– Выходим на позицию. К залпу приготовиться, – негромко сказал младший лейтенант Кардоньес, напряженно глядя на монитор системы целеуказания. Его палец лег на большую квадратную кнопку посреди консоли, рядом старшина занес руку над резервной панелью.

– Огонь!

Кардоньес вдавил кнопку, монитор ярко сверкнул – сработали орудия. Через секунду монитор зажегся снова – цели поражены. Наверное.

Он откинулся назад, утер пот со лба и почувствовал, как свело плечи: все сорок пять минут тактических упражнений он не мог расслабиться. Теперь Кардоньес боялся проверять результаты, но наконец собрался… моргнул удивленно. Восемьдесят три процента попаданий у энергетического оружия! И с ракетами неплохо: три цели из пяти поражены!

– Отличная работа, мистер Кардоньес, – сказал у него за плечом мелодичный голос, и лейтенант, развернувшись, увидел капитана. Он так и не привык к тому, как тихо она двигается, и понятия не имел, что она за ним наблюдала. Задумчиво глядя в монитор, она вбила команду на резервном терминале, и по экрану потянулись на ускоренной перемотке линии векторов – отчаянные попытки Кардоньеса решить тактические задачи.

– Очень неплохо, артиллерия, очень, – сказала она, и Кардоньес едва сдержал гордую улыбку. Впервые капитан похвалила его вот так, запросто, и это стоило каждой минуты, всех мучительных часов практики. А ведь еще недавно он умудрился напортачить с сенсорами буев!

– Вот только, – продолжила капитан, отмотав запись, – что скажете об этом маневре?

Она указала на экран, ее древесный кот вытянул шею, разглядывая переплетения линий, и с любопытством посмотрел на Кардоньеса.

– Мэм? – осторожно переспросил Кардоньес.

– Вот тут вы вышли на плоскость на трехстах g, хотели совершить разворот на ноль-три-пять, – ответила капитан, и он немного расслабился: она не пыталась его унизить, говорила скорее как инструктор в Академии. – Это вывело вас на нужный курс, но взгляните сюда. – Она указала на данные дальности и пеленга, идущие по верху экрана. – Видите, куда направлен его главный калибр?

Кардоньес сглотнул и порозовел.

– Прямо на мой клин, мэм, – признал он.

– Верно. Вы должны были наклонить судно и, сменив плоскость, подставить под удар щиты на днище, так ведь?

– Да, мэм, – ответил он, чувствуя, как гордость меркнет. Но тут капитан тронула его за плечо и улыбнулась.

– Не переживайте. Лучше скажите, почему компьютер вас не наказал.

– Мэм? – Кардоньес снова взглянул на монитор, нахмурившись. – Я не знаю, мэм. Окно возможностей у него было.

– Может быть, а может, и нет. – Капитан снова постучала по данным. – Человеческий фактор, лейтенант, никогда не забывайте о человеческом факторе. Тактические компьютеры запрограммированы назначать вашему «врагу» время ответа, и в этот раз, артиллерия, вам повезло: боевой радиус был велик, а у оппонента было всего три секунды, чтобы увидеть выстрел и принять меры. Компьютер решил, что времени не хватит, потому не симулировал ответный залп. Но в жизни на это не надейтесь. Хорошо?

– Хорошо, шкипер! – ответил Кардоньес, радостно ухмыляясь, и Хонор, потрепав его по плечу, вернулась на командирский пост. Она не стала говорить, что параллельно прогоняла те же упражнения со своего монитора, используя маневры лейтенанта, и ее компьютер подстрелить успел. За последние пару недель этот паренек здорово продвинулся, к тому же она сама не была уверена, что успела бы среагировать в реальной жизни, поэтому не стала его огорчать.

