Услышав, как открывается дверь, Денвер Саммервэйл поднял голову от терминала и нахмурился, словно туча. Стоявшая на пороге женщина нервно сглотнула: Саммервэйл был безжалостным, опасным человеком – его мертвые жертвы не дали бы соврать – и не любил, когда его отрывают от дел, но у нее не было выбора. Он работал с бухгалтерскими книгами и хмурился скорее из-за неприязни к бумажной волоките, чем из-за вторжения.

– Что такое? – проговорил он ледяным аристократическим тоном.

– Вам звонок, – ответила женщина. Денвер нахмурился еще сильнее, и она поспешила добавить: – Это от босса.

Лицо Саммервэйла тут же разгладилось, превратившись в невозмутимую маску. Он коротко кивнул и поднялся. Женщина уступила ему дорогу. Едва разминувшись с ней в дверях, Саммервэйл неожиданно вежливо извинился, и она долго, до самой переговорки, провожала его взглядом. Он двигался с жутковатой кошачьей грацией… Нет, не кошачьей – змеиной. Эта инстинктивная вежливость, аристократический говор… Он был похож на фамильный меч: изящный, но обоюдоострый, смертоносный. Она знавала многих опасных людей вне закона, но никого похожего. Никто еще настолько не пугал ее, как бы ни было стыдно это признавать.

Он наконец зашел в переговорную, а женщина, передернув плечами, надела респиратор обратно и вернулась в лабораторию.

* * *

Саммервэйл взглянул на экран, кивнул дежурному оператору, и тот молча уступил ему место. По привычке Саммервэйл проверил ключи шифрования канала на панели и снова поднял глаза к экрану.

– Что такое? – спросил он без предисловий.

– У нас, возможно, назрела проблема, – осторожно сказал звонивший с сильным сфинксианским акцентом. «Нарочито сильным, – в который раз подумал Саммервэйл. – По-театральному». Впрочем, клиент платил хорошо, а если хочет перестраховаться – его дело.

– Какая именно проблема?

– Агентство заметило новую мекоху, – ответил клиент.

Саммервэйл поджал губы.

– Как?

– Точно неизвестно… Наш информатор не знает, но, думаю, это из-за Харрингтон. Она высвободила для Агентства много рук, и они увеличили количество патрулей.

Услышав знакомое имя, Саммервэйл скривил рот, его глаза блеснули. Он никогда не встречал коммандера, но все равно ее ненавидел. Она казалась воплощением его собственного прошлого: он чувствовал, как знакомо щекочет нервы… Но профессионализм не подвел и в этот раз. Саммервэйл прекрасно знал опасность примитивных реакций, как бы ни было приятно им поддаваться.

– И много Агентству известно?

– Этого мы тоже не знаем, но они уже проводят анализы новой мекохи и скоро поймут, что ее сделали не палочники. А может, уже поняли. Еще мой источник доложил, что Харрингтон сняла один из своих пинасов с таможенного дежурства…

– И перевела на орбиту, – ровным тоном закончил Саммервэйл.

– Возможно, – согласился клиент.

– Не «возможно», а точно. Я же говорил, продукт такой чистоты будет выглядеть подозрительно.

– Но палочникам нравится.

– Палочники могут засунуть свои предпочтения куда подальше, – мягко сказал Саммервэйл, но взгляд его похолодел. – Вы платите, поэтому вам решать, но имейте в виду, что мы, по сути, производим бомбы замедленного действия. Стоит хотя бы одному наркоше взбеситься…

– На их здоровье мне наплевать, – цинично возразил клиент.

– Пусть так. Но это точно привлечет внимание Агентства. И, проверив состав, они поймут, что делают эту дрянь не палочники, а значит, кто-то либо возит ее, либо производит прямо на планете. Вот в такой лаборатории. – Саммервэйл неожиданно изящно повел рукой вокруг себя. – Впрочем, неважно. Что сделано, то сделано, предприятие ваше. От меня что-то требуется?

– Охраняйте периметр, особенно следите за воздухом. Если они решат патрулировать эти места, нельзя привлекать их внимание.

– Я могу пока не выпускать грузовики и ограничить полеты вокруг комплекса. Но спрятаться от флотских сенсоров невозможно – наш генератор торчит, как торт на именинах, и, если они заметят поток энергии, нам не спрятаться даже за щитами. Вы же знаете.

Он решил не напоминать, что с самого начала был против воздушного реле. Да, проложить кабели под землей было бы более затратно, однако по сравнению с теми деньгами, которые уже вложил наниматель, это была капля в море. Зато не пришлось бы беспокоиться о безопасности. Однако предложение было отвергнуто. И хотя Саммервэйл не собирался покорно ждать, пока клиент свалит всю вину на него, не было смысла сыпать соль ему на раны.

