Казалось, джунглям Чантуина конца не будет. Как и черному коридору с покрытыми плесенью стенами. Электрический фонарь выхватил из темноты несколько светильников с сиреневым пламенем. Никаких скелетов за воображаемыми джунглями не было, однако гобелены на стенах видали свои лучшие времена. За годы жизни в Селурдуре Фэй привыкла заглядывать за ковры на стенах и проверять, нет ли там тайных ходов. За первыми двумя коврами с вытканными на них сценами сражений она ничего не нашла. На третьем гобелене изображалось нечто вроде королевской свадьбы. Молодая невеста с молочно-белыми руками и серебристыми волосами была одета в кружевное платье, отчего вид у нее был почти такой же призрачный, как у волшебника Запада. С мрачным лицом она обменивалась клятвами с женихом, а тот надевал ей на голову корону, и она показалась Фэй ужасно знакомой…

Но не успела Фэй как следует рассмотреть корону, как волшебник Юг отдернул гобелен в сторону.

Их окутало облако пыли, все закашлялись, но спустя несколько секунд облако рассеялось, и в стене обозначилась дверь.

Дверного молотка на ней не было.

Фэй посветила на ручку фонариком, но ничего не произошло. Может, просто повернуть ее? В сложившихся обстоятельствах у них есть все основания сомневаться…

– Вы что-нибудь видите с другой стороны? – спросила она Запада.

Призрак просунул голову сквозь дверь и быстро отшатнулся, подальше от электрического света.

– Опять цветы. Но на Чантуин не похоже. Вообще ни на один из замков Солума не похоже…

Фэй открыла дверь. Перед ней простирался бескрайний цветущий луг. У них на Западе она таких цветов не видела. Они напоминали соцветия львиной гривы – те, на которые дуешь и загадываешь желание, но пушок имел радужный оттенок, и от ветра поле меняло цвет. Розовое, как платье принцессы, фиолетовое, как океан после заката, оранжевое – и сразу желтое, а потом снова розовое. Глаз не оторвать. Опустив фонарик, Фэй наблюдала за сменявшими друг дружку цветными волнами.

Синие и зеленые волны убегали вдаль, к замку с такими блестящими золотыми башнями, что из-за солнечного света толком и не разглядишь. Но волшебник Запад был прав: в Солуме таких замков нет.

И две девушки, сидящие на пледе неподалеку, тоже не местные. Выглядели они как сестры – с одинаковыми серебристыми волосами и фиолетовыми глазами. И крыльями. Увидев кружевные, точно стеклянные крылья за спинами девушек, Фэй ахнула. Похожие крылья были в Селурдуре у полустрекоз Жужи и Зузы, только раз в десять раз меньше. Сестры-горничные, подруги Фэй, утверждали, будто среди их предков затесалась некая фея, которая когда-то жила в затерянных землях за Бездонным морем.

Так что же это за девушки?

Феи или нет, но вели они себя как две сестры на пикнике: смеялись, ели пирожные и плели венки из цветов. Старшая девушка надела венок на голову, так что заостренные уши почти скрылись под цветами. Фэй не сомневалась – перед ней та же девушка, что и на гобелене, правда, здесь она выглядела гораздо более радостной. Впрочем, возможно, она просто любит пирожные.

– Что это за место? – Волшебник Юг наклонился и всмотрелся в цветок. – И почему мы здесь?

– Потому что ищем выход из этого проклятого подземелья, – напомнил ему Запад.

– Знаю. Просто я…

– Эльфрит! Элвин! Эльфрит! Элвин!

Сестры посмотрели на дальний край поля – там махала рукой какая-то женщина. Старшая девочка встала и крикнула что-то в ответ на языке, от которого у Фэй мурашки по коже побежали. Прежде она слышала его только от духов Эпохи теней, правда, фея выговаривала слова более отчетливо. В ее исполнении они меньше смахивали на червяка и скорее походили на хвост падающей звезды.

В кармане мантии Фэй зашуршало. Сперва оттуда показались смятые уши Пака, а потом хмурая мордочка.

– Это ты где?

