За двадцать минут, которые понадобились Фэй, чтобы преодолеть лабиринт Юга, она и забыла, насколько свирепа мантикора. Устроившись на обледеневшем сундуке, зверь ощетинился пурпурными иголками и устремил взгляд на Фэй. Отсюда она лучше оценила размеры чудовища. Оно было не такое большое, как Нел, но, похоже, голодным не ходило, причем рацион его состоял явно не из увядших кочанов салата, а из настоящих голов. Фэй сглотнула и остановилась у своего участка лабиринта. Жаль, что она так поспешно прогнала превратившегося в слона Артуро… Как ей теперь пробраться мимо мантикоры?

Зверь не сводил с нее своих жутковатых янтарных глаз, в отличие от остального лица, совершенно нечеловеческих. Впрочем, таких острых, похожих на ножи зубов у людей тоже не бывает.

Мантикора явно выжидала, когда девочка подойдет поближе, чтобы оторвать ей голову, точь-в-точь как Рениному драпончику.

Фэй снова сглотнула и быстро оглядела поляну – та тоже оказалась больше, чем ей запомнилось. Со всех сторон их окружали стены из листьев, внутри этого кольца уместилось несколько песчаных дюн. Сперва Фэй собиралась найти жукообразного комара или еще кого-нибудь мелкого, чтобы заклятьем перевоплощения сделать из него слона, но теперь вернулась к первоначальному плану – подрезать и оживить куст. Она уже взялась за ржавые ножницы на поясе, как листья вокруг зашуршали. С восточной стороны на поляну выскочил Иксиор.

– Ха! – возликовал он, но, заметив Фэй, умолк и направил заклятье прямо в песок у нее под ногами. Песчинки засветились оранжевым и ожили. Теперь Фэй словно стояла не на дюне, а на быстро тающем шаре.

Зыбучий песок!

Фэй отскочила в сторону, но заклинание Иксиора, казалось, преследовало ее. Куда бы она ни бросилась, сияние не отставало. Убежать от заклятья было невозможно. Защититься тоже: стоило ей остановиться, как песок под ногами проваливался, а если она задерживалась надолго, то он поднимался и засасывал ноги.

Тук! Тук! Тук!

Несколько игл мантикоры отскочили от ее щита и исчезли в песке. Фэй неосторожно метнулась в сторону, споткнулась и очутилась совсем рядом с сундуком.

Мантикора издала леденящий кровь вопль и ударила по ее щиту своими огромными когтями. Защитное заклинание выдержало, но Фэй отбросило далеко назад, почти в лабиринт. Упав на кусты, она почувствовала, как ее мантию пронзили шипы. Песок под ней взметнулся оранжевым вихрем – это нагнало заклятье Иксиора.

– Сначала надо что-то придумать с песком и только потом биться с мантикорой, – вслух подумала Фэй, цепляясь за уходящий в песок куст. Решение было довольно очевидным: нельзя, чтобы ноги касались песка. – Дай мне что-то вроде крыльев, чтобы быстро взлететь!

Об этом заклинании она читала, но никогда его не произносила – уж точно не прячась в колючих кустах, когда перед ней чудовище-людоед, а под ногами бездонная яма. Чего ожидать от заклинания, Фэй не знала. У нее из спины вырастут перья? Или мантия превратится в крылья, как у летучей мыши? Веточки под рукой зашевелились, а затем отделились от куста и сложились в неказистую метлу. Вот и отличненько! С метлами Фэй была знакома не понаслышке, но никогда на них не летала. У Нела на спине сидеть куда удобнее. Фэй запрыгнула на метлу и, покачнувшись, для равновесия обвила рукоятку хвостом. И как раз вовремя – метла резко рванулась вперед, взлетев над песчаной ареной.

Зыбучие пески Иксиора продолжали преследовать ее тень. Тем временем ученик Востока произнес еще одно заклинание, но направил его не на мантикору, а на песок у себя под ногами. Песчинки закружились, и Иксиор оказался в центре воронки, которая постепенно приняла форму четырех крепких ног и длинного, закрученного хобота.

