Лейтенант Фрэнсес Малькольм из Агентства по защите аборигенов потянулась в пилотском кресле и зевнула. Скиммер, мурлыкая турбинами, скользил над бесконечными Замшелыми холмами. Что-то бухнуло на пол – она обернулась и увидела, что это полковник Трумэн, артиллерист, неуклюже спрыгнул с верхней турели.

– Извиняюсь, Фрэнни.

Малькольм едва не поморщилась. Она, как и Барни Ишвариан, когда-то служила в морской пехоте, а Трумэн был копом, переведенным в Агентство из мантикорского Сан-Джорджио. В Агентстве все было куда менее четко, чем в армии, поэтому она в конце концов бросила попытки сделать из Трумэна хоть какое-то подобие солдата. В этом не было ни смысла, ни пользы, ведь Агентство не корпус морской пехоты. Правда, бойцы его все равно не так просты: даже если их в кипящий котел бросить, выплывут.

– Термос забыл. – Трумэн залез обратно на турель. Малькольм услышала скрип крышки, плеск наливаемого кофе и с улыбкой покачала головой. Нет, точно не морская пехота.

– Фрэнни, подходим к тремстам километрам, – сказал пилот. Малькольм кивнула. От самой Дельты они прочесывали местность по обычной схеме и потому летели медленно, не больше семидесяти пяти километров в час. Из-за этого казалось, что они едва плетутся, хотя Ишвариан на брифинге настаивал на срочности. С другой стороны, они приблизились к крайней точке, из которой, по их подсчетам, мог выйти погибший кочевник. Пока что она с уверенностью могла сказать: в тех местах, которые они прочесали, вооруженных медузианцев не было. Невозможно спрятать от их сенсоров столько теплокровных тел и железных ружей…

– Что это? – вырвал ее из размышлений голос сержанта Хаябаши. Малькольм подняла голову. Сержант сидел, уставившись на яркое пятно, сиявшее на мониторе.

– Это источник энергии, – ответила Малькольм, хотя это было необязательно. – Возможно, мотор аэрокара или маленький генератор.

– Которого тут в любом случае быть не должно? – уточнил Хаябаши. Малькольм кивнула.

– Не должно. Но давай не будем спешить с выводами, сержант, – сказала она самым рассудительным тоном. – Мы ищем укуренных аборигенов, а это может быть бедолага, поломавшийся на пустоши.

– Ага, а я его двоюродная тетушка, мэм, – кисло ответил Хаябаши. Малькольм усмехнулась. – В любом случае это…

Пятно исчезло.

Сержант пощелкал кнопками, нахмурился.

– Что-то отрубило сканер, мэм.

– Вижу. – Малькольм попыталась настроить собственные системы. – Сигнал потерян. Холмы его перекрыли, а может, мы случайно увидели что-то спрятанное.

– Спрятанное? – Хаябаши быстро взглянул на нее. Она пожала плечами.

– Я же не сказала, что это точно авария, сержант. Сказала, что может быть. – Малькольм повернулась к пилоту. – Джефф, верни-ка нас назад и опустись метров на сотню. Хочу рассмотреть эту штуку, если удастся снова ее засечь.

– Разворачиваюсь, – ответил пилот. Скиммер заложил резкий поворот, Хаябаши поворчал, но переключился в режим обзора.

– Вот черт. – Он поморщился. – Простите, мэм, но вы были правы. Видите?

Он постучал по монитору. Малькольм вытянула шею, чтобы лучше видеть, и прищурилась: из пещеры торчал нос закрытого маскировочной сеткой аэрокара. Она взглянула на магнитные и термальные сенсоры. Ничего.

– Зависни-ка над ним, Джефф. Трумэн, смотри в оба, – бросила Малькольм через плечо и достала комлинк. – Не думаю, что нам есть чего опасаться, но вспомните рейд на лабораторию. Это выглядит очень подоз…

Тревога заорала на ее собственной консоли, и Малькольм ошеломленно дернулась. Загорелись магнитные сигнатуры, тепловые, – расцвели на мониторе, будто их владельцы повыскакивали из-под земли…

«А они и повыскакивали», – подумала она через секунду. Под пещерой, где стоял аэрокар, видимо тянулась разветвленная сеть тоннелей. Аборигены хлынули оттуда толпой, как будто возвращение скиммера было сигналом.

