Маленькая девочка держала зонтик, пока шел ливень. Она держала его так долго, что затекла рука. В тот год Бэй Яо было одиннадцать; она завязывала волосы в хвостик, донашивала одежду за двоюродной сестрой Сяоцан и выглядела из-за этого немного неухоженной. Все говорили, что она не такая красивая, как Минь-Минь из соседнего дома. Но сейчас Пэй Чуань случайно поднял глаза – еще по-детски пухлое личико было таким мягким и милым. Она беззаботно смахивала капли воды со щеки, ее глаза были чистыми и яркими, словно дождь смыл все лишнее, и нежные черты намекали на то, что в будущем Яо-Яо станет невероятной красавицей.

Пэй Чуань стиснул зубы, толкая инвалидное кресло. Он не отказался от ее доброты, но и не сказал ни слова благодарности. Коляска двигалась то быстрее, то медленнее, и Бэй Яо с трудом удерживала зонтик над Пэй Чуанем. Рука сильно болела, но ей все равно приходилось подстраиваться под Пэй Чуаня, то и дело останавливаясь под проливным дождем.

К концу пути под тяжелой завесой дождя остались только они двое. На какой-то миг Пэй Чуань возненавидел девочку, слушая шаги за его спиной. Он ненавидел то, что был ей небезразличен. Ненавидел то, что, несмотря на его холодность и неприступность, она не сдалась и не убежала. Они ведь не были близки, верно? Он понял, что никогда и никого так не ненавидел, как ее, наивную и глупую, постучавшуюся в дверь его темного мира и каким-то образом сумевшую пробиться к маленькому огоньку. Даже жадная и невежественная Сюй Фэй-Фэй не так раздражала его! Если бы только Бэй Яо исчезла из его жизни, насколько спокойнее он бы себя чувствовал!

Когда они добрались до дома, было уже очень поздно. Чжао Чжилань только что вернулась с работы и беспокойно металась у ворот жилого комплекса, переживая, что дочь еще не вернулась. Она уже собиралась пойти искать, когда увидела, как Яо-Яо возвращается с Пэй Чуанем, держа над ним зонтик. Чжао Чжилань на мгновение замерла, глядя на мокрого наполовину мальчика и совершенно промокшую Бэй Яо, не зная, что сказать. Посмотрев на его худую, но прямую спину, она озабоченно нахмурилась.

Конечно, Пэй Чуань заметил выражение лица женщины. Не говоря ни слова, он толкнул кресло прочь.

Чжао Чжилань повернулась к дочери.

– Я встретила Пэй Чуаня после школы и решила помочь ему добраться до дома. Прости, мама, я промочила одежду и обувь.

Женщина вздохнула, подумав, что слишком рано волнуется – ее дочь еще мало что понимает.

– Иди домой и переоденься.

* * *

После этого дня, казалось, ничего не изменилось. Иногда Пэй Чуань сидел на диване возле двери и ждал, что мама вернется хотя бы навестить его, скажет, что скучает по нему и жалеет, что ушла. Тогда, возможно, он сможет простить ее, ведь когда-то она была хорошей матерью… Но Цзян Вэньцзюань полностью исчезла из его жизни.

Еще одно его желание исполнилось, когда он поступил в среднюю школу, – он избавился от Бэй Яо. Пэй Хаобинь остался единственным взрослым в доме, но он все так же работал на полную ставку, и иногда ему приходилось срываться на срочные вызовы. Пэй Чуаню, прикованному к инвалидному креслу, было тяжело добираться домой каждый день, и с первого же года в средней школе он перебрался в общежитие.

Учителя смотрели на него с некоторым недоумением, задаваясь вопросом, как он один справляется в туалете? Ему помогают?

– Учитель, я привык обходиться без чьей-либо помощи, – спокойно отвечал Пэй Чуань.

Ему отдали самую дальнюю комнату на втором этаже. Каждый день он просыпался вовремя, самостоятельно умывался, с помощью одних только рук забирался в свое инвалидное кресло и отправлялся на занятия.

Другие мальчишки, жившие в общежитии, порой с любопытством смотрели на эту «изолированную» комнату на втором этаже. Но все знали, что Пэй Чуань ведет затворнический образ жизни, и не пытались с ним заговорить.