Слон.

Ученик, сидевший у него на спине, бросился на мантикору, однако чудовище не отступило. Они столкнулись, закружился песок, и Фэй видела лишь, как хлещет из стороны в сторону пурпурный шипастый хвост. Сжимая раненое плечо, из этого облака вырвался Иксиор. Один из шипов застрял так глубоко, что вены юноши уже начали наполняться пурпурной жидкостью. Яд мантикоры. Кружа над сценой, Фэй крепко сжала метлу. Скоро ученик Востока утратит способность двигаться и окажется во власти монстра, от которого сейчас пытается убежать.

Слон из песка не сработал, а значит, план Фэй выстричь слона из кустов, скорее всего, тоже провалится. Учитывая, что защитные заклинания у Иксиора сбиты, можно превратить в слона его, но вряд ли мантикоры боятся слонов, когда те лежат без сознания.

Внимание Фэй привлекло какое-то движение внизу. Отсюда, с высоты, она видела внутреннюю часть лабиринта, хотя от постоянно движущихся стен у нее кружилась голова – и это еще не говоря о неестественно искривленном пространстве, которое создал здесь Юг.

Артуро-слон, похоже, разгадал загадку лабиринта и теперь, яростно трубя, мчался на север. С оглушительным ревом ставленник Севера ворвался на поляну. Исцарапанный, с опутанными лианой бивнями, он, тем не менее, мчался прямо к ледяному сундуку.

Мантикора издала крик, но не от страха – она предупреждала.

Зверь сел на задние лапы и расправил крылья, перекрыв ими всю арену, так что Фэй пришлось развернуть метлу. Нагретый горячим солнцем воздух вокруг Артуро зарябил, и Фэй вспомнила бутылочные миражи, которые она видела в мастерской принца Макса…

– Подожди! – закричала она, но Артуро был слишком далеко и не услышал ее. Слон несся вперед, а мантикора стояла на месте и лишь стремительно размахивала хвостом. Десятки фиолетовых шипов вонзились в выгнутую грудь Артуро, и серая кожа приобрела цвет, который бывает у лепестков орхидеи.

Слон закричал и развернулся.

Мантикора снова предупреждающе зарычала. Стиснув метлу, Фэй наблюдала за происходящим внизу. Странно… Почему чудовище не убежало? Может, надежный путеводитель ее отца был неправ? Может, есть другой способ победить мантикору, без помощи слона?

Иксиор поднялся на ноги и направил на сундук еще одно заклинание зыбучих песков, но оно отскочило от ледяного сундука, не прилипнув к холодной поверхности. Следующее заклинание, рассыпавшись искрами, отскочило от шкуры мантикоры. Воздух вокруг раскалился, как внутренности Рениных печей.

– Какая-то ерунда, – пробормотала Фэй, глядя перед собой. Слышит ли ее волшебник Запад, она не знала. С тех пор как она вышла на арену, призрак молчал – видимо, боялся, что их обвинят в мошенничестве.

– Яд мантикоры действует быстро и не распадается несколько часов. Иксиор уже должен бы пластом лежать. Да и Артуро тоже.

Но вместо этого слон отчаянно метался по арене.

– Мантикора, по идее, должна была испугаться слона и улететь, едва увидев его…

Если только это не очередная загадка.

Что там говорил волшебник Восток?

«Они должны уметь преодолевать собственные страхи и докапываться до правды».

Фэй посмотрела на зыбкие контуры огромного зверя и вспомнила, что Иллиан сказала ей на рынке. Восток и его ученики любят подшучивать. Внешность важна, но она – далеко не все. Может, она из-за этого и вспомнила о миражах? В глазах расплывалось, но Фэй видела, что кое-где иголок у мантикоры больше и эти места похожи на пятна. И ее оранжевые глаза тоже до странности знакомые…

Фэй оглянулась на восточные трибуны – оттуда на арену открывался лучший вид, и там устроился волшебник Восток. Теперь она поняла, почему сегодня утром волшебник сам на себя был не похож. Его шелковая одежда, подводка для глаз и светящийся силуэт – все это здесь ни при чем.

