Подвалы дворца короля Максимиллиана были не похожи на подвалы Селурдура.

Фэй ожидала увидеть темный и сырой подвал, где без труда спрячется дымчатая крыса, но вместо него перед ней простиралась сеть выложенных красочной мозаикой туннелей. Некий художник былых времен не поленился и собрал здесь картины из жизни первых волшебников. Фэй прошла мимо панорам, на которых Селестиус Селурдур возвращает жизнь в западные пределы Солума. Разгоняя тучи Сумеречной королевы, он шагал по расцветающим лугам. Пак рассказывал, что так сделали все четверо основателей Равновесия – своей магией они защитили все королевство. На нескольких фресках Фэй даже заметила черного кота. За две тысячи лет его ехидный взгляд не изменился.

Из швов между камнями пробивался слабый свет. Его Фэй узнала: такая же золотистая сеть опутывала стены ее собственного дома. Так выглядело заклинание фундамента, магия, которая должна оберегать их от Сумеречной королевы. Но землетрясение не пощадило подземелье: кое-где мозаика осыпалась, а в растворе обозначились трещины. Сквозь них просачивался солнечный свет и сыпался песок с арены в Центральной зале.

Возможно, заклинание фундамента здесь потухло, а может, Фэй надеялась на это, его просто затмевал яркий дневной свет.

– Думаете, это ловушка? – спросила Фэй остальных добровольцев, вызвавшихся спасать волшебника Юга.

Среди них были, разумеется, волшебники Север и Восток: поручать такую важную миссию двенадцатилетней девочке они не решились, хотя не возражали, когда в дворцовые подземелья Фэй спустилась первой. Следом за своими учителями шагали Артуро и Иксиор, а за ними – несколько стражников в блестящих доспехах. Они сопровождали короля Максимиллиана и близнецов – королевской семье обо всем быстро доложили на тайном совещании, проведенном среди руин арены. Большинство зрителей по-прежнему думали, будто волшебники обсуждают, кого из кандидатов утвердить. «Волшебницу! Волшебницу! Волшебницу!» – скандировала публика. Их крики проникали даже сюда, вместе с песчинками, которые вдруг напомнили Фэй о песочных часах.

– Ловушка? Ясное дело, – ответил Пак. Сидевший в кармане мантии Фэй бумажный кот ничем не напоминал того, который смотрел на них с фресок, но рассматривал проплывающие мимо картины с явным удовольствием. – Ох, так приятно было наблюдать, как после стольких лет тьмы и пепла все вновь растет… Хотя леса Солума изменились навсегда, – грустно прошептал он. – Вся магия ушла на то, чтобы связать Сумеречную королеву. – Кот говорил про заклинание фундамента.

Чем ближе они подходили к центру дворца, тем яснее было, что магия разрушается – совсем как несколько месяцев назад, когда Сумеречная королева послала своего слугу уничтожить Селурдур. Золотые нити здесь потускнели и истончились, а местами их заменила черная плесень, лезшая из дыр в стене. На полу валялись камни и листья. Похоже, волшебника Юга тащили тут к винтовой лестнице за разрушенной каменной стеной. Вниз, вниз, вниз, во тьму.

Паутины здесь не было, но, когда Фэй посмотрела в зияющий впереди черный лаз, по спине у нее побежали мурашки.

– Ну, меня-то в ловушку не поймать, – заявил волшебник Запад. Прячась от света электрического фонарика в руках принца Макса, он быстрее влетел в темный лаз. – Давайте я разведаю, что нас ждет там, впереди?

Пак выглянул из кармана:

– Сумеречная королева разрушила границу между жизнью и смертью, – напомнил он волшебнику Западу. – Если ты призрак, это еще не значит, что ты непобедимый.

– Ага, но зато я невидимый! – Руки и ноги призрака исчезли. Пижама тоже. – Да она даже не узнает, что я рядом! Я буду нем как могила!

Восток прищурился, глядя на черный лаз:

– А что, Запад уже ушел?

Принц Макс посветил на камни фонариком.

– Похоже на то.

На лестнице плесени оказалось еще больше, и Фэй захотелось принести сюда щетку с китовым ворсом и ведро с мыльной водой. Вот только на самом деле вокруг нее была не плесень. Обычная плесень не двигается так, как эта тьма. Фэй смотрела, как она переплетается над фресками, и вспоминала щупальца.

Заклинание фундамента сопротивлялось. Мозаики перестраивались, пытаясь остановить силу колдуньи. Селестиус Селурдур на ближайшей фреске больше не склонялся над цветущим полем. Мозаичные версии Пака и первого волшебника Запада теперь смотрели в небо, создавая из золотых облаков своего рода щит. Фэй показалось, что это действительно немного сдерживает магию Сумеречной королевы. Отчасти. Но ненадолго. Медленно, но верно мозаика осыпалась – цветочные лепестки, облака и часть темницы, в которой так долго томилась злая королева.

Фэй взглянула на смятый листок бумаги у себя в кармане.