– Внутри другого миража, – ответила ему Фэй. – А ты где был?

– Уходил Торну помочь. Надо было укрепить фундамент Селурдура. Сумеречная королева давит все сильнее. Фундамент рушится… Если конклав не воссоединится, то, боюсь, она сбежит.

Бумажный кот подтянулся повыше и всмотрелся в сестер на лугу.

– Я еще никогда не видел ее такой молодой… И чтобы на ней была всего одна тень…

– Кого? – спросила Фэй.

– Сумеречную королеву, – ответил Пак.

Старшая сестра щелкнула пальцами, и плед для пикника свернулся в удобную сумку. Сестры доели пирожные, ветер усилился и принялся трепать их цветочные короны. По небу поплыли радужные лепестки, и младшая фея погналась за ними. И это воспоминание Сумеречной королевы? Ни в одной легенде о ней об этом не говорилось. Здесь же нет ни горящих лесов, ни бурных морей, ни волкодемонов, ни грозовых облаков, навеки скрывших солнце. Лишь две сестры – рука об руку, крыло к крылу парили они вдвоем на ветру. Фэй покачала головой.

– Нет, это не она!

– Она, – сказал Пак. – Девочка, которой она была до того, как превратилась в Сумеречную королеву. Ребенок, о котором забыли наши учебники истории… По-твоему, люди сразу рождаются злыми? Нет. Злодеями их делают другие.

– И кто же сделал злодейкой ее? – пробормотал Юг.

– Король ужаса и его корона. – Бумажный кот уставился на золотой замок вдали. – Она много рассказывала мне о нем, но я не думал, что у него такой роскошный дворец. Вот вам и еще один пример того, насколько обманчива бывает внешность.

– Сказала поделка из бумаги, – съехидничал волшебник Запад.

Держась за руки, феи-сестры переговаривались на языке, который для Фэй был связан с Эпохой теней.

– О чем они говорят? – спросила она.

– Мать позвала их домой, чтобы они подготовились к королевскому балу, – объяснил Пак. – И сейчас они загадывают последнее желание.

Фэй оглянулась на летящих к замку девочек. От того, как они держатся за руки, она ощутила то же самое, что чувствовала, увидев собственную маму. Грусть. Боль из-за того, чего у нее никогда не было.

– И что они загадали?

– Жить долго и счастливо, – тихо ответил Пак.

Волшебник Запад едва слышно хмыкнул:

– Похоже, не сбылось.

– Да уж, – подтвердил бумажный кот, – к сожалению для всех нас, не сбылось.

Сестры обернулись, но потом старшая снова полетела к замку, а младшая замерла. Ее глаза оказались не просто фиолетовыми – они были точно такого же цвета, как факелы в подземелье. Края миража расплылись. Далекий замок рухнул, словно построенный не из золота, а из песка, и голос женщины стих. Цветы увяли. Тот, который разглядывал волшебник Юг, превратился в туман и взлетел в небо, к сгущавшимся тучам. Сами же тучи, пронизанные молниями, приобрели оттенок гниющей сливы.

Младшая фея закричала – слишком отчаянно для такого хрупкого создания. Фэй наблюдала, как ее силуэт размывался, становясь частью нарастающей бури.

– Она хочет, чтобы мы ушли, – перевел Пак.

– С удовольствием! – сказал волшебник Запад. – Окажите любезность, проводите нас к выходу.

Но превратившаяся в бурю девушка оказывать им любезность явно не собиралась. Ломаная молния пронзила призрак и угодила бы в грудь Югу, если бы тот, поймав молнию, не отправил ее обратно к тучам. Со всех сторон дул ветер, и, чтобы бумажного Пака, сидевшего в кармане, не унесло, Фэй ухватилась за мантию. Раскачиваясь и ударяясь о бедро, фонарик то загорался, то гас. Может, он снова приведет ее к двери?

Как только Фэй включила его, ветер стих.

В фиолетовом тумане обозначилась арка. Там, куда падал свет фонарика, тучи закружились, но, в отличие от джунглей Чантуина, не исчезли. Краем глаза Фэй заметила какие-то тени. Просветы в тумане заполнились силуэтами… словно в хрустальном шаре, который показывает будущее. Вот только сцены перед Фэй принадлежали прошлому.