Они стреляли. Облачка дыма поднимались из мха как поганки, тут же сливаясь с тянущимся по земле сероватым туманом. Скиммер тряхнуло от ударов восемнадцатимиллиметровых пуль, попавших в днище, за спиной у Малькольм раздался вскрик.

Скиммер не был обшит броней, пули прошили его, и Трумэн выкрикнул фальцетом какое-то ругательство, но турель не выпустил: взрывные заряды в керамической оболочке уже летели из всех стволов со скоростью тысяча выстрелов в минуту.

Очередь прошла по земле, одинаково успешно взрывая мох и прячущихся под ним медузианцев, однако на триста шестьдесят градусов турель не поворачивалась, а аборигены продолжали лезть со всех сторон.

Взвыли, выходя на полную мощность, турбины, но поздно. Сержант Хаябаши дернулся в кресле, хрипло вскрикнул: массивная свинцовая пуля прошила его снизу, вышла из груди, и кровь ударила в потолок. Тело сержанта завалилось на консоль.

Малькольм почуяла запах крови, вонь разорванных внутренностей, но тут в турбине правого борта возникли зияющие дыры, и двигатель выплюнул струю пылающего водорода.

Такого просто не могло быть. Шок и ужас парализовали мозг, но руки двигались сами по себе. Пальцы не дрожали, поднося комм ко рту, голос был спокоен.

– Центр, это Сьерра-Один-Один. Мои координаты: три-ноль-ноль километров на север от реки Три Развилки.

Турбина взорвалась, пламя охватило фюзеляж. Пилот успел отключить подачу водорода, и Малькольм почувствовала, как скиммер начинает странно вибрировать: град самопальных пуль обрушился на его грависпирали.

– Мы попали под обстрел аборигенов. Есть убитые. Мы падаем.

Трумэн вскрикнул, упал, зажимая окровавленный живот. Турель замолчала.

– Аварийная посадка! – крикнул пилот, но упорно продолжал выжимать последнее из умирающих двигателей. Каждая секунда в воздухе отдаляла их от убийц.

– Повторяю. Центр, это Сьерра-Один-Один, мы падаем, – продолжала Малькольм тем же неестественно спокойным, безразличным тоном. – Запрашиваем помощь. Повторяю: запрашиваем помощь.

Она стащила наушники и, перепрыгнув через кричащего, корчащегося Трумэна, бросилась к турели, кое-как залезла, борясь с тряской умирающего скиммера, втиснулась в поддерживающие ремни, которые должен был носить Трумэн. Ее руки сами легли на рукояти, и огненный торнадо обрушился на ревущую толпу медузианцев, прорывавшихся к единственному плоскому клочку земли, на который пилот мог посадить скиммер.

Они ударились о землю с грохотом, Малькольм мотнуло так, что ремни впились в кожу. Она услышала еще чей-то вскрик, но пилот знал свое дело – скиммер проехал по земле, вздымая волну мха и пыли, но не разбился.

А за ним бежали тысячи орущих кочевников.

Малькольм слышала всхлипы и стоны раненых и умирающих, а затем откинулся стрелковый люк, взвизгнула первая импульсная винтовка. Во время приземления Малькольм швыряло так, что она все же ударилась обо что-то головой – кровь заливала левый глаз, но правый видел четко. На турели все еще мигал огонек: шла подача энергии и поворотные механизмы работали.

Она принялась поливать волну атакующих огнем, убивая их десятками, сотнями, а они все не кончались. Турель заискрила от попадания, позади пули прошили борт, в лицо полетели осколки пластика от внутренней обшивки, но Малькольм лишь сильнее стиснула рукояти, выкашивая ревущую толпу.

Она все стреляла, но приклады и дубинки обрушились на турель, и десятки рук потащили Малькольм наружу.

Прямо на обнаженные ножи.

