Значит, волшебника Юга подменили.

Вот только как?

Фэй знала, что кричать об этом открытии не стоит. Зелье принца Макса действовало безупречно и воссоздавало мельчайшие детали. Из волос Юга торчали листья, брови он по обыкновению насупил. Все как обычно. Аромата жасмина явно недостаточно, чтобы убедить остальных волшебников в том, что рядом с ними не Юг, а самозванец.

Нет, здесь надо действовать осторожно. Даже с хитростью.

– Не напомните ли, волшебник Юг, – любезно начала она, – какие сладости вы ели во время нашей первой встречи?

Волшебник нахмурился еще сильнее.

– Какая разница, что я ел?! Кому это вообще интересно? Девочка, дело намного серьезнее! Тебя обвиняют в намеренном использовании короны Сумеречной королевы в качестве оружия.

Листок бумаги на песке постепенно принимал форму кошки, но Фэй, не обратив на это внимания, перешагнула через него и оказалась в южной части Центральной залы. Юг отступил назад – настоящий волшебник ни за что так не сделал бы. Еще Фэй подметила, что сегодня на нем другая мантия, такая же пышная и зеленая, как остальные наряды Юга, но с одним заметным отличием. У этой был необычно высокий воротник.

– О том, что в последний раз тиару Сумеречной королевы видели на чердаке Селурдура, – громко, чтобы слышали остальные волшебники, проговорила Фэй, – знали лишь несколько человек. Но вас среди них не было.

– Что за чушь! – рявкнул самозванец.

– А ведь она права. – Волшебник Запад подлетел ближе, и его прозрачное лицо сложилось в подозрительную гримасу. – Откуда Югу знать, что за вещи хранятся у меня на чердаке?

– Я слышал об этом от одного из моих учеников, – ответил Юг.

Вряд ли от Акселя. Тот безвольно замер, уставившись в пустоту, и даже не моргнул, когда перед ним по песку пробежала бумажная кошка. В кулаке он держал тиару. Однако присмотревшись, Фэй подумала, что, скорее, это тиара его держит. Один укус. Один рубин. Этого достаточно, чтобы от опытного волшебника осталась лишь тень.

– Искренне надеюсь, что случилось что-то серьезное! – возмущенно заявил Пак. – Мне такой чудесный сон снился – про мышей и про сливки… – Бумажный кот заметил в руках у Акселя корону и замер. – Во имя любви к Селестиусу Селурдуру! Пожалуйста, скажи, что глаза меня обманывают.

– А что именно ты видишь? – спросил волшебник Восток. Сафра осторожно подошла к бумажному коту и понюхала его.

– Какой-то остолоп схватил тиару злой королевы и окаменел. – Пак вздохнул. – Теперь на нем чары Сумеречной королевы, и если он не отцепится от тиары, то, возможно, превратится в дымчатую крысу.

– Дымчатую крысу? – вскрикнул волшебник Юг.

Зашуршав головой, Пак кивнул.

– Может, нам и удастся вернуть его в прежнее состояние, но сперва надо забрать у него тиару. Ой-ой-ой… Нет, не ты, Юг. И не ты, Фэй. Прикоснуться к ней может разве что волшебник Запад, и никто больше. На него проклятье тиары уже не действует – в конце концов, он и так мертвый.

– Ну наконец-то! Оказывается, в смерти есть и преимущества! – В призраке даже красок прибавилось. Он подлетел к Акселю. – Привет, золотце! Какая ты блестящая! Давай отвезем тебя в Селурдур и положим в красивую витрину? – Его прозрачные пальцы проскользнули сквозь рубины. – Тьфу ты! Ладно, попробую еще разок!

Однако древняя реликвия не дрессированная собака и послушно сидеть не собиралась. Выскочив из рук Акселя и сверкая кровавыми рубинами, она поскакала по песку. Сафра зарычала и отступила. Зато Пак, маленький бумажный кот, бросился прямо наперерез тиаре. Серебряные зубцы впились в бумагу, на спине Пака появились дыры.

