Проснулся он поздно, и то его разбудил варяг-часовой.
– К тебе грек пришёл.
«Тот самый мудрец-архиепископ?» – подумал Антошка и зевнул. Но оказалось, не сам мудрец, а его секретарь или курьер пригласил Антона поехать к архиепископу Льву в его усадьбу возле Галаты.
Антошка торопливо умылся, собрался. Захватил копию письма – архиепископ наверняка знает латынь. Подумал: не спросить ли Руалда, что он искал ночью в сундуке? И он ли искал?
Но Руалд куда-то ушёл с утра. Заставлять секретаря ждать было неприлично, и Антон отправился в путь. Попросил Уто сказать вождю про сундук, сел в простую, но удобную повозку и покатил.
По пути стал расспрашивать, к кому его везут. Секретарь рассказал, что его начальник – архиепископ большого города Фессалоники, но сейчас живёт в Константинополе. Открыл школу при дворе для молодых чиновников, преподаёт философию и богословие, но из всех наук особенно любит математику. Его так и зовут – Лев Математик. Если раньше буквы обозначали и числа, то Математик научился использовать буквы в математических уравнениях, что ускоряет расчёты. А ещё он создаёт удивительные вещи. Если попасть в Золотую палату Магнаврского дворца, где василевс принимает иноземных послов…
Антон прервал рассказ, сказал, что уже был в этом зале на приёме у василевса.
– И я был, – ответил секретарь, – но не видел Повелителя империи. Я настраивал удивительные статуи, проверял работу механизмов. Не улыбайся, юный мудрец из варварской страны. Да, это всего лишь механика, но сколько войн она предотвратила! Пусть лучше о могуществе василевса прорычат золотые львы, чем императорский полководец опустошит вражеские берега и тем подтвердит нашу силу.
Секретарь рассказал ещё об одном изобретении Льва Математика. Он создал сигналы на вершинах гор: дымовые днём и огненные ночью. Если арабы – самый опасный враг империи – выступали в поход на столицу, то император знал об этом уже через несколько часов.
Огни на башнях, сигналящие о приближении врага… Антошка вспомнил фильм «Властелин колец». Вот откуда взята эта идея! И ещё он понял, почему василевс так обходителен с киевским князем. Если враг идёт с юга или с севера – с Балкан, с запада, через Мраморное море, – о нём доложит система раннего оповещения. А вот ладьи с Днепра – как снег на голову.
Золотой Рог переплыли на небольшом судёнышке, однако повозка на него поместилась. Антон снова оценил гениальность основателя города: никаких волн в заливе. Высадились, обогнули Галату и примерно через полчаса были у ворот виллы.
Секретарь проводил гостя в кабинет Льва Математика и ушёл. Антон смотрел на человека, благодаря которому дети столетиями решали задачи с иксами и игреками, складывали a и b и умножали полученную сумму на с.
Лев Математик был пожилым, но бодрым мужчиной с длинным, вытянутым лицом и большими глазами. Антошка сразу вспомнил другого Льва – врача Леона, тайного христианина, встреченного в Древнем Риме, такого же живого, мудрого, улыбчивого и немного печального.
Кабинет учёного выглядел вполне ожидаемо: множество книг, – одни на полках, другие на столе и софе, – и все нужны для работы. Беспорядка даже больше, чем в современном кабинете, ведь книги – рулончики рукописей.
– Здравствуй, юный друг. Тебя зовут Антон? Не удивляйся, что мы встречаемся не во дворце. Не так давно я испросил привилегию являться ко двору один раз в месяц. Но если я буду проводить всё время вблизи василевса, меня будут вызывать чаще. Здесь же никто не помешает нам поговорить о знаниях. Угощайся свежими и сухими фруктами, но сначала…
Математик перевернул лист бумаги. На нём были арабские цифры, нарисованные чуть криво, но узнаваемо. В одну из них он ткнул тростниковой указкой.
– Три, – сказал удивлённый Антошка.
