Дама Эстель Матсуко, рыцарь ордена Короля Роджера и специальный уполномоченный по планетарной политике на планете Медуза именем Ее Величества Елизаветы III, Королевы Мантикоры, Защитницы державы, поднялась из-за стола, встречая гостью. Высокая, сильная коммандер Харрингтон двигалась с грацией человека, привыкшего к более высокой гравитации, чем местные восемьдесят пять g, древесный кот на ее плече с интересом рассматривал кабинет зелеными глазами. Дама Эстель украдкой окинула их не менее любопытным взглядом и протянула руку.

– Коммандер Харрингтон.

– Уполномоченный. – Резкий акцент и манера четко произносить слова делали место ее рождения не менее очевидным, чем древесный кот на плече или манера двигаться. Рукопожатие было крепкое, но сдержанное – дама Эстель мысленно поблагодарила ее за это. Она не раз пожимала руки жителям Сфинкса, и некоторые из них, увы, забывали рассчитывать силу.

– Прошу, присаживайтесь, – предложила она, делая в уме множество мелких пометок.

Харрингтон держалась с такой уверенностью, что дама Эстель тут же накинула ей еще пять лет. Впечатляющая женщина, бледное лицо, словно высеченное из мрамора, но глаза большие и выразительные, такие же темные, как у нее самой. Волосы под белым беретом были острижены короче, чем у некоторых мужчин, и вокруг витала аура спокойного профессионализма. Второсортные вояки, которых сбрасывали в эту яму, подобным не блистали, особенно с тех пор, как Яначек возглавил Адмиралтейство.

И все же в Харрингтон чувствовалось некое напряжение. Сперва Эстель подумала, что ей кажется, но поведение древесного кота лишь подтвердило мысль: да, он оглядывался с любопытством, но держался настороже, все его длинное гибкое тело и хвост, обернутый вокруг шеи хозяйки, говорили о стремлении защищать.

– Должна сказать, коммандер, внезапный отлет лорда Янга меня порядком удивил, – сказала Эстель. Реакция гостьи ее озадачила: Эстель упомянула Янга, просто чтобы завязать разговор, но выразительные глаза Харрингтон неожиданно зло сузились, кот прижал уши и оскалил зубы, явно выражая отношение к офицеру. Что же этих двоих спровоцировало…

Харрингтон едва заметно встряхнулась, погладила кота и вежливо кивнула.

– Я тоже была несколько удивлена, уполномоченный, – спокойно сказала она. Даже слишком спокойно – чутье Эстель зашевелилось. – Однако я понимаю, что благодаря моему прибытию он смог наконец озаботиться ремонтом, более срочным, чем представлялось флоту.

– Не сомневаюсь. – Эстель не смогла сдержать иронию, и Харрингтон немного расслабилась. Ее кот тоже. Значит, дело было не в словах, а в предмете разговора. Что ж, человек, не любящий Павла Янга, определенно заслуживает симпатии. – Я была так же удивлена – и рада, – что вы решили нанести мне визит, коммандер, – продолжила она. – Боюсь, в последние три года мы сотрудничали с флотом не так тесно, как хотелось бы.

От Хонор не укрылась сделанная ею пауза – дама Эстель явно ждала комментария. «Последние три года» совпадали с принятием Яначеком обязанностей Первого лорда, и эта изящная темнокожая женщина по ту сторону стола, очевидно, хотела узнать, как Хонор оценивает важность Василиска для королевства. Конечно, офицеру не полагается дурно говорить о старших по званию, но отношения с дамой Эстель могли сильно повлиять на успех всей миссии.

– Мне жаль об этом слышать, – ответила она, тщательно подбирая слова. – Надеюсь, мы сможем исправить ситуацию. Это одна из причин моего визита. Конечно, я в любом случае посетила бы вас, но отданные мне распоряжения подразумевали, что я буду подчиняться лорду Янгу, поэтому в детали происходящего в Василиске меня не посвятили. Я надеялась, вы сможете просветить меня и рассказать, есть ли у вас какие-то пожелания по работе.

Дама Эстель глубоко вздохнула и откинулась в кресле с облегчением и явным удивлением. Это удивление одновременно польстило Хонор и неприятно кольнуло. Она невольно почувствовала удовлетворение, но все же… она не сказала ничего сверх должностного минимума, и раз Матсуко так удивилась, значит, флот отвратительно исполняет свои обязанности. От этого становилось стыдно.

