Когда на следующее утро Фэй вошла в Центральную залу, никаких чудовищ там не было.

Помещение превратилось в полноценную арену – такую просторную, какую не ожидаешь увидеть в самом сердце дворца. В середине она была засыпана песком. По краям, до самого румяно-золотистого солнца, высились стеклянные трибуны. Кто-то, скорее всего, ученик, оставшийся в Гхибли, вылепил из облаков крокодилов и сфинксов. А под ними собрались желающие посмотреть испытания. Фэй попыталась отыскать на северных трибунах девушку-мороженщицу, но там было слишком много тех, кто скрутил волосы в кошачьи уши и размахивал розово-фиолетовыми плакатами с надписью «Победу лучшей ведьме!»

Однако Фэй заметила и то, что зрители волнуются. Закрывая глаза и прислушиваясь к аплодисментам, она слышала, как кости у нее гудят. А сияние перед глазами было ослепительнее восхода.

Зрители верили в Фэй.

Они надеялись на будущее, а Фэй вдыхала эти надежды, стараясь не задумываться о соперниках рядом с ней.

Благодаря Иллиан она прекрасно знала их имена – Портия собрала на кухне сплетни служанок и добросовестно донесла их до своей госпожи. Юношу с волосами цвета инея звали Артуро Смит. Ученик Севера. Выбор Востока пал на Иксиора Равния – когда он шагал по арене, из-под его ног взлетали песчаные вихри. Фэй ожидала, что следом за ним выйдет Вэнс Грейвсворт, но Юг выбрал Акселя Гарденера. Несмотря на лишнюю букву «е» в его фамилии, Фэй задумалась: а может, они родственники? Карие глаза у него такие же, как у папы, да и палец зеленый. И он тоже самый талантливый преемник Юга.

Все они выстроились в ряд в центре арены. Замерли в ожидании.

С какими испытаниями им предстоит столкнуться, они не имели ни малейшего представления. За исключением следов Иксиора, песок у их ног был ровным, а остальная часть арены казалась пустой. С трех сторон к кандидатам подошли волшебники. Сегодня утром что-то в Западе показалось Фэй непривычным, но что именно, она не понимала. Волшебник Восток обворожительно улыбнулся. У Севера тоже задорно блестели глаза. А вот Юг явно толком не проснулся. Даже зелень на нем слегка поникла.

– Зря он отказался от драконьего навоза! – прошептал волшебник Запад в кошачье ухо Фэй. – На его мантии ни единого цветочка!

Она закрыла глаза, надеясь, что его слов никто больше не услышал. Вряд ли кто-то разрешал призраку парить у нее над головой, но и прогнать его Фэй не могла, иначе помешала бы трем волшебникам, которые готовились решить ее судьбу.

По-прежнему улыбаясь, волшебник Восток обратился к публике. Благодаря заклинанию его голос рокотом прокатился по Центральной зале. Плакаты затряслись. Кошачьи уши затрепетали.

– Добро пожаловать, граждане Солума, на испытания, цель которых – выбрать следующего волшебника… – Он вдруг умолк: на трибунах засвистели. Север кашлянул, Юг нахмурился, а Восток все улыбался. – Следующего официального стража Запада. Сегодня наших кандидатов ждет ряд испытаний, разработанных конклавом, чтобы мы сделали вывод о том, кто из них лучше всего подходит на эту роль.

– Фэй уже выбрали! – крикнул кто-то с нижнего яруса. – Соревнования – это несправедливо!

Улыбка Востока сделалась натянутой.

– Уверяю вас, конклав действует во благо королевству.

– Откуда кучке стариков знать, что именно нужно остальным жителям Солума? – выкрикнула молодая женщина с плакатом, на котором было написано «Я с ней!» – Вы же почти не выходите из своих замков! Вы…

Сильный ветер разогнал нависшие над головой крокодиловые облака, вырвал у женшины плакат и сорвал со зрителей несколько остроконечных шляп. Вытянув руки, волшебник Юг наблюдал за ураганом. Должно быть, вместе с ветром он направил на трибуны заклятье молчания: Фэй видела, как у зрителей шевелятся губы, но криков не слышала. И аплодисментов тоже. Вдруг заклятье Юга помешает ее плану воспользоваться их силой?

