– Так-так, мистер Тремейн, взгляните-ка! – Сенсор-техник первого класса Яммата постучал по монитору, и Скотти Тремейн наклонился ближе. Человеку ненасмотренному легкий отсвет в центре экрана ничего не сказал бы, но, учитывая цель поисков, это могла быть только…

– Насколько большая?

– Хм… – Яммата нахмурился, щелкая переключателями на консоли. – Думаю, у них стоят щиты, сэр, так что нельзя прочитать точно, но подает двести киловатт, не меньше. – Он глянул на Тремейна блестящими глазами. – Многовато для палочников!

– Вы правы, Хиро. Вы правы… – пробормотал Тремейн и встряхнул головой. – Местоположение?

– Шестьдесят три километра на юго-запад от Мутноводной долины, сэр, – ответил Яммата и постучал по еще одному световому пятну, меньше предыдущего, но более яркому. – Это, возможно, их главная подстанция, а может, и промежуточная. Она довольно низко на склоне хребта, никаких восходящих спутниковых каналов не вижу.

– Хм… – Тремейн снова взглянул на точку, которая подплывала все ближе к движущемуся по низкой орбите пинасу. Потом кивнул и хлопнул техника по плечу. – Отличная работа, Хиро. Я обязательно доложу шкиперу, кто ее заметил.

– Спасибо, сэр, – ухмыльнулся Яммата.

Тремейн обернулся к связному Агентства.

– Крис, свяжитесь с кораблем. Есть хорошие новости для капитана.

* * *

– Похоже, вы были правы, Хонор, – сказало с экрана печальное изображение дамы Эстель Матсуко. – Там действительно что-то есть, и, очевидно, нелегальное. И гряда, и Замшелое плато закрыты для посторонних.

– Но это необязательно лаборатория, – заметила Хонор.

Дама Эстель фыркнула.

– Ну конечно, не значит. Повторите это три раза, не засмеявшись, и я закачу вам банкет в «Космо».

Хонор усмехнулась, услышав про самый дорогой и элитный ресторан в Лэндинге, но тут же посерьезнела.

– Вы правы. Но даже если это не лаборатория, сооружение все равно незаконное. Вопрос в том, что вы будете с этим делать, мэм.

– А что, по-вашему, я буду делать? – мрачно спросила дама Эстель. – Барни Ишвариан уже собирает опергруппу.

– Вам нужны люди? Могу отправить пару морпехов капитана Пападапулоса.

– Кажется, с людьми у нас проблем нет, но спасибо, я свяжусь с Барни. Если ему пригодятся помощники, дам вам знать, – с благодарностью ответила дама Эстель.

* * *

Майор Барни Ишвариан из Агентства по защите аборигенов полз среди кочек шемака, местного мха, доходивших взрослому человеку до пояса, и старался игнорировать химозную вонь выделяемого мхом сока. Его экипировка и бронезащита были не так хороши, как активный камуфляж морпехов, но в местный монотонный пейзаж он вписывался не хуже. Здоровенные насекомые-переростки, занимавшие тут нишу птиц, сновали над головой, и Ишвариан, чтобы не пугать их, пополз еще медленнее. Вряд ли кто-то заметил бы, что кое-где из мха резко взмывают тучи гнуса, но майор не хотел ставить на кон всю операцию.

Он дополз до верхушки холма и остановился передохнуть. Рядом устроился сержант Данфорт, тоже бывший морпех. Со спокойной уверенностью он скинул с плеча массивную полутораметровую плазменную винтовку, приладил на сошки, щелкнув металлом, закрепил тяжелый аккумулятор и прицел. Переключив тумблер самодиагностики, он кивнул и вжал приклад в плечо, разглядывая сквозь прицел здания внизу.

Ишвариан проверил предохранитель пистолета, поднял к глазам цифровой бинокль, направив его на ту же сцену… И недовольно поджал губы, признавая мастерство противника. Неудивительно, что снимки с воздуха ничего не дали: даже пехотинцы не смогли бы так хорошо замаскировать базу.

