Гаврила, уперев руки в бока, оглядел фронт работ: у оврага лежало несколько поваленных сухостоин, которые нужно было разделать на дрова для новой столовой.

— Ну, мужики, — староста поплевал на ладони и двумя руками схватил топорище своего нового, подаренного бароном топора, — покажем лесу, кто тут хозяин.

Илья, позёвывая и почёсывая спину, которую вчера помял скрежень, принялся отрубать ветки, а Василий вогнал свой щербатый топор в соседнюю сухостоину, перерубая её пополам.

Гаврила, работая с азартом, крякал от удовольствия, ощущая, как мощно и чисто рубит новый инструмент. Илья, приноровившись, тоже вошёл в ритм, но его разбирало любопытство, и он, вытерев пот со лба рукавом рубахи, искоса глянул на Василия, который молча и методично, по-медвежьи вкладывал в каждый удар всю свою немалую силу.

— Слышь, Вась, — Илья откинул ногой ветку и опёрся на топор, переводя дух. — Как тебе у нашего старосты живётся-то? Не храпит он? Марина-то, поди, пирогами закормила?

Василий выпрямился, поправил рукавицу и смущённо улыбнулся в усы.

— Хорошо живётся, Илья, — ответил дровосек, намечая, где рубить дальше. — Только неловко мне, если честно. Всё думаю: стесняем мы их с Леной и Прошкой.

— Тьфу ты! — Гаврила перестал рубить и возмущённо воткнул топор в пень. — Ты эти глупости брось, Василий! Никакого стеснения! Я сам в молодости, когда с отцом по городам печи клал, у добрых людей в сенях ночевал. И ничего! А ты не в сенях, ты в горнице живёшь, как человек. Живите, пока свой дом не построите, и не выдумывай.

— Так и я о том же, — подхватил Илья, отрубая очередной сук. — Своим домом надо обзаводиться. Тут, Вася, барин у нас хозяйственный, он без внимания не оставит.

Василий благодарно кивнул, и на его заросшем щетиной лице мелькнуло облегчение, похоже, что эти слова сняли камень с его души. Он рубанул ещё пару раз, а потом, словно вспомнив что-то, поднял глаза и спросил, чуть запинаясь:

— Мужики, а я вот чего спросить хотел… Барон-то наш чего сам на охоту ходит? Нет, я понимаю, конечно, он воин бывалый, мечом машет — любо-дорого смотреть. Но нас-то за дровами послал, а сам с отрядом к оврагу подался тварей бить. Нет, чтобы чай спокойно в деревне пить и указания нам давать, а он… Может, не настоящий барон-то?

Гаврила, услышав это, переглянулся с Ильёй и громко, раскатисто рассмеялся, утирая выступившую на глазах слезу мозолистой ладонью.

— Эх, Василий, тёмный ты человек! — староста со вкусом вонзил лезвие в сучок и, не оборачиваясь, продолжил: — Самый что ни на есть настоящий барон, ты только глаза разуй! При нём всё хорошеет, ей-богу! Грядки вон у Насти в два ряда прут, я такого сроду не видывал, даже когда молодой был, и земля ещё не так заражена была. А у Марфы тыква, видал? Даже лопухи уже величиной с колесо!

— И то правда, — вставил Илья, прекратив орудовать топором и доставая пилу. — У меня во дворе горох взошёл стеной, скоро с человеческий рост будет. А ты говоришь, дрова послал рубить.

— Да я не про дрова! — Василий шумно выдохнул, отрубая очередной сук. — Я про охоту. Просто интересно же, чего он сам-то всё время в лесу пропадает.

— А ты как думал? — Гаврила хитро прищурился и понизил голос, словно выдавал государственную тайну. — Он же у нас барон особенный. Таких, Вася, по всему Томскому княжеству днём с огнём не сыщешь. Другие господа всё больше в Томске сидят, меды пьют да приказы строчат, а наш сам впереди всех на рожон прёт. И нас тому же учит. Нам, Вася, свезло так, как никому не везло.

