Сиголочки одетый мужчина в гражданском выглядел в удобном кресле посреди роскошного кабинета несколько чужеродно. Лицо у него было смуглое, худое и невозмутимое, натренированное выражать лишь те эмоции, которые он себе позволял, а взгляд – пристальный. Он взял стакан воды, отхлебнул, зазвенев льдом о стекло. Хозяин кабинета сел напротив, стараясь скрыть волнение.

– Мне жаль слышать о ваших… внезапных трудностях, мистер Кэннинг, – сказал гость низким голосом, едва ли не ласково, но его собеседник заерзал. – Уверен, они не нарушат нашего расписания?

Уоллес Кэннинг, консул Хейвенской Народной Республики на планете Медуза, почувствовал, как на лбу выступил пот. Хоть его гость и явился в гражданской одежде, Кэннинг, глядя на него, мысленно видел серо-зеленую униформу контр-адмирала республиканского флота, с песочными часами и мечом флотской разведки на рукаве.

– Не могу сказать точно, – осторожно подбирая слова, начал Кэннинг. – Все подвешено в воздухе и непонятно… Пока не узнаем, что Харрингтон собирается делать дальше, все, что мы можем, – заново проверить уязвимости.

– Понимаю. – Адмирал в шкуре бизнесмена откинулся на спинку кресла, покачал в руке стакан, слушая, как звякает лед, и поджал губы. Кэннинг постарался не вздрогнуть под его ничего не выражающим взглядом. – Сдается мне, – сказал адмирал после паузы, – что ваши люди, мистер консул, работают спустя рукава. Нас убедили, что ситуация под контролем. Я думал, что прибыл с рутинным визитом, просто забрать отчет о готовности, но все, что я слышу, – догадки о дальнейших действиях противника. – Он покачал головой. – Любая операция под прикрытием рискованна, но мы так много вложили в операцию «Одиссей», она слишком важна, чтобы мы опирались на догадки. Нельзя, чтобы один-единственный фактор перевернул все.

– Увы, виноватых нет ни в штабе, ни в поле, – сказал Кэннинг, решив выбрать роль защитника подчиненных. – А «один-единственный фактор», по вашим словам, – темная лошадка, появления которой не мог предвидеть никто ни здесь, ни на Хейвене, адм… сэр. Откуда нам было знать, что на «Василиск» назначат сумасшедшего офицера?

– Мне это известно, мистер Кэннинг. Это я отдал приказ о начале «Одиссея», когда командование принял Павел Янг.

– Да, и все шло по плану, пока не явилась эта женщина. С тех пор… – Кэннинг развел руками.

– Я понимаю, что обстоятельства изменились, – терпеливо сказал адмирал, словно обращался к маленькому ребенку. Взгляд его был обманчиво мягок, и консула передернуло, но протестовать он благоразумно не стал. – Более того, в отличие от вас, я раздобыл досье коммандера Харрингтон, – продолжил адмирал. – Увы, оно не настолько подробно, как бы мне хотелось. Как вам, должно быть, известно, флотская разведка не следит за офицерами, у которых не наблюдается карьерного роста, исключение составляют аристократы. Все, что мы имеем на Харрингтон, – стандартные выдержки из личного дела, но и этого хватает, чтобы понять: она сделана из совершенно другого теста, нежели породистый кретин Янг. Увы, я вынужден согласиться: никто не мог ожидать, что идиот Яначек сбросит такого офицера в свой маленький личный ад.

Кэннинг немного расслабился, но тут же снова напрягся, заметив ядовитую улыбку.

– И все же, мистер Кэннинг, я не могу избавиться от ощущения, что вы недостаточно внимания уделяете безопасности. С самого начала вы полагались не на себя, а на некомпетентность КФМ. – Он плавно взмахнул рукой. – Да, мы опирались на эту самую некомпетентность, составляя план, но вам лучше не рассчитывать, что так и останется. Следовало пересмотреть план, как только Харрингтон начала тут все переворачивать.

