Капитан Мишель Рейно из Мантикорской службы астроконтроля стоял, склонившись над плечом коммандера Арлесса, и со смешанными чувствами смотрел, как КЕВ «Бесстрашный» занимает позицию возле контрольного поста станции «Василиск», а тяжелый крейсер «Чернокнижник» уходит в недра терминала. На секунду паруса Варшавски вспыхнули, и корабль исчез. «Туда ему и дорога», – подумал Рейно. Из всех ленивых, высокомерных кретинов с длиннющей родословной, которых флот посылал надзирать за хозяйством Рейно, лорд Павел Янг был самым худшим. Он даже не пытался скрывать презрение к «регулировщикам», а те отвечали взаимностью.

Но в то же время Янг был знакомым и привычным злом. Теперь же у них появился новый повод для беспокойства.

Служба астроконтроля была, несмотря на униформу и флотские знаки различия, гражданской организацией, и Рейно, глядя на сигнатуру оставшегося крейсера, в который раз поблагодарил судьбу. Он отвечал только за трафик терминала. Точка. Остальными проблемами системы Василиск пусть занимается флот. Хоть и страшно было представить, какие испытания ждут капитана оставшегося корабля, Рейно решил, что этот жалкий идиот жалости не заслуживает, иначе его бы сюда не забросили. Так уж сложилось, что персонал станции «Василиск» относился к подобным недоофицерам так, как они того заслуживали.

Он отвернулся и собрался уходить, но Арлесс его остановил.

– Секунду, Майк, к нам гости с крейсера.

– Что? – Рейно развернулся обратно, нахмурился. Действительно, к станции приближались два судна, слишком маленькие для полноценных кораблей, но с импеллерами, а значит, больше катеров. Скорее всего, пинасы, но зачем посылать пинасы на контрольный пункт?

– Как думаешь, что им нужно? – спросил он.

– Понятия не имею. – Арлесс пожал плечами и, откинувшись в кресле, хрустнул костяшками.

– Хочешь сказать, они не подавали план полета?

– В точку. Они… Так, стой. – Диспетчер подался вперед и щелкнул рычажком, подсоединяя Рейно к разговору.

– …анция, это военный борт Фокстрот-Альфа-Один. Запрашиваем стыковку.

Арлесс хотел было ответить, но Рейно поднял палец, останавливая его, и сам включил микрофон.

– Фокстрот-Альфа-Один, это станция «Василиск», назовите цель прибытия.

– Станция, нам дано задание с вами сотрудничать. На борту приказ и депеша для вашего командира.

Рейно и Арлесс удивленно переглянулись. Это было что-то новенькое. Сотрудничать? В каком смысле сотрудничать? Что за таинственность? И почему не уведомили…

Капитан пожал плечами.

– Хорошо, Фокстрот-Альфа-Один, заходите на… – Он вытянул шею, вглядываясь в монитор Арлесса. – Буй девять-четыре, вас там встретят. Прием.

Он отключился и выразительно глянул на Арлесса.

– Как думаешь, Стю, что за хрень тут происходит?

– Понятия не имею, босс, – ответил диспетчер, – но глянь на это.

Он указал на монитор. Рейно нахмурился. Отпустив пинасы, легкий крейсер направился к звезде всего на восьмидесяти процентах скорости и уже отошел на пятьдесят тысяч километров.

Командир поскреб седеющую щетину на макушке и вздохнул. Стоило выдрессировать прежнюю матросню, чтобы держались подальше от станции, и вот пожалуйста. Месяцами он убеждал Янга, что не надо снисходительно пытаться вставить в отлаженную систему новые «эффективные» маршруты, так плохо спроектированные, что только еще сильнее увеличивали нагрузку на диспетчеров и создавали аварийные ситуации. Регулировка движения в тоннеле – работа для опытных профессионалов, а не идиотов, которых сослали за профнепригодность. Конечно, флот мог бы стать хорошей подмогой астроконтролю, захоти этот кусок аристократического дерьма в униформе приложить хоть немного усилий. Но он не просто не хотел – Рейно заметил, что он терпеть не может, когда кто-то угрожает его дутому авторитету, например хорошо делает свою работу без его участия. Он во все пытался влезть, да так, чтобы при этом ничего не делать, и этим с самого начала бесил Рейно до такой степени, что тот даже готов был поступиться эффективностью, лишь бы его уесть.

