– Господи, Вестерфилд! Что вы натворили?!

Уоллес Кэннинг подался вперед, опершись на стол, словно собирался перепрыгнуть и врезать стоявшему перед ним полковнику. Его лицо исказилось от ярости, глаза сверкали, но полковник Брайан Вестерфилд и бровью не повел.

– Я ничего не сделал, – спокойно, но с нажимом ответил он. По голосу чувствовалось, что он совсем не так невозмутим, как хочет показать.

– Но кто-то, мать его так, здорово постарался! – бросил Кэннинг. – Вы, иди…

Он захлопнул рот так, что челюсть щелкнула, и постарался вернуть самообладание. Вестерфилд попытался заговорить, но Кэннинг, упав в кресло, прервал его взмахом руки и закрыл глаза. Несколько раз глубоко вздохнув и выдохнув, он кое-как успокоил дрожь в мышцах и задумался.

Слава богу, адмирал вернулся в Республику до этого громкого фиаско! Заметив собственный каламбур, консул сглотнул горький, истерический смешок и открыл глаза. Все тщательное планирование, прикрытие, фальшивые записи… все полетело к чертям! Нет, хуже того, теперь Агентство точно не успокоится: «преступники» убили шестьдесят с чем-то их бойцов! А если они не нашли подготовленный для них ложный путь, то, чего доброго, могут…

– Ладно, – прохрипел он спокойнее. – Рассказывайте, что произошло и как. Я жду.

– Я передал предупреждение Саммервэйлу, как мы и договорились, – осторожно начал Вестерфилд. – Вы сказали, что мы обязаны его предупредить, так как он знает, что у нас свои люди в Агентстве. В противном случае Ишвариан и Матсуко, допрашивая его людей, почуяли бы неладное, раз Организация даже не попыталась спасти лабораторию и…

– Я и так знаю, зачем было его предупреждать, – холодно ответил Кэннинг. – А еще я знаю, что вы не должны были связываться с ним, когда опергруппа поедет их брать! Полковник, черт вас возьми! Их должны были поймать!

– Об этом я и пытаюсь вам рассказать, сэр! – едва не вскричал Вестерфилд. – О рейде я их не предупреждал! И ни с кем не связывался!

– Что? – Кэннинг резко откинулся на стуле и уставился на подчиненного. – Но тогда как они узнали?!

– Это только догадка, сэр, но Саммервэйл думал, что он ответственен за безопасность. Полагаю, он создал свою шпионскую сеть, и она ему донесла, что Ишвариан идет. Ведь я этого точно не делал!

– Так зачем же он тогда подорвал чертову лабораторию?! – спросил Кэннинг почти жалобно. – О таком между нами и речи не шло!

– Это… Боюсь, это моя вина, – безрадостно признал Вестерфилд. – Он спросил меня, что делать с оборудованием, а я не дал ему точных указаний.

Кэннинг зло глянул на него, и тут уже Вестерфилд не сдержал раздражения.

– Черт возьми, сэр! Я думал, он просто все бросит и сбежит! Понятия не имел, что он псих! Люди посла Гована завербовали его в Мантикоре. Если бы они знали, что он маньяк, то просто не взяли бы его, невзирая на статус.

– Ладно, ладно! – отмахнулся Кэннинг и закусил губу. – Что сделано, то сделано. По крайней мере, не придется с ним возиться, раз мантикорцы его уже убили. Но вы, полковник, должны были знать, что они притащили туда ружья!

– Богом клянусь, сэр, я не знал. – Лицо Вестерфилда застыло. – По моим данным, все ружья, которые мы привезли, складированы в пещерах шамана. Как только случилось все это дерьмо, я потребовал Зону Один их пересчитать. Они еще не закончили, но пока числа сходятся. Не думаю, что это были наши ружья, сэр.

– Вот черт! – пробормотал Кэннинг. Запустив руки в волосы, он бессильно уставился на стол.

– Возможно, палочники сделали их сами, – сказал Вестерфилд спокойнее. – Шаман раздает ружья для тренировок. Потом мы их, конечно, собираем, но, возможно, какой-нибудь гений разобрался, в чем соль. Логично, что раз мы выдали им пушки, похожие на то, что могли бы сконструировать местные, значит, они в силах их воссоздать. Просто никто не подозревал, что они открыли порох.

