Стюард Адмиралтейства поклонился высокому темноволосому адмиралу и закрыл за ним дверь. Зеленый адмирал лорд Хэмиш Александр подошел к панорамным окнам, за которыми открывался вид на величественные шпили и пастельные башни Лэндинга, столицы Звездного королевства Мантикоры.

До самого южного горизонта простирались темно-синие воды залива Ясон, стремясь ко внутреннему морю. Они переливались в лучах Мантикоры-А, и, даже несмотря на включенный кондиционер, адмирал чувствовал на лице тепло лучей, проникающих сквозь бронепластик окон. Погода снаружи казалась ему даже жаркой – он только что прибыл из фамильного поместья в герцогстве Хай Слайго, располагавшемся в северном полушарии. Там царила зима, а вот Лэндинг, находившийся в пятнадцати километрах над экватором, радовал яркой зеленью, колышущейся под бризом испещренного белыми парусами залива.

Адмирал отвернулся от окна, сложив руки за спиной, и окинул взглядом кабинет Первого космос-лорда. Стены были отделаны панелями из местного светлого дерева – на внутренних планетах такое сочли бы экстравагантным, – в углу виднелся камин, не декоративный, а вполне рабочий (по мнению Александра, вот это как раз и было экстравагантно). Здание Адмиралтейства построили полтораста лет назад, в нем было чуть больше сотни этажей – скромное старое строение по меркам цивилизации, освоившей контргравитацию. Получается, труба камина проходила через тридцать этажей, лабиринты вытяжек и вентиляций. «И ведь кто-то же настоял на этом, – недоумевал Александр, – в этом климате, где кондиционирование включали чаще отопления».

Он усмехнулся и глянул на часы. Первый космос-лорд опаздывал – обычное дело при его плотном расписании, – и Александр не спеша прошелся по знакомому офису, изучая модели космических кораблей и старомодные, написанные маслом и акрилом портреты, узнавая известных ему людей и отыскивая дополнения.

Он как раз разглядывал метровую модель КЕВ «Мантикора», гордости флота, как вдруг дверь за его спиной открылась. Александр обернулся, и его обветренное лицо озарилось улыбкой: вошедшим оказался адмирал флота сэр Джеймс Боуи Уэбстер собственной персоной, с характерным уэбстеровским подбородком. Широко улыбаясь, космос-лорд подошел к Александру, крепко пожал его руку обеими руками.

– Хэмиш! Прекрасно выглядишь. Прости, что выдернул тебя в день рождения Эмили, но мне очень нужно с тобой поговорить.

– Я так и подумал, – сухо сказал Александр. Уэбстер отпустил его и, плюхнувшись в кресло, указал на стул напротив. Адмирал, проигнорировав предложение, устроился на краю стола, такого большого, что можно было посадить шаттл.

– Как Эмили? Как твой отец? – спросил Уэбстер. Его улыбка на мгновение потухла, но Александр только пожал плечами.

– Хорошо, насколько это возможно. Доктор Гагариан хочет, чтобы Эмили попробовала какой-то новый курс терапии, а отец тяжеловато переносит зиму, но…

Он снова дернул плечом, как человек, надавивший на старую рану и удостоверившийся, что та все еще отзывается знакомой болью. Уэбстер молча кивнул. Отцу Александра, двенадцатому графу Уайт Хейвена, было почти шестьдесят четыре – больше ста десяти стандартных лет, – и он был из последнего поколения, не проходившего антивозрастную терапию. Поэтому не так много зим ему осталось. А судьба леди Эмили Александр была одной из величайших трагедий Мантикоры, которую Уэбстер вместе с близкими и тысячами поклонников воспринимал очень лично. Эмили, когда-то звезда голографических драм, осталась любима и уважаема сценаристами и продюсерами, но сниматься больше не могла: авария оставила ее полностью парализованной. Поврежденные нервы не поддавались ни терапии, ни регенерации, даже современная медицина не могла восстановить опорно-двигательный аппарат.

Уэбстер прикусил язык, понимая, что бесполезно выражать сочувствие: Александру от этого будет только неудобно. Вместо этого он присмотрелся к старому другу. Хэмишу Александру было сорок семь – около восьмидесяти стандартных лет, – но выглядел он едва ли на треть отцовского возраста. И все же от переживаний в уголках его глаз залегли новые морщины, на висках появились новые седые пряди.

– А как твой брат?

– Достопочтенный Вилли? – Хэмиш улыбнулся, его глаза заискрились смехом. – Наш благородный лорд-казначей прекрасно себя чувствует. Сказал мне тут пару слов – очень грубых, между прочим, – о флотских расходах.

