КЕВ «Бесстрашный» спокойно вышел на внешнюю орбиту и выпустил в сторону огромного мантикорского грузовика катерок, несущий официальное приглашение капитану присоединиться к коммандеру Харрингтон за ужином. О том, что торговый капитан такого не ожидает и, скорее всего, даже испугается, на мостике «Бесстрашного» не думали: все были слишком заняты чтением отчетов, которые выдавали пассивные сенсоры, осторожно просвечивающие КПМ «Сириус».

Хонор оценила размеры «Сириуса», разглядывая его через обзорный монитор. В его основной трюм «Бесстрашный» поместился бы полностью, и такая грузоподъемность только усиливала подозрения, озвученные Сантос. Оставлять столь большой корабль торчать на орбите – зря деньги прожигать. Ни частный владелец, ни бюрократы из хейвенского министерства торговли не поступили бы так без причины.

Она взглянула на тактиков. Кардоньес и Маккеон склонились над консолью главного сенсора, Уэбстер так же напряженно колдовал над панелью связи. Если грузовик и посылал какие-то сообщения, то по «тонкому» лучу, который отследить адски сложно, но Уэбстер орудовал софтом с хирургической тщательностью, и Хонор была уверена, что ни одна передача мимо него не проскочит.

Засигналил ее интерком, она нажала кнопку на подлокотнике.

– Мостик. Говорит капитан.

– Шкипер, у нас тут хороший визуальный сигнал, спасибо Тактике, – возбужденно проговорила Доминика Сантос. – Я сейчас смотрю на результаты сканирования нод «Сириуса»: ни провалов, ни царапин, но что-то с ними точно не так.

Нимиц мягко бликнул Хонор в ухо, она почесала его макушку, чтобы сидел тихо.

– Можете перекинуть изображение на мой дисплей?

– Да, мэм, секунду. – Громада «Сириуса» исчезла с монитора, но ее тут же сменило замершее, увеличенное во много раз изображение его обшивки. Ноды двигателя обычно выглядели на фоне корабля меньше булавочной головки, но на одной Сантос сосредоточилась особо. Хонор нахмурилась. Что-то с изображением было не так, но что именно…

– Доминика, объясните, – наконец сдалась она.

– Она куда больше, чем должна быть, мэм, и неправильной формы. Смотрите. – На экране появился курсор, обвел место, где нода выступала из обшивки. Хонор наклонилась поближе и заметила широкую черную полосу тени. – Видите? Тут словно какие-то пустоты вокруг головки ноды. Такого быть не должно. Посмотрите сюда. – Курсор исчез, яркая зеленая линия протянулась от основания ноды в центр. За пределами линии осталось больше трети. – Я сейчас обрисовала нормальный размер ноды, шкипер. Эта слишком широкая, неправильно соотносится с длиной. Это не просто дизайн, такое сделать банально не позволит физика. К тому же взгляните сюда. – Курсор появился снова, указал на широкий цилиндр, торчащий из конца ноды. – Это основная гравитационная спираль, и она в диаметре в два раза больше, чем должна быть у такой ноды. Ее как будто с супердредноута сняли, на грузовики такие не ставятся. Да у них при запуске этой штуки корма отвалиться должна!

– Вижу… – Хонор потерла нос. – Но ведь как-то же они сюда долетели с такой конструкцией.

– Вот именно, – отозвалась Сантос, – но теперь снова посмотрите на зазор вокруг ноды. Сдается мне, эта штука держится на какой-то рампе: они вывели головку ноды, чтобы она снизу ничего не расплавила. Но широкая ее часть все еще там… Шкипер, если это не замаскированный импеллер армейского образца, я свою консоль съем.

– Прекрасно, Доминика, – пробормотала Хонор, еще раз оглядела изображение и кивнула. – Выясните как можно точнее его возможное ускорение с включенными импеллерами и поставленными парусами, сохраните все данные. Передадим их в Управление кораблестроением для оценки.

– Есть, мэм. – Сантос оборвала связь. Хонор подняла голову и заметила удивленного Маккеона.

– Коммандер Сантос докладывает, что у нас тут действительно расхождение, мистер Маккеон.

Старпом кивнул.

– Да, мэм, я услышал часть вашего разговора. Еще хочу добавить, что мы с лейтенантом Кардоньесом определили: ноды «Сириуса» разогреты.

Пришел черед Хонор удивленно поднимать брови.

– Может, проводят тесты?

