– Чего может не хватать всемогущему волшебнику? – пробормотала Фэй, когда они с Иллиан и Максом шагали по Западному кварталу. Народу на улицах было мало, из кафе выносили летнюю мебель и расставляли на террасах. На окнах почти всех магазинов еще висели таблички «Закрыто». Их владельцы только пили кофе или читали возле газетных киосков прессу.

– Вряд ли ты оттуда что-то новое узнаешь, – сказал принц, когда Фэй остановилась, чтобы ознакомиться с утренним выпуском «Проклятого очарования».

Как и ожидалось, на первой странице красовалась ее фотография, но, слава Равновесию, без Нела, который уклоняется от летящих в него заклятий. Газета напечатала старое фото: Фэй, слегка ошеломленная, стоит рядом с королем Максимиллианом. Изображение сильно обрезали, поэтому не было видно ни ее обгоревшего фартука горничной, ни восстановленных башен Селурдура, ни Пака, который вытошнил шарик с заключенным внутри злым духом. Без этих деталей казалось, будто снимок сделан вчера.

Ретнек приветствует своего героя!

– А почему не героиню? – пробормотала Иллиан. Несколько газет, сложенных в виде птиц, сидели на близлежащих деревьях и чистили себе страницы.

– В языковом смысле – да, – сказал Макс, – а вот в политическом…

В одной из газет Фэй мельком увидела кроссворд, который они с папой так часто вместе разгадывали по утрам. От тоски по папе у Фэй защемило в груди. Ее отец довольно часто отправлялся в экспедиции в оранжерею Селурдура, где пропадал по несколько недель, так что они с Фэй разлучались и на более длительные сроки, чем сейчас. Однако почему-то именно теперь ей сделалось совсем невыносимо. Как же хотелось перенестись в их домик на дереве, прихлебывать горячий чай и разгадывать кроссворд, и чтобы единственной ее проблемой стало слово из четырех букв, означающее курицу.

Солнце взошло совсем недавно, и, когда Фэй с близнецами выскользнули из дворца по тайному туннелю, известному только слугам, по мощеной мостовой полз туман. Портия, горничная, которая теперь носила корону Иллиан, согласилась прикрыть их.

– Я ужасно рада, что мистер Борзопёр не опубликовал фотографию, на которой я падаю с неба, а рядом со мной летят и мои подштанники, – сказала Фэй. Она снова почувствовала приступ вины за то, что предложила превратить репортера в жабу. Ничего, кроме доброты, она от него не видела.

– Тише, – прошипел Макс, поправив маску сварщика, – нельзя, чтобы нас узнали.

Фэй взглянула на газетчика, который наполнял ванночку для птиц на своем прилавке свежими чернилами. Молодой человек тоже взглянул на нее, но ни треуголка, под которой Фэй спрятала кошачьи уши, ни бархатная накидка, скрывавшая ее хвост, ни золотистые очки, надетые, чтобы странный цвет ее глаз не привлекал внимания, его не удивили. Благодаря вкусам волшебника Запада в Западном квартале видали одежду куда более странную.

Они прошли мимо магазинов, где вывешенные в витринах наряды меняли цвет, а тапки напоминали тигроскороходы волшебника Запада. Фэй даже показалось, будто на торговце капустой она узнала потерянное вчера пальто со скарабеями. Пальто Фэй возвращать не стала, хотя ближе к Северному кварталу пожалела, что не захватила куртку.

Впереди шагала Иллиан. Чуть повернув голову, она рассказывала:

– Как вам наверняка известно, Ретнек – старейший город королевства. До того как Сумеречная королева заключила в тюрьму всех великих духов-хранителей Солума, ландшафт здесь часто менялся: горные хребты смещались, а береговые линии приобретали новые очертания. Но затем колдунья присвоила магию духов и использовала ее для постройки обсидиановой крепости. – Принцесса показала на черную блестящую гору, с которой они спустились всего несколько минут назад. – Должна сказать, правила она довольно скверно. А потом явились четверо волшебников и положили конец ее сумеречному правлению.

– Ты же в курсе, что мы с Фэй тоже слышали от Пака эту историю? – донесся из-под маски сварщика приглушенный голос Макса.

