Мрачно глядя в обзорный дисплей, Хонор в очередной раз убедилась, что Медуза – скучнейшая планета, которую она когда-либо видела. Но внешность бывает обманчива. Она вспомнила проклятие Старой Земли: «Чтоб вам жить в интересные времена». Теперь-то оно ей казалось куда понятнее!

Подавив вздох, она вернулась к своему креслу, села, даже не приняв вахту у Маккеона, слишком погруженная в мысли.

Два дня прошло с визита Хауптмана, два совершенно спокойных дня, и от этого затишья волосы вставали дыбом: что-то будет! Впрочем, «интересное» и в этих временах было: к примеру, дама Эстель в красках рассказала ей о беседе с курьером графини Нового Киева. До этого Хонор даже представить не могла собранную, благовоспитанную даму Эстель в такой ярости – она разве что мебель не грызла. И ее можно было понять.

Похоже, графиня почувствовала на себе гнев финансистов в общем и картеля «Хауптман» в частности. Замечания дамы Эстель наводили на мысль, что мантикорские картели вкладывались в либералов гораздо серьезнее, чем казалось на первый взгляд. Союз между сторонниками увеличения соцобеспечения и акулами бизнеса казался Хонор несколько странным, но факт был налицо: в оппозицию текли серьезные деньги, раз графиня решила закрутить даме Эстель гайки.

Но сильнее удивляло то, что от дел флота графине было велено держаться подальше. Для той это был наверняка шок, но Хонор это не обрадовало, она лишь утвердилась в подозрениях, что кто-то наверху одобрял ее действия. Это был первый случай с аннексии Василиска, когда министру так резко указали, что ее место – на Медузе. Флоту уже давно пора было так поступить, но, зная, какие офицеры и корабли попадают на станцию, Хонор сомневалась, что это надолго. Впрочем, пока графиня ничего не могла с этим поделать, и даже служащие на планете с ней не очень-то считались.

Дама Эстель, блестя глазами, принялась посвящать Хонор в хитросплетения мантикорской политической ситуации. Половины парламентских махинаций Хонор не понимала, предпочитая четкую и ясную флотскую субординацию, в которой даже разделение на фракции и подковерная борьба не были настолько запутанными. Однако дама Эстель в этих играх разбиралась прекрасно и была убеждена, что назревает нечто сложное, серьезное… совершенно не выгодное графине Нового Киева.

За этой логикой Хонор могла уследить: графиня, как одна из лидеров оппозиции, держалась на своем посту только потому, что должность министра по делам Медузы по традиции доставалась либералам в качестве некоего «квипрокво» после долгой и изнурительной парламентской борьбы за право аннексии. Однако и у ее антагонизма с правительством были пределы, после которых следовало смещение с должности. Похоже, графиня этих пределов достигла, поскольку ее курьер прибыл не с приказами, а с «предложениями».

Даму Эстель эти предложения совершенно не интересовали. Насколько поняла Хонор, они все являлись вариацией одной-единственной темы: уполномоченная должна помнить о значимости главных торговых домов для экономического благополучия королевства, должна общаться с ними в «более доброжелательном тоне», а также «выступать за смягчение резких действий флота», чтобы повлиять на «справедливую озабоченность коммерсантов внезапными и резкими изменениями в работе станции». К тому же ей следовало помнить о «временном характере нашего присутствия на Медузе» и избегать любых действий, которые рассердят аборигенов или тех, кто однажды будет торговать с ними на равных. И, разумеется, ей следовало «изо всех сил постараться смягчить» драконовские меры, которые старший офицер станции «Василиск» применяет по всей системе.

Для Хонор это звучало как самая двусмысленная и косноязычная попытка выкрутить ей руки, и случилась она совершенно не ко времени, потому что курьер прибыл через десять минут после того, как дама Эстель вернулась в офис из госпиталя, где только что умерли тяжелораненые бойцы Агентства. Так что выслушивать наставления графини она была совершенно не в настроении.

