Снежинки падали в тишине субарктической ночи пышными хлопьями, бесшумно, как призрачный пух: ветра не было, нечему было их потревожить. Хэмиш Александр наблюдал за ними сквозь толстые, двойные пластиковые стекла, чувствуя спиной приятное тепло камина. Его кабинет был в старейшей части Уайт Хейвена – раскинувшегося на многие километры поместья Александров, обнесенного двухметровыми в ширину стенами из местного камня. Когда Уайт Хейвен еще только строился, камня вокруг было предостаточно, в отличие от прочего важнейшего сырья. Впрочем, держался он не хуже, чем мудреные инопланетные материалы.

Хэмиш подкинул в камин еще одно тсуговое полено (здешняя тсуга, кстати, ничем не напоминала канадскую ель со Старой Земли, в честь которой ее назвали), поправил его кочергой, чтобы лучше лежало среди углей, и снова взглянул на настенные часы. Циферблат показывал комп двенадцать – шел двадцатисемиминутный «час», официально называемый компенсацией, – он подстраивал мантикорские сутки, длившиеся двадцать два часа и сорок пять минут, к единицам измерения стандартного времени. Хэмиш приподнял бровь. Даже несмотря на разницу во времени, брат обычно не выходил на связь так поздно и уж тем более никогда не называл точного времени звонков.

Как бы подтверждая его мысли, терминал на столе пискнул. Хэмиш сел в просторное мягкое кресло, которое еще его прапрадед заказал больше века назад у мастеров системы Сандал, и принял звонок.

На экране тут же показалось лицо младшего брата.

– Привет, Хэмиш, – поздоровался достопочтенный Уильям Маклиш Александр.

– Здравствуй, Вилли. – Александр откинулся в кресле, положил ногу на ногу. – Чем обязан удовольствию тебя лицезреть?

– Это все твоя коммандер Харрингтон, – ответил Уильям, переходя к делу еще быстрее, чем обычно.

– Моя коммандер Харрингтон? – Александр приподнял брови. Уильям ухмыльнулся.

– Не делай удивленное лицо, Хэмиш! Я-то знаю, как злорадно ты радуешься ее выходкам!

– «Злорадно»? Как грубо! – запротестовал Хэмиш и ухмыльнулся в ответ. – Всего лишь пару раз упомянул ее достижения в положительном ключе.

– Упомянул громко, так, чтобы и либералы, и прогрессивисты слышали, – кивнул Уильям.

– Ничего не могу поделать, это у нас семейное. Так что там с Харрингтон?

– На самом деле, я выступаю кем-то вроде посланника уважаемого премьер-министра, – сказал Уильям, отбросив ухмылку. – Ты знал, что Клаус Хауптман сам явился к ней разбираться?

– Нет, не знал. – Хэмиш даже не стал скрывать отвращения. – Но, полагаю, этого можно было ожидать. Сомневаюсь, впрочем, что он преуспел.

– Не преуспел… Но откуда ты знаешь?

– Если бы Харрингтон была из тех, кто пасует перед трудностями, уже давно отступилась бы. Я постоянно просматриваю доклады Джима Уэбстера. Будь Харрингтон глупа или недальновидна, она не смогла бы так эффективно выполнить работу и поднять бурю. Следовательно, прежде чем наступить прямо на фугас, прекрасно знала, чем это грозит.

– Очень подходящая метафора, – согласился Уильям, окончательно посерьезнев – Потому что, если она не отступит, на воздух взлетит не только ее карьера.

Александр взглянул на него вопросительно.

– Прежде чем полететь на станцию «Василиск», Хауптман надавил на все рычаги в Лэндинге. До герцога достучаться не удалось, но Яначек его выслушал сочувственно. Как и графиня Нового Киева и «Новые люди» Шеридана Уоллеса. Кажется, мы недооценили уровень поддержки, которую он оказывал кое-каким партиям, а особенно их бюджетам. И то, как глубоко он запустил когти в либералов. Официально графиня, конечно, не может пойти ему навстречу, это будет стоить ей министерского кресла. Однако совершенно очевидно, что они с Уоллесом начнут с удвоенной энергией критиковать само присутствие флота в системе. Если Харрингтон сдастся, они тут же сделают ее примером того, как флотские офицеры позорят королевство, затевая скандалы с соседями, а стоит на них надавить – готовы нарушить присягу.

