Если вы думаете, что удерживать коробку с тортом на спине дракона трудно, то вы не ошибаетесь. Задачу усложняли дождь и ветер, а еще черный дракон, который почти всю дорогу до южных территорий преследовал Нела. Чтобы не свалиться, трое пассажиров держались за пеньки и кусты.

– Как же шикарно! – закричала Иллиан, перекрикивая бурю, когда Корнелиус спикировал вниз, к джунглям. – Обожаю летать!

Леди Бортрам устроилась на хвосте и защищала их от огня черного дракона.

– Конечно, превратиться в шашлык – участь не лучшая! – воскликнула она, отразив стену пламени, способного расплавить даже кости. – Но признаюсь честно: я невероятно рада, что наконец-то колдую и ни от кого не прячусь!

Фэй тем временем пыталась спрятать всех за заклинанием оптической иллюзии. Исчезнуть, превратиться в воздух. Исчезнуть, превратиться в воздух.

Судя по всему, Брайс Борзопёр еще не издал свою духоподъемную заметку: обращаясь к магии горожан, Фэй чувствовала лишь глубокое отчаяние. Ее сил хватило, чтобы сделаться невидимой, но тем самым лишь напугала Иллиан – та решила, будто подруга свалилась с дракона, и закричала. Они все же оторвались от черного дракона и приземлились в непролазных джунглях, где леди Бортрам и Иллиан поделились силами с Фэй и она наконец создала заклинание оптической иллюзии для всех. Оно продержалось достаточно долго – нагнавший их черный дракон сделал в небе круг, потом еще один, поджег несколько деревьев неподалеку и устремился на север, в столицу.

– Так летать гораздо интереснее, чем на королевском дирижабле, – вздохнула Иллиан, когда дракон скрылся из вида. – Представляешь, как выглядел Солум, когда по небу летали десятки драконов? Бедняга Нел. Как же, наверное, тебе было одиноко все эти годы.

Компостный дракон не сводил с горизонта своих золотых глаз, одновременно настороженных и тоскливых.

У Фэй кольнуло в груди. Она открыла коробку и отломила кусочек от раздавленной сахарной шляпы. Корнелиус раздул ноздри и навострил уши. Выпечку Рены дракон обожал – вот и теперь он аккуратно слизнул глазурь с ладони Фэй.

– Думаю, до Чантуина недалеко. – Леди Бортрам огляделась.

Из-за влажности огонь далеко не ушел, но листья все равно опалил. Скукоженные и черные, они особенно выделялись на фоне сочной зелени. Подойдя ближе, Фэй поняла, что дело не в огне: деревья покрывала та же плесень, что и стены в подземельях дворца. Здесь она карабкалась по стволам и тянула щупальца к земле, выдавливая жизнь из чудесных цветов. Она распространялась стремительно, словно полчища насекомых, пожирающих лист за листом.

– Вон ворота замка! – крикнула Иллиан, указывая на самый темный участок леса, где деревья под тяжестью плесени склонялись к земле.

Металлические ворота с большой изогнутой буквой S почернели. За ними виднелась грунтовая дорога, которая вела к гигантской куче, поросшей сорной травой. Замка Фэй не разглядела – вообще ничего похожего на роскошные башни, которые Фэй видела в воспоминаниях о маме.

– Что случилось с замком? – Иллиан смотрела сквозь темную решетку ворот, и по ее лицу стекали капли дождя.

– Заклинание фундамента разрушено, – напомнила Фэй, – а без него Чантуину было не устоять. Наверное, замок рухнул, как наш Селурдур тогда, из-за Ранкора. Будем надеяться, что слуги успели сбежать.

– Лучше отойдите подальше. – Леди Бортрам махнула девочкам, и те отступили. Волшебные трубы печально протрубили напоследок, и их тоже поглотила плесень.

– Итак, Фэй, ты сказала, что знаешь, как добыть пыльцу бабочки-нимфалиды? Тогда предлагаю поторопиться. – Она подозрительно покосилась на руины замка. – Не нравится мне это место.

У Фэй перехватило горло. Она и не ожидала, что так расчувствуется… Она ведь и в Чантуине-то не бывала.

Нет.

Неправда.