Нимиц соскользнул на любимое место – к ней на колени, а Хонор оглядела мостик. Лейтенант Пановски решал задачи по астрогации, и, судя по взглядам, которыми обменивались лейтенант Бригэм и старшина, приставленный к Пановски, получалось у него не очень. Она спрятала улыбку. Маккеон был прав: младший астрогатор и правда был склонен к легким решениям и, когда Хонор объявила, что, несмотря на загрузку, регулярные тренировки продолжатся, посмотрел на нее оскорбленно. Ей, впрочем, было сложно давить на Пановски, хотя тот, наверное, это заслужил, потому что сама она была очень слабым математиком и астрогатором и прекрасно об этом знала. Поэтому Маккеон с Бригэмом взяли эту обязанность на себя.

Она перевела взгляд на маневровый экран, рассматривая сигнатуры на орбите. «Бесстрашный» стоял на станции уже полный мантикорский месяц, и кораблей явно стало меньше – скорее всего, благодаря стараниям мичмана Тремейна и его борьбе с нелегальщиной. Медуза перестала быть раем для контрабандистов, а новости расходились быстро. Назначая Тремейна на этот пост, она даже не думала, какой страх он будет наводить на преступников – словно рентгеновское зрение выработал на контрабанду. Не менее острый глаз Стромболи вывел мичмана на три корабля с нелегальным грузом на полмиллиарда. Хонор проследила, чтобы все успехи пошли им в личное дело, как и лейтенанту Веницелосу, ревностно исполнявшему свои обязанности на терминале. Учитывая количество криков и жалоб, которые на них сыпались, они серьезно помешали кое-кому зарабатывать деньги, и Хонор не скрывала, что знает об этом.

Как она и надеялась, дама Эстель, Контроль и Агентство признали хорошую работу «Бесстрашного», и ей больше не приходилось заставлять команду работать: сама мысль о том, что они первые на станции «Василиск», кто смог что-то изменить, подстегивала каждого. Они ужасно уставали, перерабатывали, добивались успеха не благодаря системе, а вопреки, но потому и гордились собой. И заслужили это.

Хонор и сама ими гордилась, к тому же успехи заставили их проявить уважение и к своему капитану. Премии за арест контрабандистских судов тоже сыграли свою роль. Обычно премия не превышала половины процента: вроде бы немного, но, учитывая, что наловили они грузов как минимум на миллиард, суд Адмиралтейства должен был назначить им семь с половиной миллионов на всех, не меньше. И это только со штрафов. Вот если корабли еще и конфискуют, их объявленная стоимость тоже пойдет в плюс. Доля капитана составляла шесть процентов от общей суммы, то есть кругленькие полмиллиона (это даже она со своими математическими способностями могла посчитать), на такую зарплату флотскому коммандеру обычно приходится работать лет восемь. Семьдесят процентов делила между собой команда – значит, даже самым младшим офицерам полагалось по двенадцать тысяч. Особенно приятно, что по старинной традиции (и вопреки постоянным поползновениям казначеев) премии за «взятые на абордаж» суда налогом не облагались.

Что и говорить, мичман Тремейн и лейтенант Веницелос стали очень популярны среди сослуживцев, честно заработав каждую монетку, и их профессиональная гордость только росла. Деньги для команды, пусть и были важны, ценились больше как показатель успеха, чем как средства для выживания. Лейтенант-коммандер Сантос первой стала называть ее по обычаю шкипером – после тех ужасных маневров никто и подумать о таком не мог, а теперь это «звание» подхватили все.

«Почти все», – подумала она, нахмурившись. Лоис Сушон все еще смотрела на нее свысока, и Хонор пришла к выводу, что с этим ничего не поделать. Сушон была из редких (к счастью), людей, неспособных к командной работе.

Еще остался Маккеон. Он выполнял свою работу, занимался с Кардоньесом, долгими часами муштровал и гонял Пановски, жонглировал расписаниями вахт уменьшившейся команды, чтобы потушить все «пожары». Но стена между ним и Хонор никуда не делась. И все же он был хорош: даже не сближаясь с капитаном, на должном уровне выполнял свои обязанности… Но вот последнего шага к партнерству сделать не мог, и по его напряженному лицу Хонор понимала, что это разочаровывает его не меньше, чем ее. Он словно был не в силах перешагнуть через что-то, и Хонор очень хотела узнать, через что же именно. Одно было ясно: проблема уходила корнями глубже, чем простое недовольство, от которого команда уже вылечилась, и…

От мыслей отвлек негромкий сигнал. Она обернулась к Уэбстеру, лейтенант сказал что-то в интерком и развернул кресло.