– Я просто создаю атмосферу для того, что мы увидим. А иначе смысла нет! – Принцесса остановилась возле «Заботеки», где продавались самые популярные эликсиры волшебника Запада. – Может, здесь найдется какой-нибудь подарок?

Через стекло Фэй разглядела на полках флакончики эликсира «Вечная жизнь», который Запад расхваливал как источник молодости. Теперь, когда новость о его смерти разлетелась по королевству, эликсир шел со скидкой более девяноста процентов! Вряд ли другие волшебники для сохранения молодости захотят себе эликсир с распродажи.

– Нет, – Фэй покачала головой, – здесь нет.

Иллиан зашагала дальше, к необычно светлой, сверкающей улице:

– Ладно. О чем я говорила?

– О правлении Сумеречной королевы, – напомнил ей Макс. – В стране свирепствовали злые духи. Грозовые тучи скрыли солнце, урожай не вызревал, и люди начали голодать. И все в таком же духе.

Принцесса кивнула:

– Ага, верно. Ну, после того как Чантуин, Реуэл, Гхибли и Селурдур заточили Сумеречную королеву в подземелье под горой, каждый из них наложил защитное заклинание на одну из территорий королевства. Север, Юг, Восток и Запад. Когда ведьмины грозовые облака отступили и магия волшебников окрепла, эти территории приобрели разные особенности, чтобы удовлетворить потребности королевства. Снежные горы, густые джунгли, сельскохозяйственные угодья, пустыня – все это встречается в одном городе, Ретнеке.

Фэй наконец разглядела, что бледные участки улицы – на самом деле лед. И снег. Словно после определенной границы в городе начиналась зима. Фэй готова была поспорить, что это и есть граница между Севером и Западом, а приблизившись, Фэй почти раздумала ее пересекать. Конклав следовал очень строгим правилам о том, как полагается поддерживать Равновесие. Одно из самых важных заключалось в том, что волшебники не имеют права покидать свои территории. Именно поэтому Центральная зала – единственное место, где они вообще встречаются.

Это, похоже, совершенно не волновало Иллиан – она беззаботно шагнула на заснеженную часть улицы, и под ботинками у нее захрустел снег.

– Давай быстрей! Тут недалеко есть лавочка с мороженым – у него самые разные вкусы! Надо, чтоб ты непременно попробовала.

– А вдруг Север узнает, что я была на его территории? – спросила Фэй, оглядываясь на дворец. Эту часть блестящей черной горы покрывал снег – здесь царила вечная зима.

– И что? – Иллиан выдохнула, и изо рта у нее вырвалось облачко пара. – Ты еще не настоящая ведьма. И тебе пока разрешается покидать Запад!

– Да, но они так заботятся о соблюдении Равновесия… Им любой повод сойдет, лишь бы меня обвинить.

Принц показал на ее шляпу и очки:

– Вот поэтому мы в масках.

– Фэй, другого шанса покинуть собственную территорию тебе, скорее всего, не представится, – настаивала Иллиан. – Разве тебе не хочется посмотреть, как выглядят другие части королевства?

Ей хотелось. И одновременно не хотелось. Когда Фэй подумала о том, что для нее значит больше никогда не покидать Запад, она расстроилась. Ни снежных ангелов, ни катания на санках. И она не увидит знаменитую миграцию, когда разлетаются бабочки из коллекции волшебника Юга. Не отправится на поиски неуловимого песчаного кита в янтарных песках Востока. Столько историй останутся всего лишь историями… Она никогда не увидит всех тех чудесных мест, о которых читала. Никогда.

И увидеть сейчас лишь крохотную частичку всего этого – жестоко.

Но Иллиан права: чтобы лучше понять остальных волшебников, Фэй надо побывать на их территориях. И если это означает, что сегодня она подышит свежестью льдов и полюбуется волшебными коврами, то так тому и быть.

Она глубоко вздохнула и шагнула на территорию Севера.

Дыша паром, Макс и Иллиан поприветствовали ее радостными криками.

Воздух мгновенно похолодел, в носу у Фэй пощипывало, и мороз добирался даже до ее кошачьих ушей под шапкой. Она плотнее закуталась в мантию и про себя порадовалась, что хвост у нее покрыт шерстью.