Фигурально выражаясь, она откусила незадачливому посланцу голову, сунула ему под мышку и присовокупила детальный отчет о природе и серьезности недавно обнаруженных нарушений законодательства протектората Медузы. И – с мрачным удовольствием рассказала она Хонор – добавила к докладу замечание о том, что нарушения эти были обнаружены только благодаря «профессионализму, упорству и крайне продуктивной работе коммандера Хонор Харрингтон и команды “Бесстрашного” как самостоятельно, так и в сотрудничестве с Агентством». В таких обстоятельствах – прибавила дама Эстель – она, как уполномоченный, не видит нужды в том, чтобы мешать мерам, принятым коммандером Харрингтон. Наоборот, она готова помогать коммандеру всем, чем только сможет. А если правительство Ее Величества не одобряет ее действий, она, разумеется, немедленно подаст в отставку.

По мнению дамы Эстель, тот факт, что предложение об отставке не приняли, подтверждал: дела у графини плохи. Хонор не была уверена, но, мысленно прибавив эту информацию к доказательствам поддержки от начальства, вынуждена была согласиться.

Вот только если они с дамой Эстель не смогут вычислить, кто стоит за производством запрещенных веществ (и, вероятнее всего, появлением нового оружия), или показать, что угроза раз и навсегда устранена, поддержка испарится. А самая горькая правда состояла в том, что, с тех пор как Хауптман и курьер улетели из системы, никаких подвижек в этом деле не случилось.

Не разбудив дремлющего на спинке кресла Нимица, Хонор села поудобнее, закинула ногу на ногу и, сплетя пальцы под подбородком, задумалась о том, что можно предпринять дальше. Если еще не поздно.

Попытки понять, откуда в батарее взялся переходник, наверняка зайдут в тупик. Нет, она не сомневалась, что его действительно поставили, когда картель монтировал батарею, но, несмотря на резкую контратаку Маккеона и внутренние расследования, которые Хауптман точно проведет, никто не сможет определить, как и кто его установил. Если это был приказ влиятельного члена картеля, все следы уже давно заметены, а если переходник подложили в компоненты батареи здесь, на «Василиске», количество подозреваемых увеличивалось в геометрической прогрессии. Следовательно, шансы хоть что-то обнаружить становились крайне малы.

Однако кое в чем дама Эстель была права: самоуверенность того, кто так нагло подсоединился к правительственному источнику энергии, резко контрастировала с тщательной маскировкой лаборатории. Не было нужды использовать именно эту батарею. Если они не хотели устанавливать свою, можно было поставить гидро— или геотермальный генератор на горячие источники в двух километрах от базы. К такой конструкции легко протянуть провода, не боясь, что передачу энергии засекут сенсоры. Создавалось впечатление, будто у противника раздвоение личности: одна изо всех сил скрывает лабораторию, вторая как будто щекочет нервы необоснованным риском, воруя энергию у врагов.

«А еще, – мрачно подумала Хонор, вспомнив взрыв, – может существовать и третья личность, способная пойти на вот такую совершенно ненужную глупость». Теперь Агентство ни за что не перестанет искать виновного. Им словно бросили вызов, жестоко, чтобы вызвать самую яростную реакцию.

Полная бессмыслица. Во-первых, шизофреничное планирование, во-вторых, сам масштаб. Дама Эстель была права: выгода от торговли оружием и порошком их мало интересовала. Тут явно назревала какая-то тайная операция. Но какова была ее цель? Снабжая медузианцев оружием и пичкая мекохой, вызывающей припадки агрессии, противники явно стремились устроить восстание. Однако никаким аборигенам не под силу победить мантикорские силы, которые спустят на планету, чтобы его подавить. Да, прольется много крови, но в основном это будет кровь медузианцев, а не мантикорцев, и результатом станет усиление военного контингента на Медузе вдобавок к легким бойцам Агентства.