— Ну да! И Кедр нашёл почти сразу же, — протянул Илья, перепиливая ствол и утирая со лба обильный пот. — Девчонка эта, Лиля, вообще сокровище. Столовую барон придумал и теперь бабы наши не жалуются, что спины от печки ломит, готовят по очереди сообща. Или одна строгает, а вторая у плиты, так им гораздо проще. От волков деревню защитил, рыба на столе появилась, на заставу съездил, инструмента накупил, тканей, саженцев этих, а с нас, между прочим, ни копейки не взял!

Гаврила, который собирался было нанести очередной сокрушительный удар, вдруг замер с занесённым топором. Его лицо приняло озабоченное выражение, и он опустил оружие, оперев его на носок сапога.

— А ведь верно говоришь, Илюха, — медленно, с расстановкой произнёс староста, глядя в сторону деревни. — Вы посмотрите только, где живёт его благородие. В старой избе! Она же меньше моей! У меня, у простого мужика, горница шире, чем у барона вся изба! Негоже это, мужики. Ох, негоже.

Илья присвистнул и почесал затылок, отчего его кепка съехала набок.

— И правда, — ошарашенно произнёс он, переводя взгляд с Гаврилы на кучу брёвен и обратно. — Как я сам-то не подумал? Надо ему терем ставить. Настоящий, баронский. Чтобы с резными наличниками, как у графов в Томске, и чтобы крыльцо высокое.

— И чтобы места много было, — подал голос Василий, оживляясь и подходя ближе. — А то, говорят, у него ещё братья есть, вдруг в гости нагрянут. Не позориться же перед ними, когда поселить негде будет.

— Точно! — рубанул воздух ладонью Илья, и его глаза азартно заблестели. — И семье твоей, Вася, тоже надо дом ставить. Чего вам со старостой ютиться? Можно старую избу, где барон живёт, вам отдать, как он себе новую построит.

Гаврила решительно замотал головой и даже топнул ногой для убедительности:

— Нет, старую не выйдет. Там теперь Кедр, барон рядом с ним должен быть. А вот за домом одичало всё: клён прёт и терновник с лопухами. Это место самое что ни на есть лучшее для нового терема, там вид на всю округу. Надо вычистить всё и стройку затевать. Только вот, — он окинул взглядом лес, — леса много надо, затянется стройка.

Василий, который до этого момента задумчиво тёр подбородок, вдруг оживился и шагнул вперёд, едва не споткнувшись о бревно.

— Мужики! — воскликнул он, сверкнув глазами. — Я же вам так и не сказал! Мы когда с женой и Прошкой шли, ну с запада брели, видели у излучины реки брошенная деревенька стоит. Я её ещё приметил, думал, может, кто живой. Дома там целые, хозяева ушли, похоже, год или два назад. Там можно готовые срубы разобрать и брёвна сплавить по воде до нашей деревни!

Гаврила от удивления даже сел на поваленный ствол. Его густые брови поползли вверх, а рот приоткрылся.

— Окунёвка опустела уже, говоришь? Как же так? А чего ж вы там сами не остались? — спросил он, хлопая глазами. — Коли место такое хорошее нашли?

— Так там же земля совсем негодная, — Василий развёл руками и его лицо помрачнело при воспоминании. — Серая вся, в труху. Припасов никаких. Да и зверьё лютое шастает не стесняясь. Мы там побыли пару дней, воду из речки пили, да в избе постоянно прятались, а потом Прошка мой, он шустрый, залез на дерево поглядеть и кричит: «Тятя, там люди с охоты идут!» Это вы и были, а мы за вами по следам и вышли потом.

— Дело говоришь, — Гаврила хлопнул себя по колену и вскочил на ноги с неожиданной для его комплекции прытью. — Чего добру пропадать? Лес сухой, готовый, только разбирай да грузи. Это ж мы в два счёта и на терем, и на избу тебе, Василий, материала добудем.

— Слушай, Гаврила, — оживился Илья, засовывая топор за пояс и потирая руки в предвкушении, — а давай мы про терем барону пока ничего говорить не будем. Сделаем ему сюрприз! Он, наверняка, скоро опять на заставу поедет, торговать. Вот как уедет, так мы и начнём. Вернётся, а у него терем стоит!