– Наверное, опять воспоминания, – шепнул из кармана Пак, когда мимо проплыла старшая фея-сестра в бальном платье из росы. Фея закружилась в танце с красивым молодым принцем, и ее платье превратилось в свадебное. Голову феи венчала очень знакомая корона…

– Это же…

– Наша вампирская тиара? Именно, – подтвердил Пак. – Насколько я понимаю, сестра Сумеречной королевы была одной из первых, кто носил ее. Она думала, что корона сделает ее настоящей принцессой.

– Но тиара высосала из нее силы… – Оцепенев от ужаса, Фэй смотрела на фигуры.

Старшая сестра-фея выглядела все слабее и слабее, ее глаза потускнели, лицо осунулось, и, наконец, мимо Фэй проплыл стеклянный гроб, рядом с которым плакала младшая сестра. А вот принц рядом с ней не плакал.

– Он убил собственную жену?

– Король ужаса убил много жен, – ответил Пак.

Фэй настороженно наблюдала за юношей. После свадьбы и последовавших вскоре за ней похорон жестокость в его глазах виделась отчетливее. И после следующей свадьбы и похорон она усилилась. Сыграли еще одну свадьбу – и за ней тоже были похороны. А потом еще одни, и еще, и еще, и еще. И вот наконец рядом с женихом стояла младшая сестра.

Она больше не плакала.

Но и не смеялась.

– Значит… Вот как она стала Сумеречной королевой? Вышла замуж за этого Короля ужаса? Но зачем, ведь он убил ее сестру? – удивилась Фэй.

Не успел Пак ответить, как облака вокруг них закружились, складываясь в гремучую смесь образов. Боевые корабли, драконы, зубчатые горы из обсидианового стекла, окутанный туманом лес, при виде которого бумажный кот в кармане у Фэй завыл. Девочка посветила фонариком на видения, но ни Запада, ни Юга не увидела. Арка тоже исчезла, хотя фиолетовый туман постепенно рассеивался. Перед Фэй появилась просторная зала со сводчатым потолком, даже более величественная, чем столовая в Селурдуре. Эту залу, видимо, построили, выдолбив пещеру в горе. В самом конце залы стоял трон, на нем сидела Сумеречная королева.

Она совсем не напоминала тряпичную куклу, какой ее изображали в уличных представлениях, когда показывали великую битву четырех волшебников с нею. Ее волосы, не черные, а серебристые, ниспадали на плечи и крылья. А глаза, они такие же фиолетовые, как и прежде? Этого Фэй не знала: королева сидела, прикрыв их. Выглядела колдунья так безмятежно, что Фэй засомневалась, а жива ли она? Женщина не дышала. На ухоженных – Ранкор не соврал – ногтях лежал тонкий слой пыли. Шерсть на хвосте у девочки встала дыбом. Девочка выключила фонарик и отступила.

Из ее кармана послышалось утробное рычание:

– Фэй! Беги отсюда! И быстрее!

– Какое прекрасное имя, – мягко прозвучало у нее за спиной.

Фэй обернулась, достаточно быстро, чтобы увидеть, как ее хвост проскользнул сквозь духа у нее за спиной. Этот дух намного больше походил на Сумеречную королеву: расползшиеся по тронной зале облака приобрели облик женщины и из фиолетовых сделались черными как смоль. В глазах духа прятались красноватые отблески молний.

– Фэй Гарднер, – повторила колдунья, и слова колоколом зазвенели в ушах Фэй, а после голову словно сдавило железными тисками. Сумеречная королева продолжала: – Дочь Торна, хранительница замка, повелительница Дьяволова змея. Волшебница Запад. Мои слуги немало рассказывали о том, как ты пришла к власти. – Когда Сумеречная королева это сказала, от ее платья отделились несколько дымчатых крыс.

