Скотти Тремейн нажал на кнопку, и кресло второго пилота, мурлыкая мотором, отъехало от консоли пинаса. Тремейн потянулся изо всех сил, повел плечами, поморщился, чувствуя, как они затекли, и встал.

– Буду через пару минут, Рут, – сказал он пилоту.

– Не спешите, мистер Тремейн. – Рулевой третьей статьи Рут Кляйнмюллер улыбнулась. – Планета без вас никуда не денется, сэр.

– Наверное, – согласился Тремейн и, открыв дверь рубки, спустился по узкому проходу (пинасы были чуть больше докосмических авиалайнеров) до каморки бортмеханика.

– Ну как там?

– Ничего, сэр. – Бортмеханик, орудовавшая сенсорами, наморщила нос. – Судя по данным, внизу только пустота.

– Ясно. – Тремейн едва сдержал улыбку, услышав ее тон. Ответ был вежливый, не слишком радостный, но и не слишком грустный, однако в нем чувствовалось отвращение. Сперва команде не нравилось, что их отправили на таможню, но последние бурные недели все изменили. Они научились находить удовольствие в том, как работа меняет ситуацию в системе да к тому же приносит кругленькую сумму на счет. Так что теперь, когда их убрали с таможни, поток контрабандистов на которой все уменьшался, они снова пали духом.

– Знаете, сэр, – сказал голос позади него, – пожалуй, нужно больше пинасов, иначе мы долго будем возиться.

Тремейн обернулся к старшине Харкнессу.

– Да, знаю, старшина, – мягко ответил он. – Но ничего не поделаешь, разве что у вас в шкафчике завалялась еще дюжина.

– Увы, сэр, – произнес Харкнесс и подумал, что с того дня, когда они впервые нашли контрабанду, мичман многому научился. Харкнессу нравился Тремейн: он не был высокомерным сопляком, как многие мичманы, боявшиеся выдать свою неопытность, не избегал ответственности… Но его все же следовало испытать. Было много способов выяснить, что у офицера за душой, а в Тремейне чувствовалась глубина, о которой обычно никто и не подозревал. – Я тут просто думал, сэр… – продолжил Харкнесс.

– О чем, старшина?

– Получается, мы для разведки забрали один пинас с таможни, так? Если будем прочесывать каждый квадрат, это займет много дней. А что остальные суда?

Тремейн сделал жест – мол, продолжайте.

– Так вот, сэр, каждое судно шесть раз на дню уходит в космос, менять людей на вахте, и обратно. Я и подумал: что, если им просто поменять место взлета и посадки? Сенсоры-то у них такие же, как у нас.

– Хм-м… – Тремейн потер подбородок. – И правда. Мы можем распределить маршруты полета так, чтобы покрыть все полушарие, верно? А сами уйдем на другую сторону планеты. – Он медленно кивнул, прищурившись. Харкнесс кивнул в ответ. – Об этом и правда стоит поразмыслить, старшина. Спасибо.

– Пожалуйста, сэр, – ответил Харкнесс, и Тремейн ушел обратно в рубку.

* * *

Лейтенант-коммандер Сантос вошла в переговорную. Хонор была так занята, проверяя последние данные планетарных энергосетей, что даже не услышала, как она появилась. Вывел ее из задумчивости неожиданный сочный хруст. Мурлыканье Нимица только подтвердило подозрение.

Она с улыбкой глянула на Сантос – в правой передней лапе Нимица был зажат стебель сельдерея. Клыки древесных котов были не предназначены для поедания овощей. Коты находились на вершине пищевой цепочки древолазов Сфинкса и питались зверюшками поменьше. Однако сельдерей Нимиц поедал с удовольствием, разгрызая его в мокрую зеленую соломку.

Сантос бросила на Хонор извиняющийся взгляд, но та покачала головой, рассматривая чавкающего кота.

– Вы же знаете, что это ему вредно, Доминика!

– Но, шкипер, он так их любит!

– Любит, но переваривать как следует не может, не та микрофлора кишечника. Он просто перебивает себе аппетит, а потом толком не ужинает.