Сердце у Фэй колотилось. Она направила свою метлу прямо на мантикору, которая, как теперь осознавала Фэй, вовсе не мантикора. Прищурив янтарные глаза, она грозно била колючим хвостом по песку. Когда приближаешься к миражу, он обычно исчезает, верно? С другой стороны, Иксиору и Артуро эта тактика успеха не принесла…

Наверняка есть заклинание, способное расколдовать мантикору, но Фэй его не знала.

Зато она знала имя этого существа.

– Сафра, покажись!

Теперь, когда Фэй понимала, что делает, заклинание показалось ей совсем легким. Произнеся его, она точно поймала гепардиху за хвост зубами и теперь могла дергать за него, точно за поводок. Но Фэй этого не сделала, в этом просто не было необходимости, по крайней мере теперь, когда по лицу мантикоры – или по тому, что от него осталось, – расплывалась улыбка. Мираж испарялся: на месте пурпурных шипов обозначились черные пятна, а крылья усохли, превратившись в плечи огромной кошки. Длинная львиная шерсть сменилась гладкой шерстью гепарда. Существо по-прежнему улыбалось, правда, теперь в пасти у него виднелся всего один ряд зубов вместо трех.

Только янтарные глаза остались прежними.

Трибуны откликнулись ликующим ревом, оглушительным, похожим на те бури, что порой забредали к ним с окраин Бездонного моря. Но еще громче гремел триумф у нее внутри – теперь Фэй казалось, будто ей под силу все на свете. Победить в этом испытании. Стать первой официальной ведьмой Солума. Изменить мир с помощью магии, которая всегда под рукой… Нет, радоваться этому пока рано.

Ей предстоит еще забрать сокровище.

Блеснув гладкой шерстью, Сафра спрыгнула с ледяного сундука. Фэй чувствовала, как растворяется ее связывающее гепардиху заклинание, но даже не попыталась сохранить его. Все ее внимание было сосредоточено на огромном куске льда, который лежал на песке. Проклятье Иксиора сюда не добралось, поэтому Фэй приземлилась за замерзший песок и подошла к сундуку.

«Законы термодинамики не действуют на волшебников», – эти слова Макса подтвердились, когда она направила на сундук языки пламени. Лед даже не расплавился! Фэй обошла сундук и бросила на него еще несколько горстей огня, но все без толку. Похоже, единственный способ открыть сундук – это замки, расположенные со всех четырех сторон, каждый в форме отпечатка ладони. Фэй вернулась к западной стороне и приложила ладонь к отпечатку. Лед растаял, превратившись в грязную лужицу у ее ботинок.

Уголок сундука обнажился.

Она бросилась к следующей стороне, обращенной на север. Но здесь, когда ее ладонь прижалась к отпечатку, ничего не произошло. Лед остался льдом.

– О нет, – пробормотала она, оглядываясь на Артуро. Иголки из кожи слона исчезли, и теперь он злобно, не отрываясь, смотрел на Фэй. Похоже, испытание волшебника Севера будет самым сложным из всех. Чтобы открыть сундук, нужны все четыре кандидата, а это означает, что за его содержимое им придется сражаться друг с другом. Фэй сомневалась, что ей удастся наложить связывающее заклятье сразу на троих, и не знала, стоит ли ей вообще так делать, ведь остальные волшебники внимательно за ней наблюдают. Лучше придумать что-нибудь поизобретательнее…

И Иксиор, и Артуро подошли к сундуку, их даже заставлять не пришлось. Аксель наконец выбрался из глубин лабиринта и теперь, как оголтелый, несся к ним. Все они с опаской окружили Фэй.

– Видимо, чтобы открыть сундук, нам придется действовать сообща, – сказала она.

– Сообща? – рассмеялся Аксель. – Нашли еще один повод поговорить о том, как важно разделять власть с другими? Сразу видно, мисс Гарднер, что настоящей ученицей вы не были. Мы с самого начала противостоим друг другу и никогда не имели роскоши сыпать цитатами для газет.