«Так вот где прячутся все эти паразиты… – Медленная и вязкая, эта мысль точно ушная сера заполнила голову Фэй. – Такая же судьба ждет Вэнса и Акселя, если мы не избавимся от проклятья тиары».

Но сейчас она столкнулась с задачей более насущной – заклятьем, которое наложила на нее Сумеречная королева. Тяжелое и мрачное, оно нагоняло на Фэй сонливость, и девочка чувствовала, что, если не сопротивляться, она просто уснет. И она принялась вслушиваться в каждое слово, произнесенное колдуньей.

– Я пришла в восторг от того, как ты ловко справилась с Ранкором Ненасытным, правой рукой повелительницы Тлена и Хаоса. Но и разозлилась. После долгих, долгих лет здесь, в подземелье, я была так близка к освобождению. Бессмертие сильно переоценивают, особенно когда томишься в недрах горы. Без еды, без воды, без свежего воздуха, в компании магии, воспоминаний и проклятья этих четверых неблагодарных. Селурдур… – На ее языке это слово зашипело, точно раскаленное. – Я почти дождалась его падения, но ты вмешалась и вернула меня в эту могилу. И я ждала возможности отплатить вам. Всем четверым.

Против собственной воли Фэй повернула голову и вгляделась в дальние углы залы. Востоку и Северу сбежать не удалось: черными лианами они были привязаны к высоким каменным столбам. Рты приоткрыты, глаза вытаращены, а из шеи у обоих сочилась кровь. Фэй заметила, как тиара скользнула к южному углу, где темнел еще один столб с привязанным к нему телом Вэнса.

– Месть прекрасно мотивирует, – сказала Сумеречная королева, – но часто требует терпения. Мне пришлось ждать больше десяти дет, чтобы отомстить за смерть сестры. Я вышла замуж за ее убийцу и выкрала источник его силы… И я намного дольше придумывала, как поступлю с Селурдуром, Чантуином, Гхибли и Реуэлом.

– Четверо первых волшебников мертвы! – воскликнула Фэй, безуспешно пытаясь скрыть страх. – Нельзя наказывать других за то, как поступили с вами эти четверо!

Колдунья презрительно фыркнула:

– Других? Вот этих? Брюзгливых скряг, которые цепляются за правила? На них мне плевать. Как только я разрушу заклинания фундамента, пускай катятся на все четыре стороны.

На туманном лице колдуньи заиграла улыбка, а красные отблески в глазах потемнели.

– Я надеялась, что после смерти последнего Запада сбегу из этой темницы, однако из-за трюка, который проделали ты и твои друзья, я поняла: чтобы ослабить замок, одного волшебника недостаточно. Напасть надо сразу со всех сторон. Поэтому с помощью молодого Грейвсворта я придумала способ заманить вас всех сюда, где я сильнее всего и где никто из вас не сможет сопротивляться. Более того, как только тиара Короля ужаса познакомится с тобой поближе, ты увидишь мир моими глазами. Тебе захочется разрушить эту гору, вызвать на море шторм и помочь мне восстановить армию…

– Нет! – выкрикнула Фэй, тиски вокруг ее головы дрогнули и немного ослабели, и она заговорила быстрее: – Я никогда не стану такой, как вы!

Ведьма прищурилась.

Фэй чувствовала, как воля Сумеречной королевы давит, мешая ее собственной. Словно на нее вдруг навалилась вся тьма этой горы. Закрыв глаза, Фэй представляла, каково это, когда тебя заточили здесь на столько лет. Камни нависали, и Фэй казалось, будто ей не двенадцать лет, а намного больше. Она думала обо всех тех, кто сейчас высоко над ней – о принце Максе и принцессе Иллиан, о Портии, Брайсе Борзопёре, леди Бортрам и других аристократках, о продавщице мороженого и о зрителях с плакатами и кошачьими ушами.

Она должна бороться.

Ради них.

Ради Солума.

Нельзя, чтобы тьма снова победила – и поэтому Фэй старалась думать о свете. О солнечном свете, светлячках и полярном сиянии. О всполохах на руках у ее друзей, когда те встали в круг, чтобы укрепить фундамент Селурдура. О том, как, точно увитые золотым плющом, сияли после этого стены замка. Сумеречная королева задрожала. Еще несколько крыс отделились от ее платья и скрылись в дальнем конце залы.