— Голова! — восхитился староста и хлопнул Илью по плечу так, что тот пошатнулся. — Тогда молчим до поры до времени.

Василий, чувствуя, что его идея принята и оценена, приосанился и добавил, чуть замявшись:

— А я ещё вот что хотел… Там, в той деревеньке, кузницу я видел и в ней меха ещё целые лежат, инструмент есть. У нас в Томилово кузнец был, дед Еремей, он меня немного подучил. Я не мастер, конечно, но гвозди там выковать или скобу дверную — это я смогу.

— И кузню сделаем! — Гаврила радостно взревел, запрокинув голову к небу и оглашая лес раскатистым басом. — Вот барин удивится! Ну, мужики, за работу! Сейчас с дровами закончим, по пути силки проверим у поля, как барин велел, а там, как его благородие с охоты вернётся, так сразу доклад про заброшенную.

* * *

Я стоял на крыльце, провожая взглядом уходящих к лесу Гаврилу, Илью и Василия, которых я послал нарубить дров для столовой и проверить силки у поля. Мужики бодро шагали с топорами на плечах, о чём-то переговариваясь и жестикулируя — наверняка опять спорили, чей топор острее и кто больше нарубит. Верный, растянувшись у моих ног, стучал хвостом по доскам, всем своим видом показывая, что он сегодня уже завтракал и теперь не прочь поразмяться.

— Андрей! — позвал я, оборачиваясь к двери. — Собирайся, идём на тот берег. Сергея с Игорем захвати. Пойдём глянем, что там за дамбой делается.

Мой рыжий советник высунулся из избы с тетрадью под мышкой.

— Я мигом, ваше благородие! — выпалил Андрей, бросая тетрадь на стол и хватая со стены лук. — Только колчан пополню.

Вскоре мы вышли за ворота, где нас уже ждали Сергей с Игорем. Верный крутился вокруг нас, то и дело забегая вперёд и возвращаясь обратно, словно не мог решить, куда бежать в первую очередь.

«Верный, рядом!» — скомандовал я мысленно, и пёс послушно пристроился у моей левой ноги. С каждым днём у нас получалось всё лучше, то ли я привыкал к его сознанию, то ли он всё быстрее учился меня понимать.

Мы миновали старую дамбу и перешли по насыпи на левый берег реки, где лес был погуще и потемнее. Здесь, на другом берегу, зелёная зона Кедра ещё не чувствовалась так сильно: трава была бледнее, а деревья казались более уродливыми, будто скукожившимися. Птицы пели тише, а воздух был густым и влажным. Я вдохнул полной грудью, чувствуя, как прохладный, пахнущий прелой листвой и хвоей ветерок приятно холодит лёгкие.

Сергей, шедший впереди, вдруг остановился и поднял руку. Я проследил за его взглядом и увидел на толстом суку старой сосны крупного глухаря. Он сидел, нахохлившись, и явно нас пока не замечал, занятый своими птичьими делами.

Я замер, сосредоточился и мысленно послал ему властный приказ: «Лети вниз, на открытое место и замри там». Глухарь дёрнул головой, хлопнул крыльями и тяжело спланировал на моховую проплешину в двадцати шагах от меня, где и застыл, будто его пригвоздили к земле.

Сергей, не теряя ни секунды, вскинул лук и точным выстрелом снял птицу.

— Как всегда точен, — одобрительно кивнул я, и Верный, который до этого послушно замер у моей ноги, тут же с радостным лаем рванул вперёд за добычей.

Игорь уважительно присвистнул, глядя на то, как пёс уже тащит нам тяжёлую тушу, гордо задрав морду.

— Вот это я понимаю, охота, — негромко произнёс Сергей, забирая у пса птицу и с уважением качая головой. — Птица сама почти в руки идёт.

— Это его благородие удачу приносит, — убеждённо сказал Игорь, убирая лук за спину. — С ним всегда так.