Александр раздраженно фыркнул, его брат мрачно усмехнулся в ответ.

– Заявления, конечно, бредовые. Они раньше никогда не жаловались на работу станции. Получится, что сперва они критикуют Харрингтон за нарушение статус-кво, а потом – за попытку его восстановить. Глупо и нелогично… С другой стороны, когда это либералы пользовались логикой, если дело заходило о Василиске? Если начнут болтать достаточно громко и быстро, то смогут запутать нейтральных членов парламента, которые, конечно же, сочтут отступление Хонор пощечиной престижу всего королевства… а там, пользуясь суматохой, можно пропихнуть и предложение по отказу от аннексии.

– Ни черта у них не выйдет, – прорычал Хэмиш.

– Зависит от того, как они это обставят, – вздохнул Уильям, – и к кому пойдут за помощью. Похоже, Хай Ридж готов их поддержать, как минимум на первых порах.

– Хай Ридж объединится с Новым Киевом и Уоллесом? Вот это поворот.

– А учитывая, что консерваторы поддерживают герцога… Думаю, сильнее всех воду мутят Яначек и Норт Холлоу. Из-за Харрингтон этот идиот Янг – а значит, и Яначек – выглядит в глазах общественности все хуже. Суть в том, что оппозиционные партии изо всех сил готовятся к тому, что Хауптман продавит Харрингтон. Стоит этому случиться, как Уоллес нанесет последний удар. Он уже внес предложение по обсуждению «состояния дел на станции “Василиск”» на следующий месяц.

– О, нет. – Хэмиш с легкой улыбкой покачал головой. Официальный список вопросов, выставляемых на обсуждение, позволял оппозиции манипулировать правительством, чтобы заставить его в открытую обсуждать темы, которых оно предпочитало избегать. Премьер-министр мог отказаться отвечать на «официальный вопрос», только если корона и председатель суда королевской скамьи постановили, что ответ несет угрозу государственной безопасности. Но даже тогда вопрос оставался на обсуждении – выносился на закрытое заседание. Потенциально официальные вопросы были крайне эффективным парламентским оружием, однако обоюдоострым, для лучшего эффекта требовалось тщательно рассчитывать время. Но Уоллес не рассчитал. А по неписаным правилам даже автор вопроса не мог вычеркнуть его из списка.

– Неуклюже, очень неуклюже… – задумчиво пробормотал Хэмиш.

– Вот именно. Он дал нам идеальную возможность пройтись по поправкам к Акту об аннексии, но только если Харрингтон не сдалась и останется главным офицером станции, когда вопрос пойдет на обсуждение.

– Яначек не сможет ее убрать, если Джим и Люсьен Кортез упрутся. А Джим точно упрется.

– А если Янг успеет вернуться на станцию?

– Вот это уже опаснее, – согласился Хэмиш. – Джим и Люсьен не могут запретить ему вернуться на станцию, разве что захотят в открытую объявить войну консерваторам. Но если дойдет до стычки с Первым лордом, они отступят. Им придется, не то вся концепция гражданского контроля военных формирований вылетит в трубу.

– Этого я и боюсь. – Уильям вздохнул. – Мне донесли, что Хай Ридж давит на Норт Холлоу, чтобы тот «предложил» сыну стиснуть зубы и вернуться на станцию без корабля.

– Не сработает, – возразил Хэмиш. – Янг старший офицер «Василиска» только потому, что приписан к кораблю, который охраняет станцию.

– В каком смысле? – удивился Уильям.

Его брат нехорошо усмехнулся.