Несмотря на холод, эта часть города была прекрасна. Роса на растениях превратилась в иней, и с восходом солнца каждый уголок здесь засверкал. Люди в ярких пальто и шарфах шли по обледенелым улицам и заходили в магазины, где на дверях висели серебряные колокольчики. Звенели колокольчики и на проезжающих мимо санях – местные торговцы предпочитали перевозить товары на них, а не на телегах.

– Север славится изделиями из металла, – сказала Иллиан, когда мимо прогромыхали сани, груженные кастрюлями и сковородками. Их тянули не лошади, а пара оленей с серебристой шерстью и такими роскошными рогами, каких Фэй в жизни не видела. Возница весело помахал им рукой.

– Здесь больше всего золотых, серебряных, железных рудников. И больше всего кузнецов. И чуть ли не лучший из них – волшебник Север! Прежде чем приступить к обучению магии, он учит всех своих учеников обрабатывать металл.

– Серьезно? – Фэй с трудом представляла себе волшебника Севера в кузнице. – А он не спалит себе бороду?

– Законы термодинамики не действуют на волшебников – объяснил Макс. – Единственные законы, которые над ними властны, – это те, которые волшебники сами и придумывают.

Иллиан лишь недовольно фыркнула. Они прошли мимо продавца какао – свою тележку он поставил возле замерзшего фонтана.

– Ладно, волшебник Север хороший, – смилостивилась она. – Когда он приезжает во дворец, непременно привозит подарки из своей кузницы. Новые короны, хрустальные кольца, доспехи для стражников… А Максу дарит металлы для мастерской.

Фэй взглянула на башню, где побывала накануне вечером. Нел обхватил лапами окна лаборатории. Фэй поняла, что дракон внимательно следит за ее передвижениями. И неважно, чем Фэй занималась – разглядывала в витрине браслеты из северного сияния или любовалась замысловатыми ледяными скульптурами, которые здесь стояли на каждом углу, дракон непременно поворачивал морду в ее сторону. Многие из скульптур изображали волшебников Северов – не только того, с которым Фэй познакомилась вчера, с блестящими глазами и сверкающей бородой, но и тех, кто носил этот титул до него.

Но дань уважения здесь отдавали не только ему. Фэй заметила, что волосы у девушки за прилавком магазина ледяных коктейлей уложены в два пучка, похожих на кошачьи уши. Она увлеченно читала «Проклятое очарование» и едва подняла взгляд, когда Фэй с близнецами вошли в магазин. Справедливости ради надо сказать, что и выбирали они долго: здесь готовили более ста различных коктейлей. Были здесь и обычные – ванильный, ягодный и лунофруктовый, но, приглядевшись, Фэй заметила и более любопытные названия:

• Безоблачный день

• Первая мамина колыбельная

• Карта сокровищ в открытом море

• Петрихор

• Лиса, бегущая по полю чертовсполоха

– Петрихор – это вообще что? – поинтересовалась Фэй. По внешнему виду и не догадаешься – все ведерки со льдом выглядели одинаково. Как обычный лед.

– Запах дождя. – Макс склонился над витриной, и его маска сварщика стукнула по стеклу.

– Он очень вкусный! – воскликнула Иллиан. – Особенно если смешать с «Дальним громом» и «Уютным уголком для чтения».

Картинка складывалась и впрямь чудесная, но Фэй сомневалась, что такой десерт будет ей по вкусу.

– Ты часто в городе бываешь? – спросил Макс сестру.

– Горничные постоянно сюда за покупками ходят…

Девушка за прилавком оживилась и с любопытством взглянула на троицу.

– Вы во дворце работаете? – В магазине больше никого не было, но она все равно говорила шепотом. – Маленькую волшебницу уже видели?

Кошачьи уши под треуголкой у Фэй запылали.

– Она прибыла только вчера вечером, – невозмутимо ответила Иллиан.

– Я знаю! – восхищенно затараторила продавщица. – На драконе прилетела, вон том, который на башне сидит! Невероятно, да?

– Вы не испугались? – спросила Фэй, вспомнив, как поспешно закрывались магазины Западного квартала.