– О, просто блеск! – простонал Кэннинг, закрыв веки, но тут же подался вперед и пригвоздил Вестерфилда взглядом. – Даже если вы не давали им приказа взорвать лабораторию, полковник, полевая работа – ваша ответственность. Вам и наводить порядок.

– Но как? – умоляющим тоном спросил Вестерфилд, сделав шаг к столу.

– Понятия не имею. – Кэннинг легонько стукнул по столешнице, вздохнул. – Ладно. Агентство знает, что это межпланетная операция, но не знает, что за ней стоим мы. К тому же подстанцию этот маньяк не взорвал, и пока дело все равно выглядит как внутренняя мантикорская проблема.

Вестерфилд молча кивнул. Кэннинг задумчиво подвигал челюстью: о фиаско нужно доложить. Нужно. Но вдруг он это сделает, и наверху, чего доброго, отменят всю операцию; если не получится повесить все на Вестерфилда, адмирал и разведка его распнут. С другой стороны, как он и сказал полковнику, доказательств причастности Хейвена не было.

Хорошо. Допустим, Харрингтон и Матсуко не узнают, что за этим стоит Хейвен. Есть ли еще какая-то информация, способная ему навредить?

Ружья. Они знают про чертовы ружья и точно поймут, чем это чревато. Значит, примут какие-то меры. Впрочем, без понимания масштабов хейвенских планов это будет капля в море.

Он стиснул зубы, прекрасно зная, что пытается сделать хорошую мину при плохой игре. Но что ему оставалось? Если он доложит и операции конец – значит, конец и его карьере. Его просто вернут домой, закинут в какой-нибудь «человейник» Прола на Хейвене сосать лапу, живя на ББП рядом с остальными неудачниками-долистами как поучительный пример для остальных. А ведь он аристократ! Все его друзья, все дармоеды на ББП узнают про его позор и станут смеяться, издеваться… Нет, он этого не вынесет. Не сможет на такое пойти.

А какой у него выбор? Разве что…

Он усилием воли расслабил челюсть, расправил плечи. Если он предупредит разведку, операцию отменят, а его разжалуют. Если не предупредит и операция сорвется – ему конец за то, что не предупредил. А вот если не сорвется… У многих законодателей был перед его родом должок. Возможно, если он вопреки всему придет к успеху, его поднимут на пьедестал.

Вероятность успеха процентов тридцать, но это лучше, чем ноль. Это единственный шанс.

– Что ж, полковник, – холодно сказал он. – Вот что вам предстоит сделать. Сперва свяжитесь со своим человеком в Агентстве. Если Харрингтон не выяснит сама, что кто-то подсоединился к накопителю Матсуко, позаботьтесь, чтобы ей на это указали. Я хочу знать об их перемещениях. Если агенты начнут собираться в анклавах, если «Бесстрашный» высадит морпехов, я должен об этом знать. Потом тащите задницу на основную базу. Не знаю, как вы это сделаете, но держите шамана в узде еще три недели. Три недели, полковник! Если Янг к тому времени не вернется, начинаем операцию без него. Ясно?

Вестерфилд повел головой, подозрительно прищурившись. Кэннинг равнодушно встретил его взгляд. Он практически слышал, как закрутились шестеренки в голове полковника, как он пытается собрать воедино все, что услышал… Наконец Вестерфилд медленно кивнул. Если Кэннинг победит, он тоже будет пожинать плоды. Если Кэннинг падет – улетит в яму вместе с ним.

– Да, сэр, – ровным тоном сказал полковник. – Я понимаю. Я все понимаю, мистер Кэннинг.

Он резко кивнул и вышел.

* * *

– Ваш билет, сэр, – улыбнулся силезский торговый посредник и передал ему маленький чип. Его наниматели сдавали несколько кают на грузовиках, но впервые ему попался пассажир с Медузы.

