Осень в Пекинском университете прекрасна: озерная гладь блестит под солнцем, берега окрашены в теплые желтые тона. Когда Бэй Яо зашла на территорию университета, то вспомнила слова Ли Фанцюнь: «В какой бы университет вы ни поступили, я надеюсь, что вы будете упорно стремиться вперед и смотреть на мир шире!»

Когда Бэй Яо приезжала в университет в прошлый раз, снежным зимним утром Пэй Чуань нес ее на спине. Тогда она не понимала, почему он так настойчиво хотел пройти этот путь вместе. Теперь все стало ясно.

Процедура регистрации в университете оказалась проще, чем в школе. Бэй Яо сразу решила жить в кампусе. Комната ей досталась на пятом этаже общежития, и куратор первокурсников проводила ее наверх.

– Выглядишь потрясающе! Даже не знаю, сколько старшекурсников мне сейчас позавидовали!

– Ты тоже красивая! – улыбнулась та.

Куратор залилась румянцем. Какая девушка не любит комплименты?

Бэй Яо, задыхаясь, поднялась наверх с огромной дорожной сумкой и остановилась перед дверью в комнату, прежде чем постучаться.

В это время Ван Цянькунь переодевала забрызганные грязью брюки. Ее глаза полезли на лоб при виде Бэй Яо.

– О, новая соседка? – Ван Цянькунь не удержалась и присвистнула.

У нее была короткая стрижка, небольшая грудь и четкие выразительные черты лица. Она настолько напоминала мальчишку-сорванца, что Бэй Яо замерла, не понимая, куда попала – в мужское или женское общежитие. Другая девушка подошла к ней и улыбнулась:

– Ты будешь жить с нами? Здравствуй, меня зовут Цинь Дунни, а ее – Ван Цянькунь.

– Привет, я Бэй Яо, – поспешно ответила она.

Бэй Яо все еще не могла спокойно смотреть на Ван Цянькунь. Даже имя звучало как мужское! Та пробормотала:

– Что? Не нравится мое имя? Мне тоже не особо. Это отец придумал. Он обожал фэн-шуй[5] и у-син[6]. Спасибо, что не назвал меня Багуа[7], все бы говорили: «Эй, это Ван Багуа!» Я разве похожа на мертвую черепаху?[8]

Бэй Яо не сдержалась и разразилась хохотом, а Цинь Дунни ее поддержала. Атмосфера неловкости улетучилась.

Вскоре в комнату вошла еще одна девушка, которую звали Шань Сяомай. По сравнению с Ван Цянькунь она говорила очень тихо, словно жужжал комар. Ван Цянькунь была готова выдать ей колонку.

Со временем Бэй Яо узнала своих соседок получше.

Ван Цянькунь оказалась постоянным источником смеха и «пацанкой». Она поднимала на пятый этаж тяжелую бутылку воды, которую другие девчонки тащили вдвоем.

Робкая Шань Сяомай изучала медицину, но при виде крови падала в обморок. Однажды это произошло прямо на лекции, перепугав и студентов, и преподавателя.

Ван Цянькунь потом спросила:

– Ты боишься крови, зачем пошла на врача?

– Мама заставила, – прошептала Шань Сяомай, отчего все потеряли дар речи.

Общительная и симпатичная Цинь Дунни оказалась местной. И уже через месяц у нее появился парень.

Однажды вечером, когда девушки возвращались с вечерних занятий, случайно увидели, как Цинь Дунни и ее парень целуются под деревом. Его рука скользнула вверх, и даже плотный теплый свитер Дунни не помешал его пальцам отыскать путь к ее телу. Бэй Яо залилась краской. Они с Сяомай ускорили шаг, не желая подглядывать даже невольно.

Зато Ван Цянькунь, похоже, нисколько не смутилась:

– Куда вы? Цинь Дунни не возражает! Можем посмотреть!

Та действительно никого не стеснялась. Она поцеловала парня, вытерла рот рукавом свитера и радостно воскликнула:

– Яо-Яо! Цянькунь, Сяомай!

Мгновенно позабыв о своем парне, Цинь Дунни поспешила к соседкам по комнате и подмигнула им.

– Девчонки, вы идите, а я погуляю немного с Яо-Яо!

И потащила подругу на детскую площадку. Дорогу им освещал тусклый свет фонарей.

– Я видела, как ты отвергла Чу Сюня два дня назад! – прошептала Цинь Дунни. – Почему? Он симпатичный, и семья у него обеспеченная.