– Ты уже сейчас на меня похожа, – сказала она. – Я тоже боролась, когда Король ужаса пытался меня забрать – так же, как он забрал Элвин. – Имя ее сестры прозвучало тише шепота. – Она стала первой его женой. Неудивительно, что он положил на нее глаз. Талантливая колдунья, она умела исцелять больные крылья и понимала начертанные в ночном небе знаки. Дома у нас всегда было полно певчих птиц и повсюду стояли телескопы – столько, что нам самим едва хватало места. Когда к Элвин посватался принц, мама несказанно обрадовалась. Она надеялась, что однажды моя сестра станет королевой Эрандии.

Эрандия? Фэй никогда не слышала о такой стране. С другой стороны, она вообще не знала никаких стран, кроме Солума. Их остров существовал в одиночестве несколько тысячелетий – достаточно долго, чтобы все забыли об остальном мире. Говоря о суше по ту сторону Бездонного моря, за кольцом бурь Сумеречной королевы, ее называли просто «Потерянные земли».

– Мама, – продолжала Сумеречная королева, – ничего не знала. Никто из нас не знал. В те времена Король ужаса был принцем, доброжелательным и улыбчивым. Никто и не подозревал, какой он на самом деле под всем этим блеском. Иногда я задаюсь вопросом, был ли он вообще человеком… после того, как он поступил с Элвин и другими женщинами, на которых женился.

Сумеречная королева оглянулась на тиару и два рубиновых ручейка на шее Вэнса. Волшебник Юг больше не сопротивлялся. Тиара высосала из него силы. Как и остальные участники конклава, он слепо уставился в пространство каменными, как у горгульи, глазами.

– После свадьбы Элвин изменилась. Теперь она тихо сидела рядом с мужем. Перестала интересоваться звездами и певчими птицами. Она и прежде была худенькой и бледной, но вскоре у нее даже ключицы обозначились. Тогда я не понимала, как ее голова удерживает такую тяжелую корону, но постепено до меня дошло, что все наоборот.

Тиара, теперь скорее красная, а не серебряная, медленно, постукивая зубцами по полу, направилась к Фэй.

Ох…

– Принц жаждал магии. Он решил короновать мою сестру, потому что хотел, чтобы она сияла для него… Он забирал и забирал, и в конце концов от Элвин не осталось ничего… Моя сестра превратилась в туман, а принц стал еще более могущественным. Так произошло со всеми его женами. Сначала люди шептались, что ему просто не везет. Потом решили, что, возможно, это проклятье, наложенное на принца злой феей. Но по мере того, как исчезало все больше девушек, принц начал меняться. Подданные и даже собственный отец боялись его. После того как исчезла десятая жена, принц превратился в Короля ужаса. Он правил жестоко – не только в Эрандии, но и в других королевствах. При помощи своей силы он уничтожил соседних королей, забрал их скипетры, мечи и королевские регалии. Он отнял их рыцарей, как мертвых, так и живых, и пополнил ими свои армии. Если кто-то осмеливался ему противостоять, он отрывал им крылья и сбрасывал их с самой высокой башни своего замка. Так он захватил власть над всем континентом. Прошли годы, но Король ужаса не старел. В отличие от меня. Подобно своей сестре, я выросла искусной волшебницей. Достаточно искусной, чтобы привлечь внимание моего врага. Я ненавидела его за то, что он сделал с Элвин, но знала, что напрямую напасть на него не могу. Я знала и о его короне. О том, как она высасывает силу из его жен. И я понимала, что украсть такую вещь можно, лишь когда обстоятельства к тому располагают…

Фэй заметила, как тиара подобралась к королевскому платью и замерла возле темного подола. Ее драгоценные камни были крупнее, чем яйца василиска. Фэй видела в них собственное напуганное лицо. Как? Как королеве удалось получить власть над тиарой? Возможно, если Фэй это поймет, то избежит участи жертвы?