Нахмурившись, Восток посмотрел на Юга и снова заговорил.

– Солум существует только благодаря Равновесию, которое в королевстве поддерживают четыре волшебника. Будьте уверены, мы сделаем все, что в наших силах, и выберем кандидата, который будет соблюдать эти законы и защитит Запад.

У Фэй скрутило живот.

Волнение сменилось тревогой, а разлившееся по костям тепло переросло в огонь.

– Хранитель Запада должен уметь противостоять всему, что встретится на его пути. – Говоря, волшебник Восток взлетал все выше над ареной и в конце концов скрестил в воздухе ноги. Двое других волшебников попятились. Север покрылся толстой ледяной броней, а от Юга просто сильнее запахло цветами. – Они должны уметь преодолевать собственные страхи и докапываться до правды.

Земля под ногами у Фэй затряслась.

Ужас сдавил ей горло: из песка, там, где стоял волшебник Восток, вылезло нечто, покрытое пурпурными шипами. Оно едва не задело Фэй. Песок разлетался в стороны. Соперники Фэй сразу же сориентировались. Артуро выпустил крылья и взлетел над внезапно появившейся тучей. Иксиор и Аксель, которых отбросило к выстроенным тремя волшебниками защитным стенам у трибун, возвели заклинания щита. Фэй бросилась на противоположную сторону арены и тоже почувствовала, что зрителей защищает невидимая стена.

Первые ряды трибун оказались недостижимы, а сама она – посреди Центральной залы, в ловушке, лицом к лицу с…

Во имя Равновесия, кто же это? Песок осыпался, и огромная куча приняла форму.

Фэй разглядела чешуйчатые крылья и львиные лапы. Чудовище шагнуло вперед, и кинжалообразные когти вонзились в песок. В песчаном облаке обозначилось человеческое лицо. Голова поворачивалась из стороны в сторону, отслеживая добычу. Может, это сфинкс? Фэй читала, что они не злобные, любят разваливаться на диване и придумывать загадки…

Существо открыло пасть и издало крик, который сотряс всю Центральную залу.

Облако мало-помалу рассеивалось, обнажая огромные шипы на теле монстра. Туловищем существо смахивало на льва, но Фэй знала, что перед ней не лев. И не сфинкс…

Волшебник Восток как-то умудрился отыскать зверя намного опаснее.

Мантикору.

Папа Фэй назвал бы ее ЧИЖом – чудовищем исключительной жестокости. Величиной мантикора была с Корнелиуса, вот только морковкой от нее не откупишься. Если верить «Заметкам о природной магии», рацион мантикоры совсем не вегетарианский:

Мантикора встречается в природе редко, и оно и к лучшему. Она любит человеческую плоть и готова преследовать свою добычу столько, сколько потребуется. Однако часто никого преследовать и не надо: тело мантикоры покрыто ядовитыми шипами, способными парализовать жертву на несколько часов. Единственные, к кому мантикора не прикасается, – это слоны.

Впрочем, вся эта книжная мудрость не спасала сейчас от острых, точно иглы, шипов, которые мантикора выбрасывала из хвоста.

Фэй успела вовремя нырнуть в песок. Три шипа просвистели над головой и вонзились в невидимую защитную стену, за которой завизжали девочки с кошачьими ушами. Фэй ощутила их страх, который с каждым ударом сердца усиливался. Ей удалось вызвать защитное заклинание, но слабенькое – при таком ливне из шипов его ненадолго хватит.

Вместо потерянных шипов мантикора быстро отрастила новые, но метать их не спешила. Зверь принялся кружить вокруг одного определенного участка, где земля подрагивала. А потом оттуда, из песка, показался корабельный сундук, похожий на те, что хранились на чердаке Селурдура, только обледеневший.

– Они должны уметь отличать настоящие сокровища от фальшивки, – подхватил из своего угла Север.