Тот, кто заменил Янга, похоже, был из другого теста. Но из какого? Судя по скорости, энергии у него точно больше, чем у предшественника, но хорошо это или плохо? Он заявил, что хочет помочь астроконтролю, но горький опыт подсказывал Рейно, что это не принесет пользы.

Он пожал плечами. Что бы там ни планировал капитан «Бесстрашного», смылся он достаточно быстро, чтобы стало понятно: все «сотрудничество» повесят на станцию. А почему об этом не предупредили – интересный вопрос.

Рейно снова нахмурился, но в его глазах зажегся интерес. Непонятно, что там за капитан, но точно не второй лорд Павел Янг.

* * *

– Астрогация, маршрут разброса буев построен?

– Да, мэм, – отозвался лейтенант Стромболи. Его округлое лицо осунулось от усталости, потому что Сантос и Маккеон продолжали пересчитывать дроны и с каждой новой цифрой ему приходилось с нуля рассчитывать маршрут, но больше ни разу, ни единого разу он не сказал капитану Харрингтон, что курс не проложен. – Смена вектора через… – он снова проверил данные, – двадцать три минуты. Первый буй нужно выставить через восемь часов и сорок две минуты после.

– Отлично, передайте смену курса на штурвал.

Нимиц мягко бликнул ей в ухо, Хонор почесала его макушку. Древесный кот отлично знал, когда стоит помолчать, даже на мостике, но стоило «Чернокнижнику» покинуть систему, как он оживился. Хонор понимала почему и даже улыбнулась ему, прежде чем вызвать инженерный отсек.

Ответила одна из ассистенток Сантос, а лейтенанта пришлось подождать. Когда Сантос наконец появилась перед камерой, она выглядела плачевно: темные волосы заплетены в тугую косу, лицо усталое, на щеке мазутное пятно.

– Начинаем расстановку буев примерно через девять часов, коммандер. Доложите обстановку.

– Первый паттерн почти готов к выбросу, мэм, – утомленно ответила Сантос, – второй, я думаю, успеем доделать тоже, но вот насчет третьего я не уверена.

– У вас трудности, коммандер? – мягко спросила Хонор и заметила, как глаза Сантос сверкнули гневом. Хорошо. Если офицеры разозлятся как следует, то, вместо того чтобы жалеть себя, попробуют что-то изменить. Но лейтенант-коммандер прикусила язык.

– Усталость и недостаток материалов, капитан, – сказала она ровным тоном. – У нас не хватает астрогационных плат, к тому же они не рассчитаны на сенсоры такого размера и чувствительности. Это выходит за рамки простых модификаций, наши сервомехи не справляются, поэтому приходится работать вручную, а людей не хватает. Когда платы кончатся, мы совсем зашьемся.

– Понимаю, коммандер, но для правильной расстановки буев время критично. Советую ускориться.

Хонор отключила комм и с легкой улыбкой откинулась в кресле. Нимиц, урча, потерся о ее шею.

* * *

– Вы… кто? – переспросил Рейно. Лейтенант Андреас Веницелос озадаченно нахмурился.

– Я сказал, что я ваш таможенный офицер, капитан. Уверен, депеша от капитана Харрингтон все объяснит.

Рейно, не меняясь в лице, забрал чип, и Веницелос нахмурился еще сильнее. Он не мог понять, что с этим регулировщиком не так. Все слова, кажется, предельно понятны.

– Так, давайте еще раз, – наконец сказал Рейно. – Ваш капитан Харрингтон хочет, чтобы вы и ваши люди базировались тут, на станции? Он оставил вас тут, чтобы вы нам помогали?

– Да, сэр, именно так она и сказала. – Лейтенант сделал особое ударение на местоимении, и Рейно кивнул, но новости его, видимо, совсем оглушили. Веницелос решился спросить: – Почему вас это так удивляет, сэр?

– Удивляет? – Рейно тряхнул головой и неестественно улыбнулся. – Да, пожалуй, это самое подходящее слово, лейтенант. Скажу так: я уже двадцать месяцев служу старшим регулировщиком, до этого почти два чертовых года прослужил заместителем старшего регулировщика, и за все это время вы первый… как вы там сказали… таможенный офицер, которого мне соизволили назначить. Возможно, вы в принципе первый офицер, которого назначили на эту станцию за всю ее историю!