Фэй сдержала разочарование, и оно растворилось в золотом гуле где-то у нее внутри.

– Вряд ли волшебник Север позволил бы мне произнести эти слова, – грустно проговорила девочка. – Он явно задумал, чтобы все мы устроили здесь грандиозный финал.

– Битва! – Иксиор быстро потер руки, и от них разлетелись искры. – Вот это стоящее дело.

С сердитым воплем Артуро-слон прижал свою массивную ногу к северной стороне сундука. Его огромная нога в отпечаток не помещалась, а это означало, что Фэй придется вернуть ученику его истинный облик. И тогда он, несомненно, попытается снова наложить на нее заклятье. Вздохнув, Фэй произнесла обратное заклинание, и слон у нее на глазах превратился в хмурого юношу. Артуро тотчас же возвел вокруг себя защитное заклинание.

– Будьте осторожны, – предупредил он двух других кандидатов, – она сильней, чем ей следовало бы быть! И любит использовать связывающие заклинания.

– Я случайно! – пробормотала Фэй, но остальных это явно не убедило. Они прижали ладони к своим замкам, и лед растаял, обнажив большой сундук. Стоит ли ей броситься к крышке или держаться подальше, Фэй не знала. Вдруг из сундука что-то выскочит?

Но когда Аксель приподнял крышку, никаких диких пальто из-под нее не вылезло. Ученик Юга замер. Глаза его алчно блеснули. Иксиор и Артуро подошли поближе, и Фэй последовала за ними. Соприкоснувшись, их защитные заклинания громко затрещали, на что ученики не обратили внимания, занятые содержимым сундука.

Фэй увидела разложенные на бархатной подкладке сокровища, и у нее перехватило дух.

Четыре короны, роскошные, украшенные драгоценными камнями и металлами.

И каждая казалась бесценной. Вот эта, с большим изумрудом посередине, наверняка стоит всей королевской казны. А золотая тиара, усыпанная огнепалами? Просто невероятная. Фэй так и тянуло взять ее в руки и рассмотреть поближе, но она не решалась. В чем же здесь испытание?

«Уметь отличать настоящие сокровища от фальшивки».

– Мы все должны выбрать… – Фэй оглянулась и посмотрела на северные трибуны, где сидел Север, – только одну. Настоящую.

Артуро издал звук, все еще похожий на рев слона.

– Ну разумеется! В кузнице Север нам часто такую проверку устраивал! У меня глаз наметан.

Фэй шагнула к своей стороне сундука и задрожала. Что она вообще знает о волшебных коронах?

Но, как выяснилось, немало.

Увидев самую дальнюю, она с трудом сдержала крик. Серебряная тиара была украшена драгоценными камнями размером с яйцо василиска – на первый взгляд, рубинами. Однако Фэй знала их истинное происхождение – она познакомилась с этой тиарой три месяца назад в самых темных недрах гардероба волшебника Запада. Корона Сумеречной королевы должна находиться на чердаке Селурдура…

Что, во имя Равновесия, она делает здесь, в Центральной зале?

Но размышлять над этим времени не было. На нее уже положил глаз Артуро – он не сводил своего серебристого взгляда с серебра тиары, а потом, криво улыбнувшись, потянулся к ней.

– Не трогай ее! – рявкнула Фэй. – Она… она пьет кровь!

Артуро замер и нахмурился. Его ладонь зависла над тиарой. И тут ее зубцы задергались, точно лапы гигантского паука, только гораздо страшнее. Фэй с ужасом наблюдала, как тиара подскочила и ухватилась за пальцы Артуро. Словно манжета, она скользнула по руке, к плечу, а затем – к тонкой коже шеи, где вонзила в его плоть два блестящих зубца и принялась насыщаться кровью.

Фэй снова закричала и выпалила первое пришедшее в голову заклинание – «Уголь в алмазы». Рубины остались на месте, но сила заклятья сбила тиару с Артуро, и она закружилась в песке. Другие ученики бросились за короной, явно полагая, что перед ними могущественная реликвия, о которой им говорил волшебник Север.