Андрей, услышав это, многозначительно хмыкнул и бросил на меня быстрый взгляд, но комментировать не стал. Мой рыжий советник уже давно смекнул, что дело тут не в удаче, но тайну мою хранил верно и никто из деревенских пока не знал, что у меня есть способность влиять на зверей.

Мы двинулись дальше, углубляясь в лес по едва заметной звериной тропе. Верный то и дело убегал вперёд и в стороны, обнюхивая кусты и корни, но далеко не уходил. Пройдя еще шагов триста, я заметил в просвете между соснами тройку зайцев, которые объедали молодые побеги на небольшой полянке.

«Замрите», — послал я мысль, стараясь охватить сразу всех троих. Двое замерли, будто их парализовало, а третий, самый мелкий, нервно дёрнул ушами и прыгнул в сторону. Я почувствовал его лёгкое сопротивление, но моя воля пересилила и серый больше уже никуда не прыгал.

— Сергей, Игорь, берите крайних, — сказал я, давая знак рукой. — Андрей, бей центрального.

Три стрелы ушли в полёт почти одновременно. Сергей и Игорь сняли своих зайцев чисто, а вот Андрей немного поторопился, и его заяц успел дёрнуться в последний момент, но всё равно был ранен и далеко не ушёл. Верный, не дожидаясь команды, сорвался с места и быстро настиг подранка, схватив зубами за хребет.

— Ещё трое, — Сергей подобрал тушки и ловко привязал их к поясу. — Неплохо.

Я кивнул, оглядывая поляну. Взгляд зацепился за примятую траву у дальнего края, и я присел на корточки, разглядывая следы. Свежие, крупные, с отпечатками когтей. Я провёл пальцем по краю отпечатка, чувствуя холодную влажность земли. Мутировавшие волки, и где-то близко.

— Волчьи, — констатировал Сергей, подходя ближе и тоже опускаясь на корточки. — Трое, может, четверо. Прошли недавно.

— Идём за ними, — решил я, поднимаясь и поправляя колчан на плече. Мои мышцы привычно напряглись в предвкушении схватки, адреналин начал разгоняться по телу, обостряя зрение и слух.

Мы прошли ещё с километр, стараясь ступать как можно тише, и вскоре услышали глухое рычание за плотной стеной ельника. Верный шерсть на загривке вздыбил и тихо заворчал, но я мысленно приказал ему молчать, и он замер, превратившись в напряжённую пружину. Я осторожно раздвинул ветки и увидел троих волков-мутантов, рывшихся в останках какой-то лесной живности. Их красные глаза тускло светились в полумраке подлеска, а чёрная клочковатая шерсть лоснилась от сырости.

— Всем приготовиться, — шепнул я, оценивая дистанцию. Ветра почти не было, это хорошо, не учуют. — Бьём по моей команде. Я беру центрального, Сергей — левого, Игорь — правого. Андрей, ты страхуешь, добиваешь подранков. Верный, сидеть.

Пёс послушно припал к земле, а я плавно натянул тетиву, целясь в грудь самого крупного волка, который как раз поднял морду от туши.

Выдох. Пауза.

— Бей! — скомандовал я, отпуская тетиву.

Три стрелы ударили практически одновременно. Мой волк рухнул на месте, стрела пробила ему грудную клетку навылет. Волк Сергея заскулил и завалился на бок, а вот правый, в которого стрелял Игорь, получил стрелу в живот и, взвыв, попытался уйти в лес. Андрей, не мешкая, добил его точным выстрелом в шею. Молодец парень, быстро учится.

— Все молодцы, — произнёс я, опуская лук и чувствуя, как адреналин медленно отступает, оставляя после себя приятную бодрость в теле. — Собираем трофеи.

Через пять минут на моей ладони лежали три крупицы: красная, синяя водная и одна белая. Я покатал их, чувствуя лёгкое покалывание в кончиках пальцев, и убрал в кошель. Не густо, для Кедра подходящих нет. Ладно, зато продадим или обменяем на заставе.