– Вы вышли за него замуж? – спросила она.

Сумеречная королева кивнула.

– Моя сестра была его первой королевой. А я стала последней. Я забрала корону и все остальное, благодаря чему это чудовище стало королем, однако сил, чтобы уничтожить его, у меня не хватало, поэтому я бежала на край земли. Я нашла место, которое Король ужаса еще не завоевал…

– Солум, – пробормотала Фэй, вспомнив историю, которую однажды рассказал Пак, – о молодой женщине, приплывшей к берегам острова.

«Сумеречная королева была очень хорошей ведьмой.

По крайней мере, сначала.

Настоящего имени ее никто не знает. И откуда она родом – тоже. Она прибыла сюда на корабле, и эльфы Бездонного моря посчитали ее шутницей. Они говорили, что нос ее корабля забавно щекотал им спины. Говорили, что она научила их носить жемчуг, который они добывали в морских глубинах, и даже позволила им примерить ее собственную корону, блестящую и серебряную».

– Король ужаса послал за мной корабли, – продолжала Сумеречная королева, – поэтому с помощью тиары я поработила морских эльфов, и они создали шторм, который потопил их. Но это его не остановило. Я боялась, что он пошлет драконов, поэтому тоже завела себе несколько.

Конечно, при помощи короны. Фэй вспомнила горных драконов из рассказа Пака. После Сумеречная королева вступила в сражение с самим Паком. Она связала древнего духа-хранителя и сожгла его лес дотла, оставив только обугленные корни и пепел. Впрочем, к тому моменту, когда Сумеречная королева построила себе крепость, так выглядел почти весь остров.

– И поэтому вы построили эту крепость? – спросила Фэй.

– Я укрепила свою власть, но боялась, что недостаточно. Если бы Король ужаса решил взять ее штурмом, она не выстояла бы перед ним. И я придумала способ сделать так, чтобы он никогда не нашел меня.

– Бури… – В рассказе Пака они так долго закрывали солнце, что урожай перестал вызревать. И, что еще хуже, штормы преградили путь торговым кораблям, отрезав остров от мира. – Они спрятали вас от Короля ужаса.

– Я наложила на тучи столько заклятий тайны, сколько знала. Возможно, слишком много. Жители острова разозлились, но они просто не понимали, что голод – участь гораздо лучше той, от которой я их защищала.

– Защищали? – Фэй невольно рассмеялась. – Вы никого не защищали. Вы даже не сражались с Королем ужаса! Вы сами в него превратились!

Туманная фигура не шевелилась, зато тиара у ее ног приподнялась. Ее серебряные зубцы клацали, точно клавиши печатной машинки.

– Вы снова и снова похищали магию, – добавила Фэй. Она словно чувствовала вкус пепла сожженного леса Пака. С каждым ударом сердца жар от огня усиливался. Из кармана, где прятался бумажный кот, послышался шелест. – Люди так боялись вас, что объявили ведьм и королев вне закона! Поколения женщин страдали! Их лишили шансов на будущее, потому что они росли в тени совершенных вами злодейств!

– Однако ты обвиняешь меня, ведьму, хотя эти законы придумали четыре склочных дурака, которые копили власть, словно драконье золото!

– У них не было выхода! Они так поступили, чтобы остановить вас!

– У меня тоже не было выхода, – возразила Сумеречная королева. – Кто еще победит чудовище, если не другое чудовище?

В глубине души Фэй знала, что это неправда. И папа тоже это знал. Он всегда носил нож, но Фэй ни разу не видела, чтобы папа применял его против ЧИЖей. Зато он научил Фэй кормить дракона морковкой, насвистывать колыбельные водяным и делать комплименты фениксам.

– Вы слишком долго просидели здесь, в заточении. – Фэй посмотрела на колдунью и, набравшись храбрости, засунула руки в карманы мантии. – Мир изменился.

Она нащупала холодный фонарик. Где же на нем кнопка? Духи терпеть не могут электричество, и если ей удастся включить свет и направить луч на Сумеречную королеву, то, возможно, колдунья растеряется и Фэй успеет сбежать.