– А эта? – Математик указал на следующую.
– Семь.
– Да, это правда, – улыбнулся Математик, – ты знаешь цифры, которые в нашем городе известны лишь десяти людям. Интересно, умеешь ли ты их использовать? Сложи 235 и 117, вычти из суммы 136 и покажи остаток.
Немножко волнуясь, как возле города Пересечень, Антошка сложил в столбик, потом вычел.
– Ты точно приехал не из Багдада? Неужели кто-то, кроме арабов, умеет пользоваться этими цифрами? – удивился Лев Математик.
«Вот те крест, я не араб», – хотел ответить Антон. Но это было бы грубо, и он просто сказал:
– Я не из Багдада, а из Москвы. В нашей школе учат считать только с этими цифрами. Я не смог бы сложить и вычесть римские цифры.
Он думал, что византийский учёный примется расспрашивать его про Москву и вообще про его страну. Но Лев Математик и дальше говорил об уравнениях, показывал знаки, чертил геометрические фигуры. Антошка чуть не вспотел, сначала от напряжения – пытался вспомнить уроки алгебры и геометрии, а потом – от стыда. Если бы ничего не знал, было бы терпимо. Самое обидное, что он хоть что-то помнил. Мог извлечь квадратный корень, провести биссектрису, нарисовать пирамиду. Но кое-что, напротив, забыл.
– Извините меня, – наконец произнёс Антон, – я никогда не был отличником. К тому же сейчас у меня в голове сущий пожар, ничего не помню.
– Даже если и пожар, – улыбнулся Лев Математик, – ты сумел вынести из горящего дома золотые монеты, драгоценные чаши и шёлковые плащи. Жаль, что я не могу побеседовать с лучшим учеником твоей школы. Но ты памятлив и сообразителен. Дитя, расскажи про свою страну, и я вряд ли удивлюсь чему-то.
Антошка решил не удивлять, поэтому говорил обтекаемо. Страна была далеко, непонятно с кем граничила, отличалась образованностью и могуществом. Разговор быстро стал наглядным: Математик развернул большую карту. Сразу стало понятно одно из основных отличий византийцев от римлян: римляне интересовались только варварами, жившими вдоль границ, а византийцы хотели знать дальние края и племена, их населявшие. Перед Антошкой была настоящая карта Евразии – пусть местами и неверная, пусть неполная, но даже плохо нарисованный портрет лучше половины лица.
Указать Москву на её законном месте Антон не рискнул – мало ли какой любопытный византиец проходил в родных краях. Ткнул в район Сыктывкара.
– Неужели в таких холодных краях за пределами Ойкумены может существовать столь культурная страна? Неужели у вас может вырасти что-то, кроме скудных северных степных трав, годных в пищу лишь диким зверям? – изумился Лев Математик.
Антон понял, что переборщил с северным расположением. Но отступать нельзя: начал рассказывать про удивительные механизмы, про обогрев городов и перемещение грузов с использованием сил природы. Собеседник удивлялся и всё же многое понимал. Например, ему была известна нефть, известен каменный уголь.
Антон рассказывал осторожно. Не то чтобы боялся повлиять на историю, – наоборот, опасался, как бы сейчас главный механик василевса не попросил его в качестве презента от цивилизации оставить чертёж какого-нибудь простенького механизма, годного для употребления. Вот позор будет!
Внезапно собеседник стал серьёзным. Он отошёл на шаг в сторону, прошептал что-то, перекрестился.
– Скажи, дитя, не связана ли ваша наука с волхованием, чародейством и прочей мерзостью пред Господом?
Антон, боявшийся, что ему придётся рисовать чертёж электростанции, облегчённо вздохнул.
– Наши техника и наука лишены волшебства. Мы не занимаемся колдовством. Напротив, большинство наших жителей верят так же, как и вы.
Сам перекрестился в доказательство.
Лев Математик отвернулся к столу, взглянул на столбики цифр, нарисованные Антоном.