* * *

Коммуникационный терминал на столе Хонор тихо зажужжал. Она как раз вышла из душа, тщательно вытирая вставшие торчком волосы, натянула кимоно и приняла вызов.

– Капитан? – встревоженно позвал Уэбстер, и его волнение тут же передалось ей. – Приоритетный вызов от лейтенанта Стромболи, мэм.

– Переключите на него.

– Есть, мэм. – Лицо Уэбстера сменилось обеспокоенным лицом Макса Стромболи.

– Что случилось, лейтенант? – Хонор намеренно заговорила медленнее, ниже. Стромболи сглотнул.

– Мэм, я подумал, вы должны знать… Пятнадцать минут назад мы получили сообщение от скиммера Агентства. Они попали под обстрел палочников и потерпели крушение. УП пытается их вызвать, но ничего не выходит.

– Это были разведчики майора Ишвариана? – резко, не сдержавшись, спросила Хонор.

– Да, мэм. Думаю, да. И… – Стромболи на секунду посмотрел за экран, словно что-то услышал, и снова повернулся. – Мэм, не знаю, связано это или нет… но хейвенский грузовик, «Сириус», уходит с орбиты, не предупредив нас.

Последнее обстоятельство Стромболи скорее удивило, чем взволновало, но Хонор почувствовала, как по коже бегут мурашки. Вдруг, как в те мгновения, когда ей удавалось решить трудную тактическую задачку, все встало на свои места, наполнило ее спокойной уверенностью… Но ведь такого быть не могло! Сама идея абсурдна… И все же факты налицо. Это единственный ответ.

Наверное, от внезапного осознания ее взгляд совсем посуровел, потому что Стромболи даже отшатнулся. Хонор заметила его реакцию и заставила себя улыбнуться.

– Спасибо, лейтенант, отличная работа. Я этим займусь.

Она оборвала связь, подняла пластиковую крышку и нажала на большую красную кнопку, которая полагалась лишь капитанскому терминалу.

По всему крейсеру разнесся вой боевой сирены. Офицеры и рядовые поскатывались с коек, побросали чашки с кофе, книги и игральные карты, повскакивали из-за столов и консолей. Только мертвый мог проигнорировать этот оглушительный, резкий, пробирающий до костей то ли гул, то ли визг.

Хонор вызвала мостик. Стоявший на вахте Пановски ошалело взглянул на нее.

– Лейтенант! Двигатели! – рявкнула Хонор.

– Есть, мэм! – Пановски автоматически отдал честь, облизнул губы. – Но… зачем?

– Потом объясню, – отрезала Хонор. – Пусть cвязь вызовет даму Эстель. Поговорю с ней на мостике. Выполняйте, лейтенант!

Она отключилась и побежала к шкафу, выхватила ваксьют и одним движением сбросила кимоно. Флотские ваксьюты были чуть более громоздкими, чем прекосмические гидрокостюмы для дайвинга, но не такими, как жесткие скафандры шахтеров и строителей на метеорах. И Хонор была очень этому рада, потому что натягивать его пришлось впопыхах прямо на мокрое тело.

Она сунула руки в рукава и, загерметизировав все щели, схватила шлем и перчатки. Мимоходом убедилась, что все индикаторы на костюме горят зеленым.

Нимиц, услышав сигнал, тут же выскочил из гнезда. Он прекрасно знал, что делать в чрезвычайных ситуациях, и одним махом запрыгнул в капсулу, прикрепленную к переборке под наградной табличкой, сразу после того, как капитан заступила на пост. Похожая на переноску капсула была не флотского образца и стоила Хонор целое состояние. Она была сделана на заказ, оснащена модулем жизнеобеспечения, рассчитанным на сто часов и подогнанным под Нимица, и таким же маячком, как флотские ваксьюты. Дверца закрылась за котом автоматически, открыть ее изнутри было невозможно.

Хонор на всякий случай еще раз проверила, закрыта ли дверца, и побежала к лифту.

Пока она ехала, сирена успела замолкнуть. Хонор быстро, но уверенно вышла на мостик. Все офицеры стояли на постах, мостик полнился бормотанием голосов, желтые индикаторы готовности краснели на глазах.

