«Бесстрашный» зашел на назначенную орбиту – внизу проплыл тускло мерцающий шарик Медузы. «Невзрачная планетка», – решила Хонор, вглядываясь в обзорный дисплей, лишь бы не думать о предстоящей беседе с Янгом. Впрочем, ее оценка Медузы от настроения не зависела: как ни крути, а это была самая унылая на вид планета из всех, что она встречала.

Сверху поверхность Медузы выглядела серо-зеленой, скрашивали эту серость только завихрения облаков и огромные белоснежные ледниковые шапки полюсов. Даже глубокие узкие моря планеты были серо-зелеными, хоть и чуть более светлого оттенка: это был густой суп из планктона и растений, прекрасно чувствующих себя в вареве, от которого экологический контроль Сфинкса хватил бы удар. Наклон оси у Медузы был довольно сильный, больше сорока градусов, звезда, вокруг которой вращалась планета, давала мало тепла, и в результате климат на Медузе сформировался более жесткий, чем даже на Грифоне. Флора адаптировалась к суровым условиям, но стала удручающе однообразной. По сути, вся планета была покрыта тысячами, миллионами видов мха. Короткий пушистый мох вместо травы, густой высокий мох вместо кустов, и даже, господи прости, целые холмы мха вместо деревьев. Хонор слышала о Медузе, видела голограммы, но лицезреть это замшелое царство вживую – совсем другой опыт.

Она поморщилась и наконец взглянула туда, куда ей меньше всего хотелось смотреть. КЕВ «Чернокнижник» дрейфовал на той же орбите, всего километрах в ста, и в душе Хонор зашевелилась горькая зависть пополам с застарелой ненавистью.

«Звездный рыцарь» был классом тяжелых крейсеров последней модели, в три с половиной раза более массивных, чем «Бесстрашный», и в шесть раз превосходивших его огневой мощью (даже до того, как «Гефест» и Хамка Хемпхилл ее урезали). Огромный корабль, щеголяя плавными линиями корпуса, нависал над стареньким крейсером Хонор, но еще тяжелее было знать, кто командует этим прекрасным кораблем. Она-то думала, что хуже, чем ссылка на станцию «Василиск», уже ничего не будет. И вот стало хуже.

Рулевой заякорил «Бесстрашного» напротив «Чернокнижника». Хонор тяжело вздохнула. Интересно, понял кто-то из команды, почему она оставила Нимица в каюте? Впрочем, она не собиралась им рассказывать.

– Подготовьте мой катер, пожалуйста. Мистер Веницелос, примите вахту, – велела Хонор и ушла к лифту.

– Есть, мэм, – ответил Веницелос, с любопытством глядя ей вслед.

* * *

Всю дорогу до «Чернокнижника» Хонор просидела молча, скрестив руки на груди, пока катер полз через космическое пространство. Было искушение взять один из более пафосных командирских катеров, но она знала, что это будет выглядеть слишком уж претенциозно.

Даже самые мощные двигатели не могли сравниться с импеллерами, а на маленький катер ни импеллеры, ни тем более компенсаторную установку для их мощи не поставить. Максимум, что мог гравитационный генератор, – компенсировать низкоскоростные двигатели. Хонор не терпелось скорее со всем этим покончить, но путешествие вышло коротким, даже несмотря на сравнительно низкую скорость катера. Слишком коротким. Момент, которого она боялась тридцать один час, неумолимо приближался.

Пилот завершил заход на стыковку, и «Чернокнижник» поймал катер лучами захвата. Тот покачался, подстраиваясь к внутренней гравитации тяжелого крейсера, и вошел в его ярко освещенный ангар, устроился в стыковочном ложементе. Металл негромко звякнул о металл, соединились стыковочные рукава, загорелся зеленый сигнал: давление в норме.

Свидетелей не было, поэтому Хонор позволила себе громко выдохнуть. Она сунула берет под погон, одернула мундир, расправила плечи и вышла в шлюз навстречу переливам боцманских сигналов и приветствиям офицеров.