– А это, Вилли, один из местных нюансов. Видишь ли, официально, благодаря Акту об аннексии и политике Яначека, никакой станции «Василиск» не существует в военном смысле. К примеру, у нас есть Мантикорский военный округ и Грифонский военный округ, но нет Медузианского. Таким образом, старший офицер станции находится не в том положении, что, скажем, командир эскадры. Командир эскадры ответственен за все действия, совершаемые в границах военного округа, и за все приписанные к нему корабли. Но благодаря неразберихе на «Василиске» никаких границ ответственности там нет. Задача Янга – быть капитаном тяжелого крейсера, патрулирующего систему. Командиром он считается лишь потому, что старше по званию там никого нет. Перефразирую: «Чернокнижник» и есть его зона ответственности, а все, что за бортом, ограничено служебными задачами. Перейди он с «Чернокнижника» на «Бесстрашный», как должен был, Адмиралтейство не возражало бы. Но, уведя корабль с поста, он в одностороннем порядке снял с себя все обязанности и полномочия на станции «Василиск» до окончания ремонта. Технически, если вернется без «Чернокнижника», он не сможет снова принять командование, пока Люсьен не отдаст соответствующий приказ. К тому же Джим может упереться и начать тыкать Янга носом в устав.

– Но что, если «Чернокнижник» выйдет из дока до того, как Уоллес выступит в парламенте?

– Да, такая возможность есть… – Хэмиш побарабанил пальцами по столу, задумался. – Такая возможность есть…

– Ну хорошо. – Уильям глубоко вздохнул. – Ты, конечно, понимаешь, что это все совершенно неофициально, Хэмиш. – Хэмиш кивнул, уже поняв, что последует дальше. – Герцог попросил передать, что правительству Ее Величества было бы весьма удобно, если бы лорд Павел Янг не появился на станции «Василиск» до следующего месяца.

– Понимаю, Вилли. – Хэмиш пристально взглянул на брата и пожал плечами. – Посмотрю, что смогу сделать… Неофициально, конечно же.

– Спасибо, Хэмиш, будем очень признательны.

– Все ради правого дела, Вилли. До встречи.

Брат кивнул, и Хэмиш прервал звонок. Посидев секунду в задумчивости, он вбил в комм номер зашифрованного канала связи. Слово «Ожидайте», появившееся на экране, вскоре сменилось изображением взъерошенного и сонного Джеймса Уэбстера.

– Кто… Господи, Хэмиш! Мне же завтра на работу.

– Увы. Я только что связывался с Вилли, у него есть для нас задачка. – Он быстро пересказал разговор с братом, и с Уэбстера слетели последние остатки сна.

– Скромные же у них запросы, – саркастически заметил он.

– Не скромнее, чем наши. Выглядит как идеальная возможность поймать оппозицию со спущенными штанами, Джим. Учитывая, что Вилли рассказывал мне до этого, большинство лордов впечатлены достижениями Харрингтон, к тому же большинство общин за нас. Если Уоллес задаст свой официальный вопрос, пока Харрингтон на посту, правительство может использовать ее, а не Янга, как пример – и пример положительный: решительный офицер исполняет обязанности флота впервые за двадцать лет. Следующий аргумент – если в будущем другие офицеры на этом посту будут выполнять свои задачи так же, станция «Василиск» из бюрократического кошмара превратится в функциональный транспортный узел. Харрингтон сослужила нам хорошую службу. Все, что нам нужно, – задержать Янга в Мантикоре.

– Хэмиш, признаюсь, я всю жизнь мечтал о таком шансе. Но как мы это провернем? Я могу гарантировать, что Люсьен не разрешит ему покинуть корабль, а я не позволю вернуться без «Чернокнижника», но ремонт ведь скоро закончится.

– Понимаю, Джим. Но ты же знаешь, даже лучшие ремонтники порой не укладываются в сроки.

– Первому космос-лорду о таких мелочах знать не стоит.

– Так не говори ему. – Хэмиш сверкнул мальчишеской ухмылкой. – Ты же не все докладываешь своей официальной персоне?

– Кое-что оставляю при себе, – признал Уэбстер. – И о чем же моя официальная персона не должна знать на этот раз?

– Думаю, я слетаю поговорить с Крейгом. Можно сказать ему, что ты совершенно неофициально благословил мою миссию?

– Неофициально, но от всей души, – кивнул Уэбстер.

– Отлично. Спасибо, Джим. Прости, что вытащил из постели.

– Забудь. Главное – убеди Крейга.

