Двумя греками оказались Кор и приведённый им грамотей – пожилой дядька с печальным лицом. Грамотей прихлёбывал вино, оставшееся от вчерашнего пира, Кор лопал маслины, не очень понравившиеся варягам. Возле его ног уже образовалась изрядная горка косточек.

– Антон, – укоризненно сказал Кор, – мы ждём уже… Что случилось? – добавил он обеспокоенно.

Шок первой секунды прошёл. Антон действовал на автомате.

– Почтенный человек, извините за беспокойство, – сказал он грамотею, сунул ему пару хороших монет и забыл о нём. – Уто, как давно ушёл Руалд?

– Ушёл с дружиной часа два назад. Прибыл служитель, сказал, что принято решение перевести варягов в дворцовую казарму уже сегодня. Не правда ли, это удиви…

– Он забрал сундук? – перебил друга Антон.

– Как и все остальные свои вещи. А что?

Антошка обернулся к Кору.

– Я должен попасть во дворец как можно скорее. Дорога каждая секунда. Ты проведёшь меня самой короткой дорогой?

– Конечно, – ответил Кор. – Но придётся бежать.

– Добежим.

– Может, лучше дождаться утра? – обеспокоенно спросил Уто. – Уже темно, на улицах стража.

– Оставайся. Ты всё равно бегать не умеешь, – коротко сказал Антон, натягивая школьный пиджак – вдруг не суждено вернуться?

– Научусь, – зло сказал Уто, – без меня не пойдёшь.

– Тогда бежим!

На миг, только на один миг, обернулся по сторонам. Этот уютный домик с двориком, с фонтаном, со стенами, заросшими виноградом, стал почти родным. Прощай!

И помчался к дверям.

* * *

Антошка знал – на юге темнеет быстро. Но знать – не значит привыкнуть. Где-то в небесах ещё была светлинка, а улицы стали ночными. По таким улицам можно перемещаться лишь с фонарём…

Или с таким другом, как Кор. Он мчался, будто днём и, казалось, чаще оглядывался, чем смотрел вперёд. Вёл не по улицам, а через дворы, напрямую. Поторапливал друзей, предупреждал криками:

– Ступеньки! Канава! Лезем через забор! Здесь быстрее, пока не выскочила собака!

«Куда уж быстрее!» – сердито думал Антон, но ускорялся.

Как ни странно, Уто не отставал. Даже несмотря на то, что бежал с дротиком в руках. То ли ему помогли пробежки с Антоном, то ли очень старался.

Пару раз Кор останавливался, поджидал друзей. В очередной раз сказал:

– Амастридский рынок. Здесь надо бежать со всех ног.

– А как до этого? – проворчал Уто. Но тоже рванулся.

Промчались через всю площадь и уже в конце наткнулись на патруль. Антошка никогда не думал, что у него хорошая память на лица. Но узнал парочку физиономий – те самые молодцы, что позавчера вечером охотились за Кором.

– Взять! – крикнул командир.

Патруль ринулся наперерез. Уто, не раздумывая, взмахнул дротиком. Антон приготовился к тому, что копьё сейчас вопьётся в живот стражнику. Но Уто метко кинул его прямо перед бегущим. Дротик глубоко вонзился в землю, стражник наткнулся на древко и с рёвом рухнул.

– Вперёд! – заорал Кор.

Без дротика Уто бежал немного быстрее, но стал горевать об оружии на бегу.

– Руалд даст тебе два, – задыхаясь, сказал Антошка.

* * *

Вчера шли до дворца больше часа. Сегодня, показалось Антошке, добежали минут за двадцать.

– Пойдём вдоль стен, – распорядился Кор, – ищем нужный вход и стражу. Через стену не полезу – из застенка Роман меня не вытянет.

Скоро встретили часовых-варягов – пусть не из дружины Руалда, но знавших, что сегодня на службу устроились соотечественники, да к тому же, их предупредили.

– Кор, пока, – сказал Антон, обнимая друга. – Не знаю, когда увидимся. Постарайся никогда не попадаться никаким псам!

– И тебе удачи, варвар Антон, – ответил Кор.

Варяги указали, как найти казарму. Добежали, зашли внутрь.

Когда кругом тишина, хочется шептать.

– Может, ты хоть сейчас объяснишь мне, в чём дело? – спросил Уто.

– Кракабен подменил письмо, – прошептал Антошка. – Это опаснее любого колдовского амулета. Мы должны его найти.