– Вас вызывают с поверхности, мэм. Офис спецуполномоченного.

– Переведи на мой терминал, – сказала Хонор, но офицер покачал головой.

– Дама Эстель хочет поговорить с вами лично, мэм.

Хонор приподняла бровь, но все же встала, пересадила Нимица на спинку кресла.

– Тогда приму звонок в моей переговорной, Сэмюэль.

– Да, мэм.

* * *

В переговорной Хонор упала на капитанское место во главе стола, вбила код доступа в терминал, и на встроенном экране появилось улыбающееся лицо дамы Эстель.

– Добрый день, коммандер.

– Какой приятный сюрприз. Что я могу для вас сделать?

– На самом деле я звоню поплакаться вам, Хонор, – с иронией ответила Матсуко.

– Для этого мы сюда и прибыли, мэм, – отозвалась Хонор, и уполномоченная фыркнула. Хонор не стала заострять на этом внимание, но было очевидно, что дама Эстель отказывалась причислять ее к флоту, потому и называла по имени, чтобы отделить от «настоящих» офицеров флота (то есть некомпетентных идиотов), с которыми ей приходилось так часто иметь дело.

– Что ж, – сказала Матсуко, – по правде говоря, я начала подозревать, что у нас тут проблема посерьезнее, чем мне казалось.

– В каком смысле?

– С тех пор как вы отправили лейтенанта Стромболи и его людей в центр управления полетами, мои диспетчеры наконец нашли время заняться более локальными проблемами и заткнули дыры в системе воздушного мониторинга – не без помощи ваших спутников. Кстати, еще несколько осталось – они заметили несколько неопознанных судов в закрытых зонах.

– Вот как? – Хонор выпрямилась, нахмурившись. – Что за суда?

– Непонятно, – с отвращением сказала уполномоченная. – Их транспондеры не отвечают на запрос, и, учитывая, что полетных листов они не подавали, очевидно, что ничем хорошим они не занимаются. Мы пытались их перехватить, но контргравы Агентства отличаются надежностью и выносливостью, а не скоростью, так что нарушители сбежали. Если бы вы не проредили ряды контрабандистов, я решила бы, что кто-то спешит на сделку.

– Почему нет? Мы трясем их всего месяц, они могут передавать друг другу грузы, которые уже спустили на планету.

– Я об этом думала, но ведь им снова придется выводить товар на орбиту, где вы их накроете. К тому же их засекли слишком далеко на пустоши.

– Хм. – Хонор хмуро потерла кончик носа. Суда Агентства по большей части патрулировали вокруг анклавов. – Что, если они так далеко залетели, просто чтобы не попасться вам?

– Сомневаюсь. Да, выглядит похоже, но эти суда ходят по одному и могут переносить только легкие грузы, либо у них где-то припрятано погрузочное оборудование. В любом случае они теряются с наших радаров в Кошачьих горах или дальше, в Моховиках, а затем появляются примерно там же. Если все дело в тайной встрече, зачем вообще выходить? Встретились бы в какой-нибудь долине, где их можно засечь только с воздуха. У меня зарождаются нехорошие подозрения о том, чем они на самом деле занимаются.

– И чем же?

– Помните, при первой встрече я упоминала мекоху? – Хонор кивнула, и дама Эстель продолжила: – Как я и говорила, ее обработка для медузианцев – это слишком сложная технология. Нет, они кустарно гонят неожиданные вещи, но это крайне непростое соединение: сильный аналог алкалоидов и что-то вроде эндорфина, но, похоже, не тот эндорфин, который нам известен. Мы только начали изучать биохимию Медузы, поэтому не могу сказать точно. В любом случае… – Она скривилась и покачала головой. – Для местных «алхимиков» это очень долгий, сложный и опасный процесс, особенно на последних стадиях сушки и растирания порошка, потому что вдыхать его категорически нельзя. Таким образом, его систематическое употребление ограничивается узким кругом богатых медузианцев, которые могут себе позволить такую роскошь.