Маккеон пришел первым: стоял возле капитанского кресла, сложив руки за спиной. Лицо его было спокойно, но под волосами поблескивали бисеринки пота. Хонор кивнула ему и села. Мониторы вокруг ожили, готовые сообщить ей всю необходимую информацию, но она проигнорировала их, глядя на Маккеона.

– Доложите обстановку.

– Все офицеры на боевых постах, капитан, – отчитался старпом. – Импеллеры почти готовы, осталось десять минут. «Сириус» движется уже шесть минут и восемь секунд с ускорением четыреста десять g.

Хонор стиснула зубы. Для боевого корабля скорость маленькая, но для грузовика слишком большая. Значит, Сантос была права. Только импеллеры военного образца могут так разогнать корабль размера «Сириуса»… И только с компенсаторами военного образца они при этом не поджарят команду.

– Что курьер? – резко спросила она. Маккеон нахмурился.

– Начал запускать двигатели одновременно с нами, мэм.

– Принято. – Хонор глянула через плечо. – Мистер Уэбстер, канал связи с уполномоченной открыт?

– Да, мэм.

– Переведите на мой монитор. – Хонор взглянула на экран, на бледную даму Эстель. Та открыла было рот, но Хонор подняла руку, перебивая ее. – Прошу прощения, но у нас нет времени. Я знаю, что происходит. От разведгруппы других новостей не было?

Матсуко молча покачала головой. Лицо Хонор застыло.

– Хорошо. Десантирую морпехов. – Она покосилась на Маккеона – тот уже отдавал приказ по интеркому. – Кроме этого, боюсь, мы больше ничего не сможем для вас сделать. Если я угадала правильно, у нас скоро возникнут свои проблемы.

– Понимаю, – наконец сказала дама Эстель. – Но я хотела рассказать вам еще кое о чем, капитан. Потеряв контакт с лейтенантом Малькольм, мы смогли перехватить еще одно сообщение из той области. Оно не было зашифровано, мы смогли взломать код передачи. Отправитель не определен, у адресата позывной, но сразу после перехвата консульство Хейвена связалось с грузовиком на орбите, так что я догадываюсь, кому оно предназначалось.

– Что в нем?

Вместо ответа дама Эстель проиграла сообщение, и взгляд Хонор сделался ледяным, жестоким.

– Одиссей! – прохрипел в комме мужской голос. – Одиссей пошел! Чертов шаман вконец чокнулся! Они валят из пещер, не могу их сдержать! Укуренные твари бегут в атаку! Прямо сейчас!

На фоне раздался громоподобный рев медузианской толпы, грохот бесчисленных ружей. Матсуко остановила запись.

– Спасибо, дама Эстель, – ровным тоном ответила Хонор. – Теперь я точно знаю, что происходит. Удачи вам.

Она отключила комм и склонилась над маневровым экраном, вбивая паттерн парковочной орбиты, простраивая векторы. Будет трудно, но орбитального трафика стало меньше, такой маневр можно провернуть…

– Сколько осталось импеллеру? – спросила она, не поднимая головы.

– Четыре минуты и двадцать секунд, – напряженно отозвался Маккеон. Хонор кивнула. Все получится. Наверное. Она вбила переданные Маккеоном данные готовности в консоль, и на мониторе замигал обратный отсчет.

– Спасибо. Морпехи ушли?

– Да, мэм. Коммандер Сушон на Медузе, лейтенант Монтойя вернулся на борт час назад.

Она на мгновение искренне улыбнулась Маккеону, он ответил тем же, но улыбки тут же померкли. Хонор вернулась к маневровому экрану.

– Мы будем преследовать «Сириус», мистер Маккеон, нам необходимо остановить его в пределах системы. Куда он направляется?

– Координаты два-семь-четыре на ноль-девять-три, капитан! – доложила лейтенант Бригэм.

– Что там, Мерседес?

– При такой скорости упрется в гиперстену через одну световую минуту. Там волна Теллермана, капитан, – отозвалась Бригэм. Хонор закусила губу, чтобы не выругаться. Этого-то она и боялась.