– Я… – Кэннинг встал, быстро прошел к мини-бару, дрожащими руками налил себе мартини и, выпив, вновь обернулся к адмиралу. – Что бы вы обо мне ни думали, сэр, я все же подготовился. Да, признаю, я запоздало отреагировал на появление Харрингтон и не смог вовремя переиграть нашу рутину под ее присутствие. Однако я здесь больше шести местных лет, и на моей памяти это первый мантикорский офицер, который действительно начал проверять груз.

– Если бы она просто проверяла грузы и арестовывала контрабандистов, я бы не придал этому такого значения, – резко возразил его гость. – Но это не все, верно? Она активно поддерживает Матсуко и Агентство. Из-за того, что таможней и управлением космическими полетами теперь занимается флот, над операцией нависла угроза. Сложите воздушные патрули, которые она добавила, с докладами своих информаторов… – Он печально покачал головой, и Кэннинг снова хлебнул мартини.

– Мы не совсем беззащитны, сэр, – ответил он. – Знаю, рано или поздно ее разведчики найдут то, что ищут, но, как я уже говорил и без ложной скромности повторю, против этого у нас есть многоступенчатая защита. Несмотря на свою активность в космосе, Харрингтон даже близко не подошла к капитану Коглину. А что касается остального, – добавил он несколько обиженно, – я сделал все, чтобы ее отозвали. Послал более двадцати личных протестов, использовал связи с торговыми домами, чтобы и они присоединились. Мантикорское Адмиралтейство, должно быть, уже чувствует, что дело пахнет политическим скандалом.

– Я знаю о протестах, мистер Кэннинг. Вот только, несмотря на то что вы правы насчет давления на Адмиралтейство, вы не думали, что подаете начальству Харрингтон знак: она делает то, что нам не нравится?

Кэннинг покраснел, через его страх начали пробиваться вспышки гнева. Значит, адмирал приходит и критикует его. А сам что сделал бы на месте консула? Протесты были его единственным оружием! А не примени он их, тот же самый адмирал голову ему бы открутил!

– Что ж, слезами горю не поможешь. – Адмирал вздохнул, поставил стакан на столик и поднялся. – Расскажите лучше о ваших успехах.

Он подошел к письменному столу Кэннинга и склонился над картой. Бумажная карта была не такой детальной, как голографическая, с ней труднее было управляться, но зато она не попала в базу данных консульства. К тому же, в отличие от ридера голокарт, ее можно было легко свернуть и засунуть в тайник с системой термального разрушения. Это перевешивало любые неудобства.

Адмирал, нахмурившись, проследил пальцем путь по местности. По сравнению с флотскими коллегами он хорошо ориентировался и в наземных, и в звездных картах. Его безымянный отдел специализировался не на битвах, а на троянских конях.

Он постучал по карте и глянул на Кэннинга.

– Лаборатория здесь, на плато… Она связана с нашей орбитальной батареей?

– Нет, сэр. – Кэннинг тоже подошел к столу и смог наконец выдавить улыбку. – Она запитана от наземных станций, никак не связанных с орбитой, здесь и… здесь. – Он указал на два горных пика Пустошей, и под вопросительным взглядом адмирала его усмешка превратилась в ухмылку. – А соединены они с личным резервным аккумулятором дамы Эстель.

– Хочешь сказать, вы подсоединились к энергосети Мантикоры?

– Нет, сэр. Энергосеть мы не трогаем, резервный аккумулятор используется только для ремонта, так что, кроме редких проверяющих, мы его единственные «клиенты». Даже если они поймут, что кто-то к ним подсоединился, виновных не найдут, а если начнут копать, придут к очень… интересным результатам.

– Понятно. – Адмирал кивнул, выражая одобрение. – Но ведь по нему можно дойти и до станции, которую этот генератор питает.

– Да, сэр, но на этот случай у меня есть запасной план. Полковник Честерфилд, ответственный за наземные операции, отлично замел наши следы и расставил подсадных уток. Пусть поищут, нам только на руку, если они найдут станции и лабораторию.

Адмирал приподнял брови, и Кэннинг улыбнулся почти искренне.