– Думает, мы слишком много тратим?

– Нет, думает, как ему выкручиваться, чтобы протащить их через парламент. Впрочем, думаю, он уже привык.

– Надеюсь, потому что в следующем году будет еще хуже. – Уэбстер вздохнул.

– Могу представить. Но, сдается мне, ты меня позвал не для того, чтобы слушать о Вилли и бюджете, Джим. Что стряслось?

– Вообще-то, как раз Вилли мне и нужен. Хочу у него кое-что узнать через тебя. Вернее, не конкретно у него, а у всего правительства.

– Звучит зловеще, – заметил Александр.

– Не так уж зловеще, но ситуация непростая. – Уэбстер непривычно раздраженным жестом провел рукой по волосам. – Проблема со станцией «Василиск».

– О-хо-хо… – пробормотал Александр, закинув ногу на ногу и изучая отполированный до зеркального блеска сапог. «Василиск» всегда был для политиков занозой в седалище, а учитывая настроения нынешнего Первого лорда, неудивительно, что Уэбстер решил втихую прощупать настроения правительства.

– Вот именно, о-хо-хо, – мрачно согласился тот. – Ты знаешь, что там происходит?

– Слышал о каком-то скандальчике. – Александр пожал плечами. – А так ничего особенного, только неправдоподобные слухи.

– Оказалось, вполне правдоподобные, – сказал Уэбстер таким тоном, что Александр удивленно поднял брови. Первый космос-лорд поморщился и достал из ящика стола внушительную горсть курьерских чипов.

– Это, Хэмиш, четырнадцать официальных протестов от хейвенского посла, шесть от их консула в системе Василиск, шестнадцать от различных мантикорских и заграничных торговых картелей и заявления от капитанов хейвенских торговых судов о превышении полномочий таможенников, обыскивавших их суда. А еще, – добавил Уэбстер бесстрастно, – пять таких же заявлений от капитанов других государств и три жалобы на «необоснованные угрозы применения оружия офицерами флота».

Брови Александра подскочили едва ли не до самых волос. Он моргнул.

– Весело у них там, – пробормотал он.

– О, еще как.

– И насчет чего все эти протесты?

– Они все касаются коммандера Хонор Харрингтон.

– Что? – Александр усмехнулся. – Той, которая укокошила Себастьяна одним ударом?

– Именно, – согласился Уэбстер, невольно улыбнувшись, но тут же посерьезнел. – В настоящее время коммандер Харрингтон – старший офицер станции «Василиск».

– Кто?! Господи помилуй, что офицер, способный провернуть такой маневр, делает на станции «Василиск»?!

– Это не я! – запротестовал Уэбстер. – Приказ спустили сверху, после того как это «супероружие» Сони плохо себя показало на дальнейших маневрах.

– О, и Соня решила замести ошибку под ковер, разменяв офицера, который впервые заставил ее план работать? – с неприязнью спросил Александр. Уэбстер пожал плечами.

– Я знаю, что ты не любишь Соню, Хэмиш, и полностью разделяю это чувство, но думаю, что это была идея Яначека. Ты в курсе, как этот старый реакционер… – Уэбстер откашлялся. – Я хочу сказать, что он всегда действует в интересах семьи.

Александр кивнул. Уэбстер снова пожал плечами.

– Он свое желание обозначил, а я как раз торговался с ним по поводу нового инженерного крыла на Саганами, поэтому не мог отказать.

– Хорошо, но как коммандер может управлять станцией? Она должна быть по меньшей мере капитаном.

– Согласен. – Уэбстер откинулся в кресле. – Что ты знаешь о Павле Янге?

– О ком? – Александр моргнул. – Ты про сына Норт Холлоу?

– Да, про него.

– Почти ничего, а то, что знаю, мне не нравится. А что?

– Капитан лорд Павел Янг должен исполнять обязанности старшего офицера на «Василиске», но, увы, его кораблю вдруг понадобился срочный ремонт, такой сложный, что надзирать за ним обязательно должен капитан. Так что он привел «Чернокнижника» в доки сам, оставив на станции Харрингтон с единственным легким крейсером.

Александр неверяще уставился на него. Уэбстер покраснел.

– Джим. Я знаю тебя много лет, – наконец сказал адмирал. – Поэтому скажи честно: почему ты его не отстранил?