– Я очень рада слышать, коммандер, – сказала дама Эстель и, скрестив ноги, обхватила колено. – С удовольствием расскажу вам все, что знаю, но, пожалуй, начать лучше вам, чтобы я могла заполнить пробелы, не утомляя вас.

Хонор кивнула и ссадила Нимица на колени. Кот расслабился – явный знак того, что он одобрил Матсуко, – и свернулся клубком, мурлыча.

– Полагаю, я осведомлена о работе станции, мэм, и к тому же это не ваша вотчина. Таможенный контроль и обеспечение безопасности Медузы меня волнуют намного сильнее. Судя по количеству грузовиков на орбите, мои знания немного устарели. Мне казалось, что торговые обороты на планете невелики.

– О, это началось недавно. – Дама Эстель задумчиво нахмурилась. – Вы знаете об анклавах?

– В общих чертах. Это, по сути, торговые станции, верно?

– И да и нет. По условиям Акта об аннексии королевство присоединило всю звездную систему и даровало медузианцам протекторат, но не установило суверенитет на планете. Из-за этого она превратилась в огромную резервацию для местных, с исключениями в виде зон, выделенных анклавам других планет. Это не стандартная процедура, но тоннель волновал нас больше, чем земля, и Акт окончательно это подтвердил. Он, видите ли, обязывает дать медузианцам полную автономию в «самый ближайший момент», просто чтобы продемонстрировать отсутствие у нас имперских амбиций!

Выражение лица дамы Эстель красноречиво говорило, что она думает про Акт об аннексии.

– Наше благородство привело к тому, что юридически мы оказались в серой зоне. Несколько государств, Хейвен например, спорят, что протекторат без суверенитета юридически не имеет смысла. Согласно этой интерпретации межзвездного права, которую, увы, можно оспорить, базируясь на нескольких сильных прецедентах, Медуза – ничейная земля, и я не могу устанавливать правила для анклавов на поверхности.

Это, кстати, официальная позиция консула Хейвена. Правительство Ее Величества не согласно: как говорится, владение – это девять десятых закона, но Акт строго ограничивает мои обязанности. Я могу употреблять свою власть только для того, чтобы «предотвратить эксплуатацию туземного населения», но не могу запретить государству устроить на планете анклав. Я уже просила об этом, и, думаю, правительство пошло бы мне навстречу, но парламент не принимает соответствующих поправок. Так что я могу ограничивать расположение чужих анклавов, регулировать их торговлю с медузианцами и играть в полицию, но только не контролировать доступ к планете.

Хонор кивнула. Либералы так старались, чтобы запретить мантикорцам эксплуатировать «наивных туземцев», что они оставили нараспашку двери для менее принципиальных людей.

– Итак. – Дама Эстель легонько покачалась на стуле, хмуро глядя в потолок. – Сперва на Медузе было мало анклавов. Как вы, должно быть, знаете, здешняя цивилизация находится где-то на уровне позднего бронзового века и, кроме действительно прекрасных артефактов, для межзвездной торговли предложить ничего не может. Планетарный рынок не спешил развиваться, и Агентство по защите аборигенов прекрасно контролировало ситуацию.

Однако уже во время моей службы ситуация изменилась, но не столько из-за торговли с медузианцами, сколько из-за увеличившегося трафика. Пожалуй, это было неизбежно: система складов и перевозок развивается, а для прохода через этот терминал пошлины не такие высокие, как на Мантикоре. Есть, разумеется, и другие факторы, – добавила она сухо, и Хонор невольно дернула уголком губ. – С ростом этой самой системы местные торговые дома начали открывать на планете представительства, чтобы контролировать бизнес. Так и появилось большинство анклавов. Для их существования нужно много товаров, потому и увеличился трафик. При этом им приходится налаживать обмен с местным населением, чтобы покрыть операционные расходы. Они скупают мелкие драгоценные камни, произведения местных ремесленников, мох тиллик для специй, иногда шкуры бекхорнов или слоновую кость. Но нужды медузианцев так малы, что продают они свои товары очень дешево. Они только недавно научились ковать железо и обрабатывать металл, так что можете представить, в какой цене у них дюраметаллические ножи и топоры и современные ткани. На самом деле, конечно, бедолаг обдирают как липку. Они понятия не имеют, насколько дешевы эти «богатства» для тех, кто ими торгует. И не представляют, как легко выработать зависимость от импорта. Мы пытались избавить их от этой зависимости, снизить поток технологий, которыми можно обмениваться, но из-за этого нас возненавидели и медузианцы, и торговые компании.

Она помедлила. Хонор снова кивнула.