– Конечно испугалась. Все испугались, когда впервые увидели Дьяволова змея! Но здесь в статье написано, что ученица волшебника Запада установила особую связь с этим чудовищем. Оно подчиняется каждому ее приказу!

– Почти, – пробормотала Фэй, вспомнив, сколько раз компостный дракон отказывался есть редиску или капризничал, когда она полола сорняки в его ушах и ноздрях.

– Я большая поклонница мисс Гарднер, – призналась продавщица и погладила эмалевую брошку на лямке фартука.

На первый взгляд, рисунок напоминал черную горную гряду: одна большая вершина, а с обеих сторон от нее две горы поменьше. Но в следующую секунду до Фэй дошло, что на самом деле это колпак ведьмы и кошачьи уши.

– Мы, «садовницы», все такие! Быстрей бы уже испытания начались! Мой начальник достал билеты в Центр на завтра и пообещал взять меня с собой. По-моему, он переживает: если ее утвердят, я перееду на западную территорию, и тогда ему самому придется придумывать новые вкусы…

– А ты хочешь переехать? – спросила Иллиан.

Девушка быстро отвела взгляд:

– Думаю, многим моим ровесницам этого хочется. Вот бы… Не скрывать то, что умеешь. – И она оглянулась на ведерки с ледяной стружкой. – Мне всегда казалось, что у меня талант к зельеварению.

– Запад, наверное, все-таки лучше подходит для садоводства. Не представляю, как в этом климате выращивать помидоры, – улыбнулась Фэй.

Но молодая женщина за прилавком ее явно не поняла:

– В смысле?

– Вы сказали, что занимаетесь садоводством, – напомнил ей Макс.

– Ой… – девушка покраснела, – я не в этом смысле… Просто я… Да неважно. Вы определились с коктейлями? – спросила она поспешно, словно хотела побыстрей выпроводить их.

Они выбрали по ледяному коктейлю и вышли на улицу, в морозную утреннюю свежесть. На языке у Фэй танцевали вкус мяты и ощущение бесконечных возможностей. Она надеялась, что этот коктейль поможет ей найти подарок для волшебника Юга, но ни сковородки, ни ожерелья дружбы ее не вдохновляли. Второе слишком банально, хотя сделано интересно: сплетенные из нитей северного сияния браслеты меняли цвет в зависимости от настроения обоих друзей. А первое лишь напомнило бы волшебникам, что она, Фэй, кухонная ведьма.

Хорошо, если на восточном рынке подарки окажутся разнообразнее.

– Давайте сначала допьем, – сказала Иллиан, когда они подошли к границе Севера и Востока.

Здесь, из-за разницы температур на двух территориях, воздух мерцал. И как только они шагнут в пустыню, их лакомства растают.

Едва Фэй переступила границу, как в лицо ей ударил горячий ветер. Солнце вдруг словно приблизилось, но казалось таким же голым, как одинокая лампочка в мастерской принца Макса, правда, света его хватало на целую территорию. По обочинам наклонных улочек росли пальмы – их питала талая вода с севера. По каналам вверх и вниз сновали камышовые лодки, заставленные корзинами с сушеными фруктами и солью. Дети на берегу строили замки из песка и махали руками лодочникам. «Здесь и здания словно песчаные замки», – подумала Фэй.

– Восток – источник нефти для нашего королевства, – рассказывала Иллиан, когда они шли вдоль реки. В прозрачной воде цвели кувшинки, а под ними носились золотые рыбки. – Восток также знаменит своим стеклом, что неудивительно, ведь стекло делают из…

Песка. И песок был повсюду: на пыльных улицах, в переулках, в ботинках Фэй.

Местные жители, похоже, не обращали на него внимания, но они-то разгуливали в сандалиях. Подойдя к белым рыночным шатрам, Фэй заметила, что песок здесь будто бы более послушный и, точно стайки песчаных змей, огибает шатры. Здесь явно действовало заклинание, причем полное заботы. Похоже, волшебник Восток все еще принимает обращения от жителей своих владений.

