я, обводя взглядом и кузнеца, и остальных макуринских мужиков, которые подтянулись поближе. — Правильное решение. Здесь земля родит, Кедр защищает, и вместе мы отобьёмся от любой твари. Заканчивайте работу и идём разбирать телеги с товарами с заставы, а потом сразу ужинать, а то вечереет уже.

Гаврила хлопнул в ладоши и зычно скомандовал всем взять по последнему бревну и тащить в деревню, а потом сразу на разгрузку телег, и народ подхватил лямки и потащил строительный материал вперёд чуть ли не с песнями. Мы покатили обе подводы к столовой, и там уже началось настоящее столпотворение. Женщины, заслышав стук копыт и скрип колёс, высыпали во двор и заахали, разглядывая горы мешков и свёртков.

Марина, увидев ткани, нитки и пуговицы, всплеснула руками и заголосила, что теперь «не стыдно и в Томск на ярмарку». Настя, получив обещанные семена капусты и огурцов, тут же принялась строить планы на новые грядки. Лена, бережно перебирая отрезы полотна и пуговицы, украдкой вытерла набежавшую слезу и принялась благодарить так горячо, что мне пришлось мягко её прервать.

Дети тут же окружили Верного, который волновался от столпотворения и поочерёдно здоровался с новенькими, тыкаясь носом им в ноги. Рыжий кот из Окунёвки, которого с лёгкой руки Лили назвали Рыжиком, вышел было на шум, но при виде пса дёрнул ухом и недовольно зашипел. Верный лишь покосился на него с выражением глубочайшего презрения и гавкнул, отчего кот, вздыбив шерсть, тут же спрятался под телегу. Ваня и Прошка, радостно повизгивая, принялись бегать вокруг, пытаясь выманить усатого труса, но тот на провокации не поддавался и выходить не собирался.

— Ваше благородие, а кот-то наш, оказывается, собаку боится! — захохотал Игорь, тыча пальцем под телегу. — А в лесу на волков вон как храбрился!

— С волками он на дереве отсиделся, — хмыкнул Андрей, вытаскивая из телеги свои новые книги и прижимая их к груди. — А тут дерева нет поблизости, вот и пришлось ему в другое укрытие стратегически отступать.

За ужином в столовой собралось всё население Дубровки, старой и новой. Марина с Настей и прибывшими макуринскими женщинами расстарались на славу: на столе дымилась наваристая уха, запечённая зайчатина с картошкой, свежий хлеб, целая гора солений и кувшины с квасом.

Я занял своё место во главе стола и оглядел собравшихся. Теперь нас было уже двадцать семь человек в деревне, и за общим столом гудел настоящий улей. Хорошо, что слол сразу большой сделали, как знали. Если ещё пополнение будет — второй стол поставим, место позволяет.

Сначала обсудили, где ставить избы для новых семей. Гаврила предложил селить новеньких на месте старых, разобранных домов, чтобы восстановить прежний образ деревни и структуру. Там и ряжи от старых домов остались, не надо новые делать. Я согласно кивнул, и мужики тут же принялись обсуждать, сколько брёвен уйдёт на каждый дом.

Потом перешли к кузнице: место под неё определили за холмом, на отшибе и поближе к реке, чтобы дым и шум не мешали остальным. Макар одобрительно крякнул и принялся обсуждать с Гаврилой размеры помещения и укладку горна.

И тут в моей голове раздался звонкий, как колокольчик, Лилин голос:

«Ваше благородие, они вам сюрприз готовят! Приятный! Но я не скажу какой, даже не просите».

Я перевёл взгляд на девочку, которая сидела в дальнем конце стола и с самым невинным видом уплетала кашу.

«Не скажешь, значит. А если защекочу?» — мысленно пошутил я, и Лиля, чуть не поперхнувшись, захихикала в ладошку, вызвав удивление окружающих.

— Ваше благородие, — обратился ко мне Илья, почесывая затылок, — мы давеча, когда с Окунёвки возвращались, опять то здоровенное чудище слышали и даже мельком видели. На том берегу, в ельнике. Большая такая, тёмная туша.

— Как бы в деревню это чудище не пожаловало, — добавил Гаврила, мрачнея и поглаживая бороду. — Раньше оно далеко крутилось, а теперь всё ближе подходит.

Так, медлить нельзя, нужно разобраться с монстром пока он беды не наделал.

— Ночью дежурить в оба глаза, — громко сказал я, поднимаясь и обводя всех взглядом. — Сергей, назначь усиленный караул. А утром, сразу после завтрака, выступаем все вместе. Народу у нас теперь достаточно, одолеем. После ужина Сергей проведёт инструктаж для новеньких: как с копьём на крупную тварь ходить, как строй держать. Илья, Игорь, вы тоже поучаствуйте, устройте учения, чтобы завтра каждый знал свой манёвр.