Неужели так и есть?

И Запад разрешил волшебнику Северу использовать в испытании тиару Сумеречной королевы? Отличный способ посмотреть, как ученики сражаются с темной магией, не вступая в прямую схватку с колдуньей… Правда, тогда волшебник Запад наверняка проговорился бы. Чтобы призрак упустил возможность и не высказался о важности моды? Нет, это вряд ли. Если вдуматься, с тех пор как корона напала на Вэнса Грейвсворта, никто в Селурдуре ее так и не нашел. У Фэй в списке неотложных дел эта задача числилась уже несколько месяцев.

– Стойте! – снова закричала она. – Эта тиара принадлежит Сумеречной королеве! Она опасная!

Но, разумеется, никто из остальных кандидатов ее не слушал. Словно дети в поисках ракушек, они ползали по золотистому песку. Фэй тоже высматривала тиару, но внутри у нее все сжималось от страха – вдруг вампирская драгоценность выпрыгнет и вонзит серебряные клыки ей в лодыжку, а оттуда черная магия по венам доберется до самого ее сердца? Чем больше Фэй об этом думала, тем хуже ей делалось. Что-то здесь не так. Не покидало ощущение, что это связано с пропавшим зельем «Принцесса и горничная». Что существует некий злодейский план, который она до конца так и не разгадала…

Если верить Паку, то при помощи тиары Сумеречная королева подчиняла себе других и высасывала из них силу. Тиара усиливала темные заклинания, так что даже самым могущественным духам-хранителям было не под силу ей противостоять. Где уж кучке отчаявшихся учеников с ней тягаться?

– Стойте! – В этот крик Фэй вложила весь свой страх. – Артуро Смит! Иксиор Равний! Аксель Гарденер! Прекратите искать корону!

Трое соперников замерли.

Фэй тоже не двигалась. Теперь, наложив на других связывающее заклинание, она не знала, что делать дальше. Фэй чувствовала, как они сопротивляются заклинанию и изо всех сил стараются освободиться. Но она также чувствовала на себе взгляды зрителей – они наполняли Фэй мощью, какой прежде у нее не бывало. Может, произнести запирающее заклинание и вернуть тиару Сумеречной королевы обратно в сундук?..

Фэй ослепила вспышка.

Тиара, будто металлический скорпион, выскочила из песка и метнулась к застывшему на четвереньках Акселю. Связывающее заклинание разрушило его защиту, а восстановить ее Фэй не успела. Тиара ползла по спине Акселя, туда, где из его темных волос выбивалась листва. Сверкнув кроваво-красными камнями, серебряные зубцы пробили в коже два аккуратных отверстия.

Фэй испуганно вскрикнула и бросилась к Акселю, но опоздала – тиара уже высасывала из ученика Юга кровь, собирая ее в новый блестящий рубин.

Когда красная жидкость заблестела на серебристом металле, Фэй ощутила, что магия Акселя тоже ускользает. Ее связывающее заклинание разорвалось. Аксель оказался вне ее досягаемости. С остекленевшими глазами он послушно ждал, пока тиара высасывала его кровь, точно игристый чай через соломинку. Его, казалось, ничуть не тревожило, что чернота постепенно расцвечивает ему вены и прокладывает путь к сердцу.

– Нет!!! – Фэй бросилась к нему. Прикасаться к короне нельзя, иначе ее ждет та же участь. В последний раз, столкнувшись с этой вампиршей, Фэй спугнула ее с головы Вэнса Грейвсворта при помощи порошка «Аквафазис», но теперь в кармане сумки вместо порошка хранились чешуйки золотых рыбок. Может, Иксиор и Артуро что-нибудь придумают… Когда Фэй освободила их от связывающего заклинания, оба отскочили назад и в страхе уставились на увитую листвой голову Акселя. На тиаре рос новый рубин, вены Акселя чернели все сильнее, и чернота уже добралась до воротника.

Что произойдет, когда она доберется до сердца?