– Пак, а фундамент Селурдура вы с папой проверили?

– Мы сейчас там, – сказал кот. – Пока держится, причем даже лучше, чем обычно.

– Это неправда! – возмутился волшебник Север. – Настоящий волшебник уже несколько месяцев не укреплял там фундамент!

«Это точно, – подумала Фэй. – Его укрепили ведьма, попавший в немилость ученик и древний дух-хранитель. А вместе с ними еще сотни людей. Неудивительно, что фундамент в Селурдуре теперь такой прочный».

– Значит, нам тем более надо быстрее спасти волшебника Юга и восстановить Равновесие, – сказал Восток. Он шагнул вперед, и вокруг его шелковой мантии сверкнуло защитное заклятье. – Нельзя тратить время на споры. Они питают Сумеречную королеву.

Север кивнул. Его собственное защитное заклятье напоминало миниатюрную метель.

Фэй оглянулась на ближайшую фреску. Цветущее поле пропало, небо потемнело, и мозаика, из которой состоял первый волшебник Запад, тоже постепенно исчезала. Нарисованный Пак успел перепрыгнуть на следующую фреску, но тьма надвигалась и сюда. Яд Сумеречной королевы расползался по дворцу и по четырем кварталам Ретнека. Теперь цветочный рынок зачахнет. Фэй не желала думать о том, что станет с песчаными скульптурами вдоль восточных каналов, а тем более с детьми, которые их лепили. Страшные сказки про Эпоху теней, которыми матери пугали непослушных детей, скоро перестанут быть сказками. Гора расколется, и из-под нее выползут пробудившиеся кошмары. Волкодемоны и красноглазые крысы, точно лава, устремятся из дворца во все стороны.

Фэй повернулась к принцу Максу. Из-за света фонаря она с трудом разглядела и его самого, и Иллиан с королем Максимиллианом и встревоженными стражниками.

– По-моему, всем обитателям дворца лучше куда-нибудь уйти, – она запнулась, – на всякий случай.

– И отпустить тебя в это жуткое подземелье одну? – Иллиан уперлась руками в бока. – Ну уж нет!

– Я не одна. – Фэй посмотрела на двух волшебников у проломленной стены. Они явно переживали не меньше ее самой.

– Фэй права. – Макс опустил фонарь – В подземелье Сумеречной королевы от нас мало пользы, а вот о безопасности жителей Ретнека мы позаботиться можем. В конце концов, это обязанность монарха. Скажем, что устраиваем в городе всеобщий праздник или еще что-нибудь в этом духе. – Принц протянул Фэй фонарь: – Держи. На случай, если твоя магия даст сбой. Мы с Иллиан постараемся, чтобы люди не теряли присутствия духа, чтобы их надежда поддерживала тебя!

Услышав это, оба волшебника неодобрительно скривились, но Фэй, не обращая на них внимания, взяла фонарь. Она выключила его и сунула в свободный карман.

– Тебе еще что-нибудь нужно? – спросил король Максимиллиан. – Может, отправить с тобой кого-то из стражников?

Это предложение стражники восприняли без восторга. Один из них даже вздохнул с облегчением, когда Фэй покачала головой.

– Нет, спасибо, Ваше Величество. Пускай спасают те, кто владеет магией.

Ни Артуро, ни Иксиор спускаться в подземелье не стали, но Фэй решила, что территориям понадобятся защитники – на тот случай, если… Если с волшебниками что-то случится.

Фэй посмотрела внутрь, на покрытую плесенью лестницу. Сердце у нее бешено колотилось.

Что ждет их там, внизу?

– Удачи! – принцесса Иллиан быстро обняла Фэй. Сегодня на голове принцессы блестела корона, тоненькая и золотая, совсем не похожая на тиару Сумеречной королевы. Когда подруга притянула Фэй к себе, та мельком увидела в желтом металле свое отражение. В нем она отчего-то казалась выше и взрослее. – Покажи этой злой ведьме, кто здесь главный, ладно?

Пол под ногами задрожал – отголоски землетрясения не утихали. С фрески вновь посыпалась мозаика, а ее место заняла густая чернота. Фэй отстранилась от принцессы.

– Постараюсь, – пообещала она, поворачиваясь к мрачноватой лестнице.

Пришло время спасти волшебника Юга от самой злой ведьмы в Солуме.

Вдыхая влажный воздух, Фэй спускалась по ступеням. Пахло здесь застарелой сыростью. Над головами троицы расплывалось наколдованное волшебником Севером полярное сияние, отчего ступеньки поблескивали жутковатой зеленью. Со всех сторон подступала черная плесень. По мере того как лестница спиралью уходила вниз, Солум словно сильнее и сильнее давил Фэй на плечи.

Наверное, половину пути они уже преодолели? Или темная магия Сумеречной королевы удлиняет им дорогу?

– Почему принц Макс сказал, что ты направляешь надежды людей? – шепотом спросил у нее волшебник Восток. Излучая спокойное золотистое сияние, он шел сразу следом за Фэй.