– Сомневаюсь, мэм. Альфа— и бета-ноды на этом борту в полной готовности, а для системных тестов нагружают обычно либо те, либо другие. Да и зачем тестировать одновременно носовые и кормовые? Уровень нагрузки держится уже десять минут.

Хонор взглянула ему в глаза и прочитала в них свои же мысли. Судам не запрещено активировать импеллеры на парковочной орбите, но такие случаи крайне редки. Энергия на корабле стоит дешево, но даже лучший реактор требует реакционной массы, а энергопотребление импеллеров очень высокое даже в пассивном состоянии. Давать на двигатели такую нагрузку, когда это не нужно, – верный способ выбросить в реактор кучу денег и повредить оборудование. Когда двигатели разогреты, инженеры не могут проводить поверку, детали снашиваются быстрее, их нужно заменять…

В общем, ни один капитан торгового грузовика не станет запускать импеллеры без причины. А вот капитан боевого корабля станет. Чтобы запустить импеллерный клин с нуля, требуется сорок минут. С прогретыми нодами – пятнадцать.

– Очень интересно, мистер Маккеон… – пробормотала Хонор.

– Я бы сказал, «все страньше и страньше», мэм, – согласился старпом. – Прогретые ноды нестандартного размера… Вот и повод подняться к ним на борт появился.

– Может, так, а может, и нет. – Хонор прикусила нижнюю губу. Нимиц в ответ на беспокойство легонько куснул ее за мочку уха. Она улыбнулась и пересадила кота на колени, чтобы уберечь уши, но тут же посерьезнела. – Проблема в том, что они не обязаны предоставлять реальные спецификации своего двигателя. И ни один закон не запрещает строить грузовик с двигателем, транжирящим энергию. Их ноды не показывают следов износа, и тюнеры в порядке, а значит, капитан солгал «Чернокнижнику» – вот все, что у нас есть. Но даже в суде, с хорошим адвокатом, нам придется признать, что за два месяца они никуда не отправляли шаттлов, ни с каким судном не имели физического контакта, а значит, и в контрабанде их обвинить невозможно. Они просто устроились на орбите, заняты своими делами, как положено законопослушному торговому судну. Таким образом, оснований для обвинений у нас все еще недостаточно, а выдать себя мы запросто можем.

Она почесала Нимица между ушами, борясь с непривычной нерешительностью. С одной стороны, она, хоть и с трудом, могла оправдать повторную инспекцию. Но если хейвенцы действительно что-то замышляют, они поймут, что находятся под подозрением, и начнутся дипломатические протесты… Больше всего ее беспокоила собственная неспособность решить, чего боится больше: выдать себя или оказаться под шквалом сопротивления. Она думала, что первое, но противный внутренний голосок намекал, что возможно и второе.

Она закрыла глаза, заставив себя взвесить все за и против как можно хладнокровнее. Более серьезная проблема состоит в том, что капитан грузовика может не пустить их на борт, пока она не предоставит доказательства, что он нарушает мантикорские законы или представляет угрозу безопасности, но ничего из того, что она обнаружила, не указывало на нарушение законодательства. Если капитан Коглин откажется пустить ее на борт, ей останется либо утереться, либо выставить «Сириус» из мантикорского пространства. Она вправе так поступить, если корабль отказывается от проверки, но придется объясняться перед Адмиралтейством, а какие заголовки появятся в новостях… «Флот прогнал корабль с неисправным двигателем», «Бессердечный мантикорский офицер посылает суда на смерть в гиперпространстве», «Хейвен протестует против бесчеловечного обращения Харрингтон с потерпевшим бедствие судном».

Ее передернуло от одной мысли… Но если до такого дойдет, лучше так. Про нее уже наверняка понаписали всяких ужасных вещей дома, и особенно постарались издания, которые контролирует Хауптман и его друзья. Но хуже всего – даже если она расстроит планы Хейвена, отправив «Сириус», то, во-первых, так и не узнает, чего они хотели, а во-вторых, они тут же придумают что-нибудь еще. Наверняка у них есть запасной план, а значит…

– Капитан?

Она открыла глаза. Рядом с Маккеоном стоял Уэбстер.

– Да, мистер Уэбстер?

– Прошу прощения, мэм, но я подумал, что вам надо об этом знать. Я засек трехстороннюю передачу между «Сириусом», консульством Хейвена и курьерским судном, мэм. – Хонор вопросительно глянула на него. Уэбстер покачал головой. – Это все, шкипер. Связь идет не по простым лучам, а по сфокусированным, пассивные сенсоры не дотягиваются. Единственный способ к ним подключиться – засунуть приемник прямо в луч, но тогда они точно заметят.