– Если и изменился, то слегка, – возразила Сумеречная королева, взглянув на три столба. – Ты и впрямь полагаешь, будто они примут тебя в конклав? Или рискнут нарушить свое драгоценное Равновесие ради того, чтобы ты открыла школу и поделилась магией со всеми на свете?

Фэй посмотрела на связанных волшебников. На бороде Севера замерзла сосулька из слюны, лицо Юга снова приобрело зеленоватый оттенок, а светлые волосы Вэнса сменились мхом, из которого опять торчали лакричные уши. Фэй кольнуло сомнение. Неужели Юг позволит пекарне «Из муки без муки» и дальше работать? Будут ли Восток с Севером молча смотреть, как их ученики привязываются к Селурдуру?

Но не будем считать голоса раньше времени.

– Даже если ты останешься с ними, ничего не изменится, – добавила Сумеречная королева. – Они запрут меня здесь еще на две тысячи лет, но и ты свободы не дождешься. До конца жизни будешь спорить о законах и вымаливать разрешения. И это крайне прискорбно, – мягко проговорила она. – Ты необычайно сильна. Да, так и есть, ведь ты до сих пор сопротивляешься моему заклятью.

Она пристально посмотрела на руку Фэй, которую та держала в кармане плаща. Где же эта дурацкая кнопка?

– Я не жалею о том, что создала армию, – сказала колдунья. – А вот девочек Солума мне жаль. Ведьм сжигают чаще, чем волшебников. Люди склонны бояться женщин, а не мужчин. История с Королем ужаса только лишний раз это доказала. Пойми, мои бури и штормы – единственная причина, по которой твой маленький райский остров до сих пор существует! Это я его спасла! Не спрячь я его от Короля ужаса, и тот завоевал бы остров, как все остальные страны в нашем мире.

У Фэй скрутило живот. От усилий, которые требовались для того, чтобы противостоять заклятью Сумеречной королевы, кружилась голова. Комната словно покачнулась, но тут большим пальцем Фэй наконец нащупала кнопку фонарика.

– Вижу, убеждать тебя без толку, – вздохнула колдунья. – Я предпочитаю, когда мои подчиненные со мной заодно, но это необязательно. Я свяжу тебя, разрушу Равновесие и восстановлю королевство. – Она щелкнула пальцами, и тиара прыгнула на Фэй.

Однако в воздухе она вдруг изменила направление и отлетела в сторону.

– Поймал! – ликующе завопил волшебник Запад.

Призрак потащил тиару к трону, подальше от Фэй, которая наконец выхватила из кармана фонарик и направила луч света прямо в испуганное лицо Сумеречной королевы. Злобная ухмылка исчезла. Ее красноватые глаза застилал туман, и она заморгала.

И в ту же секунду Фэй почувствовала, что заклинание злой колдуньи потеряло силу – сломать его стало так же легко, как сухую виноградную лозу. Фэй сделала шаг назад. И еще один. Она добралась до ближайшей колонны, где пристроила фонарик на выступ, так чтобы луч падал на Сумеречную королеву.

А потом Фэй растерялась. Что дальше – помочь волшебнику Западу с тиарой? Или попытаться освободить остальных трех волшебников? Вряд ли сейчас они смогут бежать и тем более сражаться, но оставлять их здесь нельзя…

– Ты чего? – выглянул из кармана Пак. – Если ты не попытаешься спасти собственную жизнь, ее заберет Сумеречная королева!

– Так бежать некуда, – прошептала Фэй. – К тому же, если я не спасу конклав, она вообще все заберет!

Послышался звук рвущейся бумаги.

– Если тебя опять потянуло на подвиги, то действуй поосторожней.

Пак хотел, чтобы она спряталась. Совет неплохой. Сумеречная королева закрутилась, как волшебник Запад, когда тот оказался поблизости от мастерской принца Макса, и ее туманная фигура оказались вне досягаемости для луча фонарика.