– Сначала надо найти казарму, – проворчал юный скальд.

Нашли не сразу. Пару раз попадались воины, но они с подозрением глядели на мальчишек. Один раз пришлось убегать.

Наконец, им встретился варяг, подсказал:

– В конце длинного хода по левую руку. Лучше не заходите, подождите. Никого нет, новички принимают присягу.

Мальчишки свернули в коридор, который варяг назвал «длинным ходом». Слева была большая зала с несколькими прорезанными дверьми. Антошка оценил идею: если поднимется тревога, то отряд не будет толпиться в одной двери, а весь сразу выскочит в коридор.

Уто снова заворчал: обещали, что будет много комнат. Антошка подумал: интриган, подстроивший сегодняшний перевод дружины в дворцовую казарму, меньше всего думал о многих комнатах. Ему лишь бы сундук со страшным содержимым как можно скорее оказался во дворце.

Где же сундук?

– Вот он, – показал Уто.

Антон подошёл к сундуку. Друг кивнул – ты открывай, я не возьмусь.

Антошка рылся в полной темноте. Уже отчаялся, когда рука наткнулась на что-то бумажное. Вытащил. Успел.

Минутная радость переполнила сердце, да так, что он не услышал шагов в коридоре, только понял, что стало светлее.

Руалд вернулся с присяги?

– Я же предупреждал, – прозвучал знакомый голос, – держись подальше от чужих дел.

* * *

В конференц-зале раздался весёлый нарастающий звук. Он звал плясать, прыгать, радоваться жизни.

– Экая дудка-самогудка, – произнёс Павел Иванович.

– Чей мобильник?! – крикнул Виталий Валентинович. – Выключите!

– Антона, – ответил папа. Подошёл к вешалке, увидел, что один из карманов куртки подрагивает, достал мобильник. Хотел было отключить, но всё же ткнул пальцем в зелёный телефончик на экране.

– Тошка, заснул, что ли? – послышался бодрый голосок.

– Это его папа. Антон вышел, – ответил отец так печально, что всем захотелось заткнуть уши.

– Ой, извините. Сергей Викторович? Ура, я помню. Сергей Викторович, я Даша Соколова, его одноклассница. Пожалуйста, не сердитесь на Антона! Это всё из-за меня случилось.

– Что случилось? – растерянно спросил папа.

– Мой мешок с обувью забросили за ограду, он полез доставать и куртку порвал. Я её зашила, но всё равно придётся новую покупать. Он, наверное, ещё и опоздал на встречу с профессорами. Сергей Викторович, пожалуйста, не сердитесь на него!

– Хорошо, обещаю, что не буду, – тихо сказал папа.

– Правда? Ура! Сергей Викторович, пусть Антошка мне сразу позвонит, когда вернётся.

Разговор закончился. Папа повертел в руках куртку, только сейчас разглядел огромный шов и скорую штопку чёрными нитками. Потом аккуратно повесил куртку на вешалку и вложил мобильник в карман.

* * *

Антон поднял голову. В правую дверь, ведущую в комнату, входили люди. Впереди – Кракабен. За ним шёл незнакомый безбородый вельможа, видимо, евнух. С ним двое служителей, одетых попроще. У одного в руках лист бумаги и перо. И шесть воинов со смуглыми лицами – какая-то внутренняя стража.

– Пиши, – скомандовал вельможа писклявым голосом, – в помещении для ночного отдыха караула василевса был обнаружен сундук. После его вскрытия… Кракабен, – голос евнуха стал резче и злее, – почему здесь оказались дети?

– Потому что, – со злой улыбкой ответил ведун, – потому что они решили стать соучастниками заговора. Их имена тоже необходимо вписать в эту грамоту. Но сначала пусть они отдадут главную улику. Вы ведь видели, – обратился он к служителям, – что они извлекли её из сундука главаря?

В комнате стало светло, и Антон наконец-то разглядел грамоту, которую держал в руках. Он не сразу понял, что в ней изменилось.

Потом стало ясно: прежний пергаментный рулончик обернут в лист бумаги. На нем написано одно латинское слово.

Антон не мог прочитать его, но догадался: «Льву».

– Уто, – шепнул он, – если они получат её, мы все умрём под пытками. Бегу в левую дверь. Отвлекай!

Двое воинов шагнули вперёд, когда Уто рванулся из низкой стартовой позиции – головой прямо в живот евнуху.