– О… – не зная, что сказать, на следующей ступеньке Фэй замешкалась, – просто с тех пор как я приехала в Ретнек, на меня… Ну, словно что-то давит…

Волшебник Север, замыкающий их колонну, фыркнул:

– Во время моих испытаний я так нервничал, что повсюду, куда бы ни пошел, оставлял лужи.

– Только и всего? – рассмеялся Восток. – Я умудрился вернуть всем окнам во дворце их исходное состояние, то есть превратил их в песок. И еще несколько недель икал пузырьками!

Волшебник Север снова ухмыльнулся:

– А помнишь, волшебник Юг случайно пролил на зрителей в Центральной зале дождь из лягушек?

– Правда? – Фэй оглянулась на волшебников. – Вы все и правда так нервничали?

Заметив, что на лбу у ее спутников блестит пот, она поняла, что они и сейчас волнуются. Иначе чего бы им так нервно хихикать? Борода у Севера подтаяла, и капавшая с нее вода растекалась по ступенькам скользкими лужицами, которые на обратном пути им предстоит обходить.

Если им вообще суждено пойти обратно…

– Каждый из нас побывал когда-то на твоем месте, – напомнил ей Восток.

– Хотя твой случай уникален, – признал Север. – Тебе пришлось тяжелее, чем большинству кандидатов. Но, похоже, тебе и помогали чуть больше. Твоя магия сильнее, чем бывает у твоих ровесниц. – Последнее слово он произнес многозначительно.

– Если я не родилась мальчиком, это еще не значит, что у меня меньше способностей, – не скрывая раздражения, огрызнулась Фэй. – Магия – это не просто особенность, которая либо есть, либо нет. Это жизненная сила. Она повсюду! Как, по-вашему, чувствует себя половина жителей королевства, когда им говорят, что они этой силы недостойны и что так будет всегда?

Ни один из волшебников не ответил. Но шаги их замедлились. Уверенности в них поубавилось.

– Каждому нужна возможность применять магию. Из-за всех правил, которыми вы ее запрещаете, люди лишь ощущают себя… потерянными. Как будто их жизнь неполноценна. И они не могут стать теми, кем должны быть. – Фэй вспомнила продавщицу ледяных коктейлей и все те чудесные вкусы, которые она создала. – Моя магия так сильна, потому что это единственный способ для всех в Солуме выразить себя. Их надежды, их мечты, их будущее… Все это зависит от того, стану ли я волшебницей Запад. Поэтому они каким-то образом передают мне магию, которую им самим не разрешают использовать.

– Это называется теорией переноса, – донесся из ее кармана голос Пака.

– Интересно… – проговорил Север, и с его бороды упали еще несколько капель.

– А чем это отличается от способа, которым Сумеречная королева отнимает силы у других? – спросил Восток.

– Фэй не натравливает на них тиару-вампиршу и не высасывает из них жизнь, – резко бросил бумажный кот. – Она принимает силу, которую ей дают жители Солума, потому что им самим эту силу больше некуда девать. Фэй дарит людям надежду!

– Пока что, – тихо сказал Восток. – А что будет, если эта надежда превратится в гнев или страх? Что тогда? Ты откажешься использовать их силу или все равно ее примешь?

– Тогда, в лабиринте, она же освободила Артуро после того, как связала его, – напомнил Север.

– Да, но это не помешало ей связать его во второй раз.

– Иначе Сумеречная королева обессилила бы его! – возразила Фэй.

– Я лишь напоминаю, что это скользкая дорожка, – парировал Восток. – Но с Сафрой ты управилась отлично. Даже столкнувшись с мантикорой, ты не позволила страхам ослепить тебя, а значит, еще не все потеряно.

Фэй с трудом удержалась, чтобы не щелкнуть волшебника по носу кошачьим хвостом. Она повернулась к нему:

– А вы со своими страхами как, справляетесь? Все боитесь, что кухонные ведьмы вас завоюют? И когда успокоитесь?

Пак в кармане раздраженно вздохнул. Фэй знала, что зря она сгоряча задает такие вопросы, но, во имя Равновесия, кто-то же должен это сделать!

Впрочем, волшебник Восток, похоже, не обиделся.

– Вопрос резонный, – согласился он. – Возможно, когда мы выберемся из подземелья Сумеречной королевы и Равновесие восстановится, у меня будет больше времени это обдумать. А пока я считаю разумным сохранять здоровый скептицизм.

– Согласен, – пророкотал сзади Север, – обсудим это позже. А ты угостишь нас чудесной выпечкой.

Совершенно разбитая, Фэй спускалась по лестнице. Даже здесь, внизу, она чувствовала надежды жителей королевства, но ей не давал покоя вопрос Востока. Что, если на нее направят поток гнева? Или страха? Что тогда?

Они шли, пока полярное сияние волшебника Севера не повисло перед скромной деревянной дверью. Восток тяжело дышал. Заклятье, просачивающееся сквозь щели, окрасило деревянные доски в черный. На двери висела массивная металлическая рука. «Дверной молоток», – догадалась Фэй.