Шли годы. Пэй Чуань чувствовал, что его жизнь практически не изменилась. Он усвоил первый урок взросления – необходимость свыкнуться с одиночеством. И в каком-то смысле его «желание» исполнилось – он больше не видел невинного личика с абрикосовыми глазами.

На двух выпускных экзаменах Пэй Чуань занял первое место в классе. Его сосед по парте, мальчик по имени Сунь Юань, начал сам с ним заговаривать. Еще до начала летних каникул он подарил Пэй Чуаню йо-йо[52]. Пэй Чуань безразлично покрутил игрушку в руках и кинул в рюкзак.

Вернувшись в старый квартал, он почти сразу же увидел Бэй Яо. Ее волосы спадали вниз, когда она собирала луковицы в саду их дома вместе с Фан Миньцзюнь. Две девочки сидели на корточках под лучами солнца, и Бэй Яо зажимала губами стручок пискавицы.[53]

Потом она слегка подула, и звонкий звук разнесся далеко вокруг.

Обернувшись и увидев Пэй Чуаня, девочка смущенно вынула стручок изо рта.

– Ты на каникулах? – неловко спросила она.

Пэй Чуань не собирался отвечать, но смущенное приветствие Бэй Яо заставило его крепче вцепиться в йо-йо.

– Угу, – отозвался он.

Девочка застенчиво улыбнулась, не зная, что сказать дальше. В конце концов, теперь они друг другу никто. В детстве она могла беззастенчиво называть его другом. Но даже самый глупый человек, повзрослев, поймет, что так говорить уже нельзя.

Ничего больше не сказав, Пэй Чуань отправился домой. Отъехав на некоторое расстояние, он услышал, как они разговаривают. С ним Бэй Яо была сдержанной, но сейчас ее смех был чистым и заводным, беззаботным и полным радости. Его желание сбылось, но и ненависть стала сильнее. Пэй Чуань не знал, чего он на самом деле хочет.

В тот год ему исполнилось четырнадцать лет, и он готовился перейти в восьмой класс. В самом конце летних каникул выдался солнечный день. Соседские девчонки во дворе прыгали через скакалку. Стрекотали цикады, а внизу раздавались взрывы девичьего смеха. Нахмурившись, Пэй Чуань распахнул окно и увидел, как Бэй Яо делает кувырки.

У нее это получалось ужасно неуклюже, совсем не так, как у проворных мальчишек. Сначала она упиралась руками в землю, а потом пыталась одной ногой перемахнуть через высоко натянутую скакалку. И все равно, несмотря на неуклюжесть, в солнечном свете она выглядела полной энергии и яркого духа юности.

Когда Яо-Яо перевернулась, остальные девчонки разразились хохотом: ее одежда перекрутилась, обнажив красивую тонкую талию. Детский жирок еще не сошел полностью с ее лица, но талия уже приобрела изящество. Выражение лица Пэй Чуаня не изменилось, но он резко задернул занавеску.

* * *

Когда он учился в восьмом классе, Бэй Яо только-только перешла в среднюю школу. В те годы большинство детей учились рядом с домом, почти никто не ездил в другой район или город. Так они снова оказались в одной школе, хотя он все еще был на класс старше.

Пэй Чуань по-прежнему бросал йо-йо как попало, но благодаря ловким пальцам с легкостью показывал всевозможные трюки. Сосед по парте, Сунь Юань, время от времени пытался с ним поболтать. Пэй Чуань держался все так же отстраненно, но Сунь Юань был прирожденным болтуном, и со временем юноша начал иногда отвечать ему несколькими словами.

Тогда же у некоторых мальчиков начал меняться голос. Все больше и больше из них охотно шептались о разных сплетнях.

– Вы слышали? Цэн Цзывэнь из девятого класса и Цао Фан-Фан встречаются!

– Серьезно? Это смело!

– Без шуток, кто-то видел, как они целовались на поле после уроков!