Нимиц перестал жевать. Его речевой аппарат был совершенно не предназначен для человеческой речи, но слов кот понимал неожиданно много, а эту конкретную тираду слышал уже множество раз, поэтому, бросив на Хонор неодобрительный взгляд, поднялся на задние лапы и потерся макушкой о руку Сантос, недвусмысленно показывая свое отношение к проблеме. Из всех офицеров на «Бесстрашном» он больше всех любил Доминику. «Скорее всего, потому, – мрачно подумала Хонор, – что у той в последнее время всегда был припасен сельдерей». Сантос улыбнулась коту в ответ.

– Что ж, – вздохнула Хонор, – похоже, надо просто привыкнуть, что этот чертенок обязательно находит человека, готового поощрять его пороки.

– Он милашка, – согласилась Сантос и, ласково почесав кота под подбородком, села в пустое кресло.

Хонор улыбнулась: она всегда добрее относилась к людям, любящим древесных котов.

– Вы хотели со мной о чем-то поговорить? – наконец спросила Сантос.

– Да. – Хонор постучала стилусом по монитору. – Я просматривала цифры Барни по энергопотреблению, и они мне кажутся слишком приблизительными.

– Ну, такие вещи и правда трудно посчитать как следует, шкипер. – Сантос взъерошила волосы и задумчиво нахмурилась. – У него нет данных о том, для чего энергия используется, так что его ребятам приходится действовать методом ПЗУ. – Хонор приподняла бровь, Сантос ухмыльнулась. – Это наш инженерный термин. В смысле «притягивать за уши». Они еще могут посчитать «твердые» цифры: расход на внешнее освещение, коммуникационный трафик, отопление и охлаждение, но без подробного обследования энергосистем в анклавах это все пальцем в небо. Вдруг кто-то просто свет не выключает, когда уходит из комнаты? Это может испортить все расчеты.

– Хм… – Хонор потерла кончик носа и откинулась в кресле, слушая, как Нимиц хрустит сельдереем. – А что по орбитальным батареям?

– Осталось подсоединиться к четырем, – ответила Сантос. – Простите, что так долго, но с одними только катерами…

Хонор отмахнулась и улыбнулась.

– Не извиняйтесь, вы отлично справляетесь, и, что самое важное, незаметно. – Она слегка покачалась, вглядываясь в данные на терминале, и пожала плечами. – Ладно, давайте попробуем подойти к этому с другой стороны, Доминика, – негромко сказала Хонор и нажала кнопку интеркома.

– Вахтенный слушает, – ответил лейтенант Уэбстер.

– Связь, говорит капитан. Старпом на мостике?

– Нет, мэм. Думаю, во втором ракетном отсеке: у тактиков какие-то проблемы с пусковыми шахтами.

– Понятно. Вызовите его ко мне, если он не занят. И лейтенанта Кардоньеса тоже.

– Да, мэм. – Интерком немного помолчал. – Они уже идут, мэм.

– Спасибо, Сэмюэль. – Хонор отключилась и взглянула на Сантос. – Если Барни не может дать нам точные цифры, пусть ПЗУ работает в нашу пользу.

– Но как?

– Я поняла, что…

Хонор не договорила: дверь открылась, пропуская Кардоньеса. Тот слегка застенчиво кивнул Сантос и обратился к Хонор:

– Вызывали, капитан?

– Да, артиллерия, садитесь. У меня проблема, и вы со старпомом поможете ее решить.

– Проблема, мэм? – встревоженно спросил Кардоньес.

Хонор улыбнулась.

– Ничего за рамками ваших компетенций. Просто…

Она снова замолчала: вошел Маккеон в комбинезоне поверх формы, покрытом черными пятнами смазки. Что Хонор безусловно уважала в чопорном старпоме, так это готовность работать руками.

– Вы меня вызывали, капитан? – обратился он более формально, чем Кардоньес. Хонор кивнула, чувствуя, как и сама подобралась от этой холодноватой формальности. Она указала на кресло напротив Сантос.

– Вызывала. Что там с пусковыми шахтами? – спросила она, снова попытавшись вытащить его из скорлупы.

– Ничего серьезного, капитан, мы почти закончили, – сев, холодно ответил он, и Хонор подавила вздох. Нимиц на секунду прекратил хрустеть, но тут же снова начал, с удвоенной энергией.