Восток остановился рядом.

– Думаешь, она заперта?

Волшебник Север склонился к молотку.

– Металл, без сомнения, проклят, – сказал он.

Пак выглянул из кармана мантии:

– Моя бывшая хозяйка никогда не жаловала гостей, поэтому я бы не ждал, что нам тут красную дорожку расстелят. И на твоем месте я бы к этой руке не наклонялся.

В центре ладони открылся светящийся зеленый глаз, и железные пальцы дверного молотка зашевелились. Фэй и волшебники насторожились, но тут из-за двери вырвался ветер. Раздался радостный вопль, и прямо над рукой Фэй разглядела лицо волшебника Запада.

– Итак, друзья и недруги, добро пожаловать в логово Сумеречной королевы! Вообще-то не уверен, что логово – подходящее название. Я ожидал увидеть пирамиду из черепов или какие-нибудь ужасные орудия пыток, но на самом деле она изменила это место до неузнаваемости! Наш враг отлично разбирается в интерьерах.

Однако ковры и обои Фэй не интересовали.

– Поблизости никого нет? – спросила она.

– Никого, кроме меня! – ответил призрак. – Ни дымчатых крыс, ни колдуний. Зайдите и сами убедитесь.

Дверной молоток сполз к ручке и одним плавным движением открыл замок. Бесшумно, даже не скрипнув петлями, дверь распахнулась. Но что же поразило Фэй еще сильнее? Солнечный свет – за свою жизнь Фэй достаточно его собирала, чтобы ни с чем не спутать. Полуденное солнце заглядывало в арочные окна с ледяными колоннами. Коридор в середине сиял бирюзовой плиткой, почти такой же яркой, как небо снаружи. Вдали высились горы, голубоватые в тех редких местах, где на них не было снега.

– Ух ты! – воскликнул волшебник Запада. – Еще несколько секунд назад тут все было иначе.

– Это Реуэл! – И волшебник Севера с опаской шагнул вперед. Восток схватил его за мокрую бороду и удержал на месте.

– Север, это не твой дом. Это мираж! Очень сильный… Я даже краев его не различаю.

Фэй резко захлопнула дверь. Металлическая рука уставилась на нее своим единственным зеленым глазом, а затем снова потянулась и, повернув ручку, открыла дверь.

Вид изменился.

Сквозь золотистую, как пчелиные соты, листву на землю просачивались солнечные лучи. Сперва Фэй почудилось, будто перед ней оранжерея Селурдура, но чем внимательнее она смотрела, тем больше отличий замечала. Цветы другие. И бабочки тоже. А зелень буйная и сочная. И сад не ухожен. Да и не сад это, а скорее джунгли. Замок за ними был так плотно увит лианами, что Фэй показалось, будто он вообще не из камня.

Она вытянула шею и отыскала вершину самой высокой зеленой башни. Флюгер на ней был не в виде Пегаса, а в виде очень большой и извилистой буквы S – то есть «юг».

– Это Чантуин, да?

Ответ находился на заросшей тропинке. Волшебники и рта не успели открыть. Торн Гарднер. Увидев отца, Фэй ахнула. Какой же он молодой! Слишком молод, чтобы быть ее отцом… В его пятидневной щетине не серебрилась седина, а на лице не залегли морщины, которые становились глубже, когда он смеялся. Его карие глаза были такими же живыми, блестящими, а большие пальцы – зелеными, под цвет одежды. И одежда – такая же, как у Акселя, Вэнса и других учеников волшебника Юга.

Тут из-за угла вышел он сам, волшебник Юг. Настоящий. Это Фэй поняла, потому что он был не похож сам на себя. Волшебник все еще не избавился от внешности Вэнса, а над воротником виднелись шрамы от укусов тиары. Болезненное напоминание о том, как долго тиара управляла мальчиком, они плотным узором покрывали его шею. Юга, похоже, не волновали ни шрамы, ни худоба его временных рук и ног. Он безмятежно прогуливался с Торном по саду и даже не заметил волшебника Севера, который махал ему из открытой двери всего в нескольких метрах от него.

– Сюда, Юг! Мы пришли тебя спасти!

Однако Юг прошел мимо, оставаясь вне досягаемости. Север произнес притягивающее заклинание, но магия разбилась о порог. Синие искры закружились в клубах скрипучих эльфовых трубок, которые, мерцая, обнажали под корнями заплесневелые черные камни. Рядом с ними росли забудки, которые тотчас же пустили усики и потянулись к источнику заклинания.

– Осторожно! – Восток крепче схватил Севера за бороду и оттащил волшебника от отшибающих память цветов. – Это ловушка!

– Это воспоминание, – добавила Фэй, все еще наблюдая за юной версией своего отца. Из его черных волос торчали листья, а из следов вырастали цветы. Фэй с удивлением смотрела на него. Она всегда с трудом представляла его в роли ученика, но теперь поняла, каким будущим он пожертвовал ради семьи. Из папы получился бы отличный волшебник. Справедливый и веселый, честный и надежный.