Сунь Юань хрипло засмеялся, что прозвучало отвратительно, и потом он пробормотал, что пойдет посмотреть после школы. Парень повернулся к своему соседу по парте. В то время как все вокруг оживленно обсуждали первые влюбленности, Пэй Чуань сидел, как медитирующий монах, спокойно решая задачи по физике, которые не должны были изучать до девятого класса. Порой Сунь Юань искренне удивлялся, как чей-то уровень любопытства может быть настолько близок к нулю?

Но в ту ночь Пэй Чуаню приснился сон.

Во сне он снова был на школьном поле. Небо потемнело, как будто поднялся ветер. Вокруг не было ни души, а его ноги… казалось, были в порядке. Он мог стоять. Все вокруг было неподвижным – кроме него и девушки рядом. Ее щеки раскраснелись, миндалевидные сверкающие глаза улыбались уже совсем не так невинно, как прежде. Уже не такая чистая и наивная, какой была раньше, она протянула руку и нежно провела пальцем по его челюсти. Кадык слегка дрогнул, и Пэй Чуань наклонился ближе…

Всю ночь он переворачивался с боку на бок. Его прежние мысли о воздержании и безразличии казались теперь бессмысленными. Он прижимался к ней, крепко сжимал ее нежные руки, проявляя свое желание с отчаянием, которое не мог ни сдержать, ни контролировать.

Звонок разбудил его на рассвете. Пэй Чуань приподнялся на узкой кровати, посмотрел на влажное пятно на штанах, молча лег обратно и горько рассмеялся.

Небо за окном еще казалось тусклым. Стены в общежитии были довольно тонкими, и Пэй Чуань слышал, как просыпаются и встают люди в других комнатах. Но все эти звуки не заглушали хаос в его сердце. Этот сон разрушил все стены самообмана, за которые он так долго цеплялся. Бэй Яо действительно нравилась ему. Стала его первой любовью. Какая ненависть? Это неконтролируемое беспокойство юности было началом понимания собственных эмоций. Пэй Чуань лежал неподвижно, тяжело дыша, как зверь в шаге от смерти. Остальные школьники должны были отправиться на утреннюю пробежку, это давало ему примерно десять минут. Он думал о Бэй Яо из своего сна. Это была она… и в то же время не она. Эта дерзкая, кокетливая девушка могла быть такой, какой он всегда хотел ее видеть. Он представлял, что нравится ей, что она желает его, как женщина желает мужчину, – не из жалости, а из-за манящего, будоражащего вожделения.

Как нелепо. Он думал, что ненавидит ее, но во сне бросился к ней без раздумий, едва завидев ее тень. Пэй Чуань больше не ненавидел ее. Теперь он презирал только себя.

* * *

Еще в восьмом классе Пэй Чуань узнал о Шан Мэнсянь от соседа по парте, любителя поболтать. Совершенно нормально было интересоваться новыми неясными эмоциями и зарождающимся сексуальным влечением. Красивые девочки, естественно, становились предметом тихих разговоров среди мальчишек.

– Ты ведь знаешь Шан Мэнсянь из девятого класса? – сказал Сунь Юань – Я слышал, она иногда встречается с парнями не из школы. Бесстрашная. Но она красивая и умеет делать макияж. Не то что эта Чэнь Ляньань из нашего класса – ее лицо выглядит нелепо…

Пэй Чуань обычно игнорировал то, что не касалось его напрямую, вот и сейчас никак не ответил. Пока к нему не подошла сама Шан Мэнсянь. Иногда она вышагивала рядом с ним в короткой юбке, когда они вместе возвращались в общежитие.

Иногда она делала ему комплименты – по поводу его оценок, внешности и тому подобного. Эта девушка была умна и достаточно общалась с мальчиками, чтобы понять, насколько мужскому самолюбию и тщеславию нравится, когда ими восхищаются. Но на Пэй Чуаня этот трюк не подействовал. Он смотрел на нее холодно, как будто наблюдал за выступлением клоуна. Тщеславие? Эта часть его души давно умерла. От нее не осталось и следа.