– Давай, Запад, действуй! – закричал кот призраку.

– Пытаюсь! – ответил тот. – Но из-за электричества я совсем ослаб! – Бледно-жемчужная призрачная рука опять скользнула сквозь тиару и задела бумажное тело Пака.

Чтобы остановить злодейскую драгоценность, кот начал принимать другие формы. Превратился в лодку. Дракона. Бумажную диадему. Все бесполезно. Волшебник Север швырнул в тиару ледяным заклятьем, но оно тотчас же растаяло, намочив бумажного Пака. Лианы, которые вырастил Юг, тиара мгновенно перерезала. Фэй оглянулась на сундук.

– Пак! – крикнула она. – Ты можешь как-нибудь вернуть ее обратно в сундук?

– Вы ее слишком взбаламутили! – воскликнул кот. – И теперь лапы у меня размокли и превратились в кашу!

А вот руки Запада, похоже, окрепли. С громким криком волшебник спикировал на тиару, и крик превратился в победный вопль: его рука наконец ухватила серебро. Тиара завертелась и попыталась впиться зубами в тело призрака, вот только жизни, которой питалась тиара, в нем не было. Оправа, созданная для нового рубина, осталась пустой.

– Ха! – обрадовался Запад. – Обойдешься без кровавых закусок! Тебе теперь прямая дорога обратно на мой чердак!

– Нет, – перебил его Север, – мы отвезем ее ко мне в кузницу. У меня есть инструменты, которыми я ее уничтожу.

Серебряные зубцы в руке Запада искривились, и тиара тихо зашипела, но призрак ее не выпустил. Повернувшись, Фэй перехватила взгляд волшебника Юга. Поджавший губы Аксель тоже не сводил глаз с тиары.

– Ладно-ладно, – сказал Запад. – Я вообще не стремился накопить столько вещей. Вообще, пока не затеешь уборку, не понимаешь, сколько всего нажил. Хотя не помню, чтобы я пытался избавиться от этой чудесной старинной вещицы.

Острые зубцы тиары безуспешно цеплялись за его прозрачное лицо.

– Скажи-ка, как ты сбежала из Селурдура? А?

– Никак, – сказала Фэй. Она снова посмотрела на открытый сундук и вспомнила похожий на него чемодан, принадлежавший мальчику, которого когда-то тоже укусила эта тиара. Мальчику, который, увидев Иллиан с лицом Портии, тотчас же покинул праздничный банкет. И случилось это в тот самый вечер, когда кто-то вломился в мастерскую принца Макса.

– Тиару украл Вэнс Грейвсворт. – Сказав это, Фэй повернулась к волшебнику Югу. В имя Вэнса она вложила всю свою силу. И не ошиблась. Волшебник Юг напрягся: связывающее заклятье добралось до него.

Сердце у Фэй трепетало и колотилось, точь-в-точь как чемодан Вэнса Грейвсворта на лестнице Селурдура, когда по окончании турнира мальчик в спешке покидал замок. Сперва Фэй решила, что Вэнс так торопится, потому что расстроился из-за ее победы. Но тогда почему он прятался за углом, когда Фэй с Паком рассматривали витраж, изображающий ее битву с тиарой Сумеречной королевы? Тогда Фэй почудилось, будто Вэнс подслушивает их разговор – а ведь Пак как раз объяснял, что такой могущественной реликвии на чердаке не место.

– Когда мы отремонтировали фундамент, ты вернулся на чердак, верно? – тихо спросила Фэй. – И похитил тиару Сумеречной королевы. Затем ты украл зелье Макса и превратил себя в волшебника Юга.

Присутствующие ахнули. У раскрывшего от изумления рот Севера потрескивала борода. Возле ног Востока закружился песчаный вихрь. Их ученики, словно готовясь к бою, вновь возвели вокруг себя защитные заклятья.