– Полагаю, как только ты пересечешь заклинание памяти, вплетенное в границы миража, ты забудешь, что это воспоминание, – волшебник Восток показал Северу на забудки и их цепкие усики, – и, вероятно, примешь действительность за сон.

Север дунул морозом на лепестки настырных забудок, но ни один цветок не завял.

– Тогда как ты предлагаешь освободить Юга?

В кармане у Фэй зашуршало, и Пак высунул голову наружу.

– Волшебник Запад не забыл, что ему надо вернуться, – сказал бумажный кот. – Значит, на призраков заклинание памяти не действует. Он может проникнуть внутрь миража и схватить волшебника Юга.

Выпятив грудь, призрак закружился в мираже. Его полупрозрачное тело мерцало. Он долетел до волшебника Юга и протянул руки, чтобы обнять его. Однако Юг, не замечая, прошел прямо сквозь призрака. Запад завертелся в воздухе и попытался схватить тонкую руку Вэнса. Но его собственная рука безо всякого труда проскользнула сквозь нее.

– Ах! Мне не хватает плотности! – воскликнул Запад. – Я слишком много энергии потратил на эту проклятую тиару! – Он резко развернулся: – Юг! Давай очнись, куча компоста! Я твою замшелую шкуру спасаю! Тебя околдовали! Посмотри на свои руки! Они даже не зеленые!

В сердце у Фэй затеплилась надежда: остановившись, Юг посмотрел на бледные руки Вэнса. Вот только глаза у него остались прежними. Он прошел сквозь призрака и направился следом за воспоминаниями о Торне.

Восток вздохнул.

– Вряд ли это сработает.

– Кто-то должен наложить на себя защитное заклинание и войти внутрь, – заявил Север.

Фэй нахмурилась. Заклинание Сумеречной королевы достаточно сильное, чтобы заморочить голову Югу так, словно тот перебрал бочкобабового нектара. Наверняка с Востоком и Севером история повторится…

– Я пойду! – вызвалась она.

– Ты? – Волшебник Восток вскинул бровь. – С оптическими иллюзиями я знаком лучше всех из присутствующих…

– Мы тут не соревнуемся. Уже нет, – перебила его Фэй. Она сбросила мантию и осталась в платье, с сумкой садовника на поясе. Один угол сшитой из занавески мантии она привязала к хвосту. – А вы двое оставайтесь. Когда я войду в мираж, усильте защитное заклятье. Если оно не сработает и я забуду, зачем я там, просто вытащите меня оттуда. И найдем другой способ спасти Юга.

Север и Восток переглянулись, но кивнули и стали выстраивать защитное заклинание для Фэй.

Фэй убедилась, что узел на хвосте двойной. Пак все еще сидел в кармане. Его мятая мордочка хмурилась. Впрочем, никакого другого плана у него не было. Фэй протянула свободный конец мантии волшебнику Северу.

– Ну, вперед! – прошептала она.

Когда она вошла внутрь миража, защитное заклинание задрожало. Зеленые джунгли стали гуще, а их листья – яркими, как изумруды. Цветы наполнились новыми красками и расцвели пышнее. Со всех сторон раздавался гимн жизни – жужжали цикады, а на плодовых деревьях во все горло распевали пестрые птицы. Но в мертвой, опавшей листве Фэй заметила черную змею, и с необъяснимым отвращением подумала, что это не настоящий Чантуин.

Она очутилась в царстве Сумеречной королевы, и лучше здесь надолго не задерживаться.

К счастью, защитное заклинание не давало ее разуму затуманиться, как это случилось с волшебником Югом. Прямо сейчас и волшебник, и Торн приближались к ней. Еще несколько секунд, и они будут совсем рядом. Все, что Фэй нужно сделать, – это крепко схватить Юга за одежду. Одного сильного рывка хватит, чтобы оттащить его к двери… Папа подошел к ней первым. Его чересчур молодое лицо расплылось в улыбке, такой широкой, что Фэй на миг растерялась: неужели он ее узнал?

Но нет, его взгляд равнодушно скользнул по ее кошачьим ушам и остановился на чем-то у Фэй за спиной.

Она обернулась и увидела… себя.

Сердце сжалось.

У куста янтарной лианы стояла молодая женщина. Не обращая внимания на маленькие оранжевые камушки в центре каждого цветка, она запустила руку в карман сумки и вытащила флакон с белой пудрой. Женщина принялась аккуратно сыпать порошок себе на голову и плечи, и он звездами загорался на ее черных, как безлунная ночь, волосах. Глаза женщины, тоже темные, сияли, а нос был такой же, как у Фэй, но сама она была выше, так что полного сходства между ними не наблюдалось. Ремешок сумки она удлинила, застегнув его на две дырочки дальше, чем Фэй. Сколько же раз Фэй терла большим пальцем это растянутое отверстие после того, как папа сказал ей:

«Ты так похожа на Розу. Особенно когда ее сумку берешь».