– Я… кто? – переспросил Веницелос и, покраснев, сообразил, что Рейно только что сказал то же самое. Они переглянулись, и капитан астроконтроля ухмыльнулся.

– Если так подумать… что-то в наших служебных обязанностях было об ответственности флота за безопасность и таможенные инспекции… Впрочем, уже и не вспомню. – Он взглянул на станционного техника, стоявшего рядом. – Джейн, сделайте милость, расквартируйте людей лейтенанта, проведите им инструктаж по технике безопасности и все такое. Мне нужно поднять устав и документы, сообразить, что вообще с ними делать.

– Конечно, Майк. – Техник поманила за собой мичмана Волвершэма, заместителя Веницелоса. Рейно повернулся обратно.

– Кстати, лейтенант, может, вместе поищем? – Веницелос кивнул, и ухмылка Рейно стала еще шире. – А пока ищем, не расскажете мне о своем капитане? Только не торопитесь, я уже не мальчик, мне надо как-то привыкать к тому, что у нас на станции «Василиск» завелся компетентный командир!

Андреас Веницелос широко улыбнулся в ответ, и впервые за много недель его улыбка была искренней.

* * *

Лейтенант-коммандер Доминика Сантос, подавив желание выругаться, приняла от лейтенанта Мэннинга последние расчеты.

Они смогли вовремя запустить три партии буев, но время шло к четвертой, а хронометр показывал, что переделано едва ли шестьдесят процентов дронов. Они медленно, но верно отставали: осталось еще пять запусков, а ее люди уже выбились из сил, и, что еще хуже, астрогационные платы кончились. С этого момента нужно было все собирать вручную и только потом приваривать сенсоры!

Пойдя на компромисс между злостью и флотским уставом, Сантос пробормотала ругательства под нос. Какого черта, спрашивается, делает Харрингтон? Дай она инженерам хотя бы два-три дня, те спроектировали бы плату, которую способен собрать сервомех. А теперь проще было собрать этот конструктор руками, чем настраивать и тестировать софт сервомехов! Капитану необязательно загонять подчиненных и отыгрываться на них из-за Янга, что бы там между ними ни произошло!

Она замолкла и виновато огляделась. Вымещать злость на капитане за провальные маневры тоже несправедливо, пожалуй. И, нехотя признала она, Харрингтон с ними в одной лодке, ей было так же паршиво, как и всем, когда они узнали о переводе на «Василиск». И все же…

Сантос упала в кресло, глубоко вздохнула. Ладно. Честно, нечестно – сейчас не до того. Перед ней встала проблема, и варианта два: либо позвонить капитану и сказать, что они не успевают (неприятная мысль), или ей, главному инженеру на этом ведре с болтами, включить голову и понять, что им делать.

Она развернулась к терминалу и застучала по клавишам. Так. Сделать буй с нуля вместе с корпусом они не успевают, времени разрабатывать новую версию нет, но… может, взять железо системы наведения с ракет «Марк–50»? Если убрать боеголовки и средства преодоления, можно запихнуть туда сенсоры и астрогационные платы…

Нет, стоп! Если убрать средства преодоления, можно просто закинуть в системы наведения астрогационный софт и поберечь материалы, а для систем ничего не изменится. Да, «Марки» не такие крепкие, как стандартные буи, но им нужно продержаться всего-то пару месяцев, к тому же летать им некуда, а значит, и нагрузка на корпус не так велика. Таким образом, если использовать стандартные компоненты, оружейные мехи смогут выполнить две трети работы за четверть оставшегося времени без перепрограммирования!

Посмотрим… Если вот отсюда вытащить начинку и вставить пассивный радар, убрать эту панель и поженить усилитель сигнала с передатчиком главного компьютера, можно…

Пальцы Сантос быстрее залетали над консолью, и на экране начала вырисовываться схема абсолютно нового сенсорного буя.

* * *

– Капитан Харрингтон?

Хонор подняла глаза от датапада. Младший лейтенант Рафаэль Кардоньес, заместитель Веницелоса, а теперь исполняющий обязанности тактического офицера «Бесстрашного», замер рядом, его мальчишеское лицо выражало крайнюю тревогу.

– Да, лейтенант?

– Э… Кажется, у нас проблема, мэм, – неловко сказал Кардоньес. Хонор приподняла бровь, он вздрогнул. – С… э… с дронами, мэм.

– И что за проблема, лейтенант?

