Антошка ничего не помнил, только как протянул руку и на секунду зажмурился – такой яркий свет ударил в глаза. Из тёмного чулана он перенёсся под слепящее южное солнце и теперь стоял на склоне лесистого холма.

В первые мгновения Антошка просто наслаждался. Надо же: на даче капает унылый дождик, а здесь ни облачка. Солнышко греет, пожалуй, даже печёт.

Насладился и стал думать: что произошло и что теперь делать?

Первый вопрос, конечно, самый сложный. Что это не сон, Антошка понял сразу, когда потрогал ветку незнакомого кустарника с маленькими листиками и уколол палец. Бывало, во сне за ним гонялись собаки или монстр Хищник из фильма. Но он всегда просыпался до первого укуса. А сейчас на пальце выступила крохотная капелька крови. Значит, не сон.

Антошка вспомнил вчерашний разговор: неужели вправду существует аппарат для телепортации? Вспомнил и усмешку дяди Лёши в ответ на свой вопрос. Эх, предупредили бы вчера!

Если всё действительно так, то этот самый аппарат сейчас прикреплён к его руке. И, скорее всего, переместил его в Италию. Жаль, что не к Аниной палатке, – вот бы сестрица удивилась!

Если он в Италии, тогда понятно, что нужно делать: искать Анину экспедицию. А если не найдёт, обращаться в российское посольство. Но прежде всего надо позвонить домой. Или хотя бы послать СМС.

Антошка достал мобильник. Сети не было. На всякий случай выключил телефон и снова включил. Телефон работал: на экране появились часы и фотография Дашки Соколовой в костюме принцессы. Но никакой Сети не было. Что за дикая страна эта Италия?

Значит, надо выйти из этого… кстати, из чего этого? Может быть, из заповедника?.. И добраться в цивилизованное место, где есть мобильная связь.

Мысль о заповеднике пришла не зря. Антошка пока не приметил никаких признаков цивилизации. Не гудят машины, не летают самолёты, над головой не нависают провода. Только где-то далеко мычат коровы.

Сделав несколько шагов по невысокой, выжженной cолнцем траве, Антошка вышел на тропку. Будем надеяться, люди протоптали. Стоять на месте бессмысленно. Но куда идти: вверх или вниз? Никаких строений наверху не видно, значит, вниз.

Тропинка узкая, ветки кустов мешали идти, коварные колючки впивались в футболку. «Спасибо, хоть джинсы натянул, – похвалил себя Антошка, – и на ногах кроссовки, а не тапки. А то собрал бы коллекцию заноз».

Прибор на предплечье еле слышно жужжал, напоминая о себе. «Мог бы и обратно вернуть», – подумал Антошка, но экспериментировать не рискнул – ещё забросит в Африку. Лучше уж вернуться в Москву привычным способом – на самолёте.

Туристы и местные жители относились к природе бережно. Сколько Антошка ни крутил головой по сторонам, ни разу не увидел ни пластиковой бутылки, ни пакета от чипсов, ни даже окурка или конфетного фантика. Стало немного боязно: вдруг тропинку протоптали дикие звери? Но потом заметил два пенька: деревья срублены.

Тропинка привела в совсем уж густые заросли, закрывавшие даже солнце над головой. Продравшись сквозь них, Антошка понял, что вышел к людям.

Впереди было ограждённое поле, засаженное одинаковыми вьющимися кустами – наверное, виноградник. Чуть поодаль – поле с высокими жёлтыми злаками. Но Антошка сразу же отвлёкся и от злаков, и от виноградника. Он впервые за это утро увидел человека.

По тропинке бежал мальчишка примерно его же возраста. Выглядел он странно: Антошка для бега никогда бы так не оделся. На ногах кожаные сандалии с ремнями, оплетавшими лодыжки. Ни треников, ни спортивных трусов, только длинная подпоясанная рубашка, доходившая до колен. Поверх рубашки – металлические пластины, на голове железный шлем. Но самое странное не это. За плечами у мальчишки была закреплена корзина, в которой что-то горело: вился беловатый дым, пахло горящими углями.

Антошка намеревался спросить первого встречного, как попасть в ближайший город, но от увиденного застыл в изумлении. Незнакомец тоже остановился. Сказал что-то непонятное. Не услышав ответа, повторил громче.

«А я не знаю итальянского, – подумал Антошка. – Может быть, он знает английский?»

– Ай эм Антон. Тони.

Мальчик не понял. Резко, даже агрессивно произнёс ещё несколько непонятных слов, тыкая пальцем чуть ли не в нос Антошке. Вот грубиян! Таких воспитывать надо.