– Но самое неприятное, – напористо продолжила дама Эстель, – что и наши, мантикорские, бизнесмены вынуждены подчиняться Акту и не продавать ничего серьезнее холодного оружия. Да, да, я знаю, что это мудрое решение, но оно привело к тому, что мантикорцы так же недовольны нами, как и остальные, и даже сильнее, ведь в идеале близость к Мантикоре должна была давать им конкурентное преимущество. В таких условиях очень трудно следить за процессами. С одной стороны – мантикорцы, не желающие сотрудничать, с другой – законы, делающие нас бесправными на планете, которую мы номинально защищаем. Что еще хуже – я уверена, торговлю с местными вовсю используют как прикрытие для контрабанды, и мантикорцы тоже в этом замешаны. Увы, я не могу ни доказать этого, ни остановить, даже не могу убедить чиновников метрополии, что это важно!

Она остановилась, отпустила многострадальное колено и невесело усмехнулась.

– Простите, коммандер, я сама себе наступила на больную мозоль.

– Не извиняйтесь, уполномоченный. Похоже, вам тут приходится еще тяжелее, чем я думала.

– О, на самом деле все не так плохо, как иногда кажется, – рассудительно заметила дама Эстель. – По закону анклавы можно строить только в центре, в Дельте, и у меня есть полномочия контролировать проход судов на планету, поэтому хоть как-то ограничиваем присутствие торговых компаний. Поток контрабанды, если он есть, этим не остановишь, но замедлить его можно, и идет он, скорее всего, через туземных торговцев. Честно говоря, я забочусь не только о мантикорском влиянии на Медузу, но и, как местный представитель короны, о том, что творится в тенях.

– О? – Хонор выпрямилась, перестав гладить Нимица между ушами. Кот тоже поднял голову.

– Я докладывала о своих подозрениях… скорее, даже предчувствиях, что здесь происходит нечто более серьезное, чем незаконная торговля с местными и контрабанда в пользу графини Нового Киева, но никого в метрополии это не заинтересовало. – Матсуко бросила на Хонор внимательный взгляд, но Хонор никак не выдала эмоций. Мариса, графиня Нового Киева, была министром по делам Медузы и по совместительству лидером либеральной партии.

Дама Эстель тихонько хмыкнула, догадавшись по каменному лицу гостьи, что та думает о ее начальнице, и вздохнула.

– Возможно, это паранойя, коммандер, но я не могу избежать мысли о том, что… некоторые фракции беспокоятся за свои торговые права сильнее, чем любые объемы торговли могут оправдать.

– А нет ли среди этих фракций, случайно, Хейвенской Народной Республики? – негромко спросила Хонор и получила в ответ кивок.

– Именно. В их консульстве подозрительно много работников, не думаю, что им действительно необходимо столько «торговых атташе». Да, бо́льшая часть их трафика проходит через терминал – западная треть Республики ближе к Василиску, чем к Звезде Тревора, – но они настаивают на большей свободе торговли с медузианцами. Более того, их консульство официально аккредитовано не правительством Ее Величества, а одним из местных медузианских городов-государств. И Хейвен, и корона знают, что это фикция, но у меня получилось наладить общение с консульством. Однако подозреваю, что их настоящая цель – наладить тесные контакты с аборигенами и активнее участвовать в формировании отношений Медузы с остальными государствами.

– Чтобы противодействовать нам?

– Именно! – повторила Матсуко с еще бо́льшим энтузиазмом и, кивнув, впервые улыбнулась искренне. – Думаю, они надеются, что противники аннексии все же выиграют. Если это случится, Хейвен сможет легко зайти в систему и забрать ее себе. У них, конечно, нет никаких других мотивов, кроме контроля над терминалом, но их пропагандистская машина любит придумывать моральные оправдания, а потом скармливать их собственным жителям и Соларианской лиге. Потому они официально поддерживают Акт об аннексии, лишающий нас любых законных прав на планету. Чтобы после нашего ухода она сама упала к ним в руки, как спелое сливовое яблоко.

– И вы думаете, на этом все? – уточнила Хонор.

– Я… не знаю, – медленно ответила дама Эстель. – Других причин я не вижу, но не могу избавиться от ощущения, что происходит что-то еще. Мы присматриваем за их консульством как можем, и графине Нового Киева я ничего особенного доложить не могу, но мне не нравится их… поведение, если хотите. – Она кисло улыбнулась. – Впрочем, я не люблю их в принципе, это может влиять на мои суждения.

Хонор задумчиво кивнула, поджав губы. Дама Эстель не была похожа на человека, склонного к поспешным выводам, даже будучи предвзятой.