Несколько покупательниц носили ту же прическу, что и продавщица ледяных коктейлей. И у них Фэй тоже заметила маленькие эмалевые брошки. Все эти девушки, зачем они носят такие брошки? Фэй надвинула треуголку пониже, и они втроем вошли в шатер, где продавались мантии с кошачьими хвостами и всякие изящные безделушки: вазы, конфетницы, кривые зеркала и меняющие цвет фонарики.

– В этом квартале куплены все стекла для нашего дворца, – сказала Иллиан.

– И зеркала тоже? – Фэй заглянула в огромную панель из отражающего стекла, стоявшую возле прилавка. Желающие купить кошачью мантию сперва могли полюбоваться собой. Фэй с удивлением поняла, что им даже не требуется примерять одежду. В первую секунду она испугалась, что из-под мантии выскользнул тщательно спрятанный ее собственный белый хвост, но ошиблась – это зеркало показало, как она будет смотреться с трехцветным хвостом.

– Вряд ли, – сказала Иллиан. – Зеркала чаще всего изготавливают лично Восток и его ученики. А они любят подшучивать… Некоторые от этого умиляются, но отец говорит, что нам надо точно знать, как мы выглядим. – Усмехнувшись, принцесса повертелась перед зеркалом, в котором у нее отрос хвост, как у Пака. Хвост неплохо гармонировал с ее волосами.

Фэй вздохнула:

– Волшебник Запад тоже одержим внешним видом.

Сама она терпеть не могла нарядную одежду и досадовала на то, что Нела согнали с насиженного места, однако теперь понимала замысел волшебника Запада – Фэй видела его результаты в прическах, мантиях с кошачьими хвостами, детских играх. На песчаной отмели канала дети не просто строили замки. Они слепили дракона, причем с девочкой на спине.

Фэй оглянулась, чтобы убедиться, что зеркало ее не обманывает, и увидела: маленький мальчик с улыбкой прилепил песочной девочке два кошачьих уха.

– Вот и Фэй летит на помощь! – пропел он. – Она остановит злую королеву!

«Неплохо, – подумала она, – но не совсем верно». Фэй взглянула в зеркало, где трехцветный хвост сменился более пушистым серым.

Иллиан рассматривала свое непривычно грустное лицо.

– Возможно, внешний вид и важен, но от него зависит далеко не все. – Она заговорила тише. – Мы с Портией уже целый месяц меняемся внешностью, а отец вряд ли заметил. Я-то думала, от его взгляда это не укроется. После всего, что произошло в Селурдуре, казалось, ему мои идеи и правда интересны. И он станет относиться ко мне как к человеку, а не как к принцессе…

Макс отложил прозрачный песчаный шар. Пеcчинки внутри кружились вокруг Гхибли, волшебного поместья Востока. Оно выглядело намного меньше, чем Селурдур, и не только потому, что находилось внутри стеклянного шара. Дом Востока намеренно построили так, чтобы он смахивал на скромный домик в пустыне, хотя на самом деле внутри тянулись бесконечные, выложенные цветной плиткой залы и бассейны настолько огромные, что посреди них виднелись острова.

Правда, пока песок в шаре оседал, Фэй ничего этого не видела, как и лица принца под маской сварщика, хотя ей казалось, что Макс посерьезнел.

– Отец был занят, Иллиан, – проговорил он.

– К тебе в мастерскую ходил, ага, – горько сказала Иллиан. – Твой самолет ему вообще интереснее, чем мои планы проложить торговые маршруты…

– Он на Зефир даже не взглянул ни разу. – В голосе Макса тоже зазвучала обида. – Папа приходил попросить, чтобы я механических кошек сконструировал. Он переживает из-за… Ты знаешь из-за кого… Тех, кто у нас в подземелье сидит. Хочет на время конклава поставить особенно надежную охрану на случай, если она опять попытается сбежать.

– Тебя папа хоть что-то сделать просит, – заметила Иллиан.

– В защиту отца скажу, что отношения – штука взаимная, – произнес Макс. – Портия тоже не пытается с ним разговаривать.

– Она вообще неприветливая, – добавила Фэй.

– Так почему же папа этого не заметил? – спросила принцесса.

– Я думал, суть этого переодевания в горничную и наоборот как раз в том, чтобы никто не заметил, – сказал ее брат.