– Надо снять ее, пока она не забрала слишком много крови! – выкрикнула Фэй.

Она смутно осознавала, что зрители больше не аплодируют, а стены лабиринта выросли выше, закрывая от публики происходящее на арене. Трое волшебников явно видели, что случилось. Вмешаются ли они? Или это и правда часть испытания?

Впрочем, какая разница? Акселю все равно нужно помочь.

– Кто-нибудь из вас знает заклинание, которое превращает твердые тела в жидкости?

Именно это помогло ей, когда она посыпала голову Вэнса порошком «Аквафазис».

– Для рубинов, – уточнила она. – Если превратить их обратно в кровь, это лишит тиару власти над Акселем!

– Да, но… – Иксиор покачал головой. – Вокруг него новое защитное заклинание. И таких сильных я еще не видел! Одним заклятьем его не сломать…

– А тремя заклятьями? – в отчаянии спросила Фэй. – Может, сработает, если действовать одновременно?

Особенно если Фэй воспользуется силой зрителей, хотя ее стало меньше – из-за кустов публика почти не видела арену. Артуро с сомнением посмотрел на нее:

– Ой, во имя Равновесия…

– Так это и есть во имя Равновесия! – перебила его Фэй. – Я на семьдесят пять процентов уверена, что короной управляет Сумеречная королева. Если вам сложно взяться за руки, чтобы защитить королевство, то какой из вас Запад?!

– Ладно! – резко бросил Артуро. – Только давайте побыстрее.

Но не успели они втроем взяться за руки, как тиара втянула свои зубцы и ее свежий «рубин» зловеще заблестел.

Фэй почудилось, что прежде драгоценных камней было меньше… Сейчас же они смахивали на кладку саламандровых яиц. Аксель снял корону и провел большим пальцем по самым острым ее зубцам. Ничего, кроме короны, он не замечал, но пока Аксель смотрел на нее, зрачки у него стали обычными, глаза вернули прежний цвет, а вены посветлели.

– Аксель, брось! – крикнула Фэй, но ученик Юга не обратил внимания. – Брось корону, а то она снова тебя укусит!

– Что, во имя Роуэна Реуэла, здесь происходит? – холодным ветром зарокотал голос Севера, а следом за ним из-за зеленых стен показался и сам волшебник.

Прибыла помощь, но слишком поздно – тиару Сумеречной королевы в действии волшебники уже не увидели. Фэй стиснула кулаки. Стараясь держаться на своих территориях, трое волшебников приземлились на песок. Ближе всего к Акселю, сжимавшему в зеленых пальцах злую реликвию, оказался, разумеется, волшебник Юг. Увидев корону, он прищурился.

– Похоже, мой ученик нашел твой приз, Север.

Фэй затаила дыхание и вгляделась в лицо Севера. Тот озадаченно рассматривал тиару.

– Это не мой приз. – Он нахмурился и, подойдя к самой границе северной территории, заглянул в открытый сундук. – Одна из моих корон пропала…

Фэй оцепенела от страха. Значит, это не часть испытания, а дело рук Сумеречной королевы. Теперь ее уверенность окрепла. Вот только как злая колдунья умудрилась спрятать одну из самых могущественных своих реликвий в сундук Севера, если сама она заперта в подземелье, на глубине сотен футов?

Легкий ветерок защекотал ей щеки – это приблизился волшебник Восток.

– Кто-то вмешался в ход испытания?

– Скорее кто-то жульничал. – Юг наградил Фэй колючим взглядом. – Вы видели, как она наложила на остальных связывающее заклятье, чтобы короне проще было напасть. Наверное, она специально ее подбросила, чтобы получить преимущество. В конце концов, разве эта реликвия не заперта в Селурдуре?

– Нет! Это не я… – Фэй осеклась.

Ноздри ей щекотал слабый аромат жасмина.

Такой навязчивый. Правда, никакого цветущего жасмина поблизости не было. Иллиан расположилась высоко на трибуне в королевской ложе, а Портия сидела рядом с ней. Ни от одной из них жасмином больше не пахло: сварить новое зелье «Принцесса и горничная» взамен украденного Макс так и не успел.