Фэй бросилась к южному столбу. Волшебник Юг еще не полностью утратил облик Вэнса, и Фэй вспомнила их встречу на цветочном рынке. Исчезнуть, превратиться в воздух. Исчезнуть, превратиться в воздух. Она пробормотала эти слова и почувствовала вкус пота. Ее рука, которая водила по черным, сковывающим Юга лианам, постепенно исчезала.

Способа развязать их Фэй не знала. И себя теперь не видела.

Сумеречная королева взмахнула точеной рукой – и фонарик, полетев на пол, разбился вдребезги. Пальцы другой руки она согнула так, будто душила кого-то, и волшебник Запад задохнулся:

– Ох… Какое странное чувство! Я… – Он снова судожно вздохнул и выронил корону. – Ай!

– Тебе предстоит испытать много странных чувств, пока мне не надоест тебя мучить и я не открою дверь в загробный мир, где твоя жалкая душонка наконец сгинет. – Сумеречная королева медленно повернулась, прожигая пространство алыми глазами. Когда ее взгляд скользнул мимо колонны с привязанным Югом, Фэй едва не задрожала. – Я не в настроении играть в кошки-мышки. Ты даже не официальная волшебница и, в отличие от них, не связана заклинанием фундамента. – Взгляд колдуньи остановился на Севере, и она произнесла несколько слов на языке Эрандии.

Волшебник Север выпрямился – так резко, что сосулька отвалилась и разбилась. На его пальцах заплясали искры, которые сразу же поползли по толстым черным веревкам. На миг у Фэй затеплилась надежда, что волшебник пытается вырваться, но потом она услышала, как он бормочет:

Сперва Фэй приняла это за тот же древний язык, которым пользовалась Сумеречная королева, но, наблюдая, как ледяная голубая магия окутывает столб и ползет по потолку, она вдруг осознала, что именно слышит.

Заклинание фундамента.

Только прочитанное задом наперед.

Волшебник Север отменяет заклинание! Отменяет заклятье, которое Реуэл две тысячи лет назад наложил на эту гору.

Нет-нет-нет!

Вскоре к нему присоединились волшебник Восток и волшебник Юг – они тоже произнесли задом наперед собственные заклинания. Фэй едва сдержала крик ужаса, когда свет, зеленый и оранжевый, пополз по двум другим столбам. Сумеречная королева подняла руки, и тронный зал, затрясшись, наполнился грохотом. Кусок потолка обрушился на волшебника Запада, и тот закричал. А потом упал и еще один кусок. Колдунья не двигалась, словно вокруг падали не камни, а капли дождя.

– Наконец-то! – провозгласила она.

Подол ее платья снова зашевелился, превращаясь в дымчатых крыс и других, более крупных существ. Ласок. Диких кошек. Волков. Даже пол под троном, сделанный, как думала Фэй, из твердого черного камня, поднялся и постепенно принял облик дракона. Этот зверь был даже крупнее Нела, с чешуей настолько темной, что в беззвездном небе его вряд ли разглядишь. Однако сейчас, когда дракон вместе с остальными духами теней карабкался по потолку, через зияющую дыру в зал проникали лучи света. Наверху, в человеческом мире, по-прежнему светило солнце.

Впрочем, Фэй понимала, что это ненадолго.

Зал засыпало обломками – к камням добавился песок, который сухим водопадом лился с арены. Над гигантским отверстием в потолке Фэй видела трибуны. К счастью, принц Макс и принцесса Иллиан увели зрителей: больше на трибунах, которые разглядывала Сумеречная королева, фанатов с кошачьими ушами не было. Платье королевы развевалось, и темные духи полчищами устремлялись к дыре в Центральной зале. Волки выли и рычали, прыгая по руинам дворцовых стен. За ними летел рой саранчи. Сумеречная королева с ликованием наблюдала, как они выбираются наружу. И ее улыбка сделалась еще шире, когда корона подползла к ее голове и заняла там свое место.

Ни в одном кошмаре, ни в самых жутких страхах Фэй не представляла себе такого.

Равновесие пошатнулось.

Заклинание фундамента было разрушено. Сумеречная королева устремилась в безоблачное, доживающее свои последние минуты небо Солума. Злая колдунья наконец освободилась.