Она здесь родилась. По словам волшебника Юга, мать Фэй умерла в тот же день, пожертвовав жизнью ради дочки. Это место… Здесь начинаются и заканчиваются две очень важные истории. Здесь, среди джунглей, расцвела любовь ее родителей, и, оказавшись в воспоминании, Фэй невольно задавалась вопросом, как сложилась бы ее собственная жизнь, если бы волшебник Юг нарушил одно из правил Равновесия и позволил отцу остаться главным учеником. Если бы только у него хватило смелости создать семью, о которой он так мечтал… Но теперь все, что Фэй видела, все, что она ощущала, – это утрата.

– В подземелье Сумеречной королевы я видела одно воспоминание. Моя мама… – это слово звучало странно, – она работала здесь садовницей.

– Верно, – улыбнулась леди Бортрам, и Фэй вспомнила, что она знала маму. – Среди «ночных садовниц» она была одной из лучших травниц. Она говорила, что в ее коллекции семян есть такие, которые восходят к дням основания нашего сообщества. После ее визита мои комнатные растения выглядели куда лучше. Ох, прости, – спохватилась она, – просто я по ней скучаю.

– Я тоже, – пробормотала Фэй. Раньше она тоже скучала по маме, но, скорее, по ее образу. А сегодня она впервые тосковала по Розе.

Леди Бортрам ласково потрепала девочку по плечу.

– Впрочем, когда рядом ее точный двойник, мне полегче.

– Почему она не осталась? – спросила Фэй.

– Не могла, – ответила леди Бортрам, – ты родилась вся посиневшая и едва дышала. Наполовину в этом мире, наполовину вне его. Прежде чем перерезать пуповину, Роза отдала тебе жизненную силу, которой хватило, чтобы ты выжила, но для нее самой не осталось.

– Нет, я о том, почему она не сделалась призраком, как волшебник Запад? Мать-призрак ведь лучше, чем вообще без матери… Разве нет?

Леди Бортрам промолчала.

Иллиан, которая тоже потеряла мать в день своего рождения, принялась теребить подол платья.

– Я задавала этот вопрос папе, – сказала она, – и он ответил, что большинство призраков такие, потому что сожалеют о чем-то. И хотели бы что-то изменить в своей жизни. А наша мама, сказал он, ушла в Загробный мир, потому что успокоилась… Если учесть все, что мы знаем о волшебнике Западе, это объяснение имеет смысл.

Фэй едва не рассмеялась.

– Да уж, он у нас что-то никак не успокоится, правда?

– После того как умерли мои родители, я тоже провела небольшое исследование на эту тему, – тихо проговорила леди Бортрам. – Правда в том, что существование призраков необъяснимо. И любой, кто слишком погружается в такого рода магию, рискует повторить судьбу Сумеречной королевы. Для того чтобы продолжалась жизнь, необходима смерть… Таков закон природы. Ведьмы и волшебники, которые пытаются нарушить это равновесие… Вот, – она обвела рукой гниющие джунгли вокруг, – добром это не заканчивается.

– Папа тоже так говорит. – Фэй опустилась на колени возле коробки с выпечкой и отломила кусочек торта, а потом, вдыхая любимый запах лесного ореха и шоколада, размазала глазурь по щекам.

– Ты чего?! – ужаснулась принцесса Солума.

– Бабочки-нимфалиды прилетают на сахарную пудру. Рена использует этот ингредиент во всех своих пирожных, так что, думаю, сработает! – С носа Фэй посыпалась глазурная крошка. – Теперь подождем, когда они прилетят.

Леди Бортрам озадаченно заморгала:

– А нельзя просто открыть коробку с тортом, чтобы они сразу слетелись на него?

Фэй почувствовала, как под маской из ореховой пасты и шоколада щеки заливает краска. Такой способ и правда проще. И гигиеничнее.

– А в чем тогда удовольствие? – спросила Иллиан. Наклонившись, она взяла огромный кусок торта и размазала его по лицу. – Так мы хотя бы его попробуем. И можем разделиться и караулить в разных местах. Так охватим более обширную территорию.

– Стратегическое мышление, Ваше Высочество. – Пожилая ведьма улыбнулась и посыпала глазурной крошкой щеки.

– Главное – не двигаться. – Фэй вытащила из сумки три пустых флакончика. – Когда нимфалиды насытятся, они сбросят с крылышек пыльцу, и мы соберем ее. Я не знаю, сколько пыльцы понадобится Максу, так что давайте соберем побольше.