Шан Мэнсянь откровенно флиртовала. Похоже, она была уверена, что мальчиков их возраста совсем легко соблазнить. Иногда она приносила Пэй Чуаню шоколадные конфеты, иногда стихи, полные любовных цитат. Юноша всегда отвергал ее, но никак не мог контролировать ее ноги: если она хотела следовать за ним, никто не мог ее остановить. Шан Мэнсянь раздражалась и чувствовала себя униженной. Подруга дразнила ее:

– Ты все еще не очаровала того мальчика в инвалидном кресле? Серьезно? Я думала, как только ты проявишь хоть каплю интереса, он вцепится в тебя, как потерявшийся щенок!

– Может… он просто стесняется! – ответила Шан Мэнсянь, скрипнув зубами.

Но для себя она твердо решила: она его завоюет, и очень скоро. Девушка считала чужие недостатки чем-то увлекательным и забавным. Для нее это была жестокая игра, в которого она не осознавала всей сложности и последствий своих действий.

В тот же вечер, когда они вместе возвращались в общежитие, Шан Мэнсянь преградила ему путь. Она накрасилась, но денег у нее почти не было, поэтому от нее пахло дешевизной и искусственностью. Пэй Чуань сидел в своем инвалидном кресле и холодно выжидал, что она сейчас выкинет. Шан Мэнсянь вынула изо рта леденец и прикоснулась им к его бледным губам.

– Сладкий?

Кто знает, где она научилась такому кокетству…

Пэй Чуань крепко ухватился за подлокотники своего кресла. Выражение его лица мгновенно стало холодным. В животе забурлило. Внезапно он резко сжал ее подбородок в жестокой хватке. Его тонкие пальцы были обжигающе горячими и напоминали стальные тиски. Шан Мэнсянь вскрикнула от боли.

И только тогда она увидела его взгляд – ледяной, как снег в середине января, без малейшего следа тепла и ласки… Ничего общего с тем застенчивым взволнованным мальчиком, которого она себе представляла.

В глазах Пэй Чуаня горела неприкрытая ярость, словно он хотел испепелить ее прямо здесь и сейчас. Шан Мэнсянь перепугалась. Леденец упал на землю, и она ударила Пэй Чуаня по руке. Ее подруга, почувствовав, что дело зашло слишком далеко, бросилась к ней и успела оттащить. Но на лице Шан Мэнсянь все равно остались следы от пальцев, успевшие превратиться в синяки.

Девушки в панике убежали. Пэй Чуань вернулся в общежитие и долго умывался, снова и снова. Каждый раз, когда он смотрел на свое отражение в зеркале, на его лице медленно проступало выражение насмешки и отвращения.

Но оказалось, что инцидент еще не исчерпан. Для Шан Мэнсянь, от которой мальчики всегда были в восторге, эта неудача стала пощечиной, причем прямо на глазах у друзей.

Уже на следующий день по школе поползли слухи о том, что Пэй Чуань бесстыдно накинулся на Шан Мэнсянь. Куда бы он ни пошел, за его спиной слышались шепот и смех. Сунь Юань смотрел на него со сложным выражением лица, но ничего не говорил. То и дело Пэй Чуань сталкивался с местью поклонников Шан Мэнсянь: она публично заявила, что Пэй Чуань издевается над ней.

Старшеклассники – импульсивные, незрелые, отчаянно стремящиеся доказать преданность – взяли дело в свои руки. Однажды они загнали Пэй Чуаня в угол и избили его. Свернувшись на земле, он молча прикрывал голову руками, но глаза оставались неподвижными и темными, как беззвездная ночь.

Иногда «защитники» бросали мусор в ящик его парты. Пэй Чуань молча убирал его, ни слова не говоря. А однажды кто-то подложил туда гадюку. Пэй Чуань спокойно вытащил извивающуюся змею, крепко обхватил ее за шею и одним быстрым и грубым движением переломил ей хребет. Весь класс разразился криками. Пэй Чуань обвел кабинет холодным взглядом, и все быстро отвернулись, сделав вид, что ничего не произошло. После этого никто больше не осмеливался связываться с ним. Даже Сунь Юань стал держаться на расстоянии и больше не пытался заговаривать. У Пэй Чуаня это вызвало тихий презрительный смешок.