«Ясно, – подумала Фэй, бросив взгляд на других учеников, которые отпрянули к самому краю арены и настороженно наблюдали за происходящим, – выиграет тот, кто первым победит мантикору и заберет сокровище».

Но тут заговорил Юг:

– Они должны оставаться верными своему пути, даже когда потеряют направление. – И взмахнул руками.

Из песка выросли лианы, деревья, кусты и прочая зелень. Но на джунгли это было непохоже. Растения росли по четкому плану. Они образовывали стены. Десятки стен! А еще лестницы, горки и башни, которые вместе складывались в сложный лабиринт. Фэй с изумлением наблюдала, как движутся растения, перемещаются углы, а входы затягиваются лианами. Лабиринт выглядел словно живой.

И Фэй оказалась внутри, в ловушке.

Трибуны поднялись, так что теперь публика сверху наблюдала за происходящим. Чувствуя на себе сотни взглядов, Фэй осматривала растения вокруг. Здесь было немало клыкастых мухоловок, не говоря уже о других хищных видах. Она узнала блестящие сапфировые листья голубого барабана: коснись их, и все тело покроется ужасной голубой сыпью. Была здесь и цеплячая крапива, которая, если подойдешь слишком близко, цепляется за одежду или, что еще хуже, за волосы. Идти на ощупь, по стене в этом лабиринте не получится. По крайней мере, если не хочешь лишиться пальцев.

– Так… – сказала себе Фэй, сжимая сумку, – значит, мне просто нужно найти путь через постоянно меняющийся ядовитый лабиринт и добраться до сокровища, которое охраняет чудовище-людоед, причем боится оно только слонов. – Фэй рассмеялась. – Только и всего? Обычный рабочий день в Селурдуре…

Ее рука потянулась к висевшим на бедре ножницам. Ими она обычно подстригала живую изгородь и растительность в ушах у Нела. Но, учитывая скорость, с которой отрастали клыкастые мухоловки, стричь их смысла нет. Тогда Фэй сунула руку во внешний карман сумки.

Мне бы всего один листочек…

Она искала партемспе.

Перед отъездом из Селурдура Фэй забыла пополнить запасы, и в кармане остался лишь один лист – красный, высохший и почти раскрошившийся. Она осторожно вынула его из кармана сумки и положила на ладонь. Если как следует сосредоточиться, листок укажет путь туда, где сейчас ей больше всего хочется оказаться. А Фэй хотела добраться до этого сокровища.

Она сосредоточилась, глядя, как трепещет на ладони алый лист.

Наконец он медленно повернулся и указал за куст крапивы, где тропа расходилась в двух направлениях. Лист партемспе повернулся влево. Фэй шагнула на тропу, и за ее спиной поднялась стена ядовитых растений. Это напоминало прогулку по Селурдурскому лесу. Честно говоря, в лабиринте даже попроще…

– Слава Равновесию, в этом лабиринте хотя бы гигантских тараканов нет, – пробормотала Фэй, в очередной раз поворачивая за угол. – Наткнуться тут на такого – вот чего совсем не хотелось бы.

– Ага. Людоед-мантикора гораздо лучше! – прошелестело из ближайшего ягодника. Фэй никак не могла понять, прячется ли волшебник Запад внутри зарослей или парит снаружи. И говорит ли он серьезно, она тоже не понимала.

– У меня есть план, как ее одолеть. Я подлечу поближе и скажу: «Бу!» – предложил он.

Фэй с трудом сдержалась, чтобы не закатить глаза.

– Мантикору так не напугать. Она боится только слонов. Я попробую подрезать листву, как дома, когда подстригаю кустоленей.

– Ты что, решила в нее листьями кидаться? – призрак выбрался из лиан и повис перед Фэй, почти неразличимый. Зрители с трибун его точно не увидели бы. – Нет-нет-нет! Это не впечатляет! Ты больше не садовница, Фэй! Ты участвуешь в испытаниях на титул волшебницы! Так будь волшебницей! Продемонстрируй свои магические способности, преврати кого-то из других участников в гигантское наземное млекопитающее!

– Я не буду никого превращать в слона, – твердо заявила Фэй.

– Это почему?

