– Такова уж политика, – вздохнула Иллиан, когда Фэй рассказала ей обо всем, что произошло на банкете. – Сегодня вечером нам предстоит хорошенько потрудиться.

Лифт поднялся в мастерскую Макса, двери открылись, и они поняли, что это еще слабо сказано.

– О нет! – ахнул принц и схватился за алмазную решетку лифта.

– Что? – Фэй заглянула в отверстие решетки. Предстоящие испытания слишком беспокоили ее, и Фэй совсем забыла о землетрясении. Мастерскую оно не пощадило: пол был усыпан конспектами и разбитыми моделями самолетов. Повалившийся набок шкаф с выпавшими ящиками смахивал на беззубый рот. Повсюду валялись винтики и всякая металлическая мелочевка.

– Ой, Макс… – прошептала Иллиан.

Фэй вышла из лифта, и под ее пушистыми серебристыми тапочками захрустело стекло. Кое-где в окнах зияли дыры, и на сквозняке Зефир раскачивался. Лампочка тоже болталась из стороны в сторону, отчего по комнате метались неуклюжие тени, и Фэй немного затошнило, как бывает во время качки. Робокошка лежала на полу, среди инструментов. Макс схватил ее и осмотрел повреждения – несколько вмятин на корпусе и неестественно изогнутый хвост, который принц так долго приваривал.

– Думаешь, этот механический охранник еще работает? – сдавленно проговорила Фэй. – Полагаю, скоро во дворце будет полно дымчатых крыс.

Макс провел пальцем по самой большой царапине, а потом по когтям из звездной соли.

– Придется отвинтить грудную клетку и проверить электросхему. Если она не повреждена, значит, все в порядке. Вы отвертку поблизости не видите?

Фэй принялась обшаривать пол, разгребая осколки стекла и куски мела. Ее так и тянуло взяться за метлу. И еще ее мучило странное чувство – будто что-то здесь не так. Она посмотрела на Иллиан.

– Разве землетрясение способно вот так разорвать бумагу? – спросила она, поднимая разорванные страницы.

И, чтобы поближе рассмотреть остальные обрывки, Фэй опустилась на колени. Переработанная Максом рецептура базового зелья «Принцесса и горничная» – вот что это было. Только основная часть рецепта куда-то подевалась.

– По-моему, здесь кто-то похозяйничал, – сказала она близнецам.

– Точно не я! – послышалось из приоткрытого окна.

Снаружи, в бледном свете убывающей луны, парил волшебник Запад, такой прозрачный, что сквозь него просвечивали огни Ретнека и соседняя с Центральной залой башня. После банкета залу прибрали, а стеклянный потолок сложился. За центральным столом сидели Трое – несомненно, составляли план грандиозного испытания.

Иллиан помахала волшебнику Западу метлой, которой она подметала осколки стекла.

– Залетайте!

– Не могу!

Фэй с трудом удержалась от того, чтобы закатить глаза.

– Сквозь стены вы же пролетаете! Вряд ли вас остановит разбитое стекло.

– Не в стекле дело. Просто… Ну, сама эта мастерская. Рядом с ней у меня появляется какое-то странное ощущение.

Макс оторвался от робота и с любопытством посмотрел на волшебника.

– В каком смысле?

– Я чувствую себя… как алфавит, который произнесли в неправильном порядке. Или как насыпанная в сахарницу соль. Словно все не на своем месте. Все не так.

– Может, это из-за звездной соли? – Фэй взглянула на прозрачные когти робокошки.

Призрак покачал головой.

– А когда вы пользовались микрофоном, тоже нечто подобное ощущали? – взволнованно спросил принц.

– Да, так и было. И в этом дурацком лифте голова у меня тоже закружилась.

– А вот это уже интересно! – воскликнул Макс.

– Правда?

Принц показал на жужжащую лампочку и извивающиеся по полу провода.

– Электрический ток противоречит вашей сути. Похоже, духи без органических тел особенно уязвимы для него…

– Сначала меня заточили в этой пижаме, а теперь у меня еще и аллергия на электричество появилась? – Запад трагически вздохнул и не спеша перекувыркнулся в воздухе. – Быть мертвым становится все более невыгодно.