– Тут замешана политика. – Уэбстер вздохнул. – Сам знаешь. Вот поэтому мне и нужно прощупать через тебя почву, понять, как правительство будет на это реагировать. Господи, Хэмиш, нам тут хейвенцы готовы вцепиться в горло, полдюжины картелей с «Хауптманом» во главе злые как черти, графиня Нового Киева собирается перетряхнуть флотский бюджет, а так называемые «Новые люди» окончательно у нее в кармане. А Норт Холлоу! Ты же знаешь, насколько он влиятелен. Я и так изо всех сил сдерживаю Янга. Думаешь, герцог меня похвалит, если я в такие тяжелые времена разозлю консерваторов, наказав любимого сынка второго человека в Хай Ридж?

– Пожалуй, не похвалит, – признал Александр, но послевкусие осталось неприятное. Большинство мантикорских аристократов чтило традиции государственной службы, считало, что noblesse oblige[4]. А те самодовольные типы, которым было плевать на служение народу, нашли приют в Консервативной ассоциации барона Хай Ридж. Своей целью Ассоциация открыто признавала «сохранение исторического баланса сил, заложенного нашими основателями». Имелся в виду «баланс» между аристократами и простолюдинами, существовавший, по мнению Александра, только в головах консерваторов.

Он задумчиво нахмурился.

– Что этот Янг за человек?

– Высокомерный, некомпетентный, сексуально озабоченный и предвзятый, – перечислил Уэбстер так быстро, что губы Александра невольно дрогнули в улыбке. – Норт Холлоу до мозга костей.

– Могу поверить, раз он переложил свои обязанности на младшего по званию и сбежал в цивилизацию, задрав хвост.

– Все куда непригляднее, Хэмиш. Куда непригляднее. – В ответ на вопросительный взгляд Уэбстер взмахнул рукой. – Если я не ошибаюсь, он специально подставил Харрингтон. Желал ее провала.

– Почему ты так решил?

– Между ними вражда со времен Академии. Не в курсе, что там произошло – в то время там начальствовал Хартли, а ты знаешь, как трудно из него хоть что-то вытянуть, – но Янг получил выговор с занесением в личное дело за неподобающее поведение. Он копия отца и братьев: меняет женщин как перчатки, слова «нет» для него не существует. Подозреваю, в тот раз устным предложением он не ограничился.

– Хочешь сказать, он… – Александр приподнялся, лицо его помрачнело как туча, но Уэбстер ухмыльнулся в ответ.

– Думаю, он пытался, но Харрингтон ведь со Сфинкса. – Заметив блеск в глазах Александра, он кивнул. – К тому же она заняла второе место на потоке по рукопашному бою. Может, он и дернулся в ее сторону, но досталось ему крепко. – Его улыбка померкла. – Поэтому он и засунул ее на станцию «Василиск». И, боюсь, его план сработал.

– Каким образом? За что все на нее жалуются?

– Похоже, никто не сказал коммандеру Харрингтон, что на «Василиск» мы посылаем самых убогих и ленивых. С одним кораблем она наладила контроль трафика, расставила по всей системе буи на сотни миллионов долларов, переделанные из разведдронов, и организовала таможню на орбите Медузы, забрав таможенные функции у Агентства. По словам адмирала Уорнера, там такой шум поднялся, что Янг решил выйти из «отпуска» и пытается быстрее починить корабль, чтобы ее остановить. Боится, что создал монстра, который и его утащит на дно, несмотря на связи. Увы, ребята Уорнера разобрали его «Чернокнижника» на винтики… И есть у меня подозрения, что сделали они это специально, по приказу командира, просто чтобы посмотреть, как Янг корчится. Ведь оставить корабль он не может, тогда пришлось бы признать, что и лететь в док ему было необязательно.

– О боже, – мягко сказал Александр, – то есть ты хочешь мне сказать, что на «Василиске» наконец-то появился офицер, делающий свою работу? Быть такого не может!

– Да, она делает свою работу, и даже преуспевает, но из-за этого у меня тут полный ворох жалоб. – Уэбстер показал на чипы. – Она расставила своих людей по всей системе, а на таможню посадила какого-то цербера, который готов засунуть свод законов в глотку любому капитану – с полного ее одобрения, полагаю. И ладно бы он тиранил только хейвенцев – нашим кораблям тоже достается. Торговые дома королевства привыкли летать по Василиску как у себя дома, поэтому теперь беснуются. Но это не самое худшее. Помнишь слухи о том, что через Медузу идет контрабанда? – Александр кивнул, и Уэбстер печально усмехнулся в ответ. – Так вот, орбитальная инспекция Харрингтон изъяла этой самой контрабанды на девять миллионов – пока что. Картель «Хауптман» попался на провозе редких мехов, коммандер задержала «Мондрагона», их грузовик в четыре миллиона тонн, и конфисковала его. Призовую команду туда высадила!

– Невероятно! – Александр прижал руку к груди, изо всех сил стараясь сдержать смех: представил, какой хаос эта Харрингтон учинила.