– Думаю, больше всего шансов у нас там, где джунгли не лишились магии, – сказала леди Бортрам, наблюдая, как черная гниль медленно ползет мимо ворот.

– Вы, скорее всего, правы, – согласилась Фэй.

Они с леди Бортрам и Иллиан дошли до зеленого подлеска и остановились возле поваленного дерева, поросшего грибосветом. Вытащив пробку из флакона, Фэй нетерпеливо оглядела листву вокруг. В густой изумрудной листве жужжали похожие на маленький, полный жизни оркестр насекомые.

– Скоро они полетят к нам, – сказала Фэй, – или поползут. Помните, нимфалиды могут выглядеть как угодно.

– Я об этом и не забывала, – рассмеялась Иллиан и поправила прядь волос. От шоколада и ореховой пасты волосы у нее опять сделались коричневыми. – Надеюсь, с Портией все в порядке. Если с ней или с папой что-то случится… – принцесса запнулась, – даже не знаю, что тогда сделаю!

Это ощущение Фэй прекрасно знала – оно напоминало смятый листок бумаги у нее в кармане и темные руины Чантуина за спиной. Папа и Пак сейчас наверняка в подвалах Селурдура – жертвуют своей жизненной силой ради того, чтобы сдержать Сумеречную королеву.

А вдруг они, как мама Фэй, отдадут слишком много сил? Такое вообще возможно?

– Мы остановим Сумеречную королеву, – сказала она, хотя уверенности у нее поубавилось, – и не позволим ей занять трон твоего отца.

– Я просто… Никогда не думала, что потеряю и его, – призналась Иллиан. – По-настоящему не думала. И мне все время хотелось, чтобы он заметил меня – настоящую меня, не принцессу в драгоценностях, а дочь, которая планирует наладить торговые связи со странами на другом берегу Бездонного моря. Я всегда мечтала править нашей страной, но я не хочу, чтобы папа умер. Просто вот бы он мной гордился… – На глазах принцессы заблестели слезы. Она шмыгнула носом.

– Ты шутишь? – воскликнула Фэй. – Король Максимиллиан тобой гордится! Да и какой отец не гордился бы?!

Иллиан пожала плечами:

– Он не такой, как твой отец. Папа не любит выражать чувства. Раньше я думала, это оттого, что наша мама умерла при родах, но ведь и твой отец пережил то же самое.

– Люди по-разному переживают горе, – медленно проговорила Фэй. – Знаешь, я думаю, Сумеречная королева стала злой ведьмой, потому что ее старшую сестру убил колдун.

– Что-о?!

– В подземелье я видела некоторые ее воспоминания. В них она совсем девочка. Как мы. Только у нее не кошачий хвост, а крылья феи. Ее сестра Элвин была одной из первых жертв этой ужасной тиары. – Рассказывая историю Сумеречной королевы, Фэй наблюдала за джунглями. Кто еще способен победить монстра, если не другой монстр? Эта мысль не давала Фэй покоя все время, пока она рассказывала Иллиан о том, как колдунья бежала через Бездонное море, и о спрятавших остров бурях, сотканных из мощного защитного заклинания.

– Ух ты… – вырвалось у Иллиан, когда Фэй умолкла. – Мне ее почти жаль. Почти.

Банановое дерево зашуршало, и Фэй вгляделась в листву. По огромному зеленому листу кто-то пробежал… К Иллиан направлялись восемь длинных и очень тонких ног.

– Ой… – В целом Фэй и Селурдур любили пауков. Они милые. И едят саблемух. И обычно размером они не с тарелку, а существенно меньше. Но, похоже, пауки из джунглей – это совсем другое дело. Паук переполз на нижнюю сторону листа и по невидимой нити принялся спускаться вниз, к волосам принцессы.

– Что это? Ой! – Вытаращив глаза, Иллиан показала на колготки Фэй. – Во имя Селестиуса Селурдура, что это такое?!

Вопрос хороший. По ноге Фэй ползла длинная светящаяся многоножка. За много лет работы садовницей Фэй привыкла к насекомым и не вздрогнула, когда оно прыгнуло на мантию и поползло к шее.