Прибор зазвучал чуть-чуть иначе: не громче, но напряжённей, будто получил новое задание. Но Антошка этого не заметил, потому что в это время мальчик сломил сухую ветку с ближайшего куста и замахнулся. Потом поднёс левый кулак к губам, протрубил, будто в настоящую дудку, и снова замахнулся хворостиной.

«Он что, – сообразил Антошка, – думает, что я корова, а он пастух, и хочет меня куда-то погнать? Ой!»

Мальчик не только взмахнул хворостиной, но и хлестнул Антошку по руке.

Объяснять незнакомцу, что он не корова, Антон не собирался. Когда мальчик опять взмахнул хворостиной, перехватил её. Вырвал, сломал и кинул задире в лицо. Мальчик что-то крикнул – явно не извинился и ударил Антошку уже кулаком. Вернее, попытался ударить.

Антон ходил в секции гимнастики и самообороны. Тренер по самбо не раз повторял: «Предугадал действие противника – победил». Поэтому, едва противник замахнулся, Антошка ловко уклонился в сторону, и кулак лишь задел его плечо.

Мальчик больше не ругался – видно, понял, что драться придётся всерьёз, и осторожно, шаг за шагом, наступал на Антошку. Всегда старайся понять, на что способен противник… Интересно, что сказал бы тренер, увидев противника с костром за плечами?

От этой мысли Антон неожиданно рассмеялся. Незнакомец, не готовый к такому повороту событий, ринулся в атаку, пытаясь нанести удар не прямо, а сверху, поднятым кулаком, будто желая вколотить насмешника в землю.

Антошка и мечтать не мог, что противник так подставится. Уклонился, схватил мальчика за запястье, присел и перебросил через себя.

«Не знаю, что у него там в корзинке, – лишь бы не обжечься», – подумал он. Нагнулся над поверженным противником, схватил за руку, придавил коленом. Вот сейчас и поговорим, кто тут пастух, а кто корова!

Но поговорить не удалось. Антошку схватили сзади за плечо, причём очень крепко, и оторвали от поверженного врага. Даже не оглядываясь, мальчик понял – это взрослый.

Так и было. Его держал мужчина в такой же длинной, как у мальчишки, рубашке и деревянных сандалиях. Он что-то кричал, видимо, ругался. «Хорошо, хоть не дерётся», – подумал Антошка.

Другой мужчина, одетый так же, поднимал с земли «пастуха» и затаптывал угольки, выкатившиеся из корзины. Мальчик что-то говорил, но, к счастью, в драку больше не лез.

– Он первый напал, – объяснил Антошка. Повторил то же самое по-английски – безрезультатно.

Мужчина, державший Антошку, что-то сказал своему напарнику. Тот кивнул и помчался по тропинке туда, откуда прибежал мальчик. Побеждённый противник вздохнул и побрёл следом.

Антошку повели туда же.

* * *

«Что это значит?» – пытался понять Антон. Он знал, что существуют деревни, построенные для туристов, где всё, как в старину. В кузницах куют кузнецы, в пекарнях пекут хлеб по древним рецептам, пряхи прядут на деревянных прялках. Но даже в таких деревнях мальчишки не бегают с горящими углями за плечами и хоть немного знают английский, – хотя бы ругаются, когда дерутся. Хотя… в драку с туристами они тоже не лезут.

Думать никто не мешал, все трое шли молча. Прошли мимо виноградника, миновали огромный яблоневый сад, вышли с тропинки на широкую, утрамбованную грунтовую дорогу. Навстречу дважды проехали тележки, запряжённые то ли мелкими лошадками, то ли крупными ослами. Встречались и люди с высокими корзинами за плечами – все в таких же тёмных рубашках, что и Антошкин конвоир, только совсем замызганных. Многие босиком.

Возле ворот, ведущих за невысокую ограду из серого камня, Антон в очередной раз попросил по-английски отвести его в полицию. Несколько раз отчётливо повторил слово «полис».

«Родос, что это за язык?»

«Не знаю, господин. Но варварский». Антошка не сразу понял, кто говорит.

Слова, казалось, сами появились в ушах. И вдруг догадался: спрашивал мальчик, а ответил взрослый. Вспомнил, что изменилось звучание Прибора. Быть может, он освоил функцию переводчика? Если так, это здорово: буду их понимать. Если бы ещё сам мог говорить…

По аллее, обсаженной кипарисами, они дошли до высокого каменного здания, видного издали. Это был особняк или вилла, – но уж никак не обычная дача. Даже в Подмосковье в таком доме должен был бы жить миллионер. Или министр.

Вошли в помещение – Антон не сразу понял, двор это или внутренняя комната, частично под открытым небом. По стенам вились цветы лианы, в центре был мраморный бассейн, но под навесом стояла обычная комнатная мебель. К обстановке Антон особенно не присматривался, его интересовали люди, стоявшие у бассейна.