– Так и есть. – Иллиан снова уставилась в зеркало. Ее чужое лицо сморщилось. – Но я замечаю… Не знаю… Когда тебя никто не видит, это странно.

Что на это ответить, Фэй не знала. Сама она скучала по тем временам, когда спокойно заходила в комнату и никто не обращал на нее внимания. Ходить по Ретнеку вот так, замаскировавшись, приятно, но скоро ей надо вернуться во дворец и нарядиться для вечернего банкета. В конце концов, она почетная гостья. Даже если другие волшебники относятся к ней иначе.

Однако Макс прав.

Отношения должны быть взаимными. Разве не поэтому она сейчас ищет подарок? Впрочем, вряд ли волшебник Юг по достоинству оценит мантию с кошачьим хвостом. Или прозрачный песочный шар. Или мешок сушеных фиников.

Они шагали к выходу с рынка, а возле ног скользили песчаные змейки.

Шатры постепенно закончились, пыльная тропинка спряталась в буйной траве. Южная территория. Фэй остановилась. В груди у нее неожиданно потяжелело, словно там тоже выросли джунгли. Все вокруг наводило на мысли об отце, однако здесь, на Юге, когда-то жила и ее мама. Но ведь и Фэй здесь родилась и вдыхала аромат местных цветов. Сразу после рождения Фэй мама умерла. Чувство утраты сжимало Фэй сердце в сто раз сильнее, чем тоска по отцу. Она тосковала по месту, о котором ничего не помнила, тосковала по материнским объятиям и сладкой колыбельной сверчков в джунглях.

– Фэй, ты чего? – Макс остановился у самой границы, и к его блестящей маске тотчас же подлетел любопытный колибри.

– Прости, я… я… Просто здесь, на Юге, я вспоминаю о маме.

Близнецы понимающе переглянулись – своей матери, королевы Элспет, они тоже не знали. Иллиан показала на цветы вокруг. Даже тропинка поросла толстым мхом.

– Твоя мама отсюда родом была, верно?

– Она была садовницей в Чантуине. Папа познакомился с ней, когда учился там.

Фэй нервно теребила спрятанную под мантией сумку – единственную вещь, оставшуюся ей от матери.

– Наверное, поэтому Юг на меня и злится. Из-за того, что папе вздумалось жениться, волшебник потерял лучшего ученика.

– Ты ни в чем не виновата, – сказал Макс. Колибри постучал клювом по его сварочной маске.

– Это верно, но папа научил меня всему, что сам знает о магии… А это незаконно. Хотя проделал он это ловко – просто вместо сказок читал дочке на ночь книгу заклинаний.

– Юг наверняка злится.

– Может, поищем для него подарок на цветочном рынке? Если ты, конечно, не против, – сказала Иллиан.

– А у них продаются открытки с надписью «Простите за лакричные кошачьи уши?»

Принцесса рассмеялась.

– Есть только один способ узнать это, – ответила она.

Юг, безусловно, был самым красочным кварталом Ретнека. На увитых виноградом дорожных знаках сидели цветастые попугаи. Почти на каждом углу цвели фруктовые деревья. На зеленом фоне пестрели розовые, оранжевые и желтые дома. Одевались местные жители тоже ярко. Интересно, мама тоже носила похожую одежду? Как же Фэй раздражало, что она так мало знает о своем прошлом…

– Вот я думаю, вырасти я здесь, и все сложилось бы иначе, – призналась Фэй, шагая за Иллиан и Максом по поросшей мхом улочке к цветочному рынку. Он располагался в здании, очень похожем на оранжерею Селурдура – с гигантской крышей, стеклянной, с высоким сводом. Над десятками прилавков порхали колибри с блестящими грудками и сверкающие бабочки. – Может, я стала бы цветочницей!

– Или знатоком мха, – добавил Макс.

– Зная тебя, я б сказала, что ты стала бы укротительницей хищных растений, – ответила Иллиан, когда они прошли мимо стола, заставленного клыкастыми мухоловками.

Растения с пугающей прытью разевали рты, а одному даже удалось вцепиться в мантию Фэй. Освободилась она, лишь пощекотав растение под нижними листьями. Мухоловка хрипло рассмеялась и разжала зубы.

– Видишь? У тебя врожденный талант! – добавила Иллиан.