Огромный паук упал на голову Иллиан. Принцесса задрожала и отмахнулась. В этот самый миг насекомое превратилось в ярко-желтую сияющую птицу и полетело обратно к банановому дереву.

– Бабочки-нимфалиды! – воскликнула Фэй. Ей стоило немалого труда убедить себя в этом, когда многоножка переползла ей на лицо. – Не шевелись! Пускай наедятся!

На лицо вставшей чуть поодаль леди Бортрам спикировали мышь-летяга и несколько жуков с драгоценными панцирями. Лакомясь глазурью, вся эта живность постепенно принимала свой истинный облик и превращалась в темных мерцающих мотыльков. Они махали крылышками и стряхивали радужную пыльцу, необходимую принцу Максу, чтобы приготовить зелье «Принцесса и горничная».

– Ой, щекотно! – Нимфалида начала слизывать глазурь, и Иллиан сморщилась.

– Ага! – согласилась Фэй. Она поднесла флакон к крылышкам и собрала пыльцу.

Ободренные успехом первой бабочки, на голову и плечи Фэй слетели и другие нимфалиды. Они и впрямь на удивление хорошо имитировали других волшебных существ южных джунглей, причем воссоздавали даже мельчайшие детали – ложкообразный клюв птицы-семеномета и прозрачный блеск чешуек стеклянной ящерицы. Впрочем, Фэй больше нравились сами бабочки: таких красивых ингредиентов, как их пыльца, Фэй еще не видела, хотя наполнить флаконы оказалось непросто.

Сверкающее вещество не оседало в одном месте, а кружилось повсюду. Фэй придумала способ направить пыльцу во флакон – произнесла простенькое заклинание ветра.

– Думаешь, трех флаконов хватит? – спросила Фэй, закупоривая флакончик. Ветер трепал ее выбившиеся из-под шляпы волосы. Бабочки-нимфалиды явно проголодались: на лице принцессы Иллиан почти не осталось глазури.

Принцесса кивнула.

– В оригинальном рецепте Макса была всего щепотка. А этого хватит на десятки порций!

Леди Бортрам тоже закрыла флакон. Над ее плечом кружились нимфалиды. Крылья у них позеленели, и бабочки одна за другой исчезали в джунглях. Листва же вокруг постепенно теряла яркость. Черная плесень стремительно обволакивала Чантуин. Еще несколько футов, и она накрыла бы поляну, на которой стояла Фэй, и поползла бы дальше, до самого Ретнека и Бездонного моря. И тогда бабочкам-нифмалидам будет негде спрятаться.

Фэй стиснула флакон.

– Пора возвращаться, – сказала она.

В одном из лучших чайников леди Бортрам бурлила ярко-пурпурная жидкость. За последние сутки они успели добыть все ингредиенты для зелья «Принцесса и горничная». Сафра, Иксиор и несколько «ночных садовниц», хоть и шли под проливным дождем и отбивались от волкодемонов, все же поймали в пустыне мираж.

Принц Макс, укрепляя оборону Западного квартала, тоже несколько раз сталкивался с воинами Сумеречной королевы. Он позвал на помощь поющих сирен и при помощи усилителей соорудил звуковые баррикады. Сейчас в безоблачном Западном квартале граммофон громко играл «Равновесие короны». Учитывая, что волшебник Запад в изнеможении лежал на диване в доме леди Бортрам, этот прием сработал.

– Какой ужас, – стонал он, – я умираю.

– Возвращайтесь в Селурдур, – посоветовала Фэй призраку.

– О нет, – Запад мученически вздохнул, – мой долг как твоего наставника – убедиться, что ты победишь высшее зло и во второй раз спасешь королевство. К тому же я непременно хочу посмотреть, как ты превратишься в дымчатую ласку.

Фэй посмотрела на Максову робокошку, и у девочки свело живот. Кошка сидела на плюшевом ковре, в зубах, сделанных из звездной соли, она держала дымчатую ласку. Фэй знала, что робот не способен испытывать эмоции, и тем не менее все равно выглядел невероятно гордым: еще бы, ведь он изловил такое опасное существо.

Пока злой дух извивался в пасти робокошки, принц Макс пинцетом выдернул у него несколько шерстинок. Шерсть с белого хвоста Фэй тоже попала в отвар. Затем в чайник, где они варились, Макс добавил последние ингредиенты.