Главный, пожилой мужчина, был одет в белое покрывало с широкой продольной красной полосой. Рядом с ним стоял мальчик того же возраста, что и Антошкин противник. В его лице было что-то знакомое.

– Марк, я слышал, ты занимался не только бегом, но и борьбой? – тихо спросил он. – Будешь вечером учить оды!

Слова в Антошкиной голове звучали без эмоций, как объявление в электричке. Но, судя по ухмылке, паренёк злорадствовал.

– Тит, если будешь смеяться над братом, – строго сказал пожилой мужчина, – сегодня вечером пробежишь столько же миль, сколько он утром.

Тит вздохнул, отступил назад, но всё же показал брату язык. Тот так же быстро показал ему кулак.

– Марк, – сурово произнёс мужчина, – что заставило тебе прервать упражнение в беге и подраться? Ты просил меня не посылать с тобой охрану, но теперь я сожалею, что разрешил тебе бегать.

Марк поднял подбородок и начал медленно отвечать.

– Отец, я увидел незнакомца в необычной одежде и захотел узнать, кто он и зачем ходит в окрестностях виллы. Но он ответил варварским бормотанием. Я решил, что это беглый раб, и попытался привести его в усадьбу, а он стал драться со мной.

– Незнакомец, кто ты и как оказался здесь? – спросил отец Марка.

– Меня зовут Антон Весёлкин, я гражданин Российской Федерации, ученик 5 «А» класса 1265-й школы города Москвы. Я требую, чтобы обо мне сообщили моим родителям и в посольство России, – медленно и отчётливо произнёс Антошка. Ему хотелось плакать. Что за дела: напали, притащили куда-то, да ещё постоянно обзывают то варваром, то рабом!

Отец Марка покачал головой.

– Фотий, что скажешь ты?

Седобородый, крепкий на вид старик направился к Антошке. Тихо сказал:

– Дитя, не бойся, тебя не обидят.

От неожиданных добрых слов Антошка чуть не всхлипнул. Старик взглянул ему в лицо, осмотрел футболку, пощупал джинсы. Взял за руку, мягко нажав, заставил раскрыть кулак. Потом повернулся к отцу Марка.

– Его говор не похож ни на один из пятнадцати знакомых мне языков, хотя в нём есть слова нашей речи. В его взгляде нет беспокойства злодея и трусости раба, а только печаль потерявшегося ребёнка. Его руки не приучены к грубой работе, его кормят, как знатного человека. На нём варварская одежда («Это джинсы – варварская одежда?!» – возмутился Антошка). Но она искусно сшита. Возможно, к нашему императору прибыло посольство из далёкой варварской страны, а сын царя или вельможи потерялся в пути. Если он низкого происхождения, но здесь его примут, как царского сына, это всё же будет лучше, чем если он сын царя, а к нему отнесутся, как к рабу. Будем обходительны и гостеприимны. Время разгадает загадки.

«О чём это он?» – с беспокойством подумал Антошка. Его пугало не то, что его приняли за раба: ошиблись – разберутся. Хуже, что знаток пятнадцати языков не знает русского. Куда же я попал? Почему сплошные рабы и цари? Какой император правит сейчас в Италии? Или.… Или это не Италия?

– Ты прав, Фотий, мы примем его как благородного человека. Марк, прояви гостеприимство, если ты не забыл уроки этикета.

Недавний противник подошёл к Антошке, прижал руку к груди и сказал:

– Достойный путешественник, я, Марк Эмилий, прошу тебя войти в дом моего отца – сенатора свободного римского народа Луция Эмилия. Да будут к тебе благосклонны боги.

Протянул руку Антошке и прошептал:

– А если ты объяснишь мне, как смог швырнуть меня, я с тобой подружусь!

Антошка еле заметно кивнул, пожал руку. Марк кивнул в ответ.

И только тут до Антошки дошёл смысл его слов. Римского народа… Это что, Древний Рим?

Между тем разговор отца с сыном продолжался.

– Марк, ты должен был проявить эту учтивость при первой встрече, но предпочёл драку. Что скажешь на это?

Марк повернулся к отцу.

– Я прочту четыре оды Горация и выучу одну наизусть…

– И будешь заниматься риторикой два часа. Тит, за насмешку над братом будешь учиться вместе с ним.

Хотя Антошка был напуган и растерян, он улыбнулся, вспомнив, как вчера сам выбирал наказание.

«Сочувствую тебе, Марк, – подумал он. – Как жаль, что не могу спросить тебя, зачем ты бегал с горящими углями за спиной».