– Твои расчёты, – сказал он, – не позволяют мне торопливо объявить выдумкой твои слова. Но я всё равно не могу поверить, чтобы в скифских степях или даже за скифскими степями существовало просвещённое и образованное государство, о котором мы ничего не знаем. А что вы знаете о нас?
– То, что Византия образовалась в четвёртом веке, когда Римская империя раскололась на Западную и Восточную. И погибла в одна тысяча четыреста пятьдесят третьем году, когда турки захватили Константинополь…
«Ой, я сказал что-то лишнее», – с ужасом подумал Антошка.
Лев Математик удивлённо взглянул на него.
– Дитя, как ты можешь знать будущее?
– Его узнал не я, – пробормотал Антошка, как набедокуривший ребёнок. – Но у нас даже дети знают, что Константинополь падёт и будет называться Стамбулом.
– Я не расслышал, повтори ещё раз: когда свершится это пророчество?
– В 1453 году нашей эры, от Рождества Христова, – повторил Антон. Он уже начал бояться, и не на шутку. Ведь его собеседник не только придумал икс и игрек, он ещё и архиепископ. Вдруг он отдаст Антошку какой-нибудь местной инквизиции, и она начнёт выпытывать, где и когда он услышал такое ужасное пророчество?
Вместо этого Лев Математик перекрестился и встал на колени. Громко сказал:
– Господи, за что ты так милостив к нам? Наша империя проживёт ещё пять с половиной веков! Не по грехам нашим судишь Ты нас, а по своей милости.
Антошка смотрел с удивлением на Льва Математика. По щекам архиепископа текли слёзы.
Потом учёный встал.
– Дитя, тебе известны ещё какие-нибудь пророчества о судьбе империи?
– Почти ничего, – грустно вздохнул Антошка. Ну надо же так плохо знать и математику, и историю! – Знаю только, что Византия крестит Русь и что Константинополь ненадолго захватят латиняне.
– Не удивлюсь первому и, к сожалению, второму, – ответил Математик. – В Италии и прочих варварских западных землях вырастают крепкие государства. Если их жители преуспеют в управлении, торговле и ремёслах, как преуспевают в войне, мы проиграем им.
– Объясните мне, пожалуйста, почему вы удивляетесь, что империя проживёт дольше пяти веков, – робко попросил Антошка.
Лев Математик сделал несколько шагов по кабинету, потом заговорил.
– Знаешь ли ты, какой налог собирают в день с константинопольских торговцев? Двадцать тысяч номисм! Через нас идут все азиатские товары в Европу и европейские – в Азию. Если эти деньги откладывать, то через год можно построить такой же город. Или собрать армию, которая вернёт нам все земли Римской империи. Или выкупить всех рабов-христиан у иноверцев. Но я не только математик, я сановник…
Архиепископ опустил руку в глиняную чашу с изюмом, зачерпнул большую горсть. Отделил от неё треть.
– Вот сколько денег пойдёт на армию и содержание государства. Остальное осядет по карманам. Я догадываюсь, как падёт город: в казне не хватит денег, чтобы нанять воинов, а в подвалах дворцов будут лежать горы золотых. Варвары обогатятся, и это будет справедливо.
– Неужели василевсы ничего не могут сделать с этим? – воскликнул Антошка.
– Многие василевсы и храбры, и мудры, – вздохнул Математик. – Они ведут армию в поход. Они издают эдикты о том, чтобы торговцы не меняли цен, богачи не отнимали земли у крестьян. Легион чиновников следит за исполнением эдиктов, но деньги текут к ним в карман как жалование или взятки. Люди сторонятся чиновников; они обращаются вместо государственного суда в церковный суд, даже если осёл объел чужой виноградник, а хозяин виноградника убил осла.
Архиепископ невесело усмехнулся.
– И вот результат: ремесленники бросают ремёсла, крестьяне бегут на варварские земли, где с них возьмут меньший налог. Нет крестьян – нет воинов, нам приходится нанимать варваров, как в последние годы погибшего Рима. И мы проживём ещё пять веков!