Если только стоящий за этим противник (она добросовестно старалась не приплетать сюда Хейвенскую Республику) надеялся вызвать совсем другую реакцию. К примеру, либералы и прогрессивисты так раздуют кровавую бойню на Медузе, что парламент в отвращении поддержит противников аннексии и силы Мантикоры вовсе покинут планету. По мнению Хонор, это было бы чересчур, но отрицать такого исхода она не могла. Впрочем, даже если это сработает, станцию «Василиск» и Узел королевство ни за что не сдаст. Если все закончится изгнанием Агентства с Медузы, какая от этого выгода?

Значит, есть нечто еще. Они с дамой Эстель что-то упускают… что-то связанное с межпланетными интересами, а не просто с мантикорским криминалом. Хонор была в этом уверена, хоть и не могла нащупать следующее звено в цепочке…

– Капитан?

Она вздрогнула: голос капитана Пападапулоса вырвал ее из задумчивости. Нимиц тоже проснулся от ее реакции и сел, зевая морпеху в лицо.

– Да, майор? – ответила Хонор и прищурилась, заметив у входа в переговорную Барни Ишвариана. – Вы пришли с планом?

– Так точно, капитан. Простите, что задержались, но майор Ишвариан… В общем, он был очень вымотан, а нам еще пришлось собирать нормальные карты местности и цифры того, что у Агентства есть на планете.

– Все в порядке, майор, – совершенно искренне ответила Хонор, слыша по голосу, что Пападапулос говорит о фактах, а не пытается оправдываться. Она поднялась, встряхнулась и позвала вахтенного: – Мистер Маккеон?

– Да, шкипер? – отозвался старпом, и Хонор заметила, как несколько голов повернулись в его сторону. Это «шкипер» из его уст все еще звучало непривычно, пусть уже и не так дико.

– Присоединяйтесь к нам с майором Пападапулосом и майором Ишварианом. Мне бы хотелось услышать ваши комментарии.

– Разумеется, мэм. – Маккеон поднялся. – Мистер Кардоньес, примите вахту.

– Есть, сэр! Вахту принял, – ответил Кардоньес, и офицеры ушли в переговорную.

Пападапулос, не обращавший никакого внимания на отношения капитана с остальной командой, не заметил, что между ней и Маккеоном что-то изменилось. Он быстро подошел к столу, скормил пару чипов терминалу и, дождавшись, пока все, включая посвежевшего Ишвариана, рассядутся, откашлялся.

– Капитан, коммандер Маккеон, прежде чем углубиться в детали, хочу в общих чертах описать нашу идею. Вы не против?

– Прошу, описывайте, – ответила Хонор.

– Спасибо, мэм. В общем… Во-первых, у нас есть три основных проблемы. Первая: мы не знаем параметров противника, которого нужно контратаковать. Вторая: наши ресурсы ограничены, часть пехотинцев находится на орбите. Третья: идеальное решение требует объединения морской пехоты и бойцов Агентства, то есть боевого слаживания. По первому пункту мы с командирами взводов и майором Ишварианом решили, что для решения этой проблемы нужна серьезная разведка – что угодно, только бы прояснить картину. Майор Ишвариан нас заверил, что его люди приложат все силы, чтобы добыть информацию.

Второе – концентрация сил. У Агентства всего пять отрядов, у меня тоже недобор. Поэтому, с вашего разрешения, капитан, я хотел бы снять часть морпехов с таможни. Полагаю, раз трафик уменьшился, мы сможем оптимизировать флотских и отправить моих ребят на планету. Если получится, у меня будет четыре полноценных взвода, а не три недоукомплектованных.

Пападапулос помедлил и вопросительно поднял бровь, глядя на Хонор. Та с таким же выражением лица повернулась к Маккеону.

– Полагаю, это возможно, – ответил старпом, подумав немного. – Учитывая уровень трафика, мы сможем обойтись двумя инспекционными судами с полной командой.

– Отлично, – сказала Хонор. – Майор Пападапулос, забирайте своих морпехов.