— Ваше благородие, — сказал Сергей, оглядывая лес, — давайте сейчас на север пойдём, там лесное озеро есть, к нему дичь на водопой обычно приходит.

— Одобряю, — ответил я, прикидывая по солнцу направление, — веди, посмотрим твоё озеро.

Через минут пятнадцать ходу впереди среди деревьев мелькнула водная гладь.

«Верный, ищи!» — дал я мысленную команду, и пёс радостно сорвался с места, заложив крутой вираж вокруг нас, и помчался в сторону лесного озера.

Через минуту послышался громкий плеск и кряканье, и вскоре Верный вернулся, держа в зубах отчаянно бьющую крыльями утку. Вода стекала с его морды, а в глазах горело столько гордости, что я улыбнулся, глядя на этого мокрого охотника.

— Сам поймал, — сказал я, принимая добычу и трепля пса по загривку. — Ну, Верный, ты у нас теперь ещё и водоплавающий охотник. Цены тебе нет.

Верный стряхнул с себя воду, окатив Андрея фонтаном брызг.

— Вот же мокрая канцелярия! — возмущённо пробурчал мой советник, отплёвываясь и судорожно вытирая тетрадь рукавом. — У этого пса собачье чувство юмора, не иначе! Специально ведь целился, я видел!

Мы обошли небольшое озеро и, подстрелив, ещё одну утку, двинулись обратно.

— Ваше благородие, — обратился ко мне Игорь, глядя то на меня, то себе под ноги, — я вчера вечером, как стемнело, за домом нашим, на краю огорода, мишени сделал. Ну, чтобы учиться из лука стрелять. Чучела из соломы поставил, три штуки, разного размера. Я что хотел-то, — продолжил он уже бодрее, расправляя плечи, — вы, ваше благородие, скажите Гавриле, Илье и Василию, чтобы тоже на мишенях моих тренировались. Я им покажу, как правильно стоять, как целиться, как тетиву не дёргать вбок, а плавно отпускать. Отцу некогда этим заниматься, он всё больше по хозяйству, а мне не в тягость. Пусть приходят, чтобы толку от них на охоте больше было.

— Молодец, Игорь, — твёрдо сказал я, и младший Жданов аж вытянулся, услышав похвалу. — Хорошая инициатива. Я сегодня же скажу мужикам, чтобы шли к тебе на поклон. Будешь у нас главным инструктором по стрельбе. Только давай ответственно: чтобы никто к мишеням особо близко не подходил во время стрельбы.

— Не беспокойтесь, ваше благородие, — серьёзно кивнул Игорь, прижимая руку к груди. — Я за порядком прослежу.

— Андрей, — окликнул я советника, и тот, вздрогнув, поднял на меня глаза. — Нашему первому ратнику, Илье, доспехи нужны в первую очередь. Он у нас на острие атаки, ему нужна защита. Как у тебя продвигаются дела с хитиновыми пластинами?

Андрей мгновенно оживился и подошёл ближе. Его глаза загорелись тем особым, почти маниакальным блеском, который появлялся у него всякий раз, когда речь заходила о его «оружейном проекте».

— Так я, ваше благородие, уже начал! — с жаром воскликнул он, размахивая руками и едва не заехав локтем в глаз шагавшему рядом Игорю. — По вечерам, при лучине, сижу, выкраиваю пластины. Пока куртку старую взял в качестве основы, на будущее надо кожу хорошую купить на заставе. Пластины подгоняю одну к одной, как рыбью чешую, чтобы подвижность была и в то же время защита надёжная. Но дальше-то мне без примерки никак нельзя. Мне нужно, чтобы Илья пришёл ко мне сегодня вечером, я с него мерки сниму. А то сделаю на глаз, а потом окажется, что в груди жмёт или рука не поднимается. С доспехами, знаете ли, как с сапогами: если жмёт, то лучше босиком.

— Здравая мысль, — кивнул я, внутренне усмехаясь тому, с каким пылом мой советник взялся за новое для себя ремесло. — Илья, сегодня вечером к тебе зайдёт на примерку, я ему сам скажу.