– Потому что это жестоко! – ответила она. – Знаете, какой беспомощной я себя почувствовала, когда вы наложили на меня свое последнее заклятье? Я так боялась, что меня превратят в червя! А потом Ранкор велел кандидатам окончательно превратить меня в кошку, и я испугалась еще сильнее.

– Ой, да брось! Ты только посмотри на себя, ведь ты задаешь в Солуме стандарты моды! Многие немало заплатили бы, чтобы отрастить такой же хвост, как у тебя! Ты можешь целое состояние заработать на кошачьих преображениях!

– Я не для этого здесь.

– Да-да. Я в курсе. Мы здесь, чтобы разрушить патриархат и облегчить жизнь всем гражданам Солума. И прочее, и прочее. – Волшебник Запад нетерпеливо взмахнул руками, отчего лист партемспе снова затрепетал. – Просто чтобы этого добиться, тебе, возможно, придется превратить кого-то в слона. Ой! Берегись!

Бесплотный призрак Запада вдруг посинел и зашипел. Волшебник изумленно оглядел себя.

Заклятье. Если бы не призрак, оно угодило бы ей прямо в лоб. Но волшебник Запад удерживал заклятье, пока Фэй не пригнулась, после чего оно пролетело у нее между ушами и с громким хлопком ударилось о зеленую стену позади. Из листьев внезапно высунулся прозрачный слоновий хобот. Он трубно заревел.

Следующее заклятье задело край мантии Фэй, и ткань превратилась в плотную серую кожу. Фэй подняла щит как раз вовремя, чтобы третье отправилось обратно к его создателю.

Когда голубое свечение рассеялось, она наконец увидела перед собой ученика Севера, Артуро. Он стоял в нескольких футах от нее. Глаза у него сверкали серебром, как акульи плавники на мелководье.

– Тебе не место здесь, девочка. – В его голосе слышался холод, и Фэй с тревогой осознала, что Артуро загнал ее в угол. Лабиринт у нее за спиной закрылся. – Тебя еще и на свете не было, а я уже пробивался наверх. В Реуэле я ковал мечи, медитировал высоко в горах, заучивал заклинания и сражался с другими учениками. Чтобы стать волшебником, я трудился всю жизнь. – Он умолк, и слоновий хобот опять пронзительно затрубил.

У Фэй в голове крутились самые разные мысли, но что сказать, она не знала.

– Это… очень интересно.

– Это было ужасно, – резко бросил Артуро. – Я не нажил ни друзей, ни семьи. Ничего, кроме крошечной надежды, что когда-нибудь стану одним из самых влиятельных людей в Солуме. Я не собираюсь терять эту возможность только потому, что ты водишь дружбу с призраком и драконом. Тебе здесь не место!

«Они тебя не пощадят». Пак был прав. Артуро направил на нее ледяное заклятье, настолько сильное, что несколько его осколков проникли сквозь защитное заклинание. Одно кошачье ухо у нее онемело. Фэй дотронулась до него – рука похолодела и испачкалась в крови.

– По-твоему, быть учеником – это плохо? – Между ними повис волшебник Запад, достаточно призрачный, чтобы Артуро замер. – Ха! Быть волшебником в десять раз хуже! Мне пришлось пожертвовать своим настоящим именем, приютить кота-демона и смотреть, как все вокруг меня стареют и умирают. Счастья в бессмертии мало! А сидеть на заседаниях конклава так же скучно, как наблюдать за сохнущей краской. Поверь мне, стать следующим Западом – последнее, что тебе нужно. Это ужасная работа.

От удивления ученик Севера даже рот приоткрыл. На пальцах у него плясало очередное заклятье.

– Я тоже, знаешь ли, всю жизнь трудилась. – Голос Фэй гулко отдавался у нее в голове, и она подумала, что ухо, наверное, превратилось в лед – им она больше не слышала.

– Чего ты ждешь? – прошипел ей Запад. – Нашли на него заклятье!