– Спасибо, мэм. Это дает нам больше пространства для маневра. – Майор коротко улыбнулся. Ишвариан довольно кивнул. – Я планирую высадиться на поверхность как можно скорее, – продолжил Пападапулос. – Наш базовый план предполагает максимальное покрытие анклавов и, по предложению майора Ишвариана и дамы Эстель, возможную помощь местным городам-государствам. Исходя из этого, доспехи двух отрядов будут переведены в режим разведки. Как вам известно, капитан, – судя по тону, Пападапулос очень сильно сомневался, что Хонор о его работе знает хоть что-то, но решил быть дипломатичным, – наша силовая броня предполагает максимальную тактическую гибкость, ее параметры подгоняются под миссию. Обычно мы тяжело вооружены, но из-за этого страдает защита: во-первых, приходится брать меньше энергетических модулей, а во-вторых, они еще и быстро заканчиваются, потому что вооружение энергозатратное. То есть наша огневая мощь высока, но быстро сходит на нет.

В режиме разведки же мы берем минимум вооружения и максимум сенсорного оборудования, что позволяет взять больше энергомодулей, но расход энергии при этом меньше, а сенсоры работают точнее. Морпех в броне стандартной конфигурации не продержится в боевых условиях и четырех часов, а в режиме разведки – больше пятидесяти и способен развивать скорость до шестидесяти километров в час даже по пересеченной местности и лучше «видеть». Но вот огневая мощь у него не сильно превосходит мощь «стандартного» морпеха.

Он сделал паузу, убедившись, что собеседники следят за ходом его мысли. Хонор кивнула.

– Исходя из этого, я собираюсь перевести два отряда в режим разведки. Когда мы поймем, что началось, разведчики пойдут вперед и идентифицируют потенциальные угрозы, чтобы их можно было снять с воздуха на подходе к анклавам. Скорость и сенсоры помогут разведке прочесать большую площадь, а броня защитит от оружия аборигенов. Майор Ишвариан меня убедил, что сенсоры полного спектра засекут даже кочевника, главное – знать примерное направление. Так что если они отойдут, я смогу получить тактические данные о противнике.

Третий отряд в броне боевой конфигурации мы расположим в анклавах. Как только разведка доложит о передвижениях врага, отряд приготовится вести огонь. Думаю распределить людей парами по секциям – они справятся, если только на нас не повалит армия. Это будет наша основная ударная сила. – Пападапулос помедлил и слегка нахмурился. – Я, конечно, предпочел бы, чтоб они составили резерв, учитывая их мобильность и силу, но подозреваю, что на передке они будут полезнее. Остальные три отряда интегрируем в Агентство. Мои ребята лучше вооружены и защищены, тренировались в условиях, приближенных к боевым, а Агентство – по сути полиция. Я хочу, чтобы в каждом отряде был опытный агент или командир, знающий местность, для тактической гибкости, и желательно не один, чтобы отряд можно было разделить. Бойцы должны точно знать, куда идут и что происходит на местности.

При поддержке морпехов люди Агентства будут охранять периметр. Их задача – оборонять анклавы до подхода тяжелых морпехов или хотя бы разведчиков. Обороняться необходимо исключительно из укрытия, потому что они куда легче защищены и вооружены, но смогут позаботиться о себе и продержаться, если завяжется бой.

Четвертый, последний, взвод и системы тяжелого вооружения пойдут в центральный резерв. Резерв будет в любое время находиться в боеготовности. Майор Ишвариан обещал достаточно контргравов, чтобы обеспечить нам мобильность: отошли от резерва, выполнили задание, вернулись. Действуем по ситуации. Четвертый взвод продержим единым кулаком как можно дольше, чтобы затыкать дыры, если враг прорвется. Для этого майор Ишвариан тоже обещал предоставить транспорт.

Он снова сделал паузу, задумчиво наклонил голову к плечу, будто припоминая, все ли сказал, и кивнул.