Она смерила взглядом свою соседку по комнате и решила, что звание самой красивой девушки в университете досталось ей по праву. В прошлом месяце в университете выбирали королеву красоты, и Чу Сюнь с огромным рвением призывал голосовать за Бэй Яо. Конечно, та и правда очень красива, так что ей не составило труда победить. Однако Цинь Дунни все удивлялась: у нее самой появился парень, а у первой красавицы университета – до сих пор никого!

Бэй Яо замерла: она не думала, что кто-то это заметит.

– Потому что я в отношениях, – с улыбкой сказала она.

Цинь Дунни раскрыла рот от удивления:

– Что… кто? Где он?

– Я не знаю, в какой тюрьме он сидит, – тихо ответила девушка, – но я жду его.

На пару секунд воцарилась тишина, а затем Цинь Дунни разразилась хохотом. «Кажется, Бэй Яо теперь стала рассказывать шутки, как Ван Цянькунь! Не знает, в какой тюрьме он сидит!»

Бэй Яо не понимала, чем развеселила подругу, поэтому молча ждала, пока та успокоится, а когда Цинь Дунни справилась с приступом смеха, осторожно поинтересовалась:

– Можно задать тебе вопрос?

– Какой? – мгновенно отозвалась та.

Бэй Яо слегка смутилась. Ее голос, по-прежнему тихий, как нельзя лучше подходил поздней осени.

– Когда ты остаешься с парнем наедине… вы тоже целуетесь так… страстно?

Цинь Дунни фыркнула, позабавленная застенчивостью соседки.

– Ты же сама видела! Как он касается меня… Ничего не поделать! Когда нравишься человеку, он перестает сдерживаться. Есть вещи, которым невозможно сопротивляться.

Бэй Яо смотрела на удаляющийся мужской силуэт. Университетский кампус не затихал и ночью. Пэй Чуань должен был стоять сейчас рядом с ней, но ради того, чтобы быть с ней хоть недолго, он пожертвовал всей своей жизнью. Он никогда не целовал ее так. Его сердце бешено колотилось, дыхание становилось тяжелым, но он всегда оставался сдержанным и нежным.

Она поняла, что Пэй Чуань всегда презирал себя. С самого начала он поставил два условия: никаких интимных контактов и держать все в тайне. Должно быть, он уже тогда подозревал, что наступит этот день и Бэй Яо придется остаться одной. Однако Цинь Дунни права: некоторым вещам нельзя противиться. Если бы только Бэй Яо смогла найти Пэй Чуаня! Если бы она смогла вновь увидеть его! Она должна рассказать ему, как сильно он ей нравится.

* * *

Дни тянулись неторопливо. Красавица с медицинского факультета постоянно наведывалась на юрфак, заставляя сердца студентов биться чаще. Однако ни один из парней не удостоился ее внимания – девушка обращалась только к профессорам и исключительно за советами и подсказками по поводу приговоров за те или иные уголовные преступления. Прошел даже слух, что Бэй Яо хочет сменить специальность, ведь она приходила явно не для того, чтобы найти себе парня. Но крайний срок смены специальности прошел, а она так и осталась на медицинском, и окружающим оставалось только недоумевать, что заставляло ее возвращаться на юрфак снова и снова.

Когда у Бэй Яо появлялось свободное время, она обращалась в окрестные юридические фирмы. Но в конце концов одна из преподавательниц сказала ей:

– Дела, закрытые для публики, – это либо дела несовершеннолетних, либо… связанные с конфиденциальной информацией. Поскольку человек, о котором вы спрашиваете, уже взрослый, это, скорее всего, последнее.

Бэй Яо вспомнила: в записях упоминалось программное обеспечение!

– А если речь о чем-то требующем высокого интеллекта? Где могут содержать такого преступника?

Преподавательница на мгновение задумалась.

– Раз вы не знаете, где он находится, должно быть, дело разбирали на высоком уровне.

Подумав, она продолжила:

– Больше десяти лет назад в одной стране поймали шпионку, разведывавшую секретную информацию. Представьте, она вступила в организацию, когда ей было всего лишь 10 лет, а поймали ее в 18! Сначала, конечно, ее приговорили к расстрелу, но после долгих раздумий дали второй шанс. Благодаря ее отчетам и собранным сведениям удалось предотвратить многие войны. – В заключение преподаватель произнесла: – Страна терпима к талантливым людям, стремящимся к справедливости. Если то, что вы сказали, правда, то вашего друга, скорее всего, содержат в месте повышенной секретности. Стране нужны гении.

Преподавательница увидела, как засияли глаза девушки.

– Где же он? – с надеждой спросила Бэй Яо.