А ведь зелье украл кто-то из присутствующих…

Фэй переводила взгляд с волшебников на их учеников. Один из них – самозванец. Но кто? Чье лицо – поддельное?

– Если волшебник Юг прав, значит, устав грубо нарушили, – сказал Восток. – Кандидат Запада должен быть дисквалифицирован.

Север все еще не отрывал глаз от короны.

– Прежде я не видел такого мастерства… И ничего подобного этой короне – тоже. Говоришь, она хранилась в Селурдуре?

– На чердаке, – презрительно бросил Юг. – Вероятно, это мисс Гарднер привезла ее в Ретнек.

Все трое волшебников выглядели совершенно обычно – как в тот вечер, когда она с ними познакомилась. К мерцающим одеждам волшебника Востока прильнула Сафра. Глаза Востока были привычно подведены черной тушью, в бороде Севера поблескивал иней, а кожа Юга отливала чуть болезненной зеленью. Из листьев у него на голове торчали поросшие мхом лакричные уши. Однако… один из волшебников – на самом деле не волшебник. Аромат жасмина усилился, сделался сладким и приторным.

– Моя кандидатка ничего подобного не делала! – Над сундуком внезапно завис призрак волшебника Запада. Кандидаты и волшебники вздрогнули от неожиданности. – Я точно знаю! Я сам помогал ей собираться! И, клянусь Равновесием, помощь ей пригодилась… – Призрак повернулся к Фэй. – Сейчас же вызови Пака! Ему об этом проклятом аксессуаре известно гораздо больше, чем всем нам.

Фэй достала из сумки письмо и, наблюдая за остальными, открыла конверт. Собравшиеся тоже не сводили с нее глаз – Фэй ощущала, как взгляды волшебников почти физически давят на нее.

– Я уже видела эту корону в Селурдуре, – сказала она, медленно вытаскивая лист бумаги. – Я видела, как она напала на другого человека так же, как только что напала на Акселя…

Если не обращать внимания на две красные точки на шее ученика Юга, выглядел он невредимым. В левой руке он держал тиару со сверкающими на солнце рубинами. Со стороны и не поверишь, что на самом деле эти камни – из крови. Но, прищурившись, Фэй заметила, что блестящая поверхность тиары будто бы отражает что-то иное, не то, что происходит вокруг.

Фэй положила лист бумаги на песок. Только бы Пак уже проснулся!

– Что ты делаешь? – Волшебник Юг подозрительно смотрел на чистый лист бумаги.

Сказать по правде, Фэй и сама толком не знала. Правильно ли будет прямо сейчас сказать, что один из членов конклава – самозванец? Или она только все испортит? В конце концов, доказательств у нее нет, и остальные волшебники решат, будто ее поймали на обмане и она придумывает себе оправдание. А самозванец? Для него это лишний повод поскорей от нее избавиться.

Фэй смотрела на листок, сердце у нее подскакивало к горлу, а мозг лихорадочно соображал. Кому выгодно заменить одного из членов конклава? Разумеется, Сумеречной королеве, но она все еще заперта в подземелье. Может, их самозванец – очередная дымчатая крыса? Нет, это исключено. Злому духу, так же как и призраку Запада, в мастерскую Макса не проникнуть. Это человек, причем тот же, кто украл зелье. Тот, кто знал, что Иллиан и Портия поменялись местами. И знал о тиаре Сумеречной королевы.

– Я задал вам вопрос, мисс Гарднер, – резко бросил Юг. – Что вы делаете?

«Он произнес мое имя, – поняла Фэй, и ее сердце забилось еще сильнее. – Настоящий Юг ни за что не назвал бы меня по имени…»

Листок бумаги задрожал, но теперь Фэй внимательнее наблюдала за волшебником Югом. Губы зеленоватые. А зеленая, в листьях, мантия благоухает цветами. Жасмином. Ну конечно, жасмином!

Волшебник Юг – на самом деле никакой не волшебник Юг.