– Даже в самом лучшем сценарии, капитан, придется очень сильно растянуть войска. С другой стороны, связь у нас куда лучше, чем у врага, плюс сенсоры и индивидуальная огневая мощь. Мы с майором прикинули, на что способны новые ружья местных, и считаем, что, даже если они превзойдут нас числом, от одного отряда отбиться можно. Самый худший сценарий для нас – много мелких одновременных попыток прорыва: тогда мы точно оставим где-то окно, через которое противник сможет пройти без боя.

Особенно сложная местность – относительно застроенные области Дельты. Там все просматривается и простреливается куда хуже, чем в чистом поле, маневрировать сложнее. Поэтому я так настаиваю на разведке и растягиваю оборону – ради быстрого реагирования.

– Понимаю, майор, – ответила Хонор, впечатленная разницей между тем, что слышит сейчас, и первой легкомысленной реакцией Пападапулоса.

– В таком случае, мэм, давайте продемонстрирую расположение войск, – сказал он, вбивая команду в терминал. Над столом зависла масштабная голографическая карта анклавов и Дельты. – Первый разведотряд поставим здесь, вдоль притока реки Песчаной. Второй встанет здесь, третий здесь. Потом…

Хонор слушала, как Пападапулос (с комментариями Ишвариана) объясняет план, наблюдала, как на голокарте постепенно расцветают сигнатуры. Она была флотским офицером, а не морпехом, но все равно впечатлилась. Что более важно, Ишвариан, похоже, был планом полностью доволен, поэтому Хонор сделала умное лицо и старалась кивать в нужных местах. Но все же какая-то мысль не давала покоя, хоть она и не могла точно сформулировать, что именно было не так. Наконец Пападапулос закончил расцвечивать карту и выжидающе посмотрел на слушателей.

– Очень впечатляет, майор, – прокомментировала Хонор. – Похоже, что вы как следует постарались максимизировать наши возможности и минимизировать возможности врага. Могу я задать несколько вопросов?

– Конечно, капитан.

– Благодарю. Во-первых, вы с майором Ишварианом уже обсуждали это с кем-нибудь на планете?

Пападапулос бросил на старшего товарища взгляд, и Ишвариан ответил за него:

– Мы говорили с двумя моими старшими офицерами, дамой Эстель и Джорджем Фремонтом, ее замом. Только с ними.

– Ясно. Сколько времени вашим людям понадобится на планирование и слаживание, майор Ишвариан?

– Как минимум неделя… Я бы даже сказал, десять дней.

– Ясно, – повторила Хонор и с сожалением задала вопрос, который предпочла бы опустить: – Вы уже выяснили, как персонал лаборатории узнал, что ваши люди приближаются, майор Ишвариан?

Ишвариан замер: понял, к чему она клонит. Но ответил сдержанно:

– Нет, мэм.

– Тогда боюсь, джентльмены, что у нас проблема, – тихо заметила Хонор.

– Проблема, капитан? – Пападапулос непонимающе нахмурился. Хонор хотела было ответить, но Ишвариан поднял руку.

– Могу я высказаться, капитан? – мрачно спросил он. Хонор кивнула. – Мы облажались, Никос. – Он вздохнул. – Вернее, я облажался. У нас там, внизу, дыра в безопасности.

– Я не понимаю, сэр. – Пападапулос вопросительно взглянул на Хонор. – Капитан, даже если медузианцы что-то узнают про наш план, как это повлияет на операцию? Технологический разрыв слишком велик, они даже не поймут, насколько наше оружие серьезная угроза.

– Касательно медузианцев вы, возможно, правы, майор, – сказала Хонор. – Но у нас есть все основания считать, что их ружья поставлены с другой планеты, и те, кто их поставил, имеют свои источники в Агентстве или – что более вероятно – в их системе гражданской поддержки. В любом случае, если вы заранее расставите людей, противник поймет, что мы затеваем.

– Теперь вижу, мэм. – Пападапулос нахмурился сильнее. – Но, боюсь, я все еще не уверен, к чему вы ведете. Если они обо всем узнают, то побоятся действовать в открытую, разве не так?