– Что ж, как я уже сказала Рейфу, у нас появилась проблема. Мы пытаемся выявить аномалии в энергопотреблении, но нам не с чем сравнивать, нет базовых цифр.

Маккеон задумчиво кивнул, лицо его осталось бесстрастным.

– От вас с Рейфом я хочу, – продолжила Хонор, – чтобы вы собрали данные с орбитальных батарей, накапливающих солнечную энергию, и сравнили с приблизительными подсчетами майора Ишвариана. Для каждого анклава нужно найти общее количество энергии, потребляемой в течение нескольких дней. Потом сравним пропорции.

Кардоньес глянул на старпома, будто ожидая, спросит ли он что-нибудь. Когда же Маккеон просто кивнул, он откашлялся.

– Простите, мэм, но это правда нам поможет?

– Может, и не слишком поможет, Рейф, но я хочу понять, насколько близко Барни подошел в своих расчетах. Если он рядом или отклонения в каждом случае пропорциональны – значит, его цифрам можно верить и мы действительно видим примерную картину среднего энергопотребления анклава. Если в основном Барни угадал, но кое-где наблюдаются резкие расхождения – значит, эти места и нужно проверить.

Кардоньес кивнул. Маккеон все так же молчал.

– Вдобавок к этому, – продолжила Хонор, – мне нужны часовые графики энергопотребления, чтобы увидеть паттерн. В частности, у кого энергопотребление растет в те часы, когда у остальных падает, например поздно ночью. Если у кого-то оно вдруг резко упадет, тоже доложите. Судя по тому, что мне рассказывали Ишвариан и Агентство, лаборатория, в которой производят мекоху, не может просто выключить аппаратуру посреди процесса, так что, если у кого-то показатели остаются на том же уровне, когда у остальных падают, значит, мы, возможно, напали на след лаборатории.

Кардоньес снова кивнул, в его глазах зажегся интерес. В отличие от глаз Маккеона.

– Я немедленно займусь этим, мэм, – наконец сказал старпом. – Что-нибудь еще, капитан?

– Нет, – тихо ответила Хонор, и Маккеон, быстро кивнув, поднялся. Дождавшись, пока они с Кардоньесом выйдут, Хонор вздохнула.

– Шкипер? – тихо позвала Сантос, и Хонор покраснела. Совсем забыла, что инженер здесь! Она мысленно отругала себя за то, что показала своему офицеру беспокойство за Маккеона. Пряча досаду, она заставила себя обернуться к Сантос.

– Да, Доминика?

– Я… – Инженер быстро опустила взгляд, но тут же подняла голову, расправила плечи. – Насчет коммандера, мэм. Я не…

– Лейтенант-коммандер Маккеон не твоя забота, – тихо сказала Хонор.

– Знаю, мэм, но… – Сантос глубоко вздохнула, не обращая внимания на недвусмысленный намек. – Шкипер, я знаю, вы за него переживаете. – Она помрачнела. – Да что уж там, за нас всех. Мы же… не в лучшей форме были, когда попали сюда, верно?

– Разве я жаловалась? – спросила Хонор, спокойно глядя ей в глаза.

– Нет, мэм. Но вы бы и не стали, – так же спокойно ответила Сантос. Хонор неловко повела рукой, и Нимиц тут же сполз к ней на колени, все еще сжимая в лапе сельдерей, приподнялся над столом, переводя взгляд с одной женщины на другую.

– Дело в том, шкипер, что я уже давно знаю Алистера Маккеона, – тихо продолжила Сантос. – Он мой друг… а я ваш второй старший офицер.

Хонор вздохнула. Она ненавидела обсуждать офицеров за их спинами, особенно с младшим комсоставом, и вот сейчас должна бы прервать Сантос… Но все остальные способы достучаться до Маккеона кончились. Она все перепробовала, чтобы сделать его настоящим замкомом, в котором так нуждалась, а не просто эффективным равнодушным автоматоном, и с треском провалилась. В голосе Сантос не было ни злости, ни яда, только озабоченность. И… да, Доминика была права: она третья в командной вертикали «Бесстрашного», у нее не просто есть право поднять проблему – это ее долг.