– Импеллеры через три минуты, мэм, – доложил Маккеон.

– Мистер Уэбстер!

– Да, мэм?

– Запишите сообщение для лейтенанта Веницелоса на станции «Василиск» для немедленной передачи в штаб командования флота. Закодированное, не зашифрованное. Высший приоритет.

– Есть, мэм. Записывать готов.

– «Мистер Веницелос, используйте любой доступный носитель на Узле, чтобы передать в штаб флота сообщение. Начало сообщения: код аутентификации – Лима-Маке-Эхо-Девять-Семь-Один. Код: Зулу. Повторяю: Зулу. Зулу. Зулу. Конец сообщения». – Она услышала, как Маккеон втянул воздух сквозь стиснутые зубы, и тихо продолжила: – Это все, мистер Уэбстер. Передайте по готовности.

Уэбстер помолчал секунду, но ответил четко:

– Есть, капитан. Передаю код Зулу. – Снова пауза. – Код Зулу передан, мэм.

– Благодарю. – Хонор хотелось откинуться в кресле и глубоко вздохнуть, но времени не было. Сообщение, которое она переслала Веницелосу, не использовалось даже на самых реалистичных флотских маневрах. У него было лишь одно значение: «зафиксировано вторжение».

– Капитан, вы уверены… – начал Маккеон, но Хонор подняла руку, останавливая его.

– Импеллеры, старпом?

– Сорок три секунды.

– Спасибо. – Она вбила новые цифры и заметила, что Доминика Сантос убрала целые секунды из ее первоначальных расчетов. На дисплее мигнули новые данные, и отсчет пошел вновь. – Мистер Киллиан?

– Капитан? – Плечи рулевого были напряжены, но голос спокоен.

– Курс на три-пять-семь на один-семь-один, мистер Киллиан. По моей команде идете десять секунд на трехстах g. Потом курс на два-семь-четыре на ноль-девять-три и полный вперед на максимальной скорости.

Повисло молчание, даже более гнетущее, чем после отправки кода Зулу. Рулевой оглянулся через плечо.

– Капитан, этот курс…

– Я прекрасно знаю, куда нас приведет этот курс, мистер Киллиан, – холодно ответила Хонор.

– Капитан, – вмешалась Бригэм формальным тоном, – устав предписывает мне уведомить вас, что, выйдя на этот курс, вы нарушите правила планетарного движения.

– Замечание принято. Мистер Браун, – Хонор даже не взглянула на квартирмейстера, – занесите в бортовой журнал, что штурман предупредила меня, но я взяла полную ответственность за данное решение.

– Есть, мэм, – отозвался Браун ровным голосом, но, судя по выражению лица, сомневался, что его капитан в своем уме.

– Импеллерная дуга поднята, мэм, – прохрипел Маккеон. Хонор приклеилась взглядом к маневровому экрану, следя за отсчетом времени.

– Курс проложен, рулевой?

– Да, мэм. Три-пять-семь, один-семь-один. Ускорение три-ноль-ноль g на десять секунд. Далее смена курса на два-семь-четыре, ноль-девять-три.

– Благодарю. – Хонор почувствовала, как напрягся Маккеон у нее за плечом, но объясняться с ним времени не было. – Сколько осталось курьеру до полной готовности?

– Тридцать шесть секунд, мэм, – тихо отозвался Кардоньес.

– Прекрасно. – Она выдохнула. Таймер остановился на нуле. – Мистер Киллиан, полный вперед!

– Полный вперед! – отозвался рулевой таким голосом, словно умолял небеса о пощаде, и КЕВ «Бесстрашный» сорвался с орбиты на скорости в две тысячи девятьсот стандартных миль в секунду.

Судно весом в восемьдесят восемь тысяч тонн устремилось в самую гущу орбитального трафика, но Хонор, вцепившаяся в подлокотники, даже глазом не моргнула. Она проложила вектор на глаз, без тщательных расчетов и положенной перепроверки, но мозг ее все еще работал на полную мощность: времени не было. Она абсолютно точно знала, что курс правильный и «Бесстрашный» пройдет по нему как по рельсам.