– Проблема в том, что мы не знаем их целей, Никос, – сказал Ишвариан. – Дама Эстель считает, что замешаны не только деньги, и, похоже, капитан Харрингтон с ней согласна. Я с ними спорить не готов, и, если они правы, это значит, что мы можем не отпугнуть противника, а просто дать ему возможность изменить план согласно нашим действиям.

– Но что им это даст?

– Мы не знаем, – вмешалась Хонор, опередив Ишвариана.

Она закусила губу, раздумывая, сколько рассказать: волновать морпехов лишней информацией ей не хотелось. Пападапулос явно сконцентрировался на тактической проблеме, как и должен был, и понятия не имел о подковерной борьбе и трудностях, с которыми сталкивался «Бесстрашный» (и Хонор). А если и знал, то не думал, что это его касается.

– Допустим, мы действительно загоним их в нору, – начала она, тщательно подбирая слова. – То, что мы успели обнаружить, намекает на тщательное планирование и чью-то высокую вовлеченность. Наша краткосрочная цель – предотвратить жертвы среди мирного населения и уменьшить ущерб – может встать на пути у нашей долгосрочной цели – полностью их остановить. Ведь если мы их запугаем и они не станут нападать в открытую, нам никак не узнать их планы, а значит, никак им не помешать.

Она хотела добавить, что у нее самой тоже, возможно, не так уж много времени, но прикусила язык.

Пападапулос слушал сосредоточенно и понял, что она чего-то недоговаривает, но ему и без того было о чем подумать.

– Понимаю, – сказал он и задумчиво взглянул на карту. – У вас есть предложения, мэм?

– Только одно. – Хонор обернулась к Маккеону. – Мы договорились, что уменьшим количество инспекций. А сможем мы ограничиться посадочными шаттлами?

– Почему бы и нет, – ответил Маккеон, задумавшись немного. – В конце концов, они для этого и существуют.

– В таком случае я хочу вернуть все три наших пинаса с планеты на «Бесстрашного», – сказала Хонор Ишвариану. – На трех судах мы сможем высадить сразу всех бойцов майора Пападапулоса разом.

– Пока они на корабле, никто не будет знать о наших планах, – кивнул Ишвариан.

– Вот именно. Майор?

– Что ж… – Пападапулос прищурился, глядя в монитор, и Хонор видела, как крутятся шестеренки у него в голове. Он открыл было рот, чтобы заговорить, но передумал и только медленно кивнул. – Будет больше неразберихи, мэм. И появится риск, что мы слишком поздно узнаем об атаке или перепутаем координаты и пропустим врага в анклавы. Но больше всего я боюсь, что, если мы не проведем слаживания с Агентством, на земле наша тактическая гибкость и скорость полетят ко всем чертям. Хотя… тут можно что-нибудь придумать. – Он потер подбородок, не сводя глаз с карты, потом глянул на Ишвариана. – Сможете остаться еще на день, майор? Нужно пересмотреть весь план, мне очень важно ваше мнение.

– С удовольствием, Никос. – Ишвариан поднялся, тоже изучая карту. – Сдается мне, ты зря боишься, гибкости мы почти не утратим. Можно привязать позиции моих людей к местам высадки твоих, а первый и второй взводы на уровне отрядов сделаем силами быстрого реагирования, чтоб интегрировать всех разом.

– Да, я тоже об этом думал. А еще… – Пападапулос прервался и виновато взглянул на Хонор. – Простите, капитан. Мы с майором по уши закапываемся в детали. К концу дня предварительный план будет готов.

– Замечательно, майор. – Хонор поднялась, улыбнулась обоим. – Я уже впечатлена, джентльмены, и уверена, что ваш окончательный план сработает так же эффективно.

Она поманила Маккеона и вышла с ним из переговорной, оставив двух майоров, склонившихся над монитором голова к голове, обсуждать детали операции.