Возвращаясь в лифте на мостик, Хонор чувствовала, как адреналин поджаривает нервы, бурлит в крови. Подленькая, отвратительная мелочность Клауса Хауптмана, скрывавшаяся за маской богатого и властного магната, пробудила и ее мерзкую сторону, но ни от единого слова Хонор не отказалась бы. И Хауптман это знал. Они оба понимали: его репутация, его невероятно важная, божественная репутация рухнет, если он откажется от вызова.

Лифт остановился. Хонор сделала глубокий вдох и вышла на мостик. Пановски встревоженно вскинул голову: наверное, обрывки скандала просочились за дверь переговорной. А может, напряжение между ней и Хауптманом на обратном пути было слишком очевидно. Неважно. Лейтенант все знал – это было написано на его лице, как и на лицах других офицеров.

Хонор замерла на мгновение и заставила себя улыбнуться. Пановски это явно не убедило, но он несколько расслабился. Стараясь держаться непринужденно, Хонор дошла до центра мостика, оглянулась в поисках Маккеона. Его не было, дверь переговорной осталась закрыта.

Старпом действительно оказался там, поднял голову навстречу. Хонор не хотелось заходить: каюта до сих пор вибрировала от ненависти, гнев Маккеона еще не улегся, резонируя с ее собственным. Но старпом все же выдавил улыбку, поднялся…

Хонор жестом велела ему садиться и упала в кресло.

– Испытываете судьбу, Алистер, – сказала она, впервые обратившись к Маккеону по имени.

Он даже не заметил, передернул плечами.

– Я… Он просто слишком сильно меня разозлил, мэм. Явился, словно бог, карающий грешников. А этот его грязный трюк… – Старпом стиснул зубы, покачал головой.

– Он не забудет, как вы приперли его к стенке.

Маккеон кивнул, и Хонор почувствовала горькую иронию: он ведь предупреждал ее о том же, когда Тремейн впервые нашел на судне Хауптмана контрабандный груз!

– Не стоило, – спокойно сказала она. – Это была моя битва и моя ответственность, но… Спасибо.

Маккеон взглянул на нее, краска бросилась ему в лицо.

– Это была не только ваша битва, мэм, но всего флота. «Бесстрашного». И моя тоже, черт возьми.

Он покраснел еще сильнее, опустил голову, глядя на руки, обхватившие колено.

– Я… был для вас не лучшим старпомом, так, мэм? – тихо спросил он.

Хонор хотела ответить, но помедлила, глядя на его виноватую макушку. Этот человек только что вступился за нее. Не просто вступился – рискнул всем. Пошел против одного из самых влиятельных людей в королевстве. Ее в дрожь бросало от одной мысли о том, чем это все закончилось бы, ответь она Хауптману сама. Ей даже в голову не пришло, что проблему с батареей можно использовать против Хауптмана: она просто не могла ясно соображать в тот момент. Чувствовала только ненависть, отвращение и горячее желание напасть в ответ. Она знала себя, понимала, что была на волосок от драки. И как бы там Хауптман ее ни провоцировал, ударь она его – это был бы конец.

К счастью, Маккеон прервал ее раньше: воспользовался возможностью, заставив Хауптмана защищаться и дав ей время собраться. Теперь Хонор была в долгу перед ним и сомневалась, что когда-нибудь сможет расплатиться. Это подталкивало ее закрыть глаза на промахи старпома, сказать ему, что все в порядке.

Но в первую очередь она капитан военного судна. Личные эмоции и благодарность, даже заслуженная, не могли встать между ней и долгом. Поэтому она откашлялась и ответила негромко, безлико:

– Да, мистер Маккеон. Не лучшим.

Он вздрогнул, плечи напряглись, и Хонор захотелось его утешить… Но она не стала. Просто сидела и ждала. Молчание тянулось, неловкое, мучительное. Хонор слышала дыхание Маккеона, собственный пульс в ушах. Но ждала. Он явно хотел сказать что-то, но ему нужно было время. Времени она могла ему дать сколько угодно.