Макуринские беспокойно запереглядывались, но перечить не стали. Гаврила с Ильёй стали наперебой рассказывать про наши прошлые боевые успехи и этим, кажется, немного успокоили их женщин и ободрили самих мужиков.

После ужина в сопровождении Андрея и Лили я подошёл к нашему дому. Сытый и довольный Верный шёл рядом, иногда оглядываясь на столовую, где ему перепало аж две косточки помимо миски с супом.

— Гляньте-ка, ваше благородие, — сказал Андрей, хитро прищуриваясь. — За домом заросли вычистили. Никак удумали что-то.

Я присмотрелся. Задворки нашего дома, ещё недавно заросшие клёном и травой, теперь были аккуратно расчищены. Только у самого дома оставались нетронутыми несколько кустов, словно специально оставленных для маскировки.

— На месте заросли, ты что? — сделала Лиля круглые глаза, смотревшая на них издалека. — Всё как было.

— Да не, ты дальше глянь, — сказал Андрей и мы, обогнув дом, вышли на открытое место.

Передо мной раскинулась большая, тщательно выровненная площадка. Земля была утрамбована, корни выкорчеваны, а по краям, ровными рядами, лежали приготовленные брёвна. В центре площадки, прямо на земле, кто-то аккуратно выложил бечёвкой контур будущего сруба во много раз больше нашей нынешней избы.

Вот, значит, какой сюрприз. Мужики затеяли строить мне баронский терем. Значит, любят и уважают. А это — главное, чего может добиться правитель. Не страха, не повиновения по уставу, а искреннего желания сделать что-то для тебя. Я невольно улыбнулся и покачал головой.

— Да-a, — протянул Андрей, тоже расплываясь в улыбке и складывая руки на груди. — Ваше благородие, они вам целый терем построить затеяли.

Лиля, поняв, что конспирация провалилась, звонко рассмеялась и захлопала в ладоши, а Верный завилял хвостом, залаял и закрутился на месте.

— Ладно, — сказал я, улыбаясь и кладя ладонь на плечо своего рыжего советника. — Раз хотят сделать сюрприз, пусть делают. А мы пока сделаем вид, что ничего не знаем. Идём спать, завтра тяжёлый день.

— Как прикажете, ваше благородие, — Андрей понизил голос до заговорщического шёпота, округлил глаза и подмигнул Лиле. — Пойду запишу в тетради задачу: «Операция терем. Совершенно секретно. Делать вид, что не знаем про стройку».

Лиля захихикала и первой побежала к дому, а Верный, решив, что это новая игра, с радостным лаем помчался за ней, на ходу пытаясь ухватить девочку за край платья. Я проводил их взглядом и, когда затихли и Лиля, и пёс, повернулся к Андрею. Мой рыжий советник уже собрался было нырнуть в дверь вслед за ними, но я придержал его за плечо.

Разговор назрел. Андрей уже давно догадывается, что моя охота — не просто удача, и его давешняя фраза про «подозрительно приятную охоту» это подтверждает. Пора рассказать ему чуть больше, он заслужил.

— Андрей, — негромко сказал я, глядя на него в упор. — Ты мне доверяешь?

Мой советник замер на полушаге, вытянулся по стойке смирно и прижал ладонь к груди с таким пылом, что я невольно хмыкнул. Его глаза округлились, а веснушки на побледневшем лице проступили особенно ярко.

— Конечно, ваше благородие! — выпалил он громким шёпотом и для верности оглянулся, не подслушивает ли кто. — Я за вас в огонь и в воду, вы же знаете! И в бой с медведем, и на заставу, и вообще! А что случилось? Что-то серьёзное?

— Помнишь, когда мы впервые встретили Лилю и отбивались от волков, из кустов выскочил ёж? — спросил я, не сводя с него взгляда. — Я тогда сказал в шутку: «Ну-ка, ёж, иди сюда», и он вышел ко мне, как дрессированный?

Андрей закивал так энергично, что его рыжая шевелюра запрыгала во все стороны, а тетрадь, которую он прижимал к груди, едва не выскользнула у него из рук.

— Конечно помню, ваше благородие! — зашептал он, сверкая глазами и прижимая тетрадь крепче. — Я ещё подумал, что это невероятно, и спросил, не Дар ли это, а вы подтвердили и велели молчать. И я молчал ведь! Ни одной живой душе, клянусь!

— Знаю, — кивнул я и чуть усмехнулся, глядя на его взволнованное лицо. — Так вот, Андрей, я так не только с ежами могу. Зайцы, глухари, тетерева, что сами выходят на тропу и замирают, — всё это я сделал.