– Мы построили запасную лабораторию с собственными гидрогенераторами. Даже если они ее найдут, это ничего им не даст – разве что они схватят кого-то из персонала. Но и в таком случае их ждет сюрприз: ни один винтик не изготовлен в Республике, все это принадлежит… одному мантикорскому картелю, скажем так. – Он сделал паузу, и пришла очередь адмирала улыбаться. – Что еще важнее, лабораторный безопасник и весь персонал тоже мантикорцы. Они понятия не имеют, что работают на нас, думают, что их нанял местный криминальный синдикат. Нам пришлось поставить туда пару своих людей, но все оборудование произведено в Мантикоре. И, наконец, наши мантикорские козлы отпущения тщательно ведут для выдуманных нанимателей подробнейшую бухгалтерию. Если Агентство накроет лабораторию, они найдут записи, уводящие в сторону от нас.

– Понятно, – повторил адмирал, задумчиво рисуя пальцем узоры на карте, и вдруг постучал по точке на юге обширного плато. – А главная база?

– Полностью защищена, сэр. Все под землей, никаких контактов с лабораториями, даже воздушных. Все поставки проводятся через буферную зону… – Консул коснулся точки на западе. – А отсюда их везут караваны палочников. Полковник Вестерфилд тщательно отбирал персонал, который точно нас не выдаст, если даже Агентство нас накроет. В отличие от наших лабораторных сотрудников, они все мантикорцы с множеством судимостей, и никто из них не знает, на кого работает полковник.

– Неплохо. – Адмирал позволил себе более широкую улыбку. – Возможно, я был настроен чересчур пессимистично, мистер Кэннинг. Вы позаботились о безопасности лучше, чем я думал.

– Это не только моя заслуга, – ответил Кэннинг. – Как я и говорил, полковник Вестерфилд занимается операциями «в поле», а ваши люди выбрали прекрасное прикрытие для Коглина. И, конечно же, моя благодарность послу Говану, координирующему большинство наших операций с Мантикоры.

Заметив кивок адмирала, он мысленно ухмыльнулся. Гован был крупной рыбой, менеджером долистов на пенсии, с могущественными друзьями дома, в Хейвене. Не стыдно отдать должное большому игроку… или переложить вину на более сильные плечи, ведь даже флотская разведка побоится связываться с Гованом.

– Итак, – сказал адмирал, подойдя к креслу, и снова взял стакан. Он задумчиво отпил воды, глядя в окно, на залитый лунным светом двор консульства. – Ваша наземная безопасность оказалась лучше, чем я думал, но орбитальная часть операции беззащитна, и вот там Харрингтон для нас опаснее всего.

– И да и нет, сэр. – Кэннинг встал рядом с адмиралом. – Действительно важные грузы ей уже не поймать, все, что нам нужно, на местах, кроме мекохи, но последние две межпланетные поставки я отменил по собственной инициативе, когда понял, что происходит. Если груз заметят при транзите, это будет слишком опасно. А Коглин… С ним все будет в порядке, пока он просто сидит на корабле. Если он не будет контактировать с поверхностью, Харрингтон его не заподозрит.

– Хорошо. – Из голоса адмирала почти исчезла враждебность, и Кэннинг еще немного расслабился. Но адмирал вдруг вновь поджал губы. – И все-таки, даже если пройдет идеально, одно присутствие «Бесстрашного» на орбите может сорвать всю операцию. Мне не нравятся тесные связи Харрингтон с Агентством. У нее с собой достаточно мантикорских морских пехотинцев и оружия, чтобы помешать нам.

– При всем уважении, сэр, я в этом сомневаюсь. Чтобы как-то повлиять на происходящее, они должны знать о наших планах заранее и разработать свою стратегию. Да, не спорю, они могут несколько… уменьшить ущерб, но не настолько, чтобы это повлияло на всю операцию. Они не способны нас остановить, даже если, скажем, морские пехотинцы займут все анклавы.

– Возможно, вы правы. – Адмирал покачался с пятки на носок, потирая край стакана. – А может, и нет. Что ваши мантикорские источники говорят про Янга?

