Принцесса Солума превратилась в горничную?

Причем горничная эта ничем не походила на девочку, с которой Фэй подружилась несколько месяцев назад на кухне Селурдура. Ее коса, прежде длинная и светлая, стала короче и потемнела. Вздернутый носик слегка сплющился, а веснушки исчезли. Даже глаза изменились и теперь были не голубыми, а карими, очень выразительными. Служанка быстро закивала, и глаза ее засияли, прямо как фонарики-светлячки из домика на дереве, где Фэй жила прежде. Ее улыбка стала еще шире – единственное, что роднило горничную с принцессой.

– Н-но… – Фэй запнулась. – Как же так?

Мраморные бюсты вскинули брови.

– Хотя ладно. – Фэй покраснела до кончиков своих кошачьих ушей. – Зачем ты применила к себе заклятье перевоплощения?

– Сомневаюсь, что это оно. – Запад, почти неотличимый от чайного пара, облетел тележку. – Такие заклятья способны лишь превращать человека в животное и наоборот. Но человека в другого человека они не превращают. Так как же, во имя Равновесия, тебе это удалось?

– Это не я. – Иллиан взмахнула рукой, и гобелен на стене отодвинулся, открыв потайную лестницу. – Но, если хочешь, давай покажу! Пошли!

– А тебе не попадет за это? – Фэй взглянула на брошенную тележку с чаем.

Иллиан проследила, куда смотрит подруга, и как только оба взгляда остановились на тележке, та самостоятельно покатилась по коридору. У Фэй перехватило дыхание. Неужели принцесса практикует магию?

– В колесах есть особые шестеренки! – объяснила Иллиан. – Макс придумывает различные способы облегчить слугам работу. Пока мы не познакомились с тобой, Фэй, мы и не понимали, насколько у них тяжелые обязанности. Вот и решили помочь.

– И поэтому ты изображаешь горничную? – спросила Фэй, поднимаясь следом за Иллиан по потайной лестнице.

– Изображаю? – возмутилась подруга. – Это, чтоб ты знала, очень тяжелая работа! А с приездом волшебников стало еще труднее. Я уже сбилась считать, сколько раз вымела песок из восточного крыла. В покоях волшебника Севера лопнули трубы – он случайно их заморозил. А Юг запросил исключительно вегетарианское меню, и значит, на кухне двойную работу приходится делать. Прямо как на фабрике! А ведь испытания еще даже не начались!

Фэй вспомнила недели перед турниром, который устроил волшебник Запад.

– Но… зачем ты себя так мучишь? – спросила она.

– По нескольким причинам. Одна из них – улучшить свои лидерские качества, – не останавливаясь, ответила принцесса. – Ты станешь отличной волшебницей Запад, Фэй, но благодаря не магии, а сердцу! И ты показала мне, насколько важно понимать тех, кто вокруг тебя. Когда я горничная, мне это проще – конечно, если меня не заставляют чистить дымоход. Можно тайком выбираться из дворца и наблюдать, как живут мои подданные. Ходить на рынок, подслушивать сплетни в кафе!

– Ты изменила лицо, чтобы слушать, что люди болтают за чашкой кофе?

– Ага! И это так интересно! – Иллиан оглянулась. – Принцессе никто не признается, что поддерживает права ведьм. А в присутствии служанки люди не стесняются и выкладывают все, что на душе. Я столько всего интересного узнала! – Принцесса остановилась возле необычной двери и дотронулась до стены. Двери разошлись в стороны, и за ними оказалась комнатка – таких крохотных каморок Фэй прежде и не видала. – Вот мы и пришли!

– Это твои покои? – изумилась Фэй.

Иллиан улыбнулась:

– Ты никогда лифтов не видела?

Фэй покраснела.

– Нет. Селурдур терпеть не может новые технологии. Однажды Аргон попытался купить граммофон, и замок выкинул его в бассейн. Вот почему у нас нет лампочек, пылесосов и всего остального, что работает от электричества…

– Нет пылесосов? – Подруга ошарашенно уставилась на Фэй. – Небось, на чистку ковров целая вечность уходит?