– Я… э… Это… – Он взял себя в руки и зачастил: – Боюсь, я неправильно запрограммировал сенсоры, мэм. Выставил параметры однонаправленности, а не всенаправленности, и, кажется, в софте телеметрии тоже немного ошибся, и… Они недоступны для удаленного перепрограммирования.

– Понимаю. – Хонор откинулась в кресле, уперлась локтями в подлокотники, скрестив пальцы под подбородком. Лейтенант выглядел как щенок, знающий, что его сейчас пнут. Нет, хуже того, он выглядел щенком, думающим, что заслужил пинок. Его унижение было так очевидно, что хотелось потрепать бедолагу по макушке и сказать, что все будет хорошо. Но Хонор подавила сочувствие.

– И какой же выход вы предлагаете, лейтенант?

– Я, мэм? – пискнул Кардоньес. – Я не… – Он остановился, глубоко вдохнул. – Думаю, придется подобрать их и перепрограммировать, мэм.

– Так не пойдет, – холодно сказала Хонор. Лейтенант испуганно оцепенел, но она не стала ему помогать. Более опытный тактический офицер уже увидел бы решение: сенсоры разведывательных дронов были напрямую связаны с тактической сетью данных корабля выделенным каналом. Ошибки телеметрии этот канал никак не затрагивали. Пробиваться на этот канал долго, но не так трудно, а уж из него можно и проверить стандартную телеметрию, и даже полностью перепрограммировать буи прямо с терминала Кардоньеса.

Обо всем этом Хонор ему рассказывать не собиралась. Он должен был сперва пойти к Маккеону, а не с повинной к капитану. А Маккеону стоило лучше приглядывать за такими зелеными офицериками, и Хонор собиралась преподать урок им обоим, да так, чтобы они его запомнили.

– Итак, лейтенант, – сказала она, помолчав. Кардоньес моргнул. – Как вы намерены решить проблему?

– Я не… – Он снова оборвал себя, на секунду отвел глаза. – Вы… вы не соблаговолите предложить… что-нибудь… мэм?

– Не соблаговолю. – Хонор изо всех сил старалась не выдать сочувствия, хотя ей было больно смотреть, как он съеживается от ее ледяного тона. – Вы тактический офицер «Бесстрашного», мистер Кардоньес. Программирование буев – ваша обязанность, значит, и перепрограммирование тоже. Разберитесь с этим, лейтенант.

Он бросил на нее еще один щенячий взгляд, сглотнул и кивнул.

– Есть, мэм, – прошептал он.

* * *

КЕВ «Бесстрашный» сменил курс в последний раз и начал сбавлять ход, заходя на орбиту. Хонор с мостика наблюдала, как Медуза увеличивается на обзорном мониторе, чувствовала, как вокруг изменилась атмосфера. Апатия исчезла, и, хоть она не сменилась духом товарищества, как Хонор надеялась, настрой все же улучшился.

Последние шесть дней всем дались нелегко… а для некоторых и вовсе стали адом. Лейтенант-коммандер Сантос выбилась из сил и, поняв, что откладывать расстановку буев Хонор не собирается, едва ли не загоняла и своих людей – и, к своему удивлению, не провалила ни одного дедлайна. Придуманная в последнюю минуту импровизация сработала великолепно, все буи вовремя оказались на местах. Белые пятна остались, но, по крайней мере, сеть сенсоров раскинулась на семьдесят градусов по каждой стороне эклиптики, и Сантос сама уже не могла понять, какое чувство в ней сильнее: гордость достижениями инженерного отсека или злость на требования капитана.

Она не единственная боролась со смешанными чувствами: лейтенант Кардоньес смог исправить свою ошибку, хотя ему и пришлось просить помощи у Маккеона, как Хонор и надеялась. Ему пришлось потратить на это кучу времени, но он смог. По правде говоря, Хонор была довольна тем, как ответил Маккеон. Насколько она поняла, он не стал никак наказывать Кардоньеса, но наверняка с горечью понял, что нужно было за ним приглядывать. Судя по всему, он мягко подтолкнул лейтенанта к решению.

К тому времени, как Уэбстер настроил сбор данных с буев, а Стромболи на коленке написал два варианта курса, покрывающих белые пятна, все старшие офицеры вымотались, были очень раздражены… и наконец-то снова стали командой. Хонор предпочла бы, чтобы это случилось в иной обстановке, но если самозащита – единственный их мотиватор, то их усталость и недовольство можно и потерпеть.