Инженер немного расслабилась, почувствовав, что реакция не враждебная, и, не глядя Хонор в лицо, потянулась погладить Нимица.

– Алистер хороший офицер, шкипер. Более того, он хороший человек. Но – извините, что говорю так прямо, – видно, что вы не на одной волне. Я знаю, что вы пытались наладить контакт, но… Никогда еще не видела его таким. Я за него беспокоюсь.

Хонор окинула ее задумчивым взглядом. Корыстных мотивов у инженера явно не было, она не пыталась выслужиться или подсидеть старшего офицера, когда он не слышит и не может себя защитить.

– И? – спросила Хонор, не желая критиковать Маккеона и озвучивать собственные опасения.

– Я просто… – Сантос помедлила, глядя на кошачью макушку. – Просто хотела сказать, что ему тоже нелегко, что бы там ни происходило, шкипер. Он старается этого не показывать, но, кажется, думает, что подводит и вас, и весь корабль. Вот только под командованием капитана Рата он был куда вовлеченнее, а что теперь с ним случилось, понятия не имею. Он же любит каждый болт, каждую царапину на этой старой посудине. – Она подняла голову, окинула переговорную печальным взглядом и улыбнулась. – И я тоже. Она у нас уже старушка, а тут ее еще и последнего лишили, вырвав пушки… Но эта бабка злющая всем даст жару, никогда не подведет… – Доминика вновь взглянула Хонор в глаза. – И Алистер такой же. Что бы его ни мучило, в беде он вас не оставит, шкипер. Вот… – Она снова умолкла и в конце концов махнула рукой. – Вот и все, что я хотела сказать.

– Я поняла, Доминика, – тихо ответила Хонор.

– Да, мэм. – Сантос резко вздохнула, в последний раз почесала Нимица между ушами и расправила плечи. – Что ж, пора идти работать дальше, шкипер, – быстро сказала она и вышла вслед за Маккеоном и Кардоньесом.

Нимиц вновь устроился у Хонор на коленях, чавкая сельдереем. Она откинулась в кресле, гладя кота от головы до хвоста и раздумывая над словами Доминики. Поднимать такую тему было рискованно для инженера, это требовало храбрости – Хонор даже не предполагала, что именно ее поведение и пример заставили Сантос открыться. Большинство офицеров начали бы обходить десятой дорогой офицера, который не нашел общий язык с капитаном, чтобы, не дай бог, тоже не попасть в черный список. То, что Доминика высказалась, имело значение. Она, очевидно, переживала за весь корабль, но и за Маккеона как человека – тоже.

«Важный факт», – решила Хонор. Если младший офицер выступает в защиту старшего, это хорошо говорит о втором, особенно когда младший только выиграл бы от неудачи сослуживца. Более того, Сантос подтвердила подозрения Хонор о борьбе в душе Маккеона, пусть она и не догадывалась, с чем именно он борется.

Доминика Сантос не стала бы защищать плохого офицера, даже если бы он ей нравился. Снова прокрутив в голове разговор с Маккеоном, Хонор поняла, что была права: хотя Маккеон и не шел на контакт, он все же выполнял свою работу. Не столь хорошо, как мог бы, не без холодка и отстраненности и не так, как его капитану хотелось бы, но выполнял. Заставлял себя, даже если противоречия и разрывали его изнутри.

Хонор вздохнула, пересадила Нимица на плечо. Кот уткнулся подбородком ей в волосы, довольно жуя остатки сельдерея.

Сложив руки за спиной, она вышла из переговорной.

Это нечестно. Она не обязана проявлять к старпому снисхождение, не должна переживать о его поддержке и душевных муках! Но никто никогда не говорил, что жизнь справедлива. В КФМ бытовала поговорка «Не бывает плохих команд – бывают плохие капитаны». К старшим офицерам это тоже относилось. Как бы она ни хотела, чтобы Маккеон разрушил стену между ними, выбор был простой: либо работать с ним, либо найти замену. Но заменить его не получится: «между нами никакой химии» – это не повод.

А еще Сантос была права. Хонор и сама откуда-то знала: что бы там ни угнетало Алистера Маккеона, в беде он ее не бросит.