Фэй видела не себя.

Она смотрела на образ своей мамы.

От осознания этого у нее перехватило дух. Все двенадцать лет своей жизни Фэй пыталась представить себе женщину, которая умерла, рожая ее. Фэй скучала по ней, но тоска была зыбкой и неясной. Глядя на стоящую возле янтарных кустов Розу, она почувствовала совершенно иную боль. Фэй смотрела на маму и видела жизнь, которой лишилась. Жизнь, в которой ее мать украшает волосы Фэй янтарными цветами, учит ее завязывать шнурки на грязных ботинках двойным узлом, целует в лоб… Ох, сколько всего она упустила. Ее сердце словно превратилось в сломанную ветку, которая сочилась липкой печалью.

– Мама… – прошептала Фэй. Она еще ни к кому так не обращалась.

Роза выпрямилась и, увидев Торна, широко улыбнулась. Они не прикасались друг к другу, но Фэй видела, как сильна их любовь. Какая чудесная семья могла бы у них получиться…

Волшебник Юг кашлянул:

– Что вы тут делаете, мисс Роза? – окликнул он мать Фэй.

– У нас заканчивается пыльца бабочек-нимфалид. Вот я и решила пополнить запасы. – Она показала на обсыпанные белым порошком плечи. – Больше всего они любят сахарную пудру. Нет средства вернее, но стоять надо неподвижно, чтобы не отпугнуть бабочек. Тогда они покажут свой истинный облик, а в благодарность за сахар оставят пыльцу с крыльев.

Фэй резко дернули за хвост, и она вспомнила, что это не урок садоводства. У нее есть дело. Волшебник Юг прошел мимо нее справа. Его мантия развевалась всего в нескольких сантиметрах от нее. Потом – в метре. А затем – в двух.

Она почти упустила свой шанс!

Фэй бросилась к волшебнику и схватила его мантию, надеясь, что с изнанки она не утыкана шипами. Руки Фэй оторвали несколько листьев. Волшебник Юг остановился. Голубые глаза Вэнса растерянно заморгали.

– Роза? – Нахмурившись, он посмотрел на привязанную к хвосту мантию. – Как ты умудрилась находиться сразу в двух местах?

– Волшебник Юг, вы попали в мираж. Все вокруг – оптическая иллюзия.

– Ерунда! – фыркнул он. – Я волшебник! Если бы меня околдовали, я бы сразу это понял.

– Я не Роза! И это не Чантуин! Уж поверьте. Мы в Ретнеке, под дворцом, в подземелье Сумеречной королевы. Мы с Востоком и Севером пришли вас освободить! – Фэй повернулась к двери и обнаружила, что мантия отвязалась. Должно быть, Фэй слишком резко шагнула и Восток выпустил из рук другой конец. Волшебник Восток отчаянно махал ей рукой.

– Теперь я знаю, что ты лжешь, – уверенно сказал Юг. – Восток и Север должны находиться рядом! Иначе Равновесие нарушится… А теперь прекращай выдумывать и иди за растениями ухаживать.

Фэй стиснула зубы, но не только из-за слов Юга: она видела, как дверной молоток скользнул к ручке двери. Хоть Север и пытался заморозить его металлические пальцы, ничего не вышло. Дверь постепенно закрывалась.

Если она захлопнется, Фэй с волшебником Югом окажутся в западне.

– Некогда мне выдумывать! – рявкнула она и изо всех сил дернула Юга за мантию. Похоже, ей помогла магия: как только волшебник споткнулся, взгляд его прояснился. А когда он узнал Фэй, глаза у него изумленно распахнулись. И еще сильнее он удивился, посмотрев на собственные руки.

– Ничего себе! – ахнул он. – Что со мной случилось? Что… Где мы?

Фэй развернула волшебника и подтолкнула его к выходу. Она видела, как Восток присоединился к попыткам остановить дверной молоток, но его заклинания просто отскакивали от металла. Дверь захлопнулась.

И исчезла.

– Нет! – воскликнула Фэй, когда на месте двери выросла живая изгородь. Она подбежала к кустам и принялась обрывать их. Во все стороны полетели ветки и листья, но дверь не появилась. Волшебник Юг с опаской наблюдал за ней, а волшебник Запад парил рядом с ним.

– Вряд ли Юг, говоря о садоводстве, так себе это представлял, – мягко заметил призрак, когда сквозь его ноги полетели листья. – Забудки постарайся не трогать. Теперь Восток и Север отрезаны от твоего защитного заклинания, поэтому оно ослабело. А мы ведь не хотим, чтобы ты утонула в мираже и заблудилась здесь, как потерянный утенок.