Обернувшись, она заметила, что Маккеон как раз вышел из лифта и сел на свое место. Он был, как всегда, напряжен и формален, но за последнюю неделю Хонор пару раз удалось заглянуть под его маску, особенно в случае с Кардоньесом. Что-то грызло старпома, она это чувствовала, но подозревала, что он понимает ее план. Чудо, что он не спорил с ней, хотя наверняка и презирал такой способ взбодрить команду и не был настроен помогать. Однако его профессионализм понемногу брал свое.

В их отношениях не было спонтанности, обмена идеями, и ситуация оставалась далекой от идеала, но, по крайней мере, оба признавали, хоть и не друг другу, что назрела проблема. Это был большой шаг вперед, и Хонор надеялась, что они достаточно серьезные люди, чтобы стать выше разногласий.

Она отмахнулась от этой мысли и снова взглянула на тактический монитор, нахмурившись. «Бесстрашный» полз по внешней парковочной орбите, а прямо по курсу мигала красная точка маленького кораблика.

Это был обычный курьерский ботик – пара парусов Варшавски и компенсатор инерции, забитые в крошечную рубку, – но один взгляд на него вызывал тревогу: суденышко было зарегистрировано в Народной Республике Хейвен и имело дипломатический иммунитет.

Она прикусила губу, пытаясь сообразить, почему это зрелище ее так волнует. У Хейвена на Медузе было и консульство, и торговое представительство, но до того, как прочитать оставленные Янгом документы, Хонор и понятия не имела, что на станции базируется и курьерское судно. Законом это не запрещалось, но, исходя из логики, единственной целью полноценного консульства на Медузе могла быть только какая-нибудь тайная операция. Интересы Хейвена на Медузе вполне могло защищать и торговое представительство, потому что все они касались судов, идущих через Василиск, а аборигенам Медузы экспортировать было нечего. Несмотря на это, судя по докладам, хейвенцы с ними чем-то торговали. Это беспокоило Хонор больше всего. В экономике, раздутой от завоеваний Республики, больше не было частных торговых предприятий: торгуя с Медузой, они только теряли прибыль. Очевидно, цель была иная. Но какая?

Скорее всего, шпионаж, слежка за передвижениями флота и трафиком Василиска. Медуза была неудобна для этих целей из-за своей дальности от терминала, но ближе ничего не оказалось. Вполне возможно, что они увеличивали свое присутствие в пику Мантикоре, учитывая, что либералы периодически предлагали окончательно уйти из системы. Вероятно, хейвенское консульство было центром всей мантикорской шпионской ячейки, хотя Звезда Тревора для этого подошла бы лучше.

Что бы они там ни делали, ей это не нравилось. Особенно курьерский бот, торчащий посреди системы. Почтовые грузы консульства имели дипломатический иммунитет независимо от борта, на котором их перемещали, и вокруг было достаточно хейвенских торговцев, чтобы их доставлять. Единственными преимуществами бота являлись его скорость и дипломатический иммунитет, распространявшийся на все судно, а значит, чем бы он ни занимался, обыск на нем не проведешь. Хонор подозревала скрытые мотивы, но знала, что есть у нее такой пунктик – скептично относиться ко всем хейвенским действиям. Возможно, это и правда был безобидный курьерский кораблик.

Она фыркнула.

Конечно. А Павел Янг исчез не для того, чтоб ее подставить.

Киллиан, как всегда, безупречно вывел «Бесстрашного» на орбиту. Хонор велела глушить двигатели и обернулась к Уэбстеру.

– Связь, вызовите офис спецуполномоченного. Проинформируйте даму Эстель, что я буду рада, если она уделит нам время как можно раньше.

– Есть, мэм.

– Благодарю.

Хонор снова откинулась в кресле, слушая переговоры по интеркому и чувствуя, как отключаются импеллеры и компенсаторы, как корабль переключается на маневровые двигатели, чтобы оставаться на месте. Младшие офицеры бегали по мостику, то и дело вбивая заметки в свои датапады, лейтенант Бригхэм вместе со Стромболи и его старшим писарем зарылся в карты, обновляя записи о сетке буев… Хонор слушала и наслаждалась рутиной, четкими, отработанными действиями. Несмотря на груз, который она взвалила на команду, корабль снова ожил.

Теперь бы превратить эту живость в чувство локтя, чтобы они принимали ее как капитана, а не надсмотрщика…