На огне стояли еще несколько чайников. Один для Иллиан. Один для Макса. И один для Артуро. Близнецы и ученик Севера собирались переодеться в дворцовых слуг. Фэй им даже завидовала. Притворяться дымчатой лаской – затея так себе, но если хочешь подобраться к Сумеречной королеве настолько близко, чтобы выкрасть тиару, то лучшего обличья не найти.

Кому под силу победить монстра, если не другому монстру?

Действие зелья продлится всего двадцать четыре часа. Фэй надеялась, что уже завтра в это же время она вернет себе свой привычный вид, а небо Солума очистится.

– Давайте еще раз пройдемся по нашему плану, – сказала она, когда Макс начал разливать готовое зелье по чашкам.

Гостей в салоне убавилось.

Многие «ночные садовницы» стояли у динамиков, охраняя границы. Брайс Борзопёр дописывал заметку, которая вот-вот должна была отправиться к жителям Солума. Фэй лелеяла надежду, что благодаря статье настроение у них поднимется – это им не помешало бы. Иначе Сумеречную королеву ей не остановить.

Иллиан явно верила в лучшее. Щеки принцессы раскраснелись от волнения. Она кашлянула и оглядела комнату:

– Ты, я, Макс и Артуро выпьем зелье и пройдем по потайному ходу во дворец. Как только мы окажемся внутри, то сразу же направимся в Центральную залу. Если трое волшебников все еще заперты там, мы постараемся освободить их, а ты отыщешь Сумеречную королеву. Леди Бортрам, Сафра и Иксиор тем временем нападут на дворец и отвлекут колдунью, а ты украдешь корону и принесешь ее в Центральную залу. При помощи Громового молота и пламени дракона Артуро уничтожит тиару Короля ужаса и освободит конклав. Затем мы обратим силы Солума против Сумеречной королевы. Нам помогут все, кто возлагает надежды на Фэй. Перенос силы, конклав, «ночные садовницы» и то, что осталось от заклинания Селурдура, – всего этого должно хватить, чтобы ее связать.

Из-за подушек на диване послышался голос Запада:

– Не забудьте пылесос.

– Зачем? – не поняла Иллиан.

– После того как вы свяжете Сумеречную королеву, вам понадобится надежная тюрьма для нее. Голосую за пылесос. И пускай вечно там вертится. Тогда у нее будет кружиться голова и она даже думать забудет о побеге.

– А что, неплохая идея, – похвалил Макс. – Но если отключат электричество, возникнут сложности. Во дворце она уже отключила ток… Возможно, лучше выбрать какой-то прибор, который работает от батареек. Что-то специально сконструированное для того, чтобы ловить духов…

Все посмотрели на робокошку. В блестящих клыках из звездной соли она крепко сжимала извивающуюся ласку. Хватит ли ей силы, чтобы сдерживать такого могущественного духа, как Сумеречная королева?

У них был только один способ выяснить это.

Фэй взяла чашку. От фиолетовой жидкости поднимался дымок с ароматом жасмина. Фэй оглядела своих собравшихся в комнате друзей.

– Однажды мы уже победили Сумеречную королеву и сохранили замок. Если мы объединимся и будем действовать сообща, то вернем и этот дворец.

Иллиан подняла свою чашку.

– Вперед!

Артуро и Макс тоже взяли чашки, и вскоре все четверо уже пили меняющее облик зелье. В него добавили порядочное количество цветов, но от жидкости все равно пахло жженой пробкой. Наблюдая, как корчится в пасти робокошки злой дух, Фэй глотала зелье. Поить зельем дымчатую ласку не требовалось – достаточно было, чтобы Фэй приняла ее облик, но не наоборот. Разумеется, ее руки и ноги тотчас же уменьшились, а внутри все сжалось. Мантия превратилась в густой черный дым, а чашка выпала из рук на пол, забрызгав ковер каплями зелья.

– Сработало! – Макс захлопал в ладоши. Для своего зелья он воспользовался ресницей ярко-рыжего веснушчатого слуги. – Фэй, ты вылитый злой дух! Ты можешь менять форму?

Ее тело приобрело способность растягиваться и сжиматься, как облако, и становилось достаточно тонким, чтобы проскользнуть под дверью. Фэй могла отрастить себе кроличьи уши или кошачий хвост… или руку, длины которой хватило бы, чтобы сдернуть с головы Сумеречной королевы тиару.