Фэй почувствовала себя виноватой. Она оглянулась на куст янтарной лианы, возле которого ее родители смеялись, наблюдая за бабочками-нимфалидами. На самом деле на бабочек они были непохожи: на голове Розы сидели кузнечики, мотыльки и пропеллерокрылы. Но пока юноша с девушкой неподвижно стояли, улыбаясь друг дружке, насекомые постепенно принимали свой истинный облик – мелких бабочек с черными крыльями, мерцающими радужным блеском. Они порхали и лакомились сахарной пудрой, рассыпанной по плечам Розы. Когда Роза увидела радужный блеск на крыльях бабочек, на ее розовых щеках появились ямочки. Если бы не этот мираж, Фэй никогда бы о них и не узнала…

Юг перехватил ее взгляд и тихо хмыкнул.

– Так ты и правда пришла меня спасти?

– Да, такой у нас был план, – ответила Фэй.

– Тебя обманул один из приспешников Сумеречной королевы, – не скрывая самодовольства, добавил Запад. – Именно Фэй первой догадалась, что ты в беде. И она уговорила Севера и Востока тебя спасти!

Как же странно, что волшебник Юг смотрел на нее глазами Вэнса Грейвсворта. И злоба в его взгляде сменилась… любопытством. Оглядев Фэй, он склонил голову:

– Ты забралась в подземелье Сумеречной королевы ради меня?

Щеки у Фэй запылали.

– Вообще-то ради всех. Если мы вас отсюда не вытащим, Сумеречная королева сбежит! Север и Восток вдвоем ее не удержат. Нам нужны вы!

Юг по-прежнему смотрел на нее, так мягко, что даже синева в глазах Вэнса не обжигала холодом.

– Похоже, им ты тоже нужна, – сказал он. – Как ты убедила их спуститься сюда? Мы втроем даже о меню для банкета договориться не смогли!

– Не знаю, – призналась Фэй, – они просто… Пошли в подземелье вместе со мной.

– Нарушив при этом вековые законы Равновесия, – пробормотал Юг.

Фэй вскинула брови:

– Вы бы предпочли, чтобы мы оставили вас гнить здесь?

– Нет, – проворчал волшебник Юг.

– Уверен? – встрял волшебник Запад. – Потому что Фэй еще может передумать и последовать законам Равновесия, которые ты так стремишься соблюдать.

В глазах Юга мелькнуло еще что-то, и он перевел взгляд туда, где в облаке радужных мотыльков стояли Торн и Роза.

– Ты так похожа на них обоих. Каждый был по-своему замечательным. Твоей маме достаточно было запеть, и цветы вокруг распускались. Она знала все секреты нашего замка. И джунглей. Чантуин любил ее. – Юг посмотрел на расстегнутую сумку Фэй. – И она так чутко откликалась на эту любовь… Пока она не покинула нас, я не ценил этой заботы.

Фэй показалось, будто ремень сумки душит ее.

– А Торн, – продолжал Юг, – он обладал всеми задатками величайшего волшебника. Мы, волшебники, должны проявлять осторожность и не привязываться к другим, но твой отец для меня был как сын. Я поверил, что он вечно будет рядом. Что у меня появилось… что-то вроде семьи.

– Похоже, Гарднеры на всех так влияют, – пробормотал волшебник Запад.

В голосах обоих волшебников зазвенело такое одиночество, что у Фэй перехватило горло. Она вспомнила слова Артуро: «Я не нажил ни друзей, ни семьи – ничего, кроме крошечной надежды, что когда-нибудь стану одним из самых влиятельных людей в Солуме». И вспомнила ответ Запада: «Быть волшебником в десять раз хуже! Мне пришлось пожертвовать своим настоящим именем, приютить кота-демона и смотреть, как все вокруг меня стареют и умирают. Счастья в бессмертии мало!»

Неужели все волшебники и их ученики чувствуют то же самое?

И все они скованы Равновесием, загнаны в угол и одиноки?

– Но в те дни в Чантуине расцветали не только цветы. – Волшебник Юг оглянулся на родителей Фэй, которые собирали в пустую сахарницу мерцающую пыль с крыльев бабочек-нимфалид. Папино лицо сияло улыбкой. Когда он убрал с маминого лица несколько прядей, она тоже рассмеялась.

– Любовь – самое сильное заклинание из всех существующих. Никто из четверых первых волшебников не женился, и это неспроста. Все они знали, что семья очень отвлекает от дела. – Юг вздохнул. – Как только я понял, что происходит между Торном и Розой, то попытался положить этому конец. Равновесие запрещает волшебникам жениться. Твой отец ослушался и не мог оставаться моим любимым учеником. Я умолял Торна мыслить шире. Подумать о своем будущем. Неужто он готов пожертвовать десятилетиями упорного труда лишь для того, чтобы назвать Розу своей женой?

Фэй сглотнула, вспомнив, как рассказывал об этом папа. «Магия без людей бесполезна. Все заклинания мира не заменят мне любви твоей матери. И уж тем более не заменят тебя».

– Когда Торн отказался стать моим преемником, я воспринял это как предательство.

– Папа не хотел вас обижать, – тихо сказала Фэй.