– Такова в общих чертах ситуация с чужаками здесь, на Медузе. Моих служащих слишком мало, а работы у них слишком много, чтобы за всем уследить, однако у нас с медузианцами установились хорошие отношения – лучше, чем обычно при контакте с настолько несопоставимыми культурами. Вожди некоторых кланов, разумеется, хотят, чтобы мы убрали ограничение на импорт высокотехнологичных товаров, и от этого возникает некоторое напряжение, но в основном мы дружим, особенно с городами-государствами в Дельте. В более отдаленных регионах проблемы, конечно, возникают… но больше всего меня волнуют намеки на рост употребления мекохи, начавшийся в прошлом году.

Хонор приподняла бровь. Дама Эстель вздохнула.

– Мекоха – это крайне опасное вещество. По местным стандартам его трудно изготовить, и эффект его ничего хорошего не несет, но сам он не в новинку. Меня волнует, что саморазрушение с помощью наркотиков и иной интоксикации всегда указывает на закат аборигенной культуры. Больно видеть, что медузианцы свернули на этот путь. Мы с моим предшественником, бароном Хайтауэром, придерживаемся версии, что оригинальная культура Медузы обречена уже из-за одного нашего присутствия и его технологических соблазнов, но я хочу думать, что мы можем создать некий сплав их оригинальных ценностей с продвинутой технологией. Чтобы они не потеряли себя, так сказать. Поэтому мы с бароном сосредоточились на том, чтобы контролировать изменения на планете. Мне неприятно, что я трачу так много усилий на то, чтобы следить за анклавами, но, увы, приходится, если мы хотим сохранить культурную целостность медузианского народа.

– Значит, от нас вы хотите в основном, чтобы мы помогли с контролем передвижения судов между анклавом и орбитой?

– Именно так. Я бы попросила еще разместить тут ваших морских пехотинцев на всякий случай, но пока не вижу в этом большой нужды, у нас все схвачено. К тому же, если вы возьмете на себя основной контроль трафика и инспекцию шаттлов, курсирующих между поверхностью и кораблем, многие мои служащие освободятся.

– Хотите сказать, Янг даже не… – Хонор тут же захлопнула рот, пока не сказала еще чего компрометирующего. Дама Эстель кашлянула в кулак, скрывая смех. – Я думаю, с этим мы сможем справиться, уполномоченный. Дайте мне пару дней, чтобы разработать детальный план, и я пришлю вам несколько катеров, которые будут заниматься инспекцией шаттлов. Если вы сможете выделить нам человека, у которого можно узнать все детали, пока мы не начали, буду очень благодарна.

– По рукам, – без промедления ответила дама Эстель.

– Нам также пригодился бы кто-нибудь по связям с Медузой, – задумчиво продолжила Хонор. – Мне пришлось отослать почти десять процентов команды для таможенных проверок на станции «Василиск»… – Она проигнорировала удивление уполномоченной. – Людей у меня осталось меньше, чем хотелось бы. Подозреваю, когда мы начнем проверять шаттлы, лишние руки не помешают. Можете ли вы назначить нам своего координатора?

– С радостью предоставлю вам координатора, коммандер. Думаю, у меня есть как раз подходящий человек: майор Барни Ишвариан. Майор – мой старший оперативник, бывший морпех, присоединился ко мне, когда вышел в отставку. Я бы не хотела надолго отпускать его с планеты, но на пару дней одолжить смогу. Он хороший человек, давно на Медузе и не понаслышке знает, как инспектировать шаттлы. Такой вариант вам подходит?

– Вполне подходит, уполномоченный, – улыбнулась Хонор и подставила руку Нимицу. Кот скользнул ей на плечо. – Спасибо. И за краткий ликбез тоже. Не буду отнимать у вас время, но, пожалуйста, если что-то понадобится, звоните в любое время.

– Обязательно, коммандер. – Дама Эстель встала и снова пожала ей руку, наградив теплым взглядом. – И спасибо вам.

Она не уточнила, за что именно благодарит, и Хонор едва сдержала ироничную усмешку.

Дама Эстель проводила ее до двери, еще раз пожала руку на прощание. Закрыв дверь, она с озадаченным видом вернулась на место и нажала на кнопку коммуникационной панели.

– Джордж, свяжись с Барни Ишварианом. У меня для него новое задание.

– Будет сделано, – коротко откликнулся ассистент, помедлил и спросил: – Как все прошло, босс?

– Отлично, Джордж. Я бы даже сказала, прекрасно, – ответила Эстель и с улыбкой отпустила кнопку.