– Спасибо, – ответил пассажир, ничуть не похожий на Денвера Саммервэйла (и даже по документам им не являвшийся). Он опустил чип в карман, вежливо кивнул и покинул офис.

Снаружи он немного постоял, глядя на хейвенское консульство, и едва заметно улыбнулся. В тот миг, когда один из местных связных сообщил, что «босс» летит из хейвенского анклава на Пустоши, для Саммервэйла все сошлось. Ему не хватало только этой детали, чтобы убедиться, почему его и весь лабораторный персонал подставили. И кто.

Его так и подмывало что-нибудь с этим сделать, но хладнокровие победило. В конце концов, он выжил и смог уйти лишь потому, что посадил «на кнопку» пилота аэрокара. Что бы там на самом деле ни планировали хейвенцы, удар для Агентства и флота будет сильнее, чем какая-то лаборатория. Если у «босса» получится, Саммервэйл его даже, пожалуй, простит. Но если все запороть, люди, которых Саммервэйл презирает, осудят его за предательство.

Он вновь улыбнулся и быстрой походкой пошел к ожидающему шаттлу.

* * *

– Прошу прощения, коммандер Маккеон, – сказал Рафаэль Кардоньес, – но мы работаем так быстро, как можем. На подстанцию нагрузки сейчас нет, и проблема упирается во всенаправленный приемник. Мы прорабатываем разные варианты, но так как потока энергии нет, сразу и не понять, откуда он мог бы идти. Приходится все делать на глаз. Боюсь, это займет какое-то время, сэр.

– Понял, – кивнул Алистер Маккеон и с рассеянной лаской похлопал юного офицера по плечу. – Я знаю, что вы изо всех сил стараетесь, Рейф. Если что-то найдешь, тут же дай мне знать.

– Есть, сэр. – Кардоньес отвернулся к своему терминалу. Маккеон вернулся в командирское кресло и бросил печальный взгляд на закрытую дверь капитанской переговорки. Катастрофические последствия рейда шокировали его, весь корабль погрузился в уныние, и Маккеон знал, что капитан винит себя. Винит ошибочно. Ни она, ни команда «Бесстрашного» не были виноваты в случившемся, но для них это стало личной трагедией. Они взлетели высоко, и тем болезненнее вышло падение.

Однако под гнетом вины и отчаяния теплилось еще одно чувство. Ярость. Тихая ненависть к убийцам. Маккеон ощущал, как она пульсирует внутри, уродливая, с обнаженными клыками. Впервые с тех пор, как Харрингтон взошла на мостик, он почувствовал единство с командой – вскипевшая в крови ярость, желание уничтожить противника смыли его личное отчаяние и неприязнь.

Маккеон сложил руки на коленях, но сигнал комма заставил его выпрямиться, повернуть голову. Он заметил, как Уэбстер напрягся и защелкал кнопками по правой стороне панели, предназначенной для закрытых каналов коммуникации. Что-то в том, как забегали по кнопкам его пальцы, насторожило Маккеона.

Он подошел к связисту. Уэбстер как раз подключил к терминалу планшет и, скачав расшифрованное сообщение, начал было подниматься, но заметил старпома.

– Что там, Уэбстер? – быстро спросил Маккеон, обеспокоенный бледностью лейтенанта и напряженным выражением лица.

– Срочное донесение, сэр. От лейтенанта Веницелоса, со станции. Там говорится… – Лейтенант протянул ему планшет. Маккеон прочитал короткое сообщение и, нахмурясь, переглянулся с лейтенантом.

– Никому на борту ни слова, пока я или капитан не прикажем, – очень тихо сказал он. – Понятно?

– Да, сэр, – так же тихо ответил Уэбстер.

Старпом кивнул и, круто развернувшись на каблуках, пошел к переговорке, постучал по входной панели.

– Примите вахту, мистер Уэбстер, – сказал он и ушел.

* * *

Хонор дочитала сообщение и осторожно положила планшет на столик. Лицо ее было спокойно, лишь глаза выдавали истинное напряжение. Она взглянула на Маккеона, и тот неловко поерзал в кресле.

– Что ж… – наконец произнесла она и глянула на хронометр. Сообщение шло до них десять часов. Курьерское судно Хауптмана придет еще через двадцать.