Строили, очевидно, не местные: такие сборные коробки-модули можно было привезти с любой планеты. Их вкопали почти по крышу, набросали сверху дерна. Сквозь дерн пророс шемак, полностью скрыв очертания зданий. Ишвариан не сомневался, что внутри модули еще и обиты утеплителем как следует, чтобы не светиться на тепловизорах. Очень удобно: рядом, в двух километрах, как раз выходили наружу вулканические источники – излишки тепла можно было вывести к ним, никто ничего не заметил бы.

Ишвариан уныло проглотил ругательство: только подумать, что всю эту чертову базу умудрились построить прямо у Агентства под носом! Да, они были заняты другими делами, но на этот проект понадобилась не одна ночь. Его люди в любой момент могли заметить стройку. Но не заметили.

«Что ж, пришло время все исправить», – подумал он с мрачным удовлетворением и, опустив бинокль, два раза нажал на кнопку комма. Если бы группа оцепления зашла на позицию, ему ответили бы двумя такими же щелчками, но комм молчал. Ишвариан снова поднял бинокль к глазам.

Никаких признаков жизни. Только покрытые мхом крыши и стены. Он бы никогда не позволил такой небрежности – или самоуверенности. Как бы ни была хороша маскировка, хоть одного часового нужно было выставить.

Впрочем, Ишвариан не был склонен смотреть в зубы дареным коням: если противник выбрал дать ему преимущество, как можно отказаться?

– Пошли, – тихо сказал он в наручный комм, не сводя глаз с базы. В пятидесяти километрах к югу взревели турбины – шесть боевых скиммеров Агентства поднялись на контргравах и сорвались на север.

Рев постепенно нарастал позади Ишвариана. Сперва он был чуть громче завываний далекого ветра, но стремительно приближался: скиммеры неслись на скорости больше девятисот километров в час. Секунда – и Ишвариана оглушило звуком, толкнуло ударной волной турбины. Скиммеры пролетели над базой: два, сбавив ход, пошли над зданиями, остальные четыре встали полукругом и открыли люки.

Из люков повалили бойцы Агентства – в каждом скиммере их сидело по восемь – и под прикрытием турелей рассредоточились, осторожно продвигаясь с оружием наготове. Но база молчала.

Ишвариан нахмурился: может, лаборатория и была закопана, но обитатели ее не глухие, они бы услышали турбины и вышли посмотреть, что происходит.

Он уже поднял комм, чтобы приказать командиру опергруппы занять позиции, как что-то хрустнуло слева, и ужасный захлебывающийся вскрик прорезал тишину через связь. В ту же секунду на пересеченной местности прогремел взрыв, из мха повалил бело-серый дым. Грохот двух следующих взрывов потонул в автоматных очередях импульсных винтовок. Яркие вспышки белого огня расцвели над базой, импульсные заряды размолотили мох в кашу…

– Прекратить огонь! – рявкнул Ишвариан, придя в себя. – Прекратить огонь, мать вашу!

Винтовки тут же умолкли, над базой повисла тишина – все еще никаких признаков жизни. Штурмовой отряд, замерший, услышав стрельбу, снова отправился вперед. Теперь они продвигались быстрее, прижимаясь к зданиям, огонь больше никто не открывал. Ишвариан вновь навел бинокль на фланг. Ветер донес до него вонючий дым шемака, изрешеченного импульсными зарядами. Ишвариан закашлялся.

– Это Лидер-Один, – прохрипел он в комм. – Фланг-Два, что у вас там происходит, черт возьми?

– Лидер-Один, это Фланг-Три, – ответил напряженный ровный голос. Чересчур ровный. Не Фланг-Два. – Мэтт мертв, Барни. Не знаю, что это было, не импульс – какой-то снаряд. Пробил в нем дыру размером с мой кулак, но не разорвался.

– Вот черт! – прорычал Ишвариан. Только не Мэтт Говард! Ему же два года оставалось служить… – Ладно, Фланг-Три, – сказал он, справившись с собой. – Прочешите местность, узнайте, какого хрена случилось. И осторожнее: нам тут сюрпризы больше не нуж…

Чудовищная ударная волна швырнула его на спину – вся база вспыхнула красно-белыми огненными шарами химических взрывов.