Обзорный дисплей показывал, что хейвенский курьер висит впереди, его импеллерные ноды уже светились, но еще не были готовы к старту. Пар пошел из его маневровых двигателей: команда вовсю пыталась увести корабль с пути «Бесстрашного», но двигатели были слишком слабые, им удалось оттащить курьера всего на несколько метров… и крейсер навис над ним, как сокол над яичной скорлупкой.

По мостику прошел вздох – это хором выдохнули офицеры, ожидавшие самоубийственного столкновения. Но Хонор не изменилась в лице, даже когда эхо силового поля «Бесстрашного» просвистело всего в двух километрах от курьера. С кормы кораблика взметнулась пыль – это рассыпались от удара задние ноды, – и «Бесстрашный» проскочил мимо так, что звезды заплясали на обзорном дисплее. Затем, заложив безумный разворот, рванул на скорости в пятьсот двадцать g.

– О господи! – выдохнул кто-то, когда «Бесстрашный» прошел всего в десяти километрах от грузовика весом четыре миллиона тонн. Хонор даже головы не повернула. Ее взгляд был прикован к удаляющейся точке «Сириуса».

– Капитан? – дрожащим голосом позвал Уэбстер.

– Да, Сэмюэль? – спокойно ответила Хонор.

– Капитан, на связи курьер. Они очень злы.

– Не сомневаюсь, – ухмыльнулась Хонор и почувствовала, как расслабилась команда. – Выведите на мой экран.

– Да, мэм.

Монитор связи показал ей молоденького офицера в серо-зеленом мундире республиканского флота. Знаки отличия были лейтенантские, по лицу шли красные и белые пятна: ярость боролась с ужасом.

– Капитан Харрингтон! Я буду жаловаться на ваше преступное, безрассудное обращение с судном! – закричал лейтенантик. – Вы едва не уничтожили мой корабль! Все наши кормовые ноды…

– Мне очень жаль, капитан, – перебила Хонор самым умиротворяющим тоном. – Боюсь, я не смотрела на дорогу.

– Не смотрели на?!. – Он стиснул зубы, чтоб не заорать. – Я требую, чтобы вы вернулись и помогли моей команде исправить ущерб, который сами же нанесли!

– Увы, но это невозможно, капитан.

– Согласно межзвездной конвенции… – вновь начал лейтенантик, но Хонор с милой улыбкой перебила его:

– Мы очень перед вами виноваты, но уверена, что уполномоченная Ее Величества на Медузе окажет вам всю необходимую помощь. Мы сейчас слишком заняты, чтобы останавливаться. До свидания, капитан.

Она оборвала связь вместе с протестами лейтенантика и откинулась в кресле.

– Ой… Как же это я так недоглядела… – пробормотала она.

Весь мостик уставился на нее… и взорвался смехом. Хонор тоже улыбнулась, но Маккеон остался мрачен.

– Вы остановили курьера, шкипер, – тихо сказал он. – А что делать с грузовиком?

– Остановлю и грузовик. Любым способом.

– Но зачем, мэм? Вы сказали, что вам теперь все понятно… но вот мне ни черта не понятно до сих пор!

– Уход «Сириуса» был последним кусочком головоломки, – сказала Хонор так тихо, что Маккеону пришлось наклониться. – Я знаю, куда он направляется.

– Что?! – воскликнул Маккеон, но тут же справился с собой, огляделся. Все замерли, уставившись на него и капитана, но под его яростным взглядом поспешно отвернулись.

– Где-то там, Алистер, в нескольких часах гиперполета, стоит хейвенская боевая эскадра. Или опергруппа. «Сириус» идет к ним.

Маккеон побледнел, уставился на нее широко распахнутыми глазами.

– Это единственная схема, которая имеет смысл, – продолжила она. – Мекоха и оружие на планету поставлялись для того, чтобы устроить нападение медузианцев на анклавы. Нападение предполагалось внезапное: орда медузианцев должна была устроить кровавую бойню, уничтожая инопланетных граждан направо и налево, включая хейвенских торгпредов на севере. Более того… – Хонор заговорила медленнее, окончательно достраивая головоломку. – Готова поспорить, что «Сириус» приписан к одному из этих северных анклавов. Идеальная схема.