– Да, мэм. Он, вероятно, решил встретиться с вами лично, – негромко сказал Маккеон.

– Почему вы так думаете, старпом?

– Он летит на курьерском корабле, мэм. Это намек, демонстрация политической власти. Если бы он просто прибыл проверять торгпредов, летел бы на своем корабле. Дама Эстель тоже отпадает: в Мантикоре он наверняка уже понажимал на все рычаги, и раз графиня Нового Киева до сих пор не вмешалась, значит, и до дамы Эстель ему не добраться. Остались только вы, капитан.

Хонор медленно кивнула. В логике Маккеона были, конечно, дыры, но он был прав, она чувствовала. В его взгляде, в его голосе было искреннее беспокойство. Беспокойство не за себя, а за команду и, возможно даже, за своего капитана.

– Что ж, старпом. Может, вы и ошибаетесь, но я думаю, что вы правы. Вот только ни нашего долга, ни наших приоритетов это не отменяет.

– Да, мэм, – тихо сказал Маккеон.

– В таком случае, – она задумчиво окинула комнату невидящим взглядом, – сосредоточьтесь на работе с Рейфом и наземным отрядом мичмана Тремейна. Найдите мне этот источник энергии. А я пока переговорю с дамой Эстель и предупрежу о гостях.

– Да, мэм.

– Прекрасно. – Хонор помассировала висок и почувствовала, как напрягся сидящий на спинке кресла Нимиц. Она говорила уверенным прохладным тоном, как, по ее мнению, положено капитанам, но желудок скручивал страх, мысли плавали в болоте неуверенности. Впервые за всю карьеру она попробовала опереться на долг и ответственность, но этого оказалось недостаточно. Недостаточно. – Прекрасно, – повторила она, отпустив висок, и снова взглянула на Маккеона.

Старпом подумал, что ее лицо выглядит более юным и уязвимым, чем когда-либо. Знакомая вспышка неприязни возникла в его душе, но другой, более сильный импульс погасил ее.

– Мы обо всем позаботимся, мэм, – услышал он свой голос будто со стороны. Хотел сказать еще что-нибудь… но и этих слов для него уже было много.

– Спасибо, старпом. – Она глубоко вздохнула, и «капитанское» выражение вернулось на ее скуластое лицо, словно маска. Харрингтон расправила плечи. – Спрошу даму Эстель, может ли она прислать к нам Барни Ишвариана, – быстро сказала она. – Я хочу, чтобы мы с ним и Пападапулосом обсудили это новое медузианское оружие.

– Да, мэм. – Маккеон поднялся, на секунду застыл по стойке смирно и ушел. Дверь зашипела гидравликой, закрываясь у него за спиной.

* * *

– Вон там, мистер Тремейн. Видите?

Боец Агентства отошел от цифрового бинокля, установленного на подстанции над кратером, бывшим когда-то нарколабораторией. Несколько часов понадобилось, чтобы проследить подземный кабель до нужного места, и настоящие проблемы только начинались, потому что приемник не связывался напрямую с космосом и был всенаправленным. Они понятия не имели, откуда к нему подходит энергия, но теперь сквозь бинокль Тремейн разглядел знакомую параболу спутниковой тарелки. Она была на более высоком хребте, почти в двадцати километрах, и выкрашена в цвет камней, но явная рукотворность и ровность дуги ее выдавала.

– Думаю, вы правы, Крис. – Он взглянул на координаты у основания бинокля и поднес наручный комм к губам. – Хиро?

– Тут, шкипер, – раздался голос Ямматы, который сидел в рубке зависшего у них над головой пинаса.

– Кажется, Роджерс его заметил. Осмотрите северный хребет, координаты… ноль-один-восемь от этой подстанции.

– Секунду, шкипер. – Пинас слегка качнулся, Яммата тут же вышел на связь. – Передайте Крису, что у него глаз-алмаз, шкип. Это точно оно.

– Отлично. – Тремейн благодарно кивнул агенту и снова взглянул на пинас. – Скажите Рут, чтобы забирала нас. Двинемся туда.

– Есть, сэр!