* * *

– Господи боже, бл… – Мичман Тремейн проглотил остаток фразы: база взорвалась столбом дыма и пыли. Скиммер отлетел как игрушечный, лениво перевернулся пару раз и взорвался. Другой, как раз висевший в воздухе, поймал контргравом какой-то обломок и рухнул в пылающий ад. Новый взрыв разлетелся по равнине, и последний из шести скиммеров подлетел, болтаясь, словно пьяный, и воткнулся в землю. Капот разорвало – пилот так и не смог выровнять курс, вероятно, погибнув, или потеряв сознание, или просто не справившись с управлением… но этот скиммер хотя бы не взорвался, а рухнул смятым куском металлолома.

– Шкипер! – крикнул Хиро Яммата. – Ноль-шесть-пять!

Тремейн оторвал взгляд от развернувшегося внизу хаоса, и его обычно добрые глаза злобно блеснули: узкий скоростной аэрокар сбросил камуфляж и унесся на полной скорости, закрывшись краем скалы, чтобы бойцы Ишвариана не заметили.

– Рут! Вектор перехвата на этого сукиного сына! – прорычал Тремейн, и тяжелый пинас камнем упал с неба: Кляйнмюллер вырубила контрграв, поставила нос почти перпендикулярно земле, нацелившись на уходящий аэрокар, и вывела турбины на полную мощность.

Пинас с ревом и визгом рванул в погоню. Тремейн перевел орудия в боевое положение. Он еще никогда не стрелял в живого человека, но в экран прицеливания смотрел твердо. Он даже не подумал потребовать у аэрокара остановиться. В конце концов, он не полицейский и не судья: если судно сбегает после взрыва – значит, все доказательства налицо. Он невольно оскалился, глядя, как движется по экрану прицельная метка, положил палец на кнопку пуска…

Пилот убегающего аэрокара, наверное, даже не понял, что за ним вдруг погнался пинас. Впрочем, это было неважно – он удирал на скорости, которую судна Агентства развить не могли. А вот от корабля флота еще ни один воздушник не уходил.

Метка навелась на аэрокар, прозвучал сигнал, Тремейн стиснул пальцы, и двухсантиметровый лазер разорвал цель на крошечные кусочки, разлетевшиеся по бесконечному замшелому плато, будто огненные слезы.

* * *

На экране терминала переговорной дама Эстель казалась смертельно бледной, и Хонор знала, что ее собственное лицо выражает такой же шок. Торжество от того, что они наконец нашли лабораторию, сменилось горечью пепла: уполномоченная назвала число погибших.

«Нужно было настоять, чтобы они взяли морпехов Пападапулоса», – отчаянно подумала Хонор. По крайней мере, они были в боевой броне.

Но она не настояла. Пятьдесят пять погибших и шесть раненых. Убито девяносто процентов штурмового отряда, одна группа оцепления уничтожена. И все за две минуты. Это был тяжелейший удар по маленькой, тесно сблизившейся за это время команде Агентства, и Хонор тошнило от одной мысли, что она, сама того не зная, внесла вклад в эту бойню.

– Дама Эстель, – наконец сказала она. – Мне жаль. Я никогда не думала, что…

– Это не ваша вина, Хонор, – устало ответила Матсуко. – И не Барни Ишвариана, хотя, боюсь, он еще долго не сможет этого принять. Произошла утечка информации. Они знали, что мы идем.

Хонор молча кивнула. Ловушка, в которую попал штурмовой отряд Ишвариана, была спроектирована так, чтобы убить как можно больше людей. Дилеры убрались задолго до этого и могли взорвать базу сразу, но дождались, пока придут штурмовики, и хладнокровно, расчетливо их убили.

– По крайней мере, мичман Тремейн подстрелил того, кто активировал ловушку, – продолжила дама Эстель. – Это достижение. Конечно, я бы предпочла допросить пленных, но не вздумайте ему об этом говорить. Я бы сама поступила так же.

– Да, мэм. – Хонор кое-как выдавила улыбку. – Я передам последнюю часть. Скажу, что вы не будете откусывать ему голову за то, что он вел себя в бою как положено.