– Да, мы знаем. Но мы не думали, что у них появятся флотские сенсоры, – донеслось с экрана. Пожалуй, это было самое близкое к извинениям. – Чудес мы от вас не ждем, но, я полагаю, сильно стараться и не придется. У нас везде свои люди – может, не настолько высоко, чтобы прослушивать офис Матсуко, но достаточно, чтобы предупредить, когда Агентство соберется за вами. Попробуем пробраться в информационные каналы Харрингтон для отслеживания разведданных, но, даже если не сможем, предупредим вас о непрошеных гостях часов за шесть или семь.

Саммервэйл медленно кивнул, перебирая в уме альтернативы. Шести часов более чем достаточно, чтобы увести людей, но для сворачивания хотя бы части оборудования понадобится целый день. И это если не брать во внимание бухгалтерские книги, на ведении которых настоял клиент. Желание учитывать каждый грамм было вполне закономерно: поняв, что инопланетники толкают мекоху палочникам, Эстель Матсуко взбесится, а если кто-то из своих будет торговать втихую, шансы обнаружения здорово повысятся. И все же решение вести полную бумажную бухгалтерию было идиотским. Недостатки этого метода полностью перекрывали преимущества. Но и тут его слушать никто не стал.

Что ж, кто платит, тот и заказывает музыку, Саммервэйл мог лишь убедиться, что его имя точно нигде не всплывет.

– Что делать с аппаратурой? – спросил он.

– Если успеете, забирайте с собой. Если нет… – Клиент пожал плечами. – Это всего лишь оборудование, мы его заменим.

– Понял. – Саммервэйл побарабанил пальцами по консоли. – Что-нибудь еще?

– Пока нет. Если узнаю больше, свяжусь с вами.

– Понял, – повторил Саммервэйл и оборвал связь.

Несколько минут он в задумчивости сидел напротив пустого экрана, затем встал и принялся мерить шагами крошечную переговорку. Что-то с самого начала не сходилось в этом предприятии, и вот прибавилась еще одна загадка: нанимателю как будто было наплевать на потерю целого лабораторного комплекса. Вернее, сама лаборатория не была такой уж дорогой – производить мекоху оказалось довольно просто, сложнее было незаметно построить на планете настоящую базу. И если потерять ее, придется начинать все заново, а это привлечет внимание…

Или нет?

Он замер, нахмурился. Что, если у них уже есть запасная? Тогда это отвечает на многие вопросы. Например, почему Организация вообще пошла на продажу запрещенных веществ, особенно мекохи, каким-то примитивным дикарям. Вряд ли на Медузе скрывается какое-то неизвестное бесценное сокровище, которое палочники готовы отдать за дурь. Все, что у них было, они отдавали и за вполне легальные товары. Саммервэйл раздал немного своей «продукции» местным вождям и шаманам палочников в обмен на сведения от разведчиков, но основной объем куда-то увозили.

И если продавать такие вещества, то почему мекоху? У палочников было не меньше десятка других. Может, шли они не по такой высокой цене, но и производство выходило гораздо дешевле. К тому же их распространение не привлекло бы внимание Агентства. Саммервэйл знал, что агрессия, вызываемая мекохой, озаботит Матсуко, и не только потому, что она искренне хотела защитить палочников от внешнего влияния. Только идиот не обеспокоился бы, если бы у него под носом продавали дрянь, которая даже самых спокойных аборигенов может превратить в обезумевших маньяков.

Но, как он и сказал клиенту, это уже были заботы Организации. К тому же – он неприятно скривил губы – все эти труды стоят того, чтобы позлить уполномоченную, Агентство и мантикорский флот заодно.

Он вновь заходил по комнате, перед потемневшими глазами проносились неприятные воспоминания. В прошлом он, достопочтенный капитан мантикорского королевского корпуса морской пехоты Денвер Саммервэйл, был бы по другую сторону конфликта, но сегодня… сегодня он оказался именно там, где должен был быть с самого начала, потому что морские пехотинцы однажды пожалели, что приняли его присягу. Что ж, эту ошибку они исправили, разыграв целую драму с трибуналом.

Он оскалился, заметался, словно зверь по клетке. О, он хорошо запомнил тот день! Молчание зрителей, когда старшие офицеры, сверкающие позументами, выложили перед ним на стол его парадную шпагу. Помнил, как грохотали барабаны, когда он в парадной униформе промаршировал к своему полку и стоял, бесстрастно, как положено офицеру Ее Величества, пока самый младший из морпехов срывал с его черно-зеленого мундира пуговицы и знаки различия. Помнил выражение лица полковника, растоптавшего его погоны и регалии сапогом. Металлический треск шпаги, ломающейся в обтянутых перчатками руках.