* * *

– Майор Пападапулос, мэм, – сказал Маккеон и отошел от двери, пропуская в переговорную капитана Никоса Пападапулоса из мантикорского королевского корпуса морских пехотинцев.

На корабле может быть только один капитан – в критический момент путаница бывает фатальна, – поэтому Пападапулос получил почетное звание майора. И выглядел совершенно по-майорски, несмотря на капитанские погоны, словно сошел с плаката «А ты записался добровольцем?». Барни Ишвариан, полноправный майор, выглядел куда менее впечатляюще. Откровенно плохо, по правде сказать. Он не спал уже двадцать девять часов, шестьдесят его боевых товарищей, лучших друзей, были убиты, ранены, и Хонор подозревала, что с тех пор он так и не переоделся.

Пападапулос отдал майору честь, но взгляд у него был не самый уважительный. Морпеха отличала смуглая кожа, каштановые с рыжиной волосы, внимательные глаза, уверенная, едва ли не высокомерная манера двигаться и мускулы, накачанные благодаря тяжелым тренировкам. «Бьет как стальная пружина, опасен как мантикорский медведь – все, как пишут на плакатах», – с иронией подумала Хонор. Но рядом с усталым, грязным Ишварианом он выглядел как необстрелянный рекрут.

– Вызывали, капитан? – спросил Пападапулос.

– Вызывала. Присаживайтесь, майор. – Хонор указала на пустое кресло. Пападапулос сел, переводя внимательный взгляд с одного старшего офицера на другого. – Вы читали рапорт, который я вам переслала?

Он кивнул.

– Отлично. Я попросила майора Ишвариана предоставить вам всю необходимую информацию.

– Необходимую для чего, мэм?

– Для разработки ответной стратегии, в случае если медузианцы нападут на анклавы Дельты с тем же оружием.

– О? – Пападапулос нахмурился и пожал плечами. – Готов обсудить, мэм, но я не вижу проблемы.

Он улыбнулся, однако улыбка померкла под невозмутимым взглядом капитана. А покосившись на Ишвариана, он вовсе замер, потому что налившиеся кровью глаза майора смотрели сквозь него почти презрительно. Пападапулос вновь обернулся к Хонор, готовый защищаться.

– Боюсь, что я вашей уверенности не разделяю, майор, – спокойно сказала она. – Опасность может быть куда серьезнее, чем вам кажется.

– У меня на корабле девяносто три морпеха, мэм, – отчеканил Пападапулос, – тридцать пять в боевой броне. Плюс импульсные винтовки и тяжелое вооружение. Мы можем справиться с кучкой палочников и их пукалками. Мэм. – Последнее «мэм» он прибавил сквозь зубы, едва не забыв.

– Бред собачий, – холодно бросил Барни Ишвариан. Щеки Пападапулоса так и вспыхнули.

– Прошу прощения, сэр? – переспросил он таким же ледяным тоном.

– Я сказал: бред собачий, – повторил Ишвариан. – Высадитесь, все такие красивые, заборете какой-нибудь отрядик палочников, а кочевники тем временем сожрут анклавы на завтрак.

Пападапулос побледнел так же быстро, как покраснел до этого. К его чести, половина гнева относилась к неуместной в присутствии старших офицеров лексики. Но только половина. Он окинул взглядом измятую, изорванную униформу Ишвариана.

– Мы морпехи, майор. Если вы имеете представление о морпехах, значит, вам известно, что мы свою работу выполняем.

Он говорил, отрезая каждое слово, и даже не пытался скрыть неприязнь. Хонор подняла было руку, чтобы вмешаться… и опустила. Ишвариан уже перегнулся через стол.

– Давай-ка я тебе кое-что о морпехах расскажу, сынок! – прорычал он. – Я о них все знаю, ты уж мне поверь. Храбрые, преданные, верные и честные! – Его голос сочился таким ядом, что краска со стен отслаивалась. – И мантикорского медведя из импульсной винтовки завалить, и комара из плазмака, и гексапуму голыми руками задушить можете. Я даже знаю, что ваша боевая броня силу десятерых дает тому, кто сердцем чист! Но это не учения, «майор» Пападапулос, и не симуляция. И твои люди понятия не имеют, что их ждет там, внизу!