– Ага, – вздохнула Фэй. – Особенно когда они тебя кисточками щекочут.

– Ну, наш замок современных изобретений не боится. Оно и к лучшему, потому что здесь живет Макс. Он построил этот лифт, когда ему было десять лет! – Иллиан вошла в тесную кабинку и махнула Фэй. – Не волнуйся, это нестрашно.

– Сомневаюсь. – Голос волшебника Запада, парившего возле Фэй, странно дрожал. И его очертания – тоже.

– Вы-то чего переживаете, – сказала она призраку, – вы же умерли.

– Так я, может, о тебе беспокоюсь! Ты сегодня уже один раз чуть не погибла!

– О, – Фэй моргнула, – спасибо. Значит…

– Если ты умрешь, у меня не будет возможности сказать другим волшебникам, что я тебя предупреждал, – хмыкнул Запад.

– Никто в этом лифте не умрет, – заверила их Иллиан. Она закрыла дверь и дернула за рычаг, отчего комната резко накренилась. Волшебник Запад быстро просочился сквозь пол и скрылся из виду.

Фэй разбирал смех.

Принцесса тоже захихикала.

Хорошо посмеяться вместе с другом в конце такого долгого дня. Фэй стало раз в десять легче – хотя, возможно, так подействовал на нее лифт.

Внезапно двери разъехались, за ними открылась еще одна комната, и смех Фэй сменился изумлением.

Она вышла из лифта и очутилась в пространстве без углов. Помещение, куда доставил их лифт, находилось в самом верху одной из самых высоких дворцовых башен. Стен здесь не было, только окна, из которых во все стороны открывался вид на город. Впрочем, сейчас, поздним вечером, Фэй видела лишь мастерскую: исписанные и изрисованные доски, столы, заставленные пробирками и заваленные фолиантами в кожаных обложках, шкаф, похожий на аптечку из их зельеварительного сарая. Только здесь вместо трав в многочисленных ящичках лежали винтики и шестеренки. Под потолком, едва различимый в свете лампочек, висел птичий скелет. В руке принца Макса тоже светился какой-то огонек. Принц, закрыв металлической маской лицо, склонился над каким-то странным сооружением.

– Макс! – Иллиан закрыла дверцы лифта. – Откладывай свою огненную палочку! Наша почетная гостья прибыла.

– Это называется сварочный электрод, – поправил принц сестру.

Иллиан сморщила свой странный носик:

– А по-моему, палочка.

– Не смотри на него без очков, – резко бросил Макс. Он выключил инструмент и поднял маску. – Такой яркий огонь вреден для глаз.

Фэй подошла к столу, и в глаза ей бросилась необычная ослепительная звезда. Пахло от нее фейерверком.

– Чего мастеришь? – поинтересовалась она.

Очки, защищающие от яркого света, самолеты – обычно принцы не конструируют всякие подобные штуки, но Фэй знала, что Макс не стремится стать королем. Он предпочитает исследовать внутренности драконов или собирать гигантскую металлическую кошку – она как раз стояла в центре стола.

– Это мой крысолов! – объяснил принц, положив сварчный электрод рядом с только что приваренным железным хвостом. – В Селурдуре мне очень понравились живые доспехи, и я подумал, что нашим стражникам нужен помощник, чтобы патрулировать подвалы. Туда больше никто не хочет спускаться.

– И неудивительно, – сказала Фэй.

По последним сведениям, по подвалам и подземельям толпами разгуливали слуги Сумеречной королевы, маленькие злобные духи, принимающие облик дымчатых крыс. На самом же деле никакие это не грызуны. Так же, как это железное сооружение – не настоящая кошка, хотя Макс с великой тщательностью проработал детали. Он даже добавил клыки и когти, сделанные из самых острых кристаллов.

– Это звездная соль? – прищурилась Фэй.

Макс кивнул.