Он помнил все. И, несмотря на ненависть, знал, что они правы. Они – овцы, а он, Денвер Саммервэйл, – волк, который всегда пробивался по жизни клыками и когтями.

Саммервэйл упал обратно на стул перед терминалом и нехорошо ухмыльнулся пустому экрану. Ах да, отец ведь тоже там был. Его добродетельный, благородный отец, который цеплялся за остатки родовой славы, игнорируя бедность. И что же этот великий род им дал? Ради чего нужно обезьянничать, изображать манеры и честь? Их ветвь никогда не обладала ни богатством, ни властью прямой линии герцогов Кромарти!

Саммервэйл стиснул кулаки, закрыл глаза. Его родственничек теперь сидит в кресле премьер-министра, а тогда был лордом-казначеем, вторым человеком в правительстве Ее Величества. И что же, помог он своему кузену? Как бы не так! Только не этот благородный, идеальный во всем лицемерный ублюдок!

Но и это было к лучшему. Саммервэйл расслабил пальцы, наслаждаясь мыслью о слухах и косых взглядах, преследовавших герцога, и вспоминая лицо отца, когда сломался меч. Всю жизнь отец нудел о долге, ответственности, славной роли, которую семья сыграла в истории королевства. Но долгом и ответственностью не расплатиться с кредиторами. Семейной историей побочной ветви не заслужить уважения и страха, которые вызывала ветвь «истинная»!

Нет, он все заслужил сам – заработал на дуэли – и смеялся над претенциозными дворянчиками!

Он снова открыл глаза, поймал взгляд отражения в экране терминала и вспомнил тихий рассвет, вес пистолета в руке. Вспомнил секундантов и строгий взгляд распорядителя дуэли. Как стоял в шелковистой траве, смотрел на бледного противника, замершего в тридцати метрах. Как же его звали… Буллард? Нет. В первый раз это был Скотт. Он вновь почувствовал, как дрожь от отдачи пробежала по руке, и на белой рубахе Скотта расцвело алое пятно…

Саммервэйл тряхнул головой. Это был просто бизнес, ничего больше, говорил он себе и знал, что лжет. О да, тайный заказчик действительно платил ему, покрывал долги… до следующего раза. Но истинной наградой было чувственное наслаждение от того, что это его, Саммервэйла, пуля разорвала сердце очередного аристократа. Поэтому он с такой легкостью принимал все новые и новые задания.

В конце концов выиграли все равно те, кого он ненавидел всей душой. Они звали его «профессиональный дуэлянт», а имели в виду «наемный убийца». Они были правы. Здесь, в этой тихой пустой комнате, он наконец в этом признался. Он убил стольких, что даже «спонсоры» от него отказались. Вот только вкус крови был так сладок, аура страха так кружила голову… И он доигрался. Морская пехота решила, что с нее хватит.

Он, видите ли, убил своего «брата по оружию», как будто униформа мертвеца что-то значила! Это не первый раз в истории морпехов, но на счету Саммервэйла было слишком много тел, и стольким же семьям он задолжал. Они не могли привлечь его к суду, ведь закон не запрещал дуэли. Саммервэйл честно вставал на линию огня, и никто не мог доказать, что он берет за это деньги, но все знали правду, все знали о его пристрастии к азартным играм, о женщинах и приключениях с чужими женами, которыми он заманивал жертв на дуэли, о высокомерии, с которым относился к старшим офицерам, – и как это высокомерие только росло вместе с количеством жертв… Было за что объявить его «недостойным носить униформу офицера Ее Величества». И вот он оказался тем жарким утром на плацу под медленный бой барабанов.

Так он и очутился здесь. Платили тоже неплохо, но деньги были всего лишь способом поплевать на самопровозглашенных дворян снова и снова, даже если они об этом не подозревали.

Он снова вскочил, тяжело дыша, так, что ноздри раздувались.

Ну что ж. Безопасность базы – это его дело. Его предупредили, что операция под угрозой. Клиент сказал, что с металлоломом нечего церемониться, к тому же на базе осталось слишком много записей и улик, а значит…

«Эвакуироваться можно по-разному», – подумал он, расплываясь в голодной улыбке. Если уж бросать все, то хотя бы весело.

Он вышел из переговорки и быстро зашагал дальше по коридору. Следовало все подготовить.