– Вечер сегодня особенно тяжелый выдался, – согласилась Фэй. – Вообще не понимаю, как я буду соревноваться с тремя другими учениками? Они несколько лет к этому готовились.

– Даже десятилетий! – подлил масла в огонь волшебник Запад.

Иллиан высунулась из окна. Луна серебрила ей волосы, снова блондинистые, на переносице опять выступили веснушки. Прищурившись, Иллиан смотрела на Центральную залу.

– Надо разузнать, о чем они говорят! Может, я спущусь вниз и подам им чай? Подслушаю, что они на завтра придумали.

– Они возвели вокруг стола защитное заклинание, – сказала Фэй. – Ты ничего не услышишь.

– Это правда, – подтвердил Запад. – Даже против меня заклятье наложили.

Принцесса на миг задумалась, а после отошла от окна.

– Ты даже не представляешь, как быстро слухи долетают до кухни. Хотя бы узнаю имена тех, с кем тебе предстоит соревноваться.

Фэй знала, что подруга права – когда прибираешь в чьей-то спальне и разносишь чай, можно много чего выяснить. Если Иллиан узнает имена соперников Фэй, то поспрашивает горничных и выяснит, есть ли у других кандидатов слабые стороны.

– Это ты хорошо придумала, – сказала она. – Спасибо! Хотя тебе, похоже, пора принять «Принцессу и горничную».

– Ой! – сидевший на полу Макс вскочил. – Погоди! Надо еще добавить ресни… – Он осекся и, побледнев, уставился туда, где прежде стояли склянки с зельем.

Фэй ахнула, когда поняла, что стол пуст.

Этот стол, один из немногих, не опрокинули, но колбы с фиолетовой жидкостью куда-то исчезли. И осколков на полу тоже не было, как и фиолетовых пятен на ковре. Даже от рецепта на доске остались лишь полустертые следы. Меняющий внешность эликсир пропал. «Его украли», – дошло до Фэй, и в животе у нее потяжелело.

– Здесь побывал кто-то посторонний, – ее голос дрогнул, – эликсир «Принцесса и горничная» украли.

Теперь ахнула Иллиан. Она прижала руку к губам, а волосы ее постепенно приобретали обычный золотистый оттенок.

– Но… кроме нас о нем никто не знает.

– Портия знает, – сказала Фэй. – Возможно, она проболталась кому-то из друзей.

Хорошо, если бы так. Своими опасениями Фэй делиться не стала, она боялась, что это дело рук Сумеречной королевы. Ее слуги, дымчатые крысы, имеют привычку вселяться в чужие тела, и то, что после вызванного злой колдуньей землетрясения исчезло зелье, которое меняет внешность, вряд ли совпадение.

Теперь у Фэй сдавило грудь, глаза заволокло слезами, а с ними и вид на Центральную залу. Фэй тяжело опустилась на пол. Она дрожала, и одновременно на нее словно навалилась невыносимая тяжесть. Завтрашний день с каждой минутой приближался, а единственное заклинание, которое ей удалось произнести с того момента, как она прибыла в Ретнек, это заклинание оптического преломления. Какая ей от него польза во время испытаний? Ее шансы стать волшебницей Запад стремительно испарялись. Она не поможет всем тем жителям Солума, кто так отчаянно нуждается в переменах. Своим ученикам в Селурдуре. Рене, девушке из лавки с мороженым, леди Бортрам и ее подругам-ведьмам, а еще Паку и другим, кого бремя Равновесия лишило свободы. Фэй казалось, будто она уже подвела их.

Она зарыдала.

– Ой, ну ты чего! – воскликнула Иллиан. Она опустилась на колени и обняла подругу. От принцессы пахло кухонным чадом и жасмином. – Все хорошо будет! Макс еще эликсир сварит, правда, Макс?

– Дело не только в эликсире. Дело… много в чем, – всхлипывала Фэй.

Принцесса обняла ее еще крепче.

– Не расстраивайся, – сказал волшебник Запад, который по-прежнему маячил в окне мастерской. – Таково бремя лидерства! Почему, по-твоему, я все эти годы прятался в Селурдуре, а?