Женщина покачала головой. Она не могла ответить на этот вопрос. Бэй Яо оставалось только глубоко поклониться и поблагодарить ее.

* * *

На втором курсе Бэй Яо вернулась домой на новогодние праздники, когда верхушки деревьев украшали большие красные фонари. После семейного ужина Бэй Яо навестила Фан Миньцзюнь.

Та заметно повзрослела: начала одеваться более строго и сдержанно, сделала химическую завивку и покрасила волосы в каштановый.

Две девушки разговаривали в комнате, и Фан Миньцзюнь выглядела совсем не веселой. Она взъерошила волосы.

– Странный у меня вид, да?

Минь-Минь не нравилось то, какой она стала. Она скучала по беззаботным временам детства, когда каждую зиму они устраивали снежные бои и ее длинные черные волосы развевались на ветру. В те времена она была прекрасна без макияжа и нарядов. Но Хо Динлиню, напротив, нравилась нынешняя Фан Миньцзюнь. С возрастом в ее чертах появилось что-то от популярной гонконгской звезды прошлого Чан Сюэ.

Бэй Яо улыбнулась.

– Минь-Минь, ты всегда была красивой. Даже в детстве я завидовала тебе.

Ее голос звучал так искренне, что у Фан Миньцзюнь защемило в груди. Она с трудом сдержала слезы.

Семья Хо Динлиня прочно обосновалась в городе С. Среди них было много военных, поэтому они обладали большим влиянием в армии.

Фан Миньцзюнь наклонилась к уху подруги:

– Я спросила у Хо Динлиня и дяди Хо, где обычно содержат преступников вроде Пэй Чуаня.

Она прошептала еще несколько слов, и глаза Бэй Яо широко распахнулись от удивления.

– Может, он и не там, но надежда есть. К сожалению, это все, что я могу для тебя сделать.

Когда Фан Миньцзюнь и Чжао Сю уходили, Бэй Яо крикнула им в спину:

– Минь-Минь! Спасибо!

Та обернулась с улыбкой:

– Не за что!

Оказывается, люди могут меняться в лучшую сторону.

* * *

Лунный Новый год еще не наступил, но Бэй Яо заявила, что возвращается в Пекин.

– Дочка, скоро Праздник весны, – с негодованием проговорила Чжао Чжилань. – Почему ты вдруг решила уехать? Что-то случилось?

Однако в итоге Бэй Яо все равно уехала. Достать билеты было нелегко, многие рейсы отменили. С трудом добравшись до столицы, Бэй Яо попала в снегопад. Снежинки, кружась, падали на землю, накрывая ее белым одеялом.

Отправляясь в колонию № 7, она готовилась к тому, что не увидит там Пэй Чуаня. Фан Миньцзюнь не могла дать ей никаких гарантий. И все же Бэй Яо пришла. Эта тюрьма стояла на самой дальней окраине города. Прямые автобусы туда не ходили, и Бэй Яо пришлось взять напрокат велосипед. Закутавшись в шарф от ветра, девушка добралась до колонии к ужину.

Пока весь город праздновал Новый год, в тюрьме царила давящая тишина.

Тюрьма № 7 отличалась тем, что в ней содержались преступники, которых, как посчитали, еще можно перевоспитать. Те, кто должен был искупить свою вину исправительными работами.

На праздничные дни обычно усиливали полицейский контроль и проводили несколько мероприятий для заключенных.

У Бэй Яо мерзли руки, когда она смотрела на одинокое холодное здание перед ней. В тюрьму № 7 мало кто находил дорогу. Свидания с заключенными разрешались, но Пэй Чуань намеренно указал, что у него нет близких родственников, так что руководство не стало никого уведомлять о том, где его содержат. Что же до Бэй Яо… Какое право он имел мешать ее жизни?

Когда к Пэй Чуаню подошел надзиратель, тот ужинал. Вокруг собрались такие же как он: гении с высоким IQ – биохимики, робототехники… Государство относилось к ним с определенным вниманием: на праздники им было не так уж одиноко, а после ужина обещали праздничный концерт. Формально заключенные здесь содержались не в тюрьме, а в секретном учреждении, где были обязаны работать на государство.

Как правило, когда охранники сообщали, что кого-то пришли навестить, Пэй Чуань не обращал внимания: у него не было семьи и никто не знал, где он.

Но на этот раз охранник его удивил:

– Пэй Чуань, вставай. К тебе пришли.

На мгновение воцарилась тишина. Сокамерники посмотрели на него – кто с удивлением, кто с насмешкой. Палочки для еды выскользнули из рук юноши и упали на пол.