– Твой отец в последней своей экспедиции много собрал, вот и прислал нам, злых духов отгонять. С тех пор как в подземелье завалили пролом, возле дворца ни одной дымчатой крысы не видали. Но лучше подготовиться.

– Для Макса это просто предлог, чтобы робота сконструировать, – заметила Иллиан.

– Робота? – повторила Фэй.

– Это что-то вроде ваших драпончиков, – Макс указал на пирожное. Драпончик уютно обосновался на принцессином плече и даже свил гнездо из ее косы. – Вот доделаю и оживлю эту железяку, только вместо порошка «Анимус» у меня будет электричество. Надеюсь, скоро закончу. Просто столько дел было. – Он посмотрел на заставленный мензурками стол и перевел взгляд на сестру: – Тебе зелья налить?

– Похоже на то, – ответила Иллиан. – Что, веснушки проступают?

– Нет, волосы меняются. – Макс постучал себе по виску. Волосы у принца и принцессы были одинакового цвета, как обычно бывает у близнецов. – Знаешь же, что эликсир «Принцессы и горничная» действует, только если пить его каждые сутки.

– Так вот что у тебя в пробирках… – Фэй подошла поближе к бурлящей фиолетовой жидкости и вчиталась в записи на доске рядом. Это определенно был рецепт.

• Пыль с крыльев мотылька-нимфалиды + пустынный мираж = основа для зелья.

• Добавить стружку с короны Иллиан и перо с перьевой щетки Портии.

• Завершить, посыпав ресницами каждого из субъектов.

Смесь миража с пылью мотыльков… И не просто мотыльков, а мотыльков-нимфалид. Эти меняющие форму насекомые – одни из тех немногих волшебных существ, которые еще обитали в дикой природе южных джунглей Солума, отчасти потому, что найти их крайне трудно. Они способны принимать облик листьев, лепестков цветов и даже других насекомых.

– Ты создал зелье для обмена лицами!

Макс улыбнулся:

– На поиски первых двух ингредиентов целая вечность понадобилась. Садовник Юга прислал крылья мотыльков сразу же, как только нашел их, но Восток своими миражами прямо-таки одержим. Ни с одним не желает расставаться! Мне пришлось собирать их самому на восточной окраине города, но здесь они слабее, чем хотелось бы. Думаю, именно поэтому эффект держится только день.

Фэй подошла к доске и взяла мелок.

– Можно? – спросила она принца.

– Пожалуйста.

Она зачеркнула слово «ресницами».

– Мне кажется, мираж будет сильней, если взять прядь волос.

– Мы пробовали, – признался Макс. – Но Иллиан и Портию чуть не стошнило.

– Это не лучше. – Принцесса подняла стакан. – На вкус как расплавленная автомобильная шина.

Фэй придирчиво смотрела на рецепт.

– Вероятно, здесь слишком много животных ингредиентов. Надо их уравновесить с растительными. Проще всего использовать цветы. Добавь щепотку жасмина, и на вкус будет как весенний вечер.

– Отлично! – Иллиан хлопнула в ладоши, и драпончик взмыл с ее плеча наверх, к потолку.

Нет, не к потолку. Когда Фэй поняла, что именно висит под потолком, она онемела от удивления. Золушок приземлился на огромное крыло. Края его окаймляли блестящие серебряные перья, но принадлежали они не птице. Они были приварены к металлу. Макс создал машину, которая смахивала на дракона, только без лап. И без шеи. На месте головы у нее был пропеллер, а вместо хвоста – снова перья.

Но, как и Нел, этот дракон явно умел летать.

– Это и есть твой самолет?

Улыбка Макса стала в десять раз шире.

– Это Зефир. – Он указал на кабину, и Фэй увидела название, выведенное синей и фиолетовой красками. – Я много лет над ним работал, пытался усовершенствовать крылья. И наконец-то у меня получилось – за образец я взял несколько перьев феникса, которые прислал мне твой отец. И все, словно по волшебству, заработало! Хотя не совсем по волшебству.