– Но… я еще не лидер. – Фэй сильно икнула, и с нее свалилась шляпа. – В этом-то и проблема. Если я завтра провалю испытания и Селурдур перейдет к другому ученику, ничего не изменится. Ведьмам придется прятаться. Рена закроет пекарню. Папа не сможет никого обучать. Я так и не освобожу Пака от его вечного рабства…

Запад завис возле окна.

– Последнее, может, и к лучшему, – сказал он. – Не исключено, что, когда ты освободишь Пака от клятвы, он попытается тебя съесть. Вероятность пятьдесят на пятьдесят. А может, даже шестьдесят на сорок.

– Не съест он меня, – возразила Фэй. – Он слишком ленив, чтобы охотиться.

Она снова икнула, и в груди у нее странно закололо. Папино письмо! Оно все еще лежало в сумке! Что бы ни сказал волшебник Запад, папины слова наверняка куда лучше. Фэй торопливо вытащила конверт.

– Перед отъездом папа отдал мне это письмо на случай, если понадобится поддержка, – сказала Фэй и аккуратно развернула его. Бумага оказалась чистой. Фэй нахмурилась и перевернула листок. С обратной стороны тоже ничего не было. Может, папа написал письмо невидимыми чернилами? Или это водочувствительная бумага, сделанная из ивовой коры? И, чтобы прочесть скрытое послание, надо смочить его слезами?

Она стряхнула на листок слезу.

А потом еще одну.

Но ничего не произошло.

– Почему на испытания конклава папа дал мне чистый лист бумаги? – Фэй шмыгнула носом и вытерла глаза, которые от слез уже заболели. – Странно как-то.

– Смотри! – Макс указал на угол страницы. Тот дергался. Затем то же самое произошло с противоположным углом. Бумага начала складываться, принимая четкую форму. Сперва она походила на звезду, а потом у нее обозначились четыре лапы, хвост и два острых уха. Глаза Иллиан, ставшие разноцветными, распахнулись от удивления.

– Это что, бумажная кошка?

Существо размером разве что с кулак Фэй, а то и меньше, двигалось. И говорило.

– Никакая я не бумажная кошка. Уж вы-то, ваше высочество, могли бы меня и узнать.

– Пак?! – ахнула принцесса.

Принцесса права, догадалась Фэй. Голос, несомненно, его. И голову бумажная кошка наклоняла совсем как он.

– Ваш покорный слуга к вашим услугам. По крайней мере, попытаюсь. Вы и сами, похоже… немного не в себе. – Крохотное подобие Пака посмотрело на Иллиан, особенно внимательно вглядевшись в глаза, синий и карий. – Прикупили эликсиров на распродаже в «Заботеке»?

– Она поменялась внешностью со своей горничной, – быстро пояснила Фэй. – А ты… ты что, превратился в листок бумаги? Как ты покинул Селурдур?

Котик выпрямил хвост и зевнул.

– Никак. Сейчас я нахожусь в зельеварительном сарае – помогаю Торну планировать завтрашние уроки с разношерстной группой учеников. Кстати, от Торна тебе привет.

Принц Солума встал на четвереньки и принялся пристально рассматривать бумажную поделку.

– Так это что-то вроде телефона? – спросил Макс.

Бумажная мордочка Пака сморщилась в гримасу:

– Вроде чего?

Конечно, древний дух не знал, что такое телефон, и, как волшебник Запад, скорее всего, страдал от аллергии на электричество.

– Это устройство, которое позволяет людям разговаривать, даже если они находятся за много миль друг от друга, – объяснил Макс.

– А-а, – Пак кивнул, – письма волшебников тоже так умеют. Мы с Торном придумали заклинание, которое позволяет мне управлять этой бумагой в режиме реального времени. Должен признаться, перенестись в новое место – это очень приятно! – Бумажный кот побежал по мастерской принца, обнюхивая разбросанные винтики. – Правда, когда находишься одновременно в двух местах, немного кружится голова.

– Возможно, это из-за электричества, – пробормотал Макс.

Пак устроился на подходящем по размеру обломке модели самолета.