Перед началом девятого класса он обратился к «старому знакомому» – тот был до сих пор благодарен Пэй Чуаню за предоставление информации о Дин Вэньсяне, благодаря чему тот получил заслуженное наказание.

На этот раз юноша слегка постучал по своей коляске и спросил:

– Интересует Шан Мэнсянь из девятого класса?

Собеседник что-то тихо сказал, и Пэй Чуань ответил низким и ядовитым голосом:

– Нет. Подожди, пока она доучится. Не принуждай ее, просто соблазни.

По слухам, вскоре после окончания школы Шан Мэнсянь сбежала с каким-то мужчиной. Спустя годы люди утверждали, что видели ее в развлекательных клубах – она стала проституткой, готовой на все ради денег.

В тот год Пэй Чуань готовился к вступительным экзаменам в старшую школу. Время от времени он щурился, глядя на яркое небо. То, что в детстве казалось уютным теплом, теперь лишь ослепляло.

Однажды, взяв контейнер с обедом, он толкал свое инвалидное кресло из столовой в общежитие, когда ему на колени случайно упал белый воланчик. Тот успел подпрыгнуть на коробке с обедом, прежде чем Пэй Чуань поймал его. Подросток поднял голову и увидел нескольких смущенных и взволнованных девушек.

Среди них была и Бэй Яо. Из-за осенней жары и активной игры она слегка вспотела. Ее штанины были аккуратно закатаны, обнажая стройные икры. Девушка оглянулась на подруг, а затем, набравшись смелости, подошла к Пэй Чуаню. Он не стал бросать воланчик обратно, наоборот, придержал его, ожидая Бэй Яо. Он так давно не общался с ней.

– Он попал в тебя? – робко спросила девушка. – Прости. Не мог бы ты вернуть нам воланчик?

Теперь, когда она подошла ближе, он почувствовал ее запах – не тот слабый молочный, что был в детстве, а легкий аромат сирени. И ее голос тоже больше не был по-детски милым, в нем слышалась мягкая нежность, словно мартовский ветерок.

Пэй Чуань протянул руку и раскрыл ладонь, на которой лежал белый воланчик. Юноша ничего не сказал, просто молча смотрел на нее. Забирая воланчик, Бэй Яо немного занервничала. Кончики ее пальцев были мягкими, и, когда они случайно коснулись его кожи, то слегка дрогнули.

– Все в порядке, – сказал он.

В конце концов, они были соседями.

– Спасибо, – отозвалась Бэй Яо с улыбкой.

Она побежала к остальным и продолжила играть в бадминтон. Пэй Чуань же, наблюдая за веселой и оживленной девушкой, впервые серьезно задумался: когда же она начала отдаляться от него? Неужели еще в шестом классе? Все было бы иначе, возьми он тогда зонтик?

Однако прошлое всегда остается прошлым. Он нежно потер ладонь и развернул инвалидную коляску.

* * *

После окончания средней школы Пэй Чуань думал, что их пути больше никогда не пересекутся. Те затянувшиеся, запутанные сны… Впрочем, о них никто не узнает.

Школьные сплетни крутились вокруг Бэй Яо. Она повзрослела. Та мимолетная ослепительная красота, мелькнувшая перед ним однажды под проливным дождем, стала реальностью, когда ей исполнилось четырнадцать. Пэй Чуань был рад, что выпустился из средней школы, – теперь у него был целый год, чтобы не думать о ней.

В то время случилось еще кое-что: его отец снова женился. Ту женщину звали Чэнь Сю, она была вдовой. Позже Пэй Хаобинь был ранен во время задания и впал в кому. Чэнь Сю боялась, что люди скажут, что это она принесла несчастье, поэтому наотрез отказывалась его навещать. А Пэй Чуань вынужден был каждый день слушать споры тети и дяди: робкая женщина хотела взять над ним опеку, а мужчина прямо говорил, что калека ему не нужен.

Когда же все наконец ушли, подросток посмотрел на безжизненно лежащего отца.

– Если ты не проснешься, будет очень здорово… – сказал Пэй Чуань. – Умереть героем ведь так благородно. – Он издал низкий издевательский смешок. – Вот только твой вкус на женщин – абсолютная дрянь.