– Тебе-то смешно, – пробурчал Уэбстер, – а ко мне прибежал сам Клаус Хауптман, клялся, что картель чист, как первый снег, а это все преступные схемы капитана «Мондрагона», и Харрингтон нападает на невинные суда. Он хочет ее голову, а хейвенцы точат топор своими протестами! Грузовики грузовиками, но ты знаешь их позицию по поводу принадлежности Медузы. Их консул так и вцепилась в «нелегальные обыски торговых судов и препятствие торговле с независимой планетой». У нас тут назревает серьезный дипломатический инцидент, и лучше не станет.

– Плевать на хейвенцев, – бросил Александр, позабыв про смех. – И на Хауптмана тоже! Эта Харрингтон делает именно то, чем мы должны были заниматься все эти годы, Джим!

– Да? Думаешь, сэр Эдвард Яначек разделит твое мнение?

– Нет, но нельзя спускать всех собак на Харрингтон за то, что она выполняет свою работу. Ты же сам сказал: Янг попытался ей нож в спину воткнуть! Хочешь ему помочь?

– Сам знаешь, что не хочу! – Уэбстер снова запустил пальцы в волосы. – Черт, Хэмиш, у меня внучатый племянник на «Бесстрашном»! Если я отстраню Харрингтон, какой урок я ему преподам? И вообще, что остальные офицеры из этого случая вынесут? Как станут относиться к своим обязанностям?

– Вот именно.

– Черт побери. – Уэбстер вздохнул. – Я Первый космос-лорд, я не должен решать, что делать с каким-то там коммандером.

Александр нахмурился и вновь уставился на свой сапог. Уэбстер отодвинулся: он знал это выражение лица.

– Послушай, Джим, – наконец сказал адмирал. – Знаю, я ниже тебя по званию, но позволь сказать: Харрингтон заслуживает награды, а не тычка в зубы. Впервые на «Василиске» появился офицер, который не боится встревать в неприятности ради службы. Мне это нравится. Это куда лучше, чем то, что было, ты и сам знаешь. Да, она кого-то там взбесила. Пусть. Даже Яначек не может изменить служебные обязанности флота на «Василиске» – к счастью, иначе он бы уже давно нас всех оттуда выгнал. Мы не можем сначала приказывать ей, что делать, а потом наказывать за исполнение. – Он помедлил. – Ты говоришь, что люди со стороны на нее жалуются. А на «Василиске» что говорят?

– Мишель Рейно и его регулировщики в восторге, – признался Уэбстер. – Рейно в своих отчетах нахваливает лейтенанта Веницелоса, которого Харрингтон к нему приставила. Этот Веницелос, судя по жалобам хейвенцев, просто чокнутый, но Рейно он нравится. А Эстель Матсуко, кажется, уверена, что Харрингтон умеет ходить по воде. Я получил от нее несколько писем с благодарностями за сотрудничество и критикой в адрес прежних старших офицеров.

– И это о чем-то да говорит, как думаешь?

– То есть мне просто не соваться в это дело, – сказал Уэбстер. И это был не вопрос.

– Вот именно. Никто не занимался «Василиском» как следует, с тех пор как мы там обосновались. Никому он до этого момента не был нужен. Возможно, пришло время пересмотреть отношение к этому месту.

– Пришло, думаешь? – встревоженно переспросил Уэбстер. Александр пожал плечами.

– Если хочешь, спрошу у Вилли, но, думаю, Кромарти согласится. Годами мы ходим вокруг «Василиска» на цыпочках из-за «политической обстановки», а проблема только усиливается. Не сомневаюсь, что начнут ныть и либералы, и консерваторы, но нельзя и на елку влезть, и руки не ободрать. Если мы не вцепимся в терминал обеими руками, не видать консерваторам их уютной изоляции, а если мы не будем контролировать трафик, либералы не смогут защитить Медузу от инопланетного вмешательства. Впервые у нас на «Василиске» появился офицер, готовый бросить им вызов, и, если они попытаются вякнуть что-то против, Общины их завернут. Мое мнение: это наш шанс. Думаю, Вилли скажет то же самое.

– Надеюсь, ты прав. – Уэбстер сгреб чипы обратно в ящик стола, похлопал Александра по плечу. – Очень надеюсь, что ты прав, потому что, хоть ты и пытаешься откреститься от политики, на военной службе это невозможно.

Он взглянул на хронометр на стене и улыбнулся.

– Время обедать. Пойдем во флагманскую столовую? Мне непременно надо опрокинуть пару рюмок, чтобы перебить этот тошнотворный привкус парламентских дрязг.