Она дождалась нового кивка.

– Следующий факт о мекохе – ужасные побочные эффекты, быстрое привыкание, а смертельную дозу определить невозможно, она для каждого своя. Учитывая, что контроля качества на этом производстве, конечно же, нет, любители мекохи чаще всего погибают, не рассчитав дозировку. Еще из побочных эффектов выделяют краткосрочную эйфорию, легкие галлюцинации. На длинных дистанциях – тяжелые поражения дыхательной системы и опорно-двигательного аппарата, постепенное отмирание нейронов, значительное уменьшение айкью и дефицит внимания. Но еще хуже другое: если порошок сравнительно чистый, он дает прилив адреналина, отключает болевые рецепторы, а эйфория может в любой момент смениться психозом, возможно благодаря галлюциногенным свойствам. Обычно медузианцы не склонны к насилию: они, как типичные аборигены, разбиваются на фракции, существуют и кочевые племена-налетчики, но массовую истерию и бессмысленные бойни они не устраивают. Если только не замешана мекоха.

– Мы не пытались ее запрещать? Или, может, ограничивать оборот?

– И да и нет. Она уже запрещена во многих городах-государствах Дельты, а в некоторых ее использование ограничено законами. Вот только вся мекоха, которая уходит за пределы Дельты, традиционно делается как раз в городах. Даже власти опасаются переходить дорогу торговцам мекохой. Это очень прибыльный бизнес, и дилеры ради его защиты не гнушаются ничем. При этом мекоха занимает важное место в нескольких медузианских религиях.

– О боже, – вздохнула Хонор. Дама Эстель снова поморщилась.

– Вот именно. Агентство не вмешивается в религиозные практики – во-первых, потому, что это запрещено нашим уставом, а во-вторых, как ни тяжело признавать, это может свести на нет все наши попытки подружиться. Многие священники Дельты и шаманы Пустошей уверены, что инопланетники – зло и несут разложение. Если мы попытаемся отобрать у них священное зелье, они решат, что их подозрения оправдались. Поэтому мы вынуждены обходиться закулисным ограничением производства и образовательными лекциями, а они не лучший способ достучаться до цивилизации бронзового века.

Хонор снова кивнула, мысли ее понеслись вскачь. Не просто так уполномоченная завела разговор о местной фармакологии. Была тут некая связь с неопознанными судами, но…

– Вы полагаете, кто-то извне поставляет мекоху на Медузу?

Матсуко мрачно кивнула.

– Именно так, Хонор. Даже в районах, которые мы патрулируем, уровень потребления растет. С тех пор как освободили нам руки, у меня появились патрули, которые можно отправлять на Пустоши, и там уровень еще выше. Более того, к нам попали образцы мекохи из района Моховиков, и они отличаются от тех, что ходят по Дельте. Другие пропорции компонентов, продукт чище, что, судя по докладам, означает более сильное действие.

– И вы думаете, что производство налажено вне Медузы.

– Боюсь, что так. Мы не можем этого доказать, но, как я уже говорила, мекоха ценится очень высоко. Пусть местным тяжело ее производить, любая из наших лабораторий легко сможет завалить планету этой дрянью, если достанет мек – разновидность местного мха.

– Но сперва им нужно будет забрать мох с Медузы… – задумчиво произнесла Хонор. – А потом провезти обратно на планету готовый продукт.

– И делать это было очень легко, пока не появился «Бесстрашный», – прибавила Матсуко, но Хонор покачала головой.

– Не знаю, не знаю… Звучит слишком сложно… разве что выгода действительно покрывает любые неудобства. Сколько этого… мека нужно, чтобы произвести, скажем, один грамм чистой мекохи?

– Очень много. Секунду… – Матсуко постучала по клавиатуре и кивнула. – Около сорока килограммов зеленого мха для одного килограмма пасты мекоха и десять кило пасты на один килограмм конечного продукта.

– А какова обычная доза?