Образовалась свалка. Антон ринулся влево. В дверях стоял воин. Он держал в правой руке копьё, а в левой факел. Антошка не успел испугаться, не успел даже понять, имеет ли солдат право заколоть его. Просто мчался вперёд, свернул, отстранив пику. Выхватил факел из руки растерянного воина и помчался налево по коридору, слыша сзади крики и топот ног.

Пробежал ещё и чуть не врезался в стену. Дальше пути не было.

* * *

Топот и свет факелов, поначалу немного отставшие, теперь приближались.

У Антона было несколько секунд придумать что-нибудь и сделать. Но он испугался.

Впервые один, без друзей, в тёмном коридоре, как крыса в ловушке. Впрочем, крыса нашла бы норку для бегства.

Сдаться? Возможно, смерть и непременно – позор. Причём, до конца жизни – в любом мире.

– Отдай грамоту, будешь жить! – послышался рёв Кракабена.

Факел, чуть не погасший во время бега, разгорелся ярко. И всё же, несмотря на это, Антошка увидел свет, наполнивший его сердце надеждой.

Привычный синий луч, ударивший в стену. Знакомая картинка на стене в красном контуре.

Погоня приблизилась. Воины, евнухи, Кракабен. Кто-то из служителей, почти не отставая, тащил Уто за шкирку.

– Отдай грамоту! – разом крикнули вельможа и Кракабен.

На глазах выступили злые слёзы, вытесняя страх. Переполняло отчаянное желание очутиться под защитой.

Но сначала – долг.

Антон приложил грамоту к дрожащему венцу факела. Миг – и коридор озарился третьим светом: жарко, весело пылали бумага и пергамент.

У человека два глаза. Но он может увидеть несколько событий одновременно.

Ближе всех воин с поднятым копьём – сейчас метнёт.

Чуть дальше, в изгибе коридора, появились несколько человек. Впереди всех мчался Руалд. На бегу перевернул секиру, ударил древком служителя, державшего Уто. Рядом друзья-воины, готовые действовать древками.

Но главное – луч синего, даже голубого света. И знакомая картина на стене.

И уверенный, спокойный ультрамариновый контур по краям.

Можно бросить факел и повернуть левую руку…

* * *

Москва.

– Может, позвонить 911? – неуверенно сказал Сергей Юрьевич.

Никто не успел ответить и даже понять, что произошло. А произошли сразу два события. На прежнем месте возник Антошка. Но на него никто не обратил внимания, потому что вместе с Антошкой в конференц-зал влетело копьё и вонзилось в диван рядом с Виталием Валентиновичем, слегка дрожа.

Сначала все молча уставились на копьё и только потом перевели взгляд на Антошку.

Он стоял, оглядываясь по сторонам. Под школьным пиджаком какая-то странная рубаха. В правой руке догорал кусок бумаги.

Огонь обжёг пальцы, и Антошка кинул догоравшую бумагу с пергаментом прямо на пол. Он не думал, прогорит ли напольное покрытие. В голове был лишь один вопрос, и он почти сразу выпалил:

– Скажите, наследник Лев стал василевсом? Тот, который сын Василия, который был конюхом. Ну, вы же историки!!!

И папа, и дядя Лёша, и мастер Лукьянов, и двое учёных в недоумении переглядывались. Павел Иванович озадаченно ответил:

– Да, Лев Шестой, Лев Философ стал василевсом после Василия Македонянина.

– Уф, – тихо сказал Антошка. – Всё в порядке.

И заплакал.

Дядя Лёша затоптал догорающую бумажку. Папа встал. Шагнул к дивану. Его глаза налились гневом. Он резко вырвал копьё из обшивки, замахнулся на Виталия Валентиновича.

– Мой сын всё придумал?

Молодой историк вздрогнул, что-то пробормотал.

– Мой сын лгун? – взревел папа, поднимая копьё.

Антошка даже плакать перестал. Таким гневным он не видел своего отца ни разу в жизни.

– Не-е-е-т, – протянул историк.

– Тогда извинись перед ним. Быстро!

Виталий Валентинович, запинаясь, проблеял извинение.

Папа бросил копьё на пол, подошёл к Антону.

– Антошка, извини, что я тебе не верил.

– Но ведь верил, папа.

– Не до конца.

– Слушай, папка, давай вместе соврём маме, что я подрался в школе и порвал куртку.

– Нет, – ответил папа. Он не глядел ни на кого, кроме сына. – Сейчас в супермаркет за курткой, потом домой.

– Мне мороженого, маме цветов, – сказал Антон.