Магия покалывала пальцы Фэй, надежды зрителей сотнями звезд искрились в воздухе. В груди у Фэй точно зарождалось огромное солнце. Нет, она не станет превращать этого человека в слона. Она попробует иначе изменить его…

– Когда-то мой отец был таким же, как ты. И не влюбись он в мою мать, тоже оказался бы в этом лабиринте.

Думать о том пути, по которому папа не пошел, было странно. Если бы Торн Гарднер не отказался от места ученика, то сейчас выглядел бы так же молодо, как остальные ее соперники. И он так же отчаянно проклинал бы ее.

– Вряд ли он, лучший ученик в Чантуине, по-настоящему понимал, какой жизнью живет. И насколько он одинок. «Без людей магия бесполезна», – вот что он мне говорил. Мне всегда казалось, что это какая-то глупая поговорка, мол, магия питается жизненной силой человека. Но теперь я понимаю – папа имел в виду нечто большее… – Фэй перевела дыхание и заговорила громче: – Эта система, Равновесие, она нарушена. Она никого не устраивает. Ни волшебников, ни их учеников, ни остальных жителей Солума. Но мы цепляемся за Равновесие, потому что слишком боимся выйти за его пределы и довериться друг другу. Ты только представь, каким было бы наше королевство, если бы магия была разрешена за пределами замков. Тогда ты покинул бы Реуэл и поделился заклинаниями с теми, кто в них нуждается сильнее всего. Нашел бы друзей и создал семью. Был бы счастлив и свободен… Вот какой Солум я хочу увидеть. Я достойна в нем жить. Мы все достойны. Поэтому я должна присоединиться к конклаву. Пожалуйста, Артуро, пропусти меня.

В воздухе повисло напряжение, слишком плотное из-за магии, распиравшей Фэй грудь. Казалось, будто воздух здесь можно резать ножницами. Затем, ни слова не говоря, Артуро Смит развернулся и двинулся прямо на стену из цеплячей крапивы.

– Нет, погоди! – крикнула Фэй, когда стебли крапивы потянулись к его толстой меховой мантии. – Не в ту сторону!

Артуро остановился, затем снова повернулся и сбросил мантию, пока крапивьи щупальца еще не добрались до его белых волос. Теперь он направился к противоположной стене, из которой торчали более безобидные волшебные трубы. Когда избранник Севера пробирался сквозь их ярко-оранжевые и розовые цветы, трубы пронзительно верещали. Артуро зашел так далеко в заросли, что от него остался лишь едва заметный след в зеленой стене.

– Отлично! – воскликнул волшебник Запад, изучая захваченную крапивой мантию. – Не зря ты училась освобождать Пака!

Фэй нахмурилась.

– В смысле?

– Твое связывающее заклинание! Сделано безупречно! Чувства, воля и его имя – все вовремя и столько, сколько надо.

– Связывающее заклинание? – Фэй ахнула и уставилась на вопящие цветы. Теперь, когда волшебник Запад упомянул об этом, она и сама ощутила нити заклинания, сплетенные с именем, которое она случайно произнесла. Теперь магия Артуро связана с ее магией. Он сделает все, что она прикажет.

– Я случайно!

– Случайных связывающих заклинаний не бывает! Это битва воли. Побеждает сильнейший.

– Я же не знала, что свяжу Артуро. Я просто хотела, чтобы он посмотрел на происходящее моими глазами…

Теперь ученик Севера смотрел на стену из плачущих ромашек.

– Да, речь получилась проникновенная. Тебе бы ее для финала приберечь. – И волшебник Запад заскользил вперед. – Ты еще не осуществила свой грандиозный план, а уже его раскрываешь? Зря. Прости, ты что это делаешь?

Фэй и сама толком не знала. В инструкциях, которые она читала о связывающих заклинаниях, чего только ни говорилось, однако все они сходились в одном: чтобы поймать ветер, вызвать звезды или привлечь бабочек, нужно полностью подчинить себе объект. Чтобы разорвать заклинание, требуется обратное. Ей надо отказаться от власти над Артуро. Вот только как? Фэй не знала ни единого заклинания, способного разорвать созданную связь… Но, наверное, дело в нитях энергии.