Пападапулос с шипением втянул воздух сквозь стиснутые зубы, но в этот раз Хонор подняла руку прежде, чем он успел ответить.

– Майор Пападапулос, – сдержанно сказала она, заставив его обернуться. – Возможно, вы не в курсе, но, прежде чем присоединиться к Агентству, майор Ишвариан был морским пехотинцем. – Она улыбнулась, заметив, как дернулся Пападапулос. – Более того, он отслужил в корпусе почти пятнадцать лет, закончил карьеру главным сержантом формирования на острове Саганами.

Пападапулос подавился ответом. Морпехи Саганами отбирались из элиты корпуса, занимались охраной Военно-морской академии, вели тренировки, служа примером и испытанием гардемаринам, которые могли однажды пойти по их стопам и стать командирами морской пехоты. Они были лучшими. Самыми лучшими.

– Майор, – тихо произнес он. – Я… прошу прощения.

Он не моргнув выдержал взгляд красных глаз Ишвариана, и тот в конце концов упал обратно в кресло.

– Черт с ним. – Ишвариан махнул рукой. – Не ваша вина, майор. Мне тоже не стоило так взрываться. – Он потер лоб, устало прикрыл глаза на секунду. – И все-таки вы вправду понятия не имеете, что вас ждет внизу.

– Может, и так, сэр, – спокойно ответил Пападапулос, почувствовав за раздражением майора боль и ужасную усталость. – Вы правы, я сказал не подумав. Если у вас есть совет, приму его с благодарностью.

– Ну ладно. – Ишвариан устало усмехнулся. – Дело вот в чем: мы понятия не имеем, сколько на планете ружей и что кочевники собираются с ними делать. Еще вам нелишним будет узнать, что мы попробовали приладить к этой штуке приклад – отдача зверская. Но Шэрон Кениг была права: с двухсот метров стреляет метко. Туда бы прицел нормальный… Но с такого расстояния убить незащищенного человека одним ударом ничего не стоит.

Он откинулся в кресле и глубоко вздохнул.

– Да, ваши люди их на клочки порвут, если увидят. Но проблема в том, что вы их не увидите, пока они этого не захотят. Местный кочевник по бильярдному столу может проползти так, что вы его не заметите. Вас-то броня защитит… но не гражданских.

– Да, сэр, – ответил Пападапулос еще тише. – Но вы правда думаете, что это будет целое восстание?

– Мы не знаем. Лично я сомневаюсь, но мои сомнения ничего не значат. Если это будет просто серия мелких инцидентов, мои люди смогут их подавить. Но кто-то накачивает палочников мекохой и учит обращаться с ружьями, так что большая заваруха тоже вполне возможна. Если кочевники пойдут на какой-нибудь город Дельты, стены ему помогут продержаться, пока мы не придем на помощь. А вот анклавы… – Ишвариан устало пожал плечами. – Большинство из них открыты всем ветрам и не подозревают об опасности. Их охрана даже мох с подходов не убирает, ничего не простреливается. К тому же… – Он слабо улыбнулся. – Они не морпехи, как мы.

– Понимаю, майор. – Пападапулос улыбнулся в ответ и взглянул на Хонор. – Простите за самоуверенность, мэм. С вашего позволения, я заберу майора Ишвариана к нам в логово: введем в курс дела сержант-майора Дженкинса и командиров взводов. Потом я вернусь к вам с планом сопротивления. Продуманным, для разнообразия.

– Разумный план, майор, – мягко сказала Хонор и бросила взгляд на Ишвариана. – С другой стороны, еще полезнее будет закинуть в майора Ишвариана какой-нибудь еды и оставить спать в каюте, пока вы совещаетесь.

– Вот это дело, капитан… – пробормотал Ишвариан. Он заметно пошатнулся, поднимаясь. – Но, если майор Пападапулос не возражает, я бы сперва принял душ.

– Как скажете, майор, – ответил Пападапулос и повел шатающегося Ишвариана отдыхать. Хонор проводила их довольной улыбкой.