Только юноша в обличье волшебника Юга неподвижно стоял на месте. Он не ухмылялся, не возражал и не пытался сбросить с себя заклинание Фэй. Вэнс словно… спрятался за него. Как будто он тонул в Бездонном море, а Фэй бросила в бурные серые волны спасательный круг.

– Пожалуйста, – хрипло проговорил он, не сводя глаз с Фэй, – пожалуйста, держи заклятье. Я не хотел, чтобы все так далеко зашло. Она толкала меня на такие ужасные поступки…

– Еще один поддельный волшебник? – воскликнул Запад и сильнее сжал тиару. – Так все и знайте: первым был я! То есть это Ранкор первым вселился в мое тело, но моду завел я!

– Значит, ты не волшебник Юг, – тихо проговорил Восток.

Юг, то есть Вэнс, покачал головой:

– Нет, но я этого не хотел… Не хотел в него превращаться. Я… Все из-за тиары. Тогда, во время турнира в Селурдуре, я впервые надел ее и почувствовал себя непобедимым, – сдавленно прохрипел он. – А ты сказала мне, что Сумеречная королева бессмертна. Я решил, что тиара мне поможет – если я заберу ее, то лучше пойму суть бессмертия.

Тогда возле витража, когда Фэй заметила Вэнса, он трогал шрамы от укусов у себя на шее. Этот жест повторил он и теперь. Зеленоватые пальцы дернулись к высокому воротнику.

– Когда я надел ее во второй раз, то, казалось, смогу гору из земли вырвать, сорвать луну с неба или совершить нечто такое, о чем рассказывается в древних легендах – заморозить море или управлять мертвецами. Я словно стал больше, чем на самом деле. – Он опустил руку и посмотрел на тиару, которая силилась освободиться от хватки волшебника Запада. – И в то же время меня делалось меньше. Я смотрел в зеркало – и едва узнавал себя. Вел себя как лунатик, вот только делал все это не во сне.

Разлохматившийся бумажный Пак доковылял до Вэнса. В бумаге зияли дыры, и он больше походил не на сердитого бумажного кота, а на побитую молью салфетку.

– Это называется одержимость, глупый ты мальчишка! Тиара – оружие, с помощью которого Сумеречная королева подчиняла себе всех великих духов Солума. Тиара помогла ей заполучить власть над драконами, эльфами и лесными духами, высосать из них жизненную силу и полностью подчинить их. Когда ты надевал эту проклятую драгоценность, не она делала тебя сильнее – это ты отдавал ей свою силу.

Фэй вспомнила высокие воротнички Вэнса и удивление подружек леди Бортрам на банкете: «Мистер Грейвсворт! Да вы только посмотрите на себя! Кожа да кости!» Неудивительно, что он искал на цветочном рынке мох для сгущения крови.

Тиара целых три месяца питалась кровью Вэнса Грейвсворта.

Он ошарашенно смотрел на бумажного кота.

– Теперь я это знаю. Я надеялся, что железогуст поможет мне избавиться от проклятья, но сейчас мне кажется, будто я умираю.

– Умираешь? – фыркнул Пак. – О нет, Вэнс Грейвсворт. Ты теряешь волю, но не умираешь. Теперь твоя магия принадлежит Сумеречной королеве. Как только твое тело обессилеет, ты окажешься полностью в ее власти, как Ранкор и все остальные ее приспешники.

– Ты сказал, что я превращусь в дымчатую крысу, – вспомнил Вэнс.

– Лучше в кошку. Очень рекомендую, – посоветовал Пак. – Котом коротать вечность намного приятнее. Знай себе дремли на солнышке да писай на подушки тем, кто тебе не симпатичен.

Вэнса такое будущее явно не обрадовало.

– Я не хочу быть ни крысой, ни кошкой, – жалобно пробормотал он.

– Об этом тебе следовало подумать до того, как похищать проклятую реликвию из замка волшебника, – отрезал Пак. – Видишь ли, любой поступок имеет последствия.