– Знаю, мэм, – наконец выдал он, дернул плечом. – И… Прошу прощения. Знаю, этого мало, но… Это все, что я могу сказать. Я подвел вас… Подвел корабль… И мне жаль.

– Но почему так вышло, мистер Маккеон? – тихо спросила Хонор. Маккеон поморщился, услышав в ее голосе сочувствие, но понял вопрос. На секунду ей показалось, что сейчас он вскочит и убежит, но он остался на месте.

– Потому что… – Он сглотнул, огляделся невидящим взглядом. – Потому что я позволил чувствам помешать долгу, мэм.

Он наконец заставил себя поднять голову, и на мгновение высокий властный старпом показался ей совсем юным и уязвимым, несмотря на годы опыта. В его глазах сквозило отчаяние – он буквально молил ее понять…

– Вы взошли на мостик, такая… молодая, – продолжил он, исполненный презрения к себе. – Я знал, что вы заслужили эту должность, достаточно было прочитать ваше дело! Но как же сильно я ее хотел… Мне не хватало ранга…

Он невесело рассмеялся.

– Да мне, наверное, никогда не хватит ранга. Я ведь бездарь, капитан. Приспособленец. Но, боже всемогущий, как же я хотел этот корабль! Больше, чем готов был признать. И тут вы – на пять лет младше, с опытом командования – прибываете прямо из Тактической академии в белом берете, который я так хотел.

Он стиснул кулаки и поднялся, заметался по переговорной, будто дикий зверь. Хонор чувствовала, как он мучается, как винит себя. Стыд буквально окутывал его, словно облако тумана, но Хонор запретила себе прерывать его монолог и защитить Маккеона от самого себя. Нельзя. Ему нужно выговориться, а ей – выслушать, лишь тогда появится надежда, что стена между ними рухнет.

– Я ненавидел вас, – приглушенно сказал он. – Убеждал себя в обратном… А на деле ненавидел. И с каждым днем становилось все хуже. Стоило вам сделать что-то хорошо, как я понимал, что желал вашего провала, чтобы оправдать свои чувства. Потом случились маневры. – Он снова развернулся к ней, лицо его исказилось. – Черт, я же знал, что они дали вам невыполнимое задание! Все понял, когда они вырвали у нас орудия. Но вместо того чтобы засучить рукава и помочь выполнить это задание вопреки всему, я отступился и смотрел, как вы тянете этот груз в одиночку, потому что в глубине души хотел вашего поражения. Капитан, я тактический офицер. Каждый раз, когда что-то шло не так и чертовы Агрессоры нас «уничтожали», внутренний голос говорил мне, что я смог бы лучше. Я знал, что не смог бы, но это неважно. Так я чувствовал. Пытался вопреки всему исполнять свой долг, но не мог. Не мог так, как должен был.

Он подошел к столу, оперся о него обеими руками, подавшись в сторону Хонор.

– А потом это. – Он указал на потолок. – Станция «Василиск».

Он опустил руку и уставился на стол.

– Я повторял себе, что это ваша вина, что это из-за вас «Бесстрашного» сюда сослали. Еще одна ложь. Стоило солгать себе раз, как приходилось выдумывать новую сказку, чтобы оправдать предыдущую. Чтобы это всегда была ваша вина, а не моя. Разговоры про чувство долга – мол, нет разницы, кто что делает и как, каждый должен выполнять свои обязанности – это звучало как полная чушь, капитан. Идеалистская, наивная, детская чушь, которая хороша для Академии, а не для реального мира.

Он снова взглянул на Хонор.

– Только это оказалась не чушь. Вы и правда во все это верили. Не знаю, почему Янг вас подставил, да это и неважно. Главное, что вы не стали плакать и жалеть себя. Не сдались. Взяли лопату и принялись разгребать все это… – Он покачал головой и выпрямился. – И нас пинали как следует, капитан. Пинали снова и снова, пока мы не перестали наматывать сопли на кулак и не начали вести себя как офицеры Ее Величества. Я все это время понимал, что вы делаете и зачем. И ненавидел каждый ваш поступок. Ненавидел! Ведь стоило вам что-нибудь сделать хорошо, как я снова видел доказательство, что вы не зря получили должность, которую я так хотел.