– О, за этим дело не станет, – снова улыбнулся Хэмиш.

* * *

Красный вице-адмирал сэр Крейг Уорнер, командир космической станции Ее Величества «Гефест», выкроил из своего расписания время, чтобы лично встретить частную яхту. Давным-давно, когда он был, увы, куда моложе, один пьяница посмел оскорбить даму, и юный коммандер Уорнер оказался втянут в дуэль. Его капитан, аристократ до мозга костей, не одобрял дуэли, но, узнав про обстоятельства и характер оскорбления, неожиданно согласился стать его секундантом. Уязвленная леди в конце концов стала женой адмирала Уорнера и родила ему четверых детей, а капитан стал близким другом семьи и крестным отцом старшего сына. Так что когда он попросил выделить ему время, Уорнер с радостью согласился.

Яхта пришвартовалась, Уорнер лично вышел к шлюзу поприветствовать гостя. Визит был неофициальный, Александр даже прибыл в гражданской одежде – с тех пор как сэр Эдвард Яначек занял Адмиралтейство, он сделался «полставочником», – поэтому никаких формальностей и не нужно было.

– Рад видеть, Крейг. – Александр пожал протянутую руку. – На настоящую космическую службу не собираешься?

– Бороться и клепать, варить и не сдаваться, – торжественно ответил Уорнер. – С другой стороны, я слышал, одной боевой эскадре нужен хороший флагман.

– Серьезно? – Александр улыбнулся. – Когда отбываешь?

– Только через семь месяцев, увы. Меня тут любят больше, чем хотелось бы.

– Слишком уж ты эффективный, – подразнил его Александр, пока они шли к капсулам.

– Увы, это правда. Так что я могу для тебя сделать, Хэмиш? Хочешь тур по моей маленькой мастерской?

– Может, потом… Вернее, обязательно. Но сперва мне надо с тобой кое-что обсудить. Наедине.

Уорнер бросил на него острый взгляд и указал на капсулу.

– В таком случае едем в мой офис, – предложил он, вбивая адрес в консоль. Александр кивнул.

* * *

Капсула остановилась у терминала неподалеку от офиса. Дружелюбно болтая, адмиралы прошли оставшиеся метров пятьдесят. Уорнер отослал адъютанта и старшину, закрыл дверь и, предложив Александру удобное кресло и напитки, сел за стол.

– А теперь, Хэмиш, рассказывай, что за неофициальный визит.

– Я насчет станции «Василиск», – ответил Александр. Уорнер удивленно моргнул. – А точнее, насчет возможности, которая может наконец развязать нам руки в той системе. Интересует?

– Очень. Но какова моя роль?

– В общем, Крейг, дела обстоят так… – Александр сел поудобнее и снова пересказал весь разговор с братом. Уорнер, внимательно его выслушав, откинулся в кресле.

– Так вы с адмиралом Уэбстером хотите, чтобы я подержал тут Янга? – спросил он, когда адмирал закончил.

– Вроде того… Но, разумеется, совершенно неофициально. Ну что? Устроишь?

– Не знаю, Хэмиш… – Уорнер нахмурился, ущипнул себя за нижнюю губу. – Признаюсь, я тяну этого кота за интимные подробности, с тех пор как до нас стали доходить слухи о Харрингтон. Просто нравится смотреть, как этот мелкий гад корчится. Со служебными приоритетами у него плохо, но вот ныть и жаловаться он приходит каждый день.

– То есть ты исчерпал все свои трюки?

– Даже не знаю… – Уорнер снова задумался, повернулся к терминалу и вывел на экран данные по КЕВ «Чернокнижник». Тихонько насвистывая сквозь зубы, он принялся проматывать страницы – Александр приложил все свое терпение, чтобы его не торопить. – А, вот! – воскликнул Уорнер через несколько минут. – Вот это уже интересно.

– Что там?

– Когда «Чернокнижник» только прибыл, Янг попросил капитальный ремонт передних селекторов Варшавски. Вернее, он не попросил, а потребовал, но, как тебе известно, судоверфь – в моем лице, например, – заявления на такие крупные работы не подписывает.