– Вы можете определить, зашифрована передача или нет?

– Не могу, мэм. Но, учитывая фокусировку лучей, точно зашифрована. На таком расстоянии для технических вопросов достаточно обычных каналов. Это точно мера безопасности.

– Ясно, – кивнула Хонор, и нерешительность уступила место спокойствию. – Мистер Маккеон, как только мистер Тремейн вернется на борт, возвращайте нас на первоначальную орбиту, но кормой к хейвенскому курьеру.

– Есть, мэм, – по привычке ответил старпом, но в его глазах она заметила немой вопрос.

– Приглядывайте за «Сириусом» и следите, не начал ли курьер тоже прогревать ноды, – продолжила она. – Уже совершенно точно ясно, что происходит нечто странное и за всем стоит Хейвен. Но что именно они задумали, нам неизвестно. Я хочу все выяснить, старпом, поймать их за руку перед Богом и людьми.

– Да, мэм. – Удивление Маккеона сменилось пониманием. Хонор кивнула.

– А пока приведите наши импеллеры в готовность, чтобы мы смогли этих двоих преследовать, если сорвутся с места. Ясно?

– Ясно, мэм.

– Прекрасно. – Она повернулась к Уэбстеру. – Мистер Уэбстер, организуйте мне закрытый канал связи с дамой Эстель.

– Есть, мэм.

Хонор откинулась в кресле и, все так же почесывая Нимица, перевела рассеянный взгляд на замершее изображение импеллерной ноды.

* * *

– Вы правы, Хонор, они точно что-то задумали, – устало сказала дама Эстель. Ложилась ли она вообще после ночного разговора?

– Без сомнения, раз их курьер тоже прогревает ноды. И мне все это, увы, тоже очень не нравится.

– Не вините себя. – Матсуко потерла глаза и вздохнула. – Они точно знают, что скоро придется куда-то уходить, к тому же у проклятого курьера дипломатическая неприкосновенность, мы не сможем его остановить.

– Меня больше беспокоит не это, а то, что кораблей два, мэм, – сухо сказала Хонор. Дама Эстель внимательно взглянула на нее. – Конечно, дипломатические инциденты и мне не нужны, но проблема в том, что у меня только один корабль, и, если две цели полетят в разных направлениях, преследовать я смогу только одну.

– Не понимаю! – едва не простонала дама Эстель. – У меня на планете обезумевшие от мекохи аборигены с пороховыми ружьями, готовящиеся вырезать все анклавы, у вас два корабля, собравшихся убегать! Но где между ними связь?

– Пока не знаю, но уверена, что она есть. И та передача меня тоже беспокоит…

– Согласна, – мрачно ответила дама Эстель. – Я попробую что-нибудь для вас разузнать.

– Разузнать? – удивленно переспросила Хонор. Дама Эстель устало улыбнулась.

– Боюсь, я не так доверчива, как хотелось бы моему начальству в министерстве по делам Медузы. Мы с помощниками, скажем так… имеем кое-какую коммуникационную аппаратуру, не включенную в официальную опись. И внимательно следим за информацией, поступающей из анклавов.

– Вы… серьезно? – Хонор моргнула, пораженная. Дама Эстель усмехнулась.

– Только никому не говорите. Нас за это не похвалят.

– Не сомневаюсь… – отозвалась Хонор, расплываясь в ухмылке.

– Правильно делаете. Увы, в случае Хейвена мы можем отследить лишь объем информации. Они не только пользуются закрытыми каналами, но и шифруют сообщения. Коды доступа мы подобрали: если они их еще не сменили, все сработает, – но с шифрами ничего поделать не можем.

– Как думаете, им известно, что вы за ними следите?

– Трудно сказать. Раз между их курьером и грузовиком есть прямая линия связи – может быть, и знают, – задумчиво сказала дама Эстель. – С планеты мы не можем достать до передач между кораблями, так что для них это точно безопасный канал.

– Значит, человек, контролирующий операцию, находится на орбите, – заметила Хонор. – Иначе им все равно пришлось бы передавать информацию через консульство.

– Верно. – Матсуко нервно забарабанила пальцами по краю стола, поморщилась. – Ненавижу гадать.

– Я тоже. – Хонор потерла кончик носа. – Что бы они ни задумали, подготовка началась не вчера. Вашего вождя предупредили, что зимой в Дельте лучше не оставаться. Это… через два месяца?