– Почему, мэм? – Маккеон искренне запутался.

– Для захвата планеты им нужна внезапная атака. Получив сообщение о резне, капитан «Сириуса» должен «бежать в панике». На пути он совершенно случайно столкнется с эскадрой респов, вышедшей на маневры. Услышав душераздирающую историю, командир эскадры ужаснется и бросится на планету подавлять восстание и спасать анклавы.

Судя по взгляду, до Маккеона начало доходить.

– А когда он закончит усмирять местных, – тихо закончила Хонор, – объявит суверенитет Хейвена над всей системой под предлогом того, что Мантикора продемонстрировала полную неспособность сохранять порядок и безопасность на планете.

– Но это же безумие, – прошептал Маккеон так, будто пытался себя убедить. – Они же знают, что мы будем протестовать!

– Знают ли?

– Должны! К тому же мантикорский флот всего в одном гипертранзите от системы!

– Они уверены, что смогут это провернуть. – Голос Хонор был холоден и спокоен, но мысли метались. – В парламенте существует движение против аннексии. Возможно, респы думают, что резня на Медузе и их героические усилия наконец склонят чашу весов в нужную сторону.

– Этому никогда не бывать, – прорычал Маккеон.

– Согласна, но они смотрят на проблему со стороны и не могут правильно оценить шансы. А может, уверены, что все получится, даже если парламентские ксенофобы возмутятся. Случись все так, как планировали респы, – учитывая, что я догадалась правильно, – у нас не было бы никаких оснований подозревать их вмешательство. Мы были бы так заняты ситуацией на планете, что просто не заметили бы исчезновения «Сириуса», и тот спокойно предупредил бы эскадру. А та оказалась бы на месте быстрее, и флот успел бы среагировать.

Она умолкла и с неожиданной быстротой и аккуратностью принялась вбивать цифры в маневровые системы.

– Взгляните. – Она указала на результат, зажегшийся на экране. – Если они выйдут из гиперпространства перед «Сириусом», им всего двенадцать световых минут до Медузы. Если пойдут на максимальной безопасной скорости, окажутся на орбите планеты через три с половиной часа даже при ускорении супердредноута. Они также окажутся в одиннадцати целых и трех десятых световых часа от терминала, значит, лететь им до него двадцать восемь часов и сорок пять минут. Если бы мы не узнали их планов, они получили бы достаточно времени, чтобы перекрыть терминал для нашего флота.

Маккеон побледнел.

– Но это же casus belli![5]

– Именно. – Хонор указала на Медузу. – Но только в том случае, если мы знаем, кто виновен в произошедшем на планете. А они обставили все так, будто это мантикорские преступники раздавали медузианцам оружие и порошок. Таким же образом их появление у терминала окажется актом военной агрессии, только если они откроют огонь по нашему флоту. Если я права, они не могут привести весь свой флот: если бы они были готовы к войне, не стали бы придумывать предлог, просто оккупировали бы терминал. Но если у них пара эскадронов, мы сможем выставить их из системы. Наши потери будут велики, но они, в свою очередь, потеряют все. И знают об этом.

– Тогда что они творят?!

– Блефуют. Они надеются, что мы, понимая риск потерь, не станем их атаковать, устроим переговоры, узнаем, что мантикорцы не готовы платить жизнями подданных за систему, которая противникам аннексии все равно не нужна… И если это блеф, значит, есть смысл использовать сравнительно малые силы. Они всегда смогут откреститься от действий командира, сказать, что он превысил полномочия, заботясь об оставшихся на Медузе людях. Это поможет им сохранить лицо, особенно в отсутствие доказательств того, что резня подстроена ими. Но посмотрите шире, Алистер: Медуза – это всего лишь предлог. Им не нужна планета, они хотят контролировать второй терминал Узла. Даже если шансы один к пятидесяти, разве такая добыча не стоит того, чтобы рискнуть?

– Стоит, – мрачно кивнул Маккеон. Сомнение улетучилось из его голоса.