– Меня ранил не только его уход… Меня ранило то, что я был не в силах это предотвратить. Я прожил очень долгую жизнь, подчиняясь всем законам Равновесия. Но если и существовал закон, который мне хотелось нарушить, то я бы оставил Торна своим преемником даже после его женитьбы на Розе. Когда он выбрал ее, я разозлился. И я был слишком труслив, чтобы бросить вызов закону. – Он повернулся к Фэй и окинул ее взглядом. – А ты… Ты не такая.

– Равновесие очень долго нас защищало, – сказала Фэй. – Но иногда слишком много правил – это плохо. Особенно когда они мешают двигаться вперед.

– Моя загробная жизнь стала гораздо веселее с тех пор, как я перестал соблюдать законы физики! – заявил Запад, обращаясь к волшебнику Югу. – Стены? Гравитация? Да ну их! К тому же благодаря моей преемнице я достиг успеха в эмоциональной сфере. Так что поверь мне, она знает, о чем говорит.

Волшебник Юг снова тяжело вздохнул.

– Если бы я боролся за них, возможно, все сложилось бы иначе. Может, я бы предугадал последствия и Розе не пришлось бы жертвовать своей жизненной силой ради того, чтобы ты выжила… – Он умолк. Неужели на глазах Вэнса Грейвсворта блеснули слезы? – Впрочем, все в прошлом. Прости, что вымещал на тебе разочарование и горе. С моей стороны это мерзко.

Фэй потеряла дар речи. От извинений Юга у нее закружилась голова. Она закрыла приоткрывшийся от удивления рот. Что бы Юг ни говорил о ее матери… Пожертвовала своей жизненной силой? Он о чем вообще? Впрочем, этот вопрос надо задать отцу, а не волшебнику, которого Сумеречная королева заточила в подземелье.

– Ну… Я… Простите за драконий помет, – выдавила Фэй, – и за лакричные уши.

– Вообще-то они довольно стильные, – подмигнул ей Юг.

Волшебник Запад хотел было радостно хлопнуть в ладоши, но одна его рука прошла сквозь другую.

– Значит, на конклаве ты проголосуешь за Фэй?

– Ведьма – это еще не конец света. По крайней мере, – поправился он, – не эта ведьма. Но не будем считать голоса раньше времени. – Он оглядел сады Чантуина, буйную зелень и листву. – Сперва нам нужно выбраться отсюда.

– Это легче легкого! – Их призрачный спутник описал в воздухе большую петлю. – Я просто пролечу обратно сквозь стену и помогу Северу и Востоку открыть дверь.

Фэй сомневалась. Даже если двое других волшебников справятся с задачей, вдруг они отправятся прямиком в мираж Реуэла? Или заблудятся в какой-нибудь другой иллюзии, призванной запутать ум волшебника Востока? Вероятно, сама она попала в Чантуин только потому, что родилась здесь.

Поделиться страхами она не успела: волшебник Запад взлетел в небо и ударился о преграду, почти такую же невидимую, как он сам. Над верхушками деревьев мерцали золотые нити. Узор, образуемый ими, напоминал переплетенные корни. Фэй слишком хорошо все это изучила.

– Хорошо, что заклятье фундамента еще действует, – пробормотал Юг.

– Но оно слабеет, – сказала Фэй, вспомнив о разрушающихся фресках в подвале над ними. – Магия Сумеречной королевы ускользает отсюда. Но если она способна найти выход, то, уверена, мы тоже сможем.

Она отвязала от хвоста мантию, и из кармана вдруг выпал фонарик. От удара он включился и замигал. Луч света упал на траву. К удивлению Фэй, там, куда упал луч, трава исчезла, и девочка увидела, где они на самом деле находятся – в зале из массивного черного камня.

Электричество разрушало магию…

Казалось, оно влияло и на окружающих духов. Когда Фэй наклонилась поднять фонарик, из другого кармана мантии выпал бумажный Пак. Он не шевелился.

Вернувшись вниз, волшебник Запад тоже не обрадовался.

– Фу! Тебе обязательно нужна эта дурацкая штука?

– Да. – Фэй направила луч на живую изгородь, и вместо кустов перед ней выросла каменная стена. – Похоже, электрический свет способен пробить мираж. Возможно, мы отыщем… – она посветила фонариком на своих родителей и увидела за кустами янтарной лианы коридор, – другой выход отсюда.

– Вряд ли, – засомневался Запад, – это же тюрьма.

Фэй поводила вокруг фонариком и обнаружила другие коридоры и лестницы. Насколько далеко простирается крепость Сумеречной королевы?

– Пак, узнаешь это место?

Но бумажный кот не ответил. Он мятым комком валялся у ее ног и не ожил, даже когда Фэй подняла его. Глаза и рот у него исчезли. Уши тоже.

– Пак? – Она подождала еще немного, надеясь, что кот оживет, но комок бумаги безжизненно лежал на ладони.

Горло у Фэй сдавило еще сильнее. Волшебник Юг кашлянул.

– Думаю, дочь Торна, ты права. Мы не можем вернуться тем же путем, которым пришли, так что давайте двигаться вперед!