– Около того. Думаете, у нас действительно есть столько времени?

– Не знаю. Но мы только начинаем собирать этот пазл, значит, работать придется быстро. С другой стороны, мы собрали достаточно для официального заявления.

– Но как вы подадите это властям?

– Отправлю депешу с доказательствами, подозрениями и умозаключениями лично Первому космос-лорду, – мрачно ответила Хонор. – Может, он решит, что я сумасшедшая… А может, окажет помощь.

– Сколько это займет?

– В лучшем случае, учитывая, что предъявить мы мало что можем, около пятидесяти часов. И это если он не решит, что я сумасшедшая. И если ему будет кого сюда послать. Честно говоря, я очень удивлюсь, если мы получим какой-то вразумительный ответ раньше чем через три или четыре дня… Но шаг в любом случае правильный.

– А пока мы сами по себе.

– Да, мэм. – Хонор снова потерла нос. – Что с патрулем Барни?

– Они вылетают через… – дама Эстель взглянула на хронометр, – двадцать минут. Барни в ангаре, проводит последний брифинг. У них есть приказ нигде не высаживаться без разрешения, он обещал, что и с воздуха ничего не упустит. По крайней мере, мы будем точно знать, где не стоит искать шамана и его паству.

– Отлично. Мне хотелось бы добавить его донесение к депеше адмиралу Уэбстеру. Я тоже буду чувствовать себя гораздо увереннее, когда мы поймем наконец, что происходит на земле.

– Аналогично. – Дама Эстель встряхнулась. – Что ж, Хонор, благодарю. Пойду работать на своем поле, пишите мне, если что-то случится.

– Обязательно, мэм.

Хонор отключила комм, закинула ногу на ногу и переплела пальцы под подбородком – в такой позе ей думалось лучше всего. С мостика до нее долетало шуршание и негромкие команды. Хонор не знала, сколько просидела вот так, но наконец, тихо усмехнувшись, она опустила руки.

– Мистер Маккеон.

– Да, мэм.

– Думаю, мы приближаемся к финальной фазе, – тихо сказала она, чтоб никто, кроме старпома, не слышал. – Я стараюсь мыслить широко, но слишком много ниточек сходятся. План Пападапулоса выглядит неплохо… но я хотела бы внести два изменения.

– Да, мэм?

– Во-первых, я хочу, чтобы морпехи перешли на пинасы прямо сейчас. Придется потесниться, но коек должно хватить. Они должны быть готовы десантироваться по команде. Пусть готовятся надевать броню в атмосфере или даже на земле.

– Да, мэм. – Маккеон сделал пометку на планшете. – А во-вторых?

– Верните на борт лейтенанта Монтойю и остальной медперсонал, не дожидаясь конца вахты.

– Простите, мэм? – Маккеон моргнул. Хонор скрыла кисловатую улыбку.

– Официально я решила, что в свете инцидента на Медузе нечестно будет оставлять даму Эстель с нашими младшими медиками. У коммандера Сушон за плечами много лет службы, ее опыт очень пригодится внизу.

– Понимаю, мэм. – Глаза Маккеона заблестели. – А… неофициальная причина?

– А неофициально, мистер Маккеон, – голос Хонор стал еще мрачнее, – у дамы Эстель и майора Ишвариана есть свои хорошие медики, в анклавах тоже. Сушон бесполезная, но им не помешает.

Маккеон вздрогнул, не ожидав такого ядовитого замечания, но кивнул.

– К тому же, – продолжила Хонор, – лейтенант Монтойя хоть и на десять лет младше, но из него врач более толковый, чем из нее. Если нам понадобится медик, он – лучший из имеющихся.

– Вы думаете, что понадобится? – Маккеон не смог скрыть удивления.

Хонор неловко передернула плечами.

– Я не знаю. Может, это интуиция, может, просто нервы… Но мне будет спокойнее, если Монтойя и Сушон поменяются местами.

– Будет сделано, шкипер. – Маккеон убрал планшет.

– Хорошо. Я буду в своей каюте, нужно написать доклад. – Она улыбнулась странной улыбкой: усталой, обеспокоенной недостатком сведений… и все же возбуждение и предвкушение в ней тоже были. Маккеон и сам вдруг почувствовал дрожь.

– Кто знает, – мягко продолжила Хонор, – возможно, через несколько часов добавлю туда пару интересных фактов.

Она взяла кота и направилась к лифту. Маккеон постоял немного, провожая ее взглядом… и пытаясь понять, почему улыбка капитана так его напугала.