— Слушай, Андрей, а давай я тебе помогу? — спросил Игорь, заглядывая моему рыжему советнику в глаза. — Отец занят часто, а я по вечерам свободен. Вдвоём-то быстрее управимся. Я могу кожу резать, дырки шилом пробивать, пластины зачищать. Ты только покажи, что и как, а я уж постараюсь, не подведу!

— Вот это дело! — обрадовался Андрей, хлопнув Игоря по плечу.

И тут Верный, бежавший впереди, вдруг резко остановился как вкопанный. Шерсть на его загривке вздыбилась, хвост замер, а из горла вырвался глухой рык, полный злобы и страха одновременно. Пёс припал к земле, прижав уши, и попятился, не сводя глаз с тёмной стены деревьев справа от нас.

Я мгновенно вскинул руку, приказывая всем замереть, и потянул носом воздух. И тут же пожалел об этом.

Из глубины леса, оттуда, где смыкались замшелые стволы вековых елей, потянуло такой густой, тошнотворной вонью, что у меня на мгновение перехватило дыхание. Это был запах гниющей плоти, смешанный с кислым, как от протухшего молока, и едким, серным душком. Мой желудок непроизвольно сжался, а в голове запульсировала тревога.

— Что за… — начал было Игорь, но Андрей перебил его, схватив за рукав.

— Тихо! — прошептал он побелевшими губами, всматриваясь в чащу леса. — Точно не зверь. Нечисть Хаоса, крупняк. Я про такой запах в бестиарии читал: гниль, сера и тухлое молоко. Это либо жвальник, либо вепрь Хаоса, третьего-четвёртого ранга.

Сергей уже держал лук наготове, но я видел по его напряжённой спине, что он тоже не горит желанием встречаться с тем, что там прячется. В чаще что-то хрустнуло, и на мгновение мелькнула огромная, бугристая тень, заслонившая просвет между деревьями.

— Не лезем, — твёрдо сказал я, оценивая обстановку. Интуиция кричала во весь голос: не сейчас, не здесь, не с таким составом. — Отходим тихо, без резких движений. Андрей, бери Верного на поводок, чтобы не полез знакомиться. И наш отход с фланга прикрой.

Мы осторожно, стараясь не хрустеть ветками, двинулись в обход, огибая опасное место по широкой дуге. Я держал ладонь на рукояти меча, вслушиваясь в лес. Вонь постепенно отступала, растворяясь в обычных лесных запахах хвои и прелой листвы.

Когда мы отошли на достаточное расстояние, Андрей, всё ещё бледный, но уже с горящими от возбуждения глазами, повернулся ко мне.

— Я прикинул направление, ваше благородие. Он уходит на запад, вдоль реки. К деревне не направляется, это точно.

— Это хорошо, — кивнул Сергей, не убирая ладони с лука. — Если бы к деревне — пришлось бы принимать бой, а с такой тварью вчетвером тяжко, да и копья нужны, лук может оказаться бесполезен.

— Вот именно, — сказал я, оглядывая свой небольшой отряд. — Не будем рисковать понапрасну. Сходим туда позже, всей дружиной, как следует подготовившись. Разведаем, что за тварь, и тогда уже ударим наверняка. А пока домой, нас ждут дрова, обед и примерка доспехов.

— И глухари с зайцами, — добавил Игорь, довольно демонстрируя мешок с добычей.

— И утки! — улыбнулся Андрей, возвращаясь к своему обычному жизнерадостному тону. — Верный у нас сегодня главный добытчик.

Пёс, услышав своё имя, радостно взвизгнул и сделал круг вокруг нас, едва не сбив с ног Игоря.

Мы вышли к дамбе, когда солнце уже стояло в зените, заливая всё вокруг ярким, почти обжигающим светом. У реки пахло стоялой водой и свежей зеленью, и я с удовольствием вдохнул полной грудью, чувствуя, как уходит напряжение последнего часа. На том берегу я заметил телегу, гружёную дровами.

— А вот и наши дровосеки, — усмехнулся я, ускоряя шаг.