Он упал в кресло напротив, умоляюще протянул к ней руку.

– Капитан, вы были правы, а я ошибался. Все, что сейчас происходит в системе, это доказывает. И если вы хотите, чтобы я убрался с корабля, не могу вас винить.

Он наконец умолк, ссутулился в отчаянии. Хонор наклонилась к нему.

– Я не хочу, чтобы вы убирались с моего корабля, коммандер, – негромко сказала она. Маккеон поднял голову. Хонор неопределенно взмахнула рукой. – Вы правы. Вы действительно все свалили на меня. Я хотела, чтобы вы пошли мне навстречу… Но вы не стали. На меня навалились все беды галактики, а вы просто сидели, отказываясь помогать. О да, коммандер, мне не терпелось отправить вас на первом же катере к такой-то матери. И написать сопроводительную записку, чтобы вас больше никогда не взяли ни на один корабль. Вот только мне катастрофически не хватало опытных офицеров. К тому же…

Она сделала паузу, чтобы он осознал важность этого «к тому же».

– Выгнав вас, я поступила бы неправильно, мистер Маккеон.

Он удивленно моргнул.

– Порой мне хотелось вас пнуть как следует, – Хонор чуть улыбнулась, – или придушить, или голову оторвать прямо на мостике. Но потом я поняла, что вы стараетесь. Через силу, не так, как мне хотелось бы, но стараетесь. Я наблюдала, как вы помогали Рейфу перепрограммировать буи. Вы замечательно с этим справились. Наблюдала, как вы обучали Пановски и всегда находили для команды время, как бы ни были заняты. Но не для меня. И я кое-что поняла, мистер Маккеон. Вы определенно не бездарь. И никакой не приспособленец.

Она откинулась назад, не сводя с него взгляда.

– Вы облажались. Вы подвели и меня, и корабль, а ведь это могло обернуться трагедией для всех нас. Но все порой ошибаются, мистер Маккеон. Это не конец света.

Маккеон долго смотрел на нее. Потом наконец выдохнул и покачал головой.

– Я не могу… – Он помедлил, откашлялся. – Я всегда боялся, что, если расскажу вам о том, что чувствую, вы вот именно так и отреагируете. Не оторвете мне голову, не плюнете в лицо. И… Что сказать, это меня пугало. Это было бы последнее доказательство того, что вы точно заслужили белый берет, а я – нет. Понимаете, о чем я, мэм?

Хонор кивнула. Он кивнул в ответ.

– Глупо, верно? Когда ошибается мальчишка вроде Кардоньеса или Тремейна и признает ошибку, я же не считаю их бесполезными идиотами. Но своих ошибок признать не мог. Только не перед вами.

– Это не глупо, мистер Маккеон. Это очень, очень по-человечески.

– Может быть, – прошептал Маккеон и вновь уставился на свои руки.

Хонор подождала немного, откашлялась.

– Однако прошлое, каким бы оно ни было, остается в прошлом. Не так ли, мистер Маккеон?

– Да, мэм. – Старпом выпрямился и быстро кивнул. – В прошлом.

– Отлично. – Хонор поднялась и улыбнулась ему. – Потому что, если вы еще раз увильнете от своих обязанностей, я дам такого пинка, что долетите до станции даже без ускорения! Вам ясно, мистер Маккеон?

– Да. – Он тоже поднялся, сияя широкой улыбкой. На лице, которое так долго было бесстрастной маской, она выглядела неестественно… Но искренне.

– Отлично, – мягче повторила Хонор и, помедлив, протянула руку через стол. – В таком случае, коммандер Маккеон, добро пожаловать на борт. Рада, что вы вернулись.

– Спасибо. – Он ответил крепким рукопожатием. – Я тоже рад вернуться… Шкипер.