Андрей замер. Его рот медленно приоткрылся, глаза расширились до размера плошек, а на лице расцвела такая счастливая, такая сияющая улыбка, что я невольно хмыкнул. Он шумно выдохнул, хлопнул себя по ляжкам и зашептал, быстро-быстро, словно боялся не успеть высказать всё, что накопилось:

— Я так и думал! Честное слово, ваше благородие, я ещё тогда, с глухарём, заподозрил! Ну невозможно же, чтобы птица сама под стрелу спланировала, да ещё и замирала на месте! И зайцы эти — я же видел, как они замирают, будто их парализовало, а потом, после выстрела, остальные даже не разбегаются! Это же Дар! Настоящий Дар! Я читал, что магов-менталистов в княжестве почти не осталось, а уж тех, кто может влиять на животных, так и вовсе…

Вот он, Андрей, во всей красе. Учёный до мозга костей: ему не просто интересно, ему жизненно необходимо докопаться до истины и систематизировать её. И он умеет хранить секреты, это я уже проверил.

— Андрей, — я поднял руку, останавливая этот словесный поток, и мой советник тут же осёкся, глядя на меня с выражением полной готовности внимательно слушать. — Ты всё правильно понял. И дальше пусть это останется между нами, никому ни слова. Понял?

— Могила! — выпалил Андрей и сделал такое серьёзное лицо, что я чуть не рассмеялся. Он вытянулся, прижал ладонь к груди и добавил с заговорщическим видом: — Я вообще никому не скажу, ваше благородие, можете на меня положиться. А я ещё в книгах поищу про ваш Дар! Там, в «Основах магии стихий» было что-то про ментальное воздействие на животных, и в «Бестиарии» тоже есть раздел про то, какие твари поддаются, а какие нет. Я перечитаю и всё вам доложу в лучшем виде! Может, там и про усиление дара написано, или про то, как на более крупных зверей влиять! Представляете, если мы сможем мутировавших волков подчинять? Или медведей?

— Вот это правильно, — кивнул я, направляясь к двери и чувствуя, как усталость от долгого дня наваливается на плечи. — Читай, систематизируй, докладывай, но без посторонних ушей. А теперь спать, завтра и правда тяжёлый день.

— Будет исполнено, ваше благородие! — отрапортовал мой рыжий советник, вытягиваясь по стойке смирно.

Я хлопнул его по плечу и вошёл в дом. Андрей, всё ещё сияющий и явно переполненный эмоциями, забежал следом и тут же уселся за стол, раскрывая тетрадь и начиная строчить при свете лучины. Про телепатию с Лилей я ему пока говорить не буду, пусть это останется между мной и нашей маленькой целительницей.

* * *

На следующий день, за завтраком, Марина, раскрасневшаяся от печного жара, нарезала огромный каравай хлеба на толстые ломти.

— Ешьте, мужики, наедайтесь, — приговаривала она, подкладывая добавку каждому, кто оказывался в пределах досягаемости её половника. — Неизвестно, когда теперь пообедаете.

Я быстро съел тарелку каши, чувствуя, как тепло разливается по телу, наполняя мышцы силой. Рядом со мной молча завтракали новенькие. Егор Сорокин, сын кузнеца, сидел, сгорбившись над миской, и мерно, как машина, отправлял ложку за ложкой в рот. Тарас Капустин, похожий на ожившую скалу, ел так же основательно, как и работал, без лишней суеты и спешки, а его младший брат Родион, наоборот, вертел головой по сторонам, оценивая обстановку и явно запоминая, кто где сидит и кто чем дышит.

Старик Тимофей, сгорбившись у окна, негромко переговаривался с Сергеем, обсуждая предстоящую охоту, а кузнец Макар, которому хромота не позволила идти с нами, сидел в углу с мрачным видом и, кажется, злился на свою больную ногу больше, чем на всех тварей Хаоса вместе взятых. Рвётся в бой, да нога не пускает. Хороший настрой, одобряю. Ничего, он своим кузнечным умением нам поможет.

Когда Гаврила всех собрал перед воротами, я встал перед дружиной, обвёл взглядом дружину и начал последний инструктаж.

— Значит так, — произнёс я, держа в руках копьё. — Крупная тварь, третьего или четвёртого ранга, логово на том берегу. Работаем по проверенной схеме. Сначала копья лежат на земле, чтобы не спугнуть раньше времени и не заставить сменить направление, а потом по команде поднимаем, упор древка в землю, ногу на древко, вот так. Понятно? Только сами от ударов не забывайте уворачиваться.