– Понятия не имею. – Матсуко вздохнула. – Возможно, граммов тридцать для первого раза, но зависимость растет, а с ней и дозировка. Конечно, учитывая, что этот продукт чище, цифра может быть и меньше, но, думаю, медузианцы употребляют столько же, сколько обычно, просто наслаждаются бо́льшим эффектом.

– То есть на каждую дозу им нужно вывезти на орбиту… сколько? – Хонор посчитала в уме и нахмурилась. – Больше двенадцати кило мха или где-то килограмм пасты? Так?

Дама Эстель пересчитала и кивнула, но Хонор снова этим не удовлетворилась.

– Все еще непрактично. Слишком большие объемы. К тому же, если бы это была некая долгосрочная схема перевозок, мы бы уже заметили следы, даже если бы люди майора Ишвариана что-то упустили. Мох и пасту сложно спрятать, а мичман Тремейн внимательно инспектирует все шаттлы, уверяю.

– Вы считаете, что люди здесь ни при чем?

– Я такого не говорила. Я имею в виду, что спрятать сырье сложно, даже неопытные пограничники заметили бы, что с планеты вывозят мох в промышленных масштабах. Но… – Темные глаза Хонор прищурились. – Это не значит, что невозможно было доставить оборудование и устроить лабораторию прямо на месте. То есть пройти таможню – нашу или Ишвариана – в один конец. А это уже реальнее.

– Пожалуй… – задумчиво сказала дама Эстель. – Нет, вы точно правы. Если они производят все прямо на планете, завинчивание гаек таможней на них никак не повлияет.

– Этого я и боюсь. Не подумайте, что я пытаюсь переложить на вас ответственность, просто куда вероятнее, что порошок на планету не возят.

– А значит, это ответственность Агентства, – закончила Матсуко и глубоко вздохнула. – Надеюсь, что вы ошибаетесь… но понимаю, что, скорее всего, вы правы.

– Даже если это ответственность Агентства, мой долг – помогать вам всеми способами. – Хонор снова потерла кончик носа. – Сколько энергии нужно для работы такой лаборатории?

– Не знаю. – Матсуко задумчиво нахмурилась. – Зависит от объема продукции… Много, но не слишком, раз аборигены обходятся водяными мельницами и собственными силами, а просушивают продукт и вовсе на солнце. Однако их «лаборатории» тоже довольно малы. Сомневаюсь, что инопланетные химики все делают вручную, ведь, если мои люди подсчитали правильно, они производят мекоху в больших объемах. А что?

– Поговорите с Барни Ишварианом, – предложила Хонор. – Если ваши люди смогут рассчитать энергетические параметры, он может проверить, не увеличились ли у кого-то расходы энергии. Я знаю, что у многих анклавов свои генераторы и орбитальные батареи, но, возможно, это хотя бы сузит поиск.

– Хорошая идея, – согласилась дама Эстель, вбив заметку в терминал.

– И… раз вы этим займетесь, может, ваши техники дадут примерные расчеты энергопотребления не только для центральных анклавов? С внутренними генераторами мы мало что сделаем, но вот на орбитальные батареи я могу незаметно повесить счетчики.

– Даже если они покажут большие цифры, это не доказательство, – заметила Матсуко. Хонор кивнула.

– Не доказательство, но, во-первых, отсеем невиновных, а во-вторых, получим наводку. А пока велю мичману Тремейну походить по орбите, поискать источники энергии вне анклавов. – Она вдруг ухмыльнулась. – Чтобы его команда не заскучала, раз контрабандистов стало меньше.

– Ужасный вы человек, коммандер Харрингтон. – Дама Эстель понимающе улыбнулась в ответ.

– Вы даже не представляете насколько, – весело согласилась Хонор, но тут же посерьезнела. – Я немногое могу предложить вам, но… если нужна будет помощь, только скажите – сделаю все, что смогу.

– Спасибо, – поблагодарила уполномоченная. – Приятная перемена по сравнению с…

Она умолкла, дернув плечом, и Хонор снова кивнула.

– Не за что, мэм, – ответила она и выключила комм.