Он ухмыльнулся, Александр улыбнулся в ответ, в его глазах замелькали смешинки.

– И что же вы решили по этому вопросу, адмирал Уорнер?

– Ни черта ему не дал, адмирал Александр. Еще на восемь−десять месяцев до обязательной замены этих селекторов хватит. Правда, официально я ему пока ничего не ответил: отчасти – чтобы позлить, отчасти потому, что десять месяцев – это и вправду много.

– Хм. Но если обстоятельства изменились…

– Значит, я, пожалуй, дам добро на капитальный ремонт, – сказал щедрый Уорнер.

– Прекрасно! Но, ты думаешь, он заглотит наживку? Мне казалось, он сейчас, наоборот, пытается ускорить процесс.

– Пытается и, уверен, откажется даже от новых селекторов. Однако есть разные пути, Хэмиш.

– Например?

– Хм… – Уорнер выключил терминал и вновь развернулся к другу. – Во-первых, придержу хорошие новости до конца вахты. Янг много времени проводит на планете, не вылезает из злачных мест Лэндинга, пока коммандер Танкерсли, его старпом, делает всю работу. Как вы понимаете, большой любви между ними не наблюдается. Так вот, пока Янг ходит по барам, он оставляет комлинк дома, переводит на автоответчик. Поэтому дождемся, когда он уберется, уведомим «Чернокнижника» о начале работ. Это даст нам часов девять, а к его возвращению уже разберем все паруса по винтику.

– И Танкерсли его не предупредит?

– Как я и сказал, любви между ними нет. Танкерсли очень даже неплохой парень, вряд ли попытка Янга подставить Харрингтон пришлась ему по душе. К тому же нельзя быть старпомом Янга и не понять, насколько тот бесполезен. Сомневаюсь, что Янг делился с ним истинными мотивами, поэтому Танкерсли вполне может притвориться, что искренне ни о чем не знал. Конечно, он позвонит Янгу, но просто чтобы оставить сообщение на автоответчике. И не самое срочное. – Уорнер постучал пальцами по столу и кивнул. – Впрочем, подстраховаться не помешает. Мой адъютант не просто красавица, она еще и умница. И вне работы проводит с Танкерсли много времени. На идиота Сидни тратить время не стала бы, так что, думаю, ему можно доверять. Я велю ей намекнуть Танкерсли, что следующий рапорт для Янга он мог бы сделать несколько более… туманным.

– Но нельзя впутывать ни Джима, ни правительство, Крейг, – предупредил Александр. – Если ты ошибся на его счет, это тебе аукнется.

– Я не ошибся и ради такого дела готов рискнуть. Да кому она нужна, эта эскадра? Кэрол спокойнее, когда я на планете!

Уорнер говорил легкомысленно, но оба знали, что, если правда вскроется, он покинет пост, а может, даже и флот.

– Не переживай, Хэмиш, я справлюсь, – наконец сказал он, переглянувшись с Александром, и улыбнулся. – Гарантирую, он еще недель семь из дока не выберется. Этого хватит?

– Этого хватит, – кивнул Александр. – Спасибо тебе.

– Да не за что. Его папаша мне тоже никогда не нравился, и Кэрол будет счастлива обо всем услышать. Ты же знаешь, Норт Холлоу за ней волочился до нашей свадьбы.

– Нет, впервые об этом слышу. А я-то думал, почему ты готов подложить свинью его сыну!

– Да нет, семейные истории тут ни при чем. Этот уродец просто позорит честь мундира. – Уорнер кивнул своим мыслям и поднялся. – Ну что ж, с этим разобрались. А пока я не начал приводить свой коварный план в исполнение, может, провести тебе экскурсию? А потом поужинаем в флагманской столовой, и провожу тебя.

– Звучит неплохо, – согласился Александр и последовал за адмиралом к двери. – Кстати, как дети? Я видел Кэрол на прошлой неделе, но не было времени поболтать.

– О, у них все прекрасно. Сандра только что получила коммандера, а Боб отлично себя показал на ПТК. Кит и Фред еще в школе, но флот их, похоже, совсем не интересует, а…

Так, болтая, они и двинулись дальше, в доки.