– Однако я могу ошибаться насчет размера сил и желания сражаться. В конце концов, их флот больше нашего, они переживут потерю пары эскадронов в прологе к войне, особенно если и сами смогут ослабить врага. Даже с кодом Зулу подкрепление может не успеть, наше сообщение дойдет только через тринадцать с половиной часов. «Сириус» же войдет в гиперпространство через два часа и пятьдесят минут… считайте, через три. Допустим, в точку рандеву они прибудут еще через три часа. Если флот будет лететь с ускорением в двадцать четыре g, им нужно еще двенадцать часов, чтобы сюда долететь. Таким образом, генеральному штабу потребуется двадцать семь с половиной часов с момента получения кода Зулу, чтобы перекрыть терминал. Допустим, адмирал Уэбстер отреагирует незамедлительно и пошлет корабли с орбиты Мантикоры сразу же. Им понадобится… – Она снова принялась вводить цифры, но Маккеон ее опередил.

– Тридцать четыре часа для супердредноутов или тридцать с половиной для линейных крейсеров и более легких судов, – пробормотал он сквозь стиснутые зубы.

Хонор кивнула.

– Следовательно, если респы захотят подготовиться к бою, у них будет больше трех часов, чтобы расставить вокруг терминала энергетические мины и занять самые выгодные позиции. А значит, единственный способ не допустить боевого столкновения флотов – остановить «Сириус». Не дать ему дойти до точки рандеву.

– Но как вы планируете его остановить, мэм?

– Мы все еще в пространстве Мантикоры, а на Медузе происходит чрезвычайная ситуация. У меня есть полномочия остановить для проверки любой корабль.

– Вы же понимаете, что хейвенцы такую интерпретацию межзвездного права не примут, мэм.

Хонор кивнула. Веками Хейвен настаивал, что право проверки судов должно ограничиваться обменом сигналами, если только судно не собирается зайти или не зашло со времени последней проверки на территорию звездной системы, затребовавшей эту самую проверку. Начав развивать политику экспансии, в своих границах Республика согласилась с общепринятым прочтением закона, предполагавшим остановку и обыск корабля независимо от прошлых или будущих передвижений, – но только на своей территории! Для себя же они это прочтение считали неприемлемым. Разумеется, долго подобные двойные стандарты продержаться не смогли бы: слишком уж раздражали остальные государства (включая Соларианскую лигу, которая и без объявления войны находила чем отомстить). Но пока держались, а значит, капитан «Сириуса» мог просто отказаться сбавить ход.

– Если не захочет по-хорошему, остановлю его силой, – сказала Хонор, взглянув Маккеону в глаза. – Если Хейвен сможет откреститься от адмирала или вице-адмирала, Ее Величество вправе дезавуировать коммандера.

Выдержав ее взгляд пару секунд, Маккеон кивнул. Даже не нужно было называть следующий логичный шаг, он сам все понимал. Если официально дезавуировать флагмана, его карьера выдержит. Но если оплошает Хонор и королева Елизавета публично осудит ее действия, то карьере коммандера конец.

Маккеон открыл было рот, чтобы предупредить ее… но капитан легонько покачала головой. Старпом направился к своему тактическому терминалу, однако на полдороге остановился, вернулся.

– Капитан Харрингтон, – сказал он формальнейшим тоном. – Я полностью доверяю вам и согласен с вашими действиями. Прошу занести это в судовой журнал.

Хонор, не ожидавшая такого предложения, удивленно взглянула на него, ее карие глаза смягчились. Маккеон и сам не мог поверить, что сейчас выдал. Если его согласие с действиями капитана будет официально задокументировано, ему придется разделить с ней и последствия. Но, глядя ей в глаза, он почувствовал, что все это неважно. Впервые с того дня, как она взошла на борт, Алистер Маккеон увидел в ее взгляде настоящую, безусловную симпатию.

И все же Хонор покачала головой.

– Нет, мистер Маккеон. Я несу полную ответственность за «Бесстрашного». И за свои действия. Но благодарю вас за предложение. Благодарю от всего сердца.

Она протянула руку, и Маккеон пожал ее.