Новенькие хмуро закивали. Страха они вроде как не показывали, но я кожей чувствовал, как в воздухе сгущается напряжение.

— Не боись, мужики, — подал голос Илья, поправляя свой хитиновый нагрудник. — Мы с бароном уже били крупных тварей. Медведя-мутанта завалили, скрежня завалили, выползней этих пачками кладём. С нами не пропадёте.

— Истинно так, — прогудел Гаврила, кивая с важным видом и поглаживая бороду. — Его благородие плохого не посоветует. Если говорит, что одолеем, значит, одолеем.

Женщины высыпали во двор провожать нас. Настя сунула Илье в руки узелок с пирожками, Марина украдкой перекрестила Гаврилу и одёрнула ему ворот рубахи. Лена обняла мужа и что-то быстро-быстро зашептала ему на ухо, а тот лишь кивал и гладил её по спине своей огромной ладонью. Ульяна, жена кузнеца, стояла чуть поодаль и молча смотрела на Егора, то и дело смахивая набегавшие слёзы.

И тут Агафья, жена лучника Тимофея из Макурино, не выдержала и бросилась к мужу, повиснув у него на шее.

— Тимошенька! — заголосила она, размазывая слёзы по щекам. — Не ходи! Сердце чует недоброе! Оставь ты эту тварь, пусть себе ходит! Я без тебя не смогу!

Тимофей, покраснев до кончиков ушей, беспомощно оглянулся на меня, похлопал жену по спине и тихо, с хрипотцой, пробормотал:

— Да ладно тебе, Агаша, ну чего ты, в самом деле. Не в первый раз ведь. Я ж охотник, а не дитё малое. Отпусти, люди смотрят.

— И пусть смотрят! — всхлипнула Агафья ещё громче. — Мне люди не указ! Мне ты указ! Обещай, что вернёшься!

Я шагнул вперёд и положил руку на плечо Агафьи.

— Вернётся, — сказал я спокойным, уверенным голосом, глядя ей прямо в заплаканные глаза. — Обещаю. Все вернутся.

Агафья замерла, подняла на меня взгляд и, всхлипнув в последний раз, медленно разжала руки. Её оттащили подоспевшие Ульяна с Леной, которые, впрочем, и сами украдкой вытирали мокрые глаза. Тимофей бросил на меня быстрый благодарный взгляд и поправил лук за спиной.

Мы вышли за ворота и двинулись к дамбе. Солнце ещё только поднималось над лесом, окрашивая верхушки сосен в золотистый цвет, и утренний туман стелился над рекой, словно пар над гигантской чашей. Я шёл первым, за мной Сергей с Игорем, потом новенькие с копьями, потом Гаврила с Ильёй, и замыкал колонну Тимофей, который всё ещё отряхивал рукав после жениных объятий. Верный бежал чуть впереди, навострив уши и принюхиваясь к утреннему ветру.

И вдруг Андрей, шагавший рядом со мной, набрал в грудь побольше воздуха и запел. Его голос, неожиданно звонкий и чистый, разнёсся над лесом:

— Эй, дровосек, неси топор, руби осину-у! А коли волк в лесу хитёр, руби-ка его спину-у!

Илья, услышав знакомый мотив, тут же подхватил, а за ним и Гаврила, и даже молчаливый Сергей загудел что-то басом. Песня была простой, наивной, но неожиданно именно она подняла боевой дух отряда.

Верный, бежавший теперь рядом, задрал морду к небу и начал подтявкивать в такт, отчего Игорь захохотал в голос, а Гаврила, крякнув, выдал особенно залихватский рулад. Я усмехнулся и потрепал пса по загривку, чувствуя, как чуть отпускает предбоевое напряжение.

Как только мы перешли дамбу я поднял руку, призывая к тишине. Песня оборвалась на полуслове, и повисла звенящая тишина. Даже Верный перестал тявкать и теперь бесшумно скользил между деревьями, принюхиваясь к земле. Я жестом приказал всем держать оружие наготове и первым двинулся вглубь леса, туда, где в прошлый раз мы учуяли гнилостный запах и где мужики видели монстра.

Через полчаса ходу мы вышли на небольшую прогалину, и я сразу понял: здесь был кто-то крупный. Молодые сосенки по краям поляны были поломаны и выдраны с корнем, словно здесь резвилось стадо носорогов. Земля была вытоптана в сплошное месиво из земли и мха, а посреди этого хаоса белели расколотые и обглоданные кости. Судя по черепу и рогам, когда-то это был лось.

— Вот тут оно и ночевало, — прошептал Илья, перехватывая копьё.

— Следы, — коротко сказал Тимофей, присаживаясь на корточки у края поляны. — Свежие совсем, меньше часа.