В итоге все пошло совсем иначе: Пэй Хаобинь очнулся, и Чэнь Сю вернулась как ни в чем не бывало, безостановочно проливая крокодиловы слезы… Больничная палата напоминала театральную сцену.

Пэй Чуань сидел у двери, не скрывая своего сарказма, пока не увидел приближающуюся фигуру. Большую часть второго полугодия девятого класса он слышал имя Бэй Яо от всех вокруг. Теперь она, одетая в голубое платье, шла к нему с букетом гвоздик в руках. Сердце предательски забилось. Через секунду он опустил глаза.

Ослепительный свет, подобный тому, что пронзил его в детстве, снова пробудил боль в его сердце. Она просто навещала дядюшку Пэя как добрая соседка. У залитой теплым июльским солнцем двери он любовался ее стройной фигурой и слегка щурился. Пэй Чуань прекрасно понимал, что этот яркий, сияющий свет… не имеет к нему никакого отношения. Как вообще можно удержать свет? Все будет хорошо, когда он пойдет в старшую школу. Он увидит других красивых девушек и сможет забыть эту невыразимую тоску и тихую одержимость, о которой никто не знал.

* * *

В старших классах Пэй Чуань познакомился с Гао Цзюнем, Юй Иньфанем и их окружением.

Когда пришло время определяться, он выбрал старшую школу № 1 и больше уже не возвращался домой. Он слышал о Цзинь Цзыяне из соседней школы № 3, но Гао Цзюнь был совершенно другим, ни на йоту не похожим на инфантильных богатеньких детей вроде Цзинь Цзыяна. Эти ребята были связаны с преступным миром и носили татуировки. Может, у них было не так много денег, зато они получали выгоду от общения друг с другом.

Никто не знал, откуда у Пэй Чуаня деньги, но Гао Цзюнь и остальные все равно помогали ему решать сложные дела. Со временем Пэй Чуань постепенно забыл, каким был раньше.

Он научился курить и пить. Он также научился забывать Бэй Яо. Ведь такая девушка не могла принадлежать ему. Так зачем о ней думать? Конечно, он встречал красоток – Гао Цзюнь и его команда знали толк в женщинах, посещая всевозможные клубы. Не то что Цзинь Цзыян, который ходил только в «Цинши».

Чаще всего Гао Цзюнь ходил в место под названием «Сяо Хуантин», прозванное «мужским раем». Они не делали различий, развлекаясь с разными женщинами, и вели себя дико.

Пэй Чуань откинулся на спинку кресла, лениво сузив глаза и не обращая внимания на разыгрывающиеся вокруг него сцены. Женщина наклонилась к его уху, ее дыхание благоухало орхидеями. Пэй Чуань ответил полуулыбкой, но в мыслях словно провалился в темные, мутные годы своей юности. Он ничего не чувствовал. Как в юности, когда кто-то внезапно прикоснулся к его губам липким от слюны кусочком леденца, он почувствовал лишь отвращение. Никакого желания в нем не возникло. Он оттолкнул женщину, совершенно не заинтересовавшись ею.

Гао Цзюнь и остальные принялись дразнить его:

– Что случилось, Пэй Чуань? Только не говори, что не может встать!

Тот окинул их холодным взглядом. Гао Цзюнь прикурил сигарету.

– Ладно, ладно… Мы поняли – у тебя высокие стандарты!

На Рождество в выпускном классе Гао Цзюнь и остальные услышали о Бэй Яо из средней школы № 6. Она оказалась такой чистой, потрясающей красавицей. Последние два года она держалась так неприметно, что когда Гао Цзюнь увидел ее фотографию, то сразу же рассмеялся:

– Горячая штучка. Может, пригласить ее и немного повеселиться?

Конечно, с такой девушкой нельзя заходить слишком далеко… Если что-то пойдет не так, последствия могут быть серьезными. Но поцелуи и прикосновения тоже доставляют немалое удовольствие.

Пэй Чуаню они ничего не сказали – он все равно никогда не проявлял интереса к подобным вещам. Но по-настоящему мерзкие люди были смелыми и умелыми в таких делах. Когда Бэй Яо опоили и привезли в «Сяо Хуантин», Пэй Чуань, увидев ее, напрягся.