– Вот бы я и волшебников так же легко укрощала, – вздохнула Фэй.

Киосков с открытками на рынке не нашлось. Увы. Здесь вообще не было ничего, кроме цветов – меняющих цвет роз и обычных поющих орхидей, подсолнухов с настоящими солнечными лепестками и лаванды, которую кладут под подушку, чтобы снились сладкие сны. А еще здесь продавались янтарное вымечко, эльфовы трубы и другие бесчисленные цветы, названия которых Фэй не знала.

– Юг – главный источник фруктов и цветов для Солума. А также основной поставщик древесины, – пояснила принцесса. – Волшебник Юг и его ученики стараются вырастить побольше деревьев, поскольку острову требуется много древесины. Может, найдем ему в подарок какое-нибудь удобрение?

– Еще надо поискать цветок для эликсира, – напомнил им Макс.

Иллиан остановилась у стола, заставленного вазами с хамелеоновыми розами, и дотронулась до цветка. Его розовые лепестки тут же окрасились оранжевым, а затем малиновым.

– Красота.

– Красиво, да, – согласилась Фэй, – но добавить в эликсир трансформации еще один нестабильный ингредиент – это прямо-таки напрашиваться на неприятности. Здесь требуется что-то более устойчивое. Давайте поищем жасмин… – Фэй обернулась и уткнулась прямо в Макса, тот остановился в проходе между рядами.

– Ой! Прости!

– Тише! – послышалось из-под сварочной маски. – Спрячься за мной!

Фэй собиралась спросить почему, но спрашивать не пришлось: в двух прилавках от них покупал цветы Вэнс Грейвсворт.

Несмотря на духоту, он обмотал шею шарфом. Если это маскировка, то не очень удачная. Его высокомерную физиономию Фэй сразу узнала. Светлые волосы Вэнс теперь зачесывал назад, его голубые глаза, несмотря на темные круги под ними, по-прежнему словно излучали холод. Фэй он не заметил – слишком пристально рассматривал стол с флуоресцентными мхами, щурился от яркого розового излучения и хмуро поглядывал на эмалевую брошку цветочницы, которая пыталась ему помочь. На брошке виднелась шляпа с кошачьими ушами.

– Мне нужен железогуст, – потребовал он.

– Железогуст? – Продавщица мха нахмурилась. – Никогда о таком не слышала.

Фэй тоже не знала такого растения.

– Это мох, – объяснил Вэнс, – темно-красный. Растет там, куда не попадают солнечные лучи.

Продавщица по-прежнему озадаченно качала головой, и Вэнс насупился еще сильнее.

– Он сгущает кровь.

Интересно, зачем Вэнсу такое?

Королевский кузен действительно выглядел бледновато – это Фэй заметила, смело выглянув из-за спины принца Макса. Неужели заболел? Если его знобит, неудивительно, что он так укутался…

Продавщица мха покачала головой.

– Извините, но мне это ни о чем не говорит. Может, он растет на Западе? Я слышала, что Фэй Гарднер отлично выращивает растения…

Вэнс совсем помрачнел.

– Ладно, неважно. А есть у вас подушка песочного человечка?

Продавщица кивнула и принялась складывать в мешочек пушистый желтый мох.

– Что, бессонница мучит?

– Вроде того, – пробормотал Вэнс.

– Вы поосторожнее, – посоветовала продавщица, – это сильное средство. Щепотка, не больше! Иначе в кому впадете.

Фэй подумала, что лучше бы ей куда-нибудь спрятаться, но Вэнс уже бросил на прилавок несколько монет и быстро зашагал по проходу. Макс не сдвинулся с места, и Вэнс врезался прямо в принца.

– Смотри, куда идешь! – раздраженно буркнул Вэнс, хотя это он шел. Совсем не изменился.

Макс промолчал. Заговори он, и двоюродный брат узнает его голос.

– Ты вообще кто? – Вэнс вгляделся в маску сварщика. – Железный человек? Отвали-ка в сторону!

Но если Макс сдвинется с места, то Вэнс увидит Фэй. Шляпа, очки и мантия могут обмануть посторонних, однако Вэнс узнает ее сразу. И, без сомнения, побежит докладывать волшебнику Югу. На ее отношениях с конклавом это скажется не лучшим образом.