Вэнс задрожал, и с мантии волшебника Юга посыпались листья. Когда мальчик посмотрел на Фэй, в глазах его не было злости.

– Ты же мне поможешь? – прошептал он. – Когда ты произнесла мое имя, Сумеречная королева потеряла надо мной власть. Если ты и дальше будешь называть меня по имени, то, возможно, я снова стану собой.

В этом Фэй сомневалась. Связывающее заклятье держалось с трудом, и с противоположной стороны она чувствовала еще что-то. Чью-то силу. Если ее собственное заклятье – это брошенная в бурное море веревка, то чужая сила – все, что спрятано в морской пучине. Затонувшие корабли, скелеты и морские змеи, голодные и ненасытные. И все это неумолимо приближалось, словно она и правда стояла на берегу моря…

– Фэй не может разгребать за тобой каждый раз, как ты дел наворотишь! – топнул лапкой Пак. – Чтобы избавить меня от власти Сумеречной королевы, понадобились четверо опытных волшебников. Если ты носишь тиару уже почти три месяца, освободить тебя под силу лишь всему конклаву. К прискорбию для тебя самого напомню, что ты лишил их возможности выбрать нового волшебника Запада.

Фэй оглянулась. Призрак волшебника Запада по-прежнему удерживал тиару, а та пыталась вонзить в него серебряные клыки совсем так же, как прежде расправлялась с остальными своими жертвами. Вот только призраку было хоть бы что. Он поднял тиару повыше, чтобы Север как следует рассмотрел ее кровавые рубины. Восток с Сафрой держались в стороне. Шерсть у гепардихи на загривке встала дыбом.

– Бумажное письмо право, – сказал Восток. – Двум волшебникам не под силу то, на что способны четверо. Для полноты конклава нам нужен голос Юга. И сам он тоже. Что ты с ним сделал?

– Я… я ничего не делал, – пролепетал Вэнс, – это все тиара. Когда я понял, что с помощью зелья Иллиан принимает облик горничной, Сумеречная королева заставила меня украсть это зелье из мастерской принца Макса и подсунуть его волшебнику Югу. Сегодня утром за завтраком я подлил немного ему в чай. Волшебник даже не заметил – я самый молодой ученик и обязан его обслуживать.

– То есть вряд ли он сейчас у себя в спальне пьет чай? – робко спросила Фэй.

– Там его нет, – хрипло подтвердил Вэнс. – Я… нет, Сумеречная королева добавила в зелье снотворное. Как только Юг заснул, я оттащил его в подземелье… – Вэнс прикусил губу и не договорил.

Фэй показалось, будто замолчал он не по своей воле. Во-первых, на губе у него выступила кровь, а во-вторых, Фэй снова захлестнула волна непостижимой тьмы.

Ее заклинание слабело.

Земля задрожала.

Это землетрясение было намного сильнее того, которое застало их вчера вечером в Центральной зале. На песке арены обозначились трещины, зеленый лабиринт наклонился, и Фэй на миг увидела зрителей. С трибун падали плакаты, с крыш сыпалась черепица. С громким рычанием Нел взмыл с башни, где располагалась мастерская принца Макса. Эскизы самолетов выпали из окна и полетели над драконьей тенью. Подняв хрупкое туловище Пака, Фэй спрятала бумажного кота в карман мантии. Как раз вовремя. По песку проползла еще одна трещина, такая большая, что, казалось, того и гляди поглотит сундук с коронами. Восток и Север испуганно отскочили назад. Аксель не шелохнулся, хотя прямо у его ног разверзлась пропасть.

Из окон мастерской посыпались предметы более крупные – гаечные ключи и сварочная горелка. Волшебник Запад вскрикнул: задев горелку, робокошка отлетела в сторону и выбила из рук призрака тиару.

– Нет! – выкрикнула Фэй, когда серебряные зубцы коснулись песка. – Она сейчас сбежит!

Тиара и правда скользнула к ближайшей трещине и исчезла в расколовшейся земле.