– Странное ощущение, – призналась она, разглядывая размытые контуры собственного тела. – Как будто я под водой.

– Привыкнешь! – крикнул с кучи подушек волшебник Запад. – Когда ты бесплотный, это в некотором отношении даже полезно!

– Например, когда надо украсть тиару Короля ужасов, – добавила Иллиан. Ее волосы почернели, а сама она на несколько сантиметров подросла. – А тиару ты в руках удержишь?

Фэй протянула руку, обхватила дымчатыми пальцами упавшую чашку и подняла ее.

– Отлично! – Если бы не Громовой молот, торчавший из кармана форменной ливреи, Артуро Смита было бы не узнать. – Как только добудешь тиару, тащи ее мне. Я расколю эту проклятую корону, как яйцо василиска!

В дверь постучались, и все вздрогнули. Стук был не такой, каким условились предупреждать о своем приходе «ночные садовницы». Затем крышка латунного почтового ящика поднялась и со звоном опустилась. На мраморный пол вестибюля приземлился большой газетный орел. Он взмахнул крыльями, и Фэй заметила на них несколько своих черно-белых фотографий.

– Вы только посмотрите! – воскликнула леди Бортрам, поднимая газету. – Специальный выпуск «Проклятого очарования»! Брайс превзошел сам себя!

Орел гордо выпятил грудь, чтобы присутствующие увидели заголовок, и на всякий случай прокричал его.

Волшебнице Запад нужна ваша помощь (да-да, ваша!)

Когда я впервые встретил Фэй Гарднер, ей было поручено нести мой багаж – учитывая, сколько весит моя пишущая машинка, задача непростая. Но Фэй, крохотная хрупкая девочка, не жаловалась, а исправно выполняла работу. Уже тогда она проявила стойкость, которую впоследствии не раз доказала, когда на территории Селурдура разразилась катастрофа. Сбежавшие василиски, украденное тело, рушащийся замок, да еще и Сумеречная королева едва не освободилась – и несмотря ни на что, мисс Гарднер не дрогнула. Она спасла наше королевство – не ради величия или славы, а просто действовала так, как считала правильным. Благодаря ей мы поняли, что важны не только волшебники. Магия – это мы все.

И все мы связаны друг с другом крепче, чем кажется.

Прибытие Фэй в Ретнек – событие исторической важности не только потому, что она прибыла сюда на спине дракона. Для всех нас она олицетворяет возможность наступления новой эры. Будущего, в котором ведьмы встанут наравне с волшебниками, где любой, кто захочет научиться применять собственную магию, сможет отправиться в Селурдур постигать эту науку. Вместо того чтобы копить силу, мисс Гарднер стремится разделить ее с другими. И, как ни странно, от этого силы у нее лишь прибавляется. Словно символ более радостного будущего, Фэй невольно воплотила надежды и мечты граждан Солума. Это дало ей достаточно сил, чтобы с достоинством преодолеть препятствия и вырваться из лап Сумеречной королевы.

Однако самое сложное испытание для Фэй Гарднер еще впереди.

И ей нужна ваша помощь.

Ей нужна ваша надежда.

Ей нужна каждая капля оптимизма, которую вы в состоянии ей дать.

Ей нужно, чтобы вы поверили в ее способность победить опасность, которая нависла над нашим королевством.

Посмотрите на дворец и поверьте.

Поверьте в безоблачное небо и светлые дни, которые нас ждут.

Поверьте в волшебницу Запад.

Сейчас мы все – заодно.

Когда Фэй дочитала статью до конца, ей стало легче, и не только потому, что теперь она состояла из дыма. Люди тоже читали статью Брайса. Или слушали ее. Фэй чувствовала, как сила слова охватывает весь город. Страх никуда не делся, но, обратившись к магии, Фэй ощутила нечто большее. Силу, которая придала ей стойкости. Непоколебимую решимость, которая крепла по мере того, как все больше и больше жителей Солума читали послание Брайса Борзопёра.

– Думаю, хорошо, что мы не превратили его в жабу, – прохрипел, выглядывая из-за подушек, волшебник Запад.

– Статья великолепная! – воскликнула Иллиан. – А теперь давайте побыстрее спасем наше королевство, ладно?