– Его корабль на «Гефесте», там, среди военных, наша разведка слабее, но, по всей видимости, он понял свой просчет. Полагаю – это только предположение, конечно, – что он попытается как можно скорее вернуться, пока Харрингтон его вконец не опозорила.

– Это будет нелегко, – заметил адмирал с циничной усмешкой. – Кто может опозорить Павла Янга сильнее, чем он сам?

Он помолчал пару секунд и кивнул своим мыслям.

– Узнайте, сколько еще он проведет на «Гефесте», мистер Кэннинг. Не сомневаюсь, что, вернувшись, он отошлет Харрингтон подальше от Медузы, на самый край системы, и, когда все начнется, пусть лучше он окажется на орбите. Если он задержится, скажем… меньше чем на мантикорский месяц, отложим операцию, пока он не вернется.

– С этим могут возникнуть сложности, – осторожно сказал Кэннинг. – У нас почти все готово, наш шаман проинструктирован, сомневаюсь, что он так долго продержит их в узде. Пусть точное время начала и не определено, Коглин тоже не сможет долго сидеть на корабле, чтобы Харрингтон его ни в чем не заподозрила.

– Возможно. Но, как я уже сказал, когда все начнется, Харрингтон должна быть как можно дальше от планеты. Как минимум в нескольких часах полета. А что насчет Коглина… Его прикрытие выдержит. Если будет нужно, я придержу наши силы на три или даже четыре мантикорских месяца.

– Я что-нибудь придумаю, сэр, – с сомнением произнес Кэннинг. Адмирал улыбнулся.

– Не сомневаюсь, что придумаете, мистер Кэннинг. А пока я найду способ… перенаправить энергию коммандера Харрингтон в другое русло.

– Дипломатические варианты почти исчерпаны, сэр, – заметил Кэннинг.

– Нет, мистер консул. Исчерпаны дипломатические варианты Хейвена. – Адмирал широко улыбнулся, и Кэннинг невольно поднял брови.

– Не понимаю, к чему вы ведете, сэр.

– О, будет вам! Вы же сами только что сказали, как набирали мантикорских козлов отпущения. Зачем же они нужны, если их не использовать?

– Вы хотите сказать…

– Разумеется, мистер Кэннинг. – Адмирал усмехнулся. – Уверен, что эта Харрингтон раздражает мантикорские торговые картели не меньше, чем нас. Судя по вашим докладам, ее действия уже обошлись им в кругленькую сумму, и это даже не считая унижения от того, как она поймала их на горячем. Подозреваю, они не меньше нашего желают ее краха, согласны?

– Да… – Кэннинг и сам расплылся в улыбке. – Пожалуй, желают… Но, сэр, они ведь наверняка и сами уже надавили на Адмиралтейство или правительство?

– Возможно, но я думал о более прямом подходе, – холодно ответил адмирал. – Пусть досье на коммандера Харрингтон и не так по́лно, как мне хотелось бы, там есть и полезная информация. К примеру, вы знали, что ее родители врачи? – Кэннинг покачал головой. – А они действительно врачи, более того – старшие партнеры в «Дювалье медикал» на Сфинксе. Прекрасное медицинское учреждение с безупречной репутацией, особенно в областях нейро— и генной хирургии… Кстати, так вышло, что семьдесят процентов биржевых акций «Дювалье медикал» принадлежит «Кристи и Сыновьям», полностью подконтрольным картелю «Хауптман». – Адмирал улыбнулся едва ли не мечтательно. – Я еще до операции знал, что полезно присматривать за Хауптманом.

– А сам Хауптман об этом знает, сэр?

– Думаю, еще нет, но мы можем незаметно намекнуть им об этой информации, как уже делали. Ведь так?

– Да, сэр, такое уже бывало, – согласился Кэннинг и нахмурился, обдумывая план. – Курьерское судно, которое регулярно возит почту для посла Гована, отходит завтра утром…

– Прекрасная идея, мистер Кэннинг. – Адмирал кивнул и поднял стакан, предлагая тост. – За коммандера Харрингтон и за то, чтобы она очень скоро отвлеклась на другие проблемы.