– Ну, как у тебя дела? – спросил кот у Фэй. – Кроме того, что ты пугаешь местных своей гигантской вегетарианской ящерицей.

– С чего бы начать? – пробормотала Фэй. – Я свалилась со спины Нела, натравила на трех волшебников драпончиков, оскорбила Юга, подарив ему бутылку с какашками… Ах да, еще на приветственном банкете в мою честь случилось землетрясение, из-за которого конклав в последний момент изменил порядок испытаний. Теперь испытание одно, но за титул волшебника Запада я должна соревноваться с тремя другими учениками.

– Ага, – бумажный хвост Пака заходил ходуном, – понятно тогда, почему ты разревелась.

Как всегда, ехидничает. От папиного письма Фэй ожидала не такой поддержки, но все же кот был себе верен, и Фэй немного полегчало.

– Не знаю, что мне завтра делать, Пак.

– Просто постарайся, и все.

– А вдруг моих усилий будет недостаточно? И я тебя не освобожу?

Бумажный кот напрягся, а края точно ощетинились.

– Освободишь?

– Я изучила связывающие заклинания – хотела выяснить, есть ли способ освободить тебя от твоего соглашения с первым волшебником Западом. Думаю, у меня получится. Но только если я стану официальной волшебницей Запад.

– И если ты пообещаешь ее не жрать! – разнесся над осколками недовольный голос волшебника Запада.

Кот-оригами замер. Он сидел настолько неподвижно, что на миг Фэй засомневалась: а вдруг заклинание рассеялось и оставило лишь бумажную оболочку? Но потом Пак обернул хвостом передние лапы.

– В моей жизни было двадцать волшебников Западов, и ни один из них ни разу не предлагал расторгнуть контракт… – Его голос дрогнул и затих.

– Ну, никто из них не знал тебя так, как я!

Когда-то Пак сидел возле ее колыбельки и позволял маленькой Фэй играть с его хвостом. Он научил ее ходить по крышам Селурдура. Рассказал, как приготовить крем из огненной лисы – а потом начал изрыгать пламя и смотрел, как Фэй хихикает. Она знала, что он может быть опасен. В конце концов, она видела Пака в его истинном обличье: грозовое облако, которое поглотило Ранкора, защищая ее и всю их часть королевства.

– Ты заслуживаешь жить по своим правилам, Пак. – Фэй посадила кота на ладонь и прижала его к сердцу. – Мы все заслуживаем.

К ее удивлению, бумажное существо еще сильнее прильнуло к ней.

– Фэй Гарднер, тебя я ни за что не съем, – прошептал кот, – даже если не сделаешь домашнее задание.

– Ой, – от умиления Иллиан сжала руки, – это так мило!

Ее брат тоже улыбнулся.

– Ну ладно, – проворчал Запад.

Фэй заулыбалась. Слишком крепко обнимать бумажного кота она побаивалась – вдруг раздавит? Поэтому она посадила фигурку к себе на колени.

– Это меняет дело. – Пак принялся расхаживать по ноге Фэй. – Завтрашнее испытание ты просто обязана выиграть! Какие заклинания ты отработала?

– Я сделала себя невидимой, когда сегодня утром на рынке мы столкнулись с Вэнсом Грейвсвортом.

При упоминании Вэнса кот прижал уши:

– Ты что, наложила на него заклятье?

– Он новый ученик в Чантуине, – объяснила она, – а давать волшебнику Югу еще один повод меня ненавидеть – ну уж нет!

– Заклинания надо отработать, – сказал Пак. – Особенно если на арене против тебя выступят другие соперники. Щадить тебя они не станут. Шанс стать волшебником – штука редкая. Есть у тебя в рукаве еще козыри?

Фэй покраснела и посмотрела на свою мантию. Под ней были только платье и сумка, набитая волшебными травами. Раньше листья партемспе и порошок «Аквафазис» не раз помогали ей выпутываться из передряг, но сейчас Фэй сомневалась, что их хватит, чтобы завоевать титул волшебника Запада.

– Я… я…

– У нее полно поклонников! – встряла Иллиан. – В столице почти все за нее болеют!

– Здесь не в популярности соревнуются, – ответил Пак. – Даже если выходки волшебника Запада указывают