Янга среди них не было. Он наверняка хотел ее оскорбить этим мелочным жестом, но Хонор испытала облегчение. Маленькая отсрочка, чтобы защитить себя, приготовиться к неизбежному столкновению.

Она остановилась перед низеньким широкоплечим коммандером, вышедшим встречать ее, и отсалютовала.

– Разрешите подняться на борт, сэр.

– Разрешаю, коммандер Харрингтон. – Он отсалютовал в ответ и протянул ей руку. – Пол Танкерсли, старпом «Чернокнижника».

Голос у него был низкий и звучный, рукопожатие крепкое, но во взгляде внимательных глаз сквозило любопытство. Неужели до него дошли слухи про нее и Янга?

– Прошу за мной, коммандер, – продолжил Танкерсли после краткой паузы. – Капитан ждет в первой переговорной.

– Ведите. – Она жестом пропустила его вперед, в открытый лифт.

В пути они молчали, и Хонор еще сильнее укрепилась в подозрении, что Танкерсли что-то о ней известно. Не мог же он начать разговор с «Ну как, вы с капитаном все еще люто ненавидите друг друга?». И о ее версии истории он тоже не мог спросить, чтобы не предать собственного командира. В таких обстоятельствах молчание было самым мудрым выбором.

Лифт остановился, Хонор едва подавила ядовитую усмешку.

– Сюда, коммандер, – сказал Танкерсли, указывая на дверь переговорной. Встав по стойке смирно, он нажал на кнопку интеркома и отступил. Дверь отъехала, и, входя, Хонор как будто заметила на лице Танкерсли сочувствие.

Капитан лорд Янг сидел за столом, просматривая печатную копию какого-то документа. Он даже головы не поднял, и Хонор стиснула зубы, удивленная, что его пренебрежение смогло так ее разозлить. Она молча подошла к столу, намереваясь ждать сколько потребуется, чтобы его переупрямить.

Он остался все тем же эффектным красавцем, разве что немного набрал вес. Впрочем, короткая бородка хорошо скрывала намеки на второй подбородок, и форма была идеально подогнана по фигуре. Даже в Академии, где все, казалось бы, носили одну и ту же флотскую униформу, он умудрялся выглядеть лучше всех. Но правила на него не распространялись: Павел Янг был старшим сыном и наследником графа Норт Холлоу и никогда не давал об этом забывать.

Хонор понятия не имела, как он умудрился оказаться на станции «Василиск». «Скорее всего, – горько подумала она, – просто был собой». Кумовство здорово продвигало карьеры: Янг, закончивший Академию всего годом раньше нее, попал в капитанский список пять лет назад. Оказавшийся в таком списке гарантированно становился флагманом, если только не допускал какой-нибудь вопиющей оплошности. Оставалось только спокойно зарабатывать звания.

Но звание, как убедились многие мантикорские офицеры, не являлось гарантией успешной службы. Некомпетентные офицеры частенько застревали на мелких должностях с половинным окладом, и командования собственным судном им было не видать как своих ушей. Такая система в теории должна была создавать во флоте кадровый резерв опытных офицеров, а на практике стала способом отправлять высокородных идиотов, от которых не получается избавиться, на должности, где от них меньше всего вреда. Очевидно, Янг пока не попал в эту категорию, но тот факт, что он уже целый стандартный год проторчал на «Василиске», намекал, что кто-то в Адмиралтействе крайне недоволен его службой.

И сговорчивее это обстоятельство его наверняка не сделало.

Янг закончил притворяться, будто читает, и, брезгливо бросив документ на стол, наконец поднял взгляд.

– Коммандер, – сказал он, скрывая враждебность за мягким тенором, будто кинжал в бархатном рукаве.

– Капитан, – поздоровалась Хонор безо всяких эмоций. Янг дернул уголком рта, изображая улыбку. Сесть он не предложил.

– Я рад был увидеть ваш корабль. С тех пор как «Неумолимый» ушел, нам отчаянно не хватает рук.

Хонор молча кивнула.