Нет! Фэй бросилась было за ней, но толчки усилились, и девочка едва не упала.

Вэнс схватил ее за руку.

Хотя нет, это не Вэнс и не волшебник Юг улыбался ей, обнажив красные от крови зубы. Уж слишком пустыми, слишком темными глазами смотрел он на нее. А потом с блестящих красных губ посыпались странные фразы на языке Эпохи теней.

Фэй попыталась вырвать руку, но земля по-прежнему тряслась, и Фэй ощущала лишь переполнявший зрителей страх. И хватка Вэнса, и страх толпы немного ослабли, когда над потрескавшейся землей Север потянулся к Востоку. Волшебники взялись за руки и принялись произносить заклятье. Земля успокоилась. Башня принца Макса перестала раскачиваться. Последние его конспекты, словно снег, разлетелись над толпой. Воспользовавшись этим, Пак вылез из кармана Фэй и бросился между ней и ее похитителем.

Кровавая улыбка сползла с зеленоватого лица Юга: на волшебника бросилась бумажная кошка.

Хотя Пак был крохотным, тело волшебника пошатнулось и упало. Земля тотчас же успокоилась. Фэй смотрела на вымазанный в крови подбородок и закрытые глаза самозванца. Землетрясение прекратилось, но колени у девочки все еще дрожали, словно у моряка, вернувшегося из недельного рейса по Бездонному морю.

Она наклонилась и подняла Пака с груди волшебника Юга. Вид у кота был жалкий: лапы раздавлены, хвост оторван. Если вчера вечером бумага разгладилась сама собой, то сейчас так и осталась мятой.

– Ты как, пришел в себя? – спросила она.

– Нет, – отрезал Пак, – и никто из нас в себя не придет. Сумеречная королева заперла волшебника Юга в подземелье – она сама это сказала, когда схватила тебя.

Фэй взглянула на запястье, которое все еще ныло от хватки Вэнса. На коже расплывался красный след от его ладони. Фэй перевела взгляд на бессознательное тело. Плохо. Совсем скверно.

– Волшебник Юг в плену у Сумеречной королевы? – голос Севера звучал сухо и надтреснуто.

В голосе Востока зазвенела тревога:

– Заклинания фундамента… – Он окинул взглядом разгромленную арену. – Если к следующему полнолунию их не укрепить, Чантуин рухнет. И тогда нас уже ничто не спасет!

– А ученики Юга не могут помочь? – в отчаянии спросила Фэй.

Восток покачал головой:

– Заклинание фундамента в Чантуине знал только главный ученик Юга.

То есть Аксель – соперник Фэй, который сейчас стоял, безучастно уставившись в пропасть.

– Когда-то мой отец был главным учеником Юга. И с заклинанием фундамента в Селурдуре он тоже помогал, – проговорила Фэй. – Он может укрепить Чантуин.

– Но тогда Селурдур останется без защиты, – напомнил сидевший у нее на ладони Пак. – К тому же без волшебника Юга конклав не собрать.

Согласно уставу Равновесия, чтобы одобрить четвертого кандидата, нужны голоса трех остальных волшебников. Если Запад и Юг останутся без своих стражей, освобождение Сумеречной королевы – лишь вопрос времени.

Фэй с досадой фыркнула:

– А нельзя ли просто изменить несколько законов?

– Нет! Твой дух-хранитель прав, – пророкотал Север. – Изменить устав могут только все три волшебника.

Фэй вспомнила, что удержать молодого Грейвсворта от превращения в духа тоже под силу лишь полному конклаву. Судьба ужасная… Чересчур ужасная даже для такого бесчувственного хама, как Вэнс. Фэй посмотрела на кровь, капающую с лица поддельного волшебника Юга, и тяжело вздохнула.

Ее испытание еще не закончилось.

И до конца очень далеко.

– В таком случае, полагаю, нам остается только одно. – Она посмотрела на оставшихся чародеев. – Надо спуститься в подземелье Сумеречной королевы и освободить волшебника Юга.