– Прекрасно. – Дама Эстель потерла лицо ладонями и с усилием распрямила плечи. – Боюсь, меня сильнее тревожит, что случилось с Мэттом Говардом, чем то, что произошло со штурмовиками.

Хонор удивленно взглянула на нее.

Дама Эстель дернула уголком рта и развернула терминал так, чтобы стал виден кофейный столик. На нем лежало странное оружие, что-то вроде грубоватой версии импульсной винтовки, но без магазина и приклада. Заканчивалась она плоской горизонтальной дугой, перпендикулярной стволу.

– Видите? – спросила дама Эстель из-за камеры.

– Да, мэм. Что это?

– Из этого убили Мэтта, Хонор. Мои люди говорят, что это однозарядная фузея. Сконструированная под медузианцев.

– Что?! – не сдержавшись, воскликнула Хонор.

Дама Эстель подняла неуклюжее ружье.

– И я сказала то же самое. Это, – мрачно произнесла она, тронув дугу, – приклад. Металлический, потому что дерева на планете нет, и специфической формы, потому что у медузианцев, по сути, нет плеч. Оно сконструировано так, чтобы упираться в грудь для гашения отдачи, но и это не самое интересное. Смотрите.

Она развернула ружье боком, ухватилась за небольшой крючок и повернула всю спусковую скобу. Из ствола вертикально выскочил кусок металла.

– Это очень древняя форма казённика для нитропорохового оружия. Правда, насколько мне известно, он обычно располагается вдоль ствола, а не вертикально. – Дама Эстель говорила сухо, отстраненно, словно лектор. Наверное, так она справлялась с шоком. – Называется это «нарезной затворный поршень». По сути, это просто длинный нарезной винт, но две стороны гладкие. Таким образом, чтобы вытащить его или убрать, нужно полповорота. Одна из моих связистов обожает старинное оружие, она сказала мне, что это единственный практичный способ создать газостойкую герметизирующую прокладку для оружия, в которое засыпается, скажем, пороховая смесь. Сперва в дуло загоняется восемнадцатимиллиметровый патрон из мягкого свинца, помещается пороховая смесь, и дуло защелкивается.

Она снова повернула ружье боком.

– Потом оттягивается вот этот рычажок, выходит полка, на нее насыпается больше пороха, и стоит нажать на спусковой крючок…

S-образный молоточек выскочил, ударил кусочком кремня по полке, высекая искру.

Дама Эстель положила оружие обратно и снова развернула экран к себе, мрачная.

– Медузианцы могут его перезаряжать куда быстрее, чем мы, – продолжила она. – Если он положит приклад на одну из рук, сможет перезарядиться двумя другими, даже не опуская. Дальность и мощность стрельбы у него больше, чем вы думаете. Ствол нарезной, поэтому, когда порох – мне сказали, что они используют старинный черный посох, даже не нитроцеллюлозу, – взрывается, пуля пролетает внутри ствола по спирали. Это не импульсная винтовка, Хонор, но, по словам моего оружейного гика, точно стреляет с двухсот или даже трехсот метров… и мы понятия не имеем, сколько этих ружей на планете.

– О господи, – пробормотала Хонор, представив тысячи медузианцев, вооруженных примитивным, но смертоносным оружием.

– Вот именно, – резко сказала уполномоченная. – Оно выглядит грубо, очень грубо и просто, но лишь потому, что кто-то хотел произвести такой эффект. Если присмотреться, сделано оно очень даже неплохо, и, если учитывать текущий уровень медузианских технологий, это идеальное оружие для аборигенов: простое, крепкое и кое-как воспроизводимое. Однако не может быть, чтобы такой технический скачок произошел естественно. Моя связистка сказала, что людям Старой Земли потребовались века, чтобы перейти от грубых гладкостволок к чему-то похожему. Более того, она настаивает, что на Старой Земле не было казнозарядного оружия с таким механизмом, исключая нечто под названием «винтовка Фергюссона». Но массово эта винтовка не производилась, так что…

– Так что как минимум ее дизайн пришел с другой планеты, – так же резко ответила Хонор.

Дама Эстель кивнула.