– Мне нельзя удерживать Артуро связанным, – объяснила она, мысленно дергая нить энергии между ними.

– Но и отпускать его нельзя, – возразил волшебник Запад. – Давай ты превратишь его в слона? По-моему, сейчас, лишившись свободы и власти, он и так уже чувствует себя бессильным.

Но из-за его слов Фэй еще острее захотелось разрушить связывающее заклинание. Хотя Артуро неподвижно стоял среди цветов, Фэй чувствовала, как он борется. Поступить так с человеком – это ужасно…

– Заставлять другого действовать против собственной воли – это неправильно, – сказала Фэй.

– А если ты освободишь Артуро, он превратит тебя в ледяную глыбу и станет волшебником Запада, тебе легче станет? А потом закроет школу, которую ты основала в Селурдуре, и разобьет надежды и мечты бесчисленного множества молодых женщин, мечтающих стать ведьмами.

– Ну… Нет.

– Вот именно, – подтвердил призрак.

– Может, превратить Артуро в немого слона и отпустить? – рассуждала Фэй. – Тогда ему будет трудно наложить на меня заклятье.

Или превратить его обратно в волшебника – еще бы, с такими огромными пальцами на ногах.

Волшебник Запад завис между кустами и задумался.

– Если хочешь поступить по совести, то этот путь – подходящий.

Впрочем, вызывая Артуро из зарослей и произнося заклинание перевоплощения, Фэй не считала себя особо добродетельной. Сейчас ей было немного сложнее, чем когда она превращала уголь в алмазы – с живыми существами всегда сложнее, – но справилась она неплохо. Белая кожа Артуро посерела, нос вытянулся, а изо рта выросли два гигантских бивня. Фэй сомневалась, что это превращение тоже станет одной из новых модных тенденций. Выглядел слон страшновато. Хорошо бы мантикоре испугаться.

Как только Фэй завершила заклинание, Артуро гневно протрубил. На миг Фэй испугалась, что он попытается ее растоптать, однако ученик Севера развернулся и помчался обратно в лабиринт. Болтая похожим на веревку хвостом, он повернул за угол. Когда Фэй пошла за ним, кусты уже сдвинулись.

– Вот проклятье! Партемспе пропал! – Фэй посмотрела на песок под ногами. Наверное, Артуро затоптал его… Да, волшебный лист исчез.

– Опять эти листья! – вздохнул Запад.

– Как же я найду выход из лабиринта?

– Своим умом! Думай, ведьма! Что сказал волшебник Юг? Ну-ка?

– «Они должны оставаться верными своему пути, даже когда потеряют направление», – повторила Фэй, лихорадочно соображая. – Значит… мне надо идти на запад?

– Именно!

– И как это приведет меня к центру лабиринта?

– Это сложно.

– Это невозможно!

Волшебник Запад цокнул языком.

– Нет, если знаешь, как подстроить пространство под себя. У нас не было времени, чтобы пройти это заклинание – ему обычно обучают тех, кто просидел в учениках десять лет. Вот почему Центральная зала может так расширяться.

Сквозь просветы в листьях Фэй видела башню мастерской Макса. Запад. Башня находится в западной части дворца. И Фэй решила ориентироваться на нее. Девочка побежала, выбирая путь, который вел ее к башне с мастерской. Она поворачивала за углы, и на ее невидимый щит набрасывались плотоядные растения. Фэй было легко заметить, и Нел наблюдал за ней, забравшись на крышу, а его чешуйки поблескивали в отсветах восходящего солнца. Она бежала к своему дракону, к Селурдуру. Постепенно лабиринт стал выпрямляться. Углов было все меньше и меньше, а коридор из листьев вытягивался. Фэй бежала, пока ее легкие не запылали. И тут впереди показался тупик. Перед ней возвышалась лишь толстая стена из шипов.

– Оставайся верной своему пути, – напомнила себе Фэй, стиснув зубы. Не замедляя шаг, она бросилась прямо на стену.

И едва ее защитное заклинание коснулось острых шипов, как растительность отступила.

У нее получилось!

Фэй стояла прямо посреди поляны с гигантской мантикорой.