«Удивительно, – подумал Антошка, – уличный мальчишка Кор и архиепископ Лев Математик говорят почти одно и то же».
– Я многого ждал от нового василевса, – продолжил Математик, заметно понизив голос. – Он рождён в простой семье, значит, должен знать народ. Он не чужд знаниям и очень храбр – его любят воины. Увы, дворец пропитан интригами, как логово дракона ядом. Кто устоит? Я надеялся на сына василевса, моего тёзку. Он хорошо воспитан и мудр, и если бы стал василевсом, то запомнился бы как Лев Философ. Но он уже третий год в темнице. Новая династия началась с интриги…
Кстати, об интригах. Антошка вспомнил про письмо.
– Простите, вы не могли бы перевести это послание? – сказал он и протянул Математику копию письма из сундука Руалда.
Архиепископ кивнул, начал медленно читать вслух. Сначала побледнел он, через две секунды – Антошка.
«Я служу в гвардии василевса. Я считаю василевса узурпатором и готов его убить. Обещай сделать меня начальником над всеми воинами, и я совершу это.
Руалд.»
– Откуда у тебя это послание? – спросил Математик. Антошка объяснил. Заодно рассказал про то, что видел вчера во дворце.
– Значит, этот Кракабен договорился с Сантаварином? Мелкий волк нашёл дракона. Маленькая месть совпала с большой. Кракабен привёз письмо без адресата, но интриган подсказал ему адрес. Я понял смысл его слов: сначала этот Руалд переедет во дворец, примет присягу, и только тогда Сантаварин изымет письмо из сундука. Но что же ещё должен был сделать Кракабен? Написать на письме только одно слово: «Льву». Или завернуть в грамоту с этой надписью.
– Но это… Но это слабое доказательство, – прерывающимся голосом сказал Антошка. Казалось, ужас собеседника перелился в его сердце.
– Сильное и не нужно, – вздохнул Математик. – Главное – разжечь мнительность в сердце василевса. Руалд даст под пыткой нужные показания, и ты потеряешь своего друга, а я – своего ученика.
Архиепископ взял кресало («Наверное, сам сделал», – подумал Антошка). Зажёг свечу, сунул бумагу в огонь.
– Дитя, мне очень интересно говорить с тобой о твоей стране. Но сейчас нельзя терять ни минуты. Спеши к своему Руалду, пусть немедленно вынет письмо из сундука и сделает то же самое, что я – с копией. Возьми изюм, съешь в пути. Я прикажу, чтобы тебя немедленно доставили к пристани, а там – к твоему дому. Торопись, да благословит тебя Господь! Сделай самое богоугодное дело – спаси невинных людей!
Антошка устремился к двери. Но волновался так, что часть изюма просыпал. Остальное, уже выйдя, отдал воробьям. Всё равно в горло не полезет.
Про тех, кто торопится, мама иногда говорила: «Сейчас из поезда выскочит и наперегонки побежит». Антон полностью понял это чувство. Пока ехали до пристани, хотелось выйти из повозки и бежать. Когда сели на судёнышко-паром, а оно не торопилось отчалить, хотелось спрыгнуть и плыть. Правда, остановил себя смешком: дитя, не дури.
Чуть успокоился, но по-прежнему ел себя поедом. Уже третий день в Царьграде. На самом деле, третий вечер, темнеет. И ведь мог бы уже в первый день найти человека, знающего латынь, перевести. И немедленно сжечь!
Он пытался любоваться вечерним Золотым Рогом и вечерним Константинополем, но очень уж на душе буйствовали кошки!
Пока высадились, пока доехали до гостевого домика, ощутимо стемнело. Возница поспешил назад, пока не закрыли ворота.
Антон кинулся к дому, спросил часового: Руалд здесь?
– Нет, он уже во дворце. Тебя ждёт Уто и двое каких-то греков.