– Твоя машина летает?

– Большинство моих тестовых моделей летают. – Принц показал на верхнюю полку стеллажа, и Фэй заметила выстроившиеся в ряд маленькие и большие Зефиры.

– Я пообещал отцу подождать, когда во дворце соберется полный конклав – только тогда мы и испытаем большой самолет. Чтобы, если я упаду, ты и остальные Трое меня поймали. Я видел, что произошло с тобой сегодня вечером, и понял, что решение мудрое.

Фэй рассматривала серебристые перья Зефира и чувствовала, как к горлу подкатывает комок. Стоит ли рассказать королевским близнецам, что на самом деле произошло? Вдруг она, став волшебницей Запад, окажется к этому совершенно не готовой? Что, если из-за нее Макс разобьется? Или она подведет весь Солум? Или…

– Фэй, ты чего? – В голосе Иллиан, хоть и незнакомом, звучало беспокойство старой подруги.

Фэй поглубже вздохнула и сглотнула слюну.

– Я… я просто… Мне кажется… Э-хм, не знаю. – В окно лаборатории Фэй посмотрела на мерцающие огни Ретнека. – Здесь все настолько иначе. И я… вдруг я не готова к тому, что меня ждет? – Произнеся это, Фэй почувствовала, как с нее словно тяжелый груз свалился.

Иллиан скрестила на груди руки и прикусила щеку.

– Если кто-то и не готов тебя принять, то это трое остальных. Насколько я слышала, Восток планирует устроить тебе схватку с каким-то чудовищем, а в Селурдуре ты каждый день такое проделывала. Об испытаниях даже не волнуйся.

Фэй тихо засмеялась. При мысли о сражении с чудовищем ей и впрямь сделалось спокойнее.

– Иллиан, не подсказывай! – нахмурился Макс.

– Почему? Разве не для этого мы и состряпали столь мерзкую на вкус жижу? Чтобы тайком помогать Фэй, разве нет?

– Я сделал это, потому что придумывать зелье – занятие интересное и интеллектуальное, – ответил ее брат. – А не для того, чтобы мошенничать.

– Дружеский совет – это не мошенничество!

– В некотором смысле так оно и есть, – согласилась с Максом Фэй.

– Тысячи лет волшебники обманывают всех и не позволяют девочкам становиться преемницами. Надо положить этому конец. – Иллиан упрямо поджала губы и схватила Фэй за руку. – Мы все изменим.

– В том-то и дело, я не только из-за испытаний переживаю, – призналась Фэй. – Ты сама видела, как все было в Центральной зале. Волшебники боятся. Они боятся, что если я останусь такой, какая я есть, то изменю законы Равновесия. И… вряд ли схватка с чудовищами что-то изменит.

– А что там произошло, в Центральной зале? – Макс вскинул брови, и те почти доползли до сдвинутых на лоб очков.

– Драпончики разлетелись куда попало. – Кстати, последний драпончик по-прежнему сидел на кабине Зефира и довольно оглядывал мастерскую. – А волшебник Юг откусил заколдованную лакричную конфету, отчего у него выросли кошачьи уши. И теперь он никак не может от них избавиться.

– Политиком не каждый рождается, – сказала Иллиан и сжала Фэй руку.

При упоминании о политике Макс вздрогнул, а его сестра как ни в чем не бывало продолжала:

– По-моему, Запад прав, тебе стоит заключить с Югом перемирие. Волшебники тоже любят подарки. Давай попросим Портию дать мне завтра выходной? Вместе прогуляемся по Ретнеку. Здесь полно рынков, вот и выберем подарочки.

– Сомневаюсь. – Фэй переминалась с ноги на ногу. – Волшебник Запад хочет, чтобы я позанималась.

– Так это и есть занятия! – не отступала Иллиан. – Ты проводишь исследование. Посетишь территории, которые принадлежат трем другим волшебникам, и это поможет тебе их понять. А если ты их поймешь, то и завоевать их доверие тебе будет легче.