– Как вы знаете, станции «Василиск» хронически не хватает сил для обороны, – продолжил Янг, откинувшись на стуле. – И «Чернокнижнику», увы, срочно нужен ремонт и переоборудование. Это список самых необходимых обновлений, – он постучал по документу и улыбнулся, – поэтому я невероятно рад вас видеть, коммандер. Ваше присутствие позволит мне вернуть «Чернокнижника» на Мантикору, чтобы выполнить все текущие задачи.

Хонор прикусила губу изнутри, изо всех сил стараясь не показывать недовольства. Если Янг отправит свой корабль на Мантикору, значит, без сомнения, переедет на «Бесстрашный». От одной мысли о том, чтобы разделить с ним мостик, ее тошнило, но она все же смогла промолчать и не выдать себя.

– Учитывая обстоятельства, – продолжил он, – и ввиду обширности наших нужд, я полагаю, что поставить коммандера Танкерсли надзирать за ходом работ было бы неуместно.

Он с улыбкой протянул датачип. Хонор взяла, стараясь не касаться его руки.

– Поэтому, коммандер Харрингтон, с «Чернокнижником» полечу я, чтобы лично надзирать за ремонтом.

В этот раз Хонор не смогла скрыть удивления. Он же был старшим офицером на этой станции! Неужели просто решил вот так взять и послать свои обязанности ко всем чертям?!

– Я, разумеется, постараюсь вернуться так быстро, как только смогу, но, по предварительной оценке, нам понадобится как минимум два месяца… – Он снова улыбнулся. – Или три. А в это время старшим офицером на «Василиске» останетесь вы. Ваши должностные инструкции на этом чипе.

Он выпрямился и снова взял бумаги.

– Это все, коммандер. Свободны.

* * *

Хонор не помнила, как вышла из переговорной, как оказалась в коридоре. Край датачипа врезался в ладонь, пришлось заставить себя расслабить руку, медленно, по мускулу за раз.

– Коммандер?

Она глянула на Танкерсли так, что тот отшатнулся. Темные безжалостные глаза горели, уголок плотно сжатых губ подергивался, и на секунду старпом даже испугался… Заметив это, Хонор взяла себя в руки и улыбнулась. Танкерсли попытался что-то сказать, но она жестом остановила его, и он сдержался.

Хонор глубоко вздохнула, достала берет и отработанными движениями надела, чувствуя, как тяжело на нее смотрит старпом. Этикет запрещал гостящим на чужом корабле капитанам щеголять белыми беретами – это был явный жест неуважения к Янгу.

Она обернулась к Танкерсли, прожгла его вызывающим взглядом, но старпом вызов не принял и в конфликт не вступил, лишь молча проводил ее к лифту.

Хонор была благодарна ему за молчание. Слишком много мыслей теснилось в голове, и ярче всех – воспоминания об Академии, особенно о той ужасной сцене, разыгравшейся в кабинете начакадемии: как гардемарина лорда Янга, со сломанными ребрами в гипсе, с рассеченными опухшими губами, с заплывшим глазом, заставляют извиниться перед гардемарином Харрингтон за «неподобающие высказывания и поведение» и заносят замечание в личное дело.

Она должна была рассказать им, что произошло… но Янг был отпрыском могущественного аристократа, а она всего лишь дочкой отставного судового врача. И даже не красавицей. Кто поверит, что сын графа Норт Холлоу попытался изнасиловать неуклюжую девчонку-переростка, у которой ни кожи ни рожи? Да и какие у нее были доказательства? Янг позаботился, чтобы все случилось без свидетелей, а она была в таком шоке, что убежала в свою комнату, вместо того чтобы сразу обо всем доложить. Дружки успели оттащить его в лазарет, выдумав какую-то историю про то, как он свалился с лестницы по пути в спортзал.

Поэтому она предъявила ему меньшие обвинения – за случай, произошедший раньше, при свидетелях, когда она отшила его, возмутившись наглыми приставаниями. Да, возможно, не будь Хонор так удивлена его внезапным интересом и убежденностью, что она на все согласится, отвергла бы его более вежливо. Но раньше у нее никогда не было подобных проблем! Она просто не научилась отказывать так, чтобы не задеть чужое раздутое эго, а эго Янга оказалось задето очень и очень сильно. Позже он попытался отыграться, но и тогда ответил так, что Академия не смогла закрыть глаза на угрозы сексуального насилия и оскорбление старшим гардемарином младшего. Начакадемии Хартли был в ярости… Но поверил бы он правде?