– Я подумала о том же. Какой-то жадный идиот решил продвинуть медузианские способы убийства друг друга – и нас заодно – на полторы тысячи стандартных лет. – Дама Эстель дрожащей рукой убрала прядь со лба и вдруг показалась Хонор вмиг постаревшей. – Он протащил этот ружейный выкидыш через мою охрану и отдал кочевникам Пустошей. Даже не городам Дельты! Пусть мы его прижмем, но, если он научил медузианцев делать такое оружие, джинна в бутылку уже не загнать. Однажды они поймут, как создавать более тяжелое вооружение, настоящую артиллерию! Так что либо мы выступим гарантом безопасности для Дельты с нашим оружием, либо научим их, как самим делать эту дрянь, чтобы они могли защититься! Хуже только то, что наши патологоанатомы уверены: медузианец, застреливший Мэтта, курил мекоху – ту самую чистую мекоху, которую мы находили по другую сторону гор.

– Но… зачем? – медленно спросила Хонор.

– Я не знаю. – Дама Эстель вздохнула. – Просто не знаю. Не могу вспомнить на этой планете ничего настолько ценного, чтобы вкладывать такие деньги. Абсолютно ничего. И это, – тихо добавила она, – пугает меня еще больше.

* * *

Сигнал комма, сперва один и тихий, превратился в серию громких. Андреас Веницелос вздрогнул и проснулся, но комм не замолкал – такой и мертвого бы разбудил! Ругнувшись сквозь зубы, лейтенант кое-как поднялся на ноги и побрел через темную каюту, пытаясь протереть глаза. Мизинец тут же стукнулся обо что-то в темноте, и Веницелос, взвыв, рухнул на стул перед коммуникационным терминалом. Комм не переставал орать.

Веницелос глянул на хронометр: два пятнадцать. Ему удалось поспать меньше трех часов.

«Молись, чтобы дело было чертовски важное», – зло подумал он в адрес звонившего и, пригладив взъерошенные волосы, нажал на кнопку аудио, чтобы не показываться на видео в таком растрепанном состоянии.

– Да? – пробурчал он.

– Энди? – позвал пустой экран. – Это Майк Рейно.

– Капитан Рейно? – Веницелос выпрямился на стуле, мигом проснувшись, и нахмурился.

– Прости, что беспокою, – быстро начал Рейно, – знаю, ты пару часов назад отключился, но у нас тут судно, о котором тебе надо знать.

Он говорил встревоженно, даже испуганно. Веницелос нахмурился еще сильнее.

– Что за судно, капитан?

– Королевское курьерское. Пришло из Мантикоры с час назад, направляется вглубь системы, – ответил Рейно. – На таможне, конечно же, никто его не проверял… – Веницелос кивнул. Королевские курьерские суда пользовались абсолютным правом прохода по любой мантикорской территории. – Но я все же взглянул на список пассажиров.

Он произнес это так, что Веницелос похолодел от ужаса. Но, справившись с собой, только закусил губу.

– Там Клаус Хауптман, Энди, – тихо сказал Рейно. – Не знаю, что он забыл на курьерском судне, но вот. И направляется он к Медузе. После того, что случилось с «Мондрагоном»…

Он умолк, и Веницелос снова кивнул пустому экрану.

– Понимаю, капитан Рейно, и ценю вашу помощь. – Он потер глаза и глубоко вздохнул. – Дайте мне пару минут одеться, сэр. Предупредите связь, что я сейчас приду, пусть откроют зашифрованный канал с «Бесстрашным».

– Конечно, Энди, – с явным облегчением сказал Рейно и отключился. Веницелос посидел немного, уставившись на молчащий терминал.

Гражданские, даже самые высокоранговые, не путешествовали на курьерских судах. Но Клаус Хауптман был не просто гражданским. Отказать ему было бы очень непросто. Веницелос сомневался, что за последние десятилетия хоть кто-то вообще посмел отказать Хауптману. Но как он сюда добирался – не так уж важно. Важнее – зачем. И Веницелос смог придумать лишь одну причину, по которой он явился тайно, на правительственном судне.

Лейтенант поднялся и принялся искать брюки.