– Говорю же, отвали, ржавчина!

Иллиан встала возле брата, так что «стена», за которой пряталась Фэй, выросла. У принцессы было немало способов противостоять Вэнсу.

– Сам ты ржавчина, – бросила она ему. – Смотри, куда идешь!

Фэй пригнулась ниже. Сердце у нее в груди трепетало быстрее, чем колибри над головой. Она надела слишком высокую шляпу. И чересчур яркие очки. Вэнс непременно ее узнает. Если только…

Исчезнуть, превратиться в воздух… Несколько недель назад, читая в приветственном фолианте об устройстве небесной библиотеки, Фэй наткнулась на заклинание оптического преломления. Если правильно произнести его, Фэй сделается невидимой, как камни в их башне в Селурдуре. Впрочем, учитывая ее недавние «достижения», большой вопрос, получится ли у нее…

Вэнс выпятил грудь, и Фэй съежилась еще сильнее.

– Ты вообще кто, чтоб так со мной разговаривать? Я, между прочим, обладаю властью!

– Третье место в очереди на престол? Хороша власть, ничего не скажешь, – рассмеялась Иллиан.

– На самом деле второе, – скривился Вэнс. Он явно не знал, что себя принцесса Иллиан тоже считает наследницей. – То есть ты знаешь, кто я? – Прищурившись, он вгляделся в Иллиан.

Упрямо поджав губы и уперев руки в бока, она смотрела на него.

– Мы что, знакомы?

В наблюдательности ему не откажешь, и если в незнакомке Вэнс разглядел черты Иллиан, значит, маскировку Фэй вмиг разоблачит. Ну что ж, пускай так. Лучше пусть он раскусит ее.

– Исчезнуть, превратиться в воздух. Исчезнуть, превратиться в воздух, – едва слышно шептала Фэй. Шепот ее был даже слабее, чем покалывающая кончики пальцев магия.

Одна искра. Две. Три. Сейчас заклинание, похоже, не давало сбоев, но и это чревато проблемой. Если оно вспыхнет слишком ярко, Фэй поймают на использовании магии на территории волшебника Юга…

Фэй засунула вспотевшие руки под мантию и снова забормотала.

Иллиан разгневанно выпрямилась:

– Я во дворце работаю! – бросила она Вэнсу в лицо.

– Тебе там недолго осталось, – мрачно пообещал он.

– Не тебе меня увольнять! – заявила Иллиан. – Я любимая горничная принцессы и здесь нахожусь по ее поручению. Когда принцесса узнает, как скверно ты обошелся с моими друзьями, она не обрадуется.

– Друзьями? – Вэнс злобно посмотрел за плечо принца Макса.

Исчезнуть, превратиться в воздух…

Электрическая искра пробежала по коже Фэй, когда девочка обняла себя за плечи. Со всех сторон ее коконом окутала магия. Взгляд Вэнса скользнул по ней. Но не зацепился за нее.

Заклинание оптического преломления сработало!

Ха! От радости Фэй чуть не завопила и все не испортила, но сдержалась и пощекотала свой кошачий хвост. Слава Равновесию…

– Возможно, мне следует сообщить кузине, что ее любимая горничная даже простейшие математические задачи неспособна решить! – презрительно бросил Вэнс и, растолкав близнецов, зашагал к выходу. Даже бабочки держались от него подальше.

Фэй вздохнула:

– Как я погляжу, он почти не изменился.

Услышав ее голос, Макс и Иллиан вздрогнули.

– Я тебя вообще не вижу, – заявила принцесса. – Хорошо, что ты захватила мантию-невидимку.

«Было бы кстати», – подумала Фэй.

– Я забыла положить ее в чемодан, – призналась она.

– А я и забыла, что ты теперь почти настоящая волшебница. – Иллиан улыбнулась. – Классный трюк.

– Правда ведь, да?

Даже сейчас, когда Фэй отменила заклинание, она чувствовала тепло. Надежду. В опасный момент ей удалось прибегнуть к магии, и помощь волшебника Запада, Пака или отца не понадобилась.

Возможно, она все же готова доказать свою силу.