«Поверил бы», – подумала Хонор. Она поняла это много лет назад и ненавидела себя за то, что не рассказала ему обо всем еще тогда. А ведь он намекал, завуалированно просил рассказать! Если бы он не подозревал, в чем дело, не потребовал бы от избитого Янга извиняться. Янг недооценил ни скорость реакции – подарок гравитации Сфинкса, – ни дополнительные уроки рукопашного боя, которые Хонор брала у инструктора Макдугала, ни то, что она не даст врагу подняться, после того как уложила. Единственный удачный его ход – напасть на нее в душевой, куда не ходил Нимиц. Потому что, окажись там древесный кот, он бы здорово попортил лорду личико.

Но даже без Нимица она испытала жестокое удовольствие, избив обидчика за то, что он попытался сделать. Такой ответ был совершенно не пропорционален оскорблению, и никто не сомневался, что ни с какой лестницы Янг не падал. У Хартли не было доказательств, но, если бы он не догадался, что случилось на самом деле, не поступил бы с Янгом так сурово.

Тогда Хонор этого не поняла и говорила себе, что и так со всем разобралась. Что не хочет начинать скандал, в котором пострадает Академия. Никто бы все равно ей не поверил, случай замели бы под ковер… К тому же невозможно вытащить на свет божий что-то настолько унизительное и думать, что тебя не польют грязью. Она так и представляла смешки и шуточки о страшной кобыле и ее «фантазиях». Да и разве она не переборщила? Не стоило, наверное, избивать его до потери сознания, словно это был самосуд, а не самозащита…

Поэтому она решила промолчать. И стало еще хуже. Попытка изнасилования была одним из непростительных правонарушений на службе. Если бы Янга признали виновным, он никогда не стал бы офицером, несмотря на благородное происхождение. Но он остался во флоте, а значит, Хонор нажила себе злейшего врага, потому что Янг не забыл, как она отделала его до кровавых соплей, а потом оставила извиняться при Хартли и его старпоме. У него были влиятельные друзья и во флоте, и на гражданке, так что Хонор не раз ощущала последствия своего выбора. И вот теперь этот человек с мстительным удовольствием перевалил на нее полную ответственность за станцию «Василиск», оставив с одним стареньким легким крейсером выполнять работу целой флотилии. Низко, зло… и полностью в его духе.

Хонор глубоко вздохнула и вышла из лифта в ангар. Она даже нашла в себе силы пожать руку Танкерсли и попрощаться почти нормальным голосом.

* * *

Лишь когда катер отстыковался от «Чернокнижника» и направился обратно к «Бесстрашному», она смогла наконец обдумать, как будет справляться с реакцией команды на эти новости. Побег «Чернокнижника» они воспримут как еще один знак того, что их бросили, поручив самую убогую работу во всем флоте, и скоро поймут, какое бремя Янг повесил на их плечи. Один-единственный корабль просто не справится с патрулированием целой системы и регулированием движения через терминал. Они не смогут быть во всех местах одновременно и в конце концов сломаются. А этого Янг и хотел.

Он дал ей невыполнимое задание, прекрасно зная, что провал обязательно занесут в ее личное дело. В отличие от него, Хонор еще не попала в капитанский список, а с таким пятном на репутации никогда и не попадет.

Но пока ведь не провалилась!

Она резко, зло кивнула себе. Пусть Янг все подстроил так, чтобы она проиграла, зато убрался с «Василиска», а это лучше, чем служить под его командованием! Пусть так и сидит в другой системе. К тому же в одном Хонор была уверена: она точно справится не хуже.

Один раз она уже ошиблась, не дав ему отпор. Но больше эту ошибку не повторит. Выполнит свой долг, свои обязанности, чего бы это ни стоило. Не ради карьеры, а потому, что так нужно. Потому что она не позволит этому титулованному куску дерьма победить.

Хонор выпрямилась и холодно взглянула на датачип в руках.