– Что она здесь делает?

– Подожди, Пэй Чуань, – занервничал Гао Цзюнь, – ты ее знаешь?

Юноша стиснул зубы:

– Это вы ее сюда привезли?

Гао Цзюнь не уловил опасности в его голосе и бойко ответил:

– Да! Хорошенькая, правда? Такая нежная! Заинтересовался, брат? Тогда ты первый. Только не заходи слишком далеко – оставь и нам кусочек…

Что-то внутри него – что-то, что дремало годами, – внезапно обнажило клыки. Кровь забурлила в его жилах. Дошло до того, что явилась охрана «Сяо Хуантин». Это был первый раз, когда Пэй Чуань ввязался в драку и несколько раз ударил Гао Цзюня разбитой пивной бутылкой.

Сам он, впрочем, тоже не остался невредимым. Гао Цзюнь был не из простых, и когда Пэй Чуань вышел из себя, тот тоже схватил пивную бутылку и разбил ее о голову друга, рассекая ею скальп. Кровь хлынула из виска Пэй Чуаня.

Гао Цзюнь был почти в истерике:

– Ты с ума сошел?! Я даже не прикоснулся к ней! Ладно-ладно, я отправлю ее обратно, хорошо?!

– Не прикоснулся?! Что еще ты собирался сделать?!

Пэй Чуань был в ярости. Почти восемнадцать лет он не смел прикоснуться к ней даже кончиком пальца… А они имели наглость отравить ее и привезти сюда?!

Даже без ног он прижал Гао Цзюня к полу. Лицо парня было в крови, и в конце концов его отвезли в больницу. Драка была жестокой. А в это время на соседнем диване мирно спала Бэй Яо, совершенно не подозревая, что кто-то едва ее не убил.

– Мы не знаем, куда отвезти эту девушку… – неловко сказал один из сотрудников.

Пэй Чуань, на лице которого было несколько порезов, отозвался:

– Отнесите ее пока в мою комнату.

Прошли годы с тех пор, как он видел ее в последний раз. Он и представить себе не мог, что их воссоединение будет таким. Пэй Чуань кое-как вытер лицо и уставился на девушку на кровати. Она крепко спала, сладко посапывая, ни о чем не подозревая. Пэй Чуань почувствовал отвращение к себе. Он слишком далеко зашел. Если бы не его деньги, Гао Цзюнь и остальные не стали бы так наглеть. Он никогда ни о чем жалел… пока не увидел ее снова. Сожаление накатило волной.

Пэй Чуань подошел ближе. Бэй Яо оказалась первой девушкой, вошедшей в его комнату в «Сяо Хуантин». Он думал, что со временем забудет ее. Но только сейчас он понял: некоторые люди – как след на сердце. Даже если вырезать, боль останется на всю жизнь.

Юноша опустил глаза. Ее длинные ресницы мягко трепетали, а нежные губы были розово-красными. Сколько же ей сейчас лет? Почти семнадцать? Он не был мерзавцем, но никогда не станет и хорошим человеком. Завтра, когда Яо-Яо благополучно вернется в школу, она, наверное, даже не узнает, что они виделись сегодня. Возможно… это станет их последней встречей. Он никогда не сможет стать ее мужчиной. И все же он по-настоящему любил ее.

Пэй Чуань обнял ее, не в силах отвести взгляда от мягких розовых губ.

Наклонившись ближе, он понял, что не заслуживает этого: он был слишком грязным.

– Я отомщу за тебя. Для чипа нужен подопытный… Гао Цзюнь подойдет.

Парень откинул волосы с ее лица. Конечно, Бэй Яо его не слышала. Этой глубокой ночью он горько рассмеялся:

– Ты, наверное, давно забыла, кто я такой.

Но он… он никогда не сможет забыть, как она выглядит. До конца своих дней.

Это было так несправедливо! Пэй Чуань на миг прижал указательный палец к ее губам и поцеловал его, ощущая сладость ее дыхания.

– Яо-Яо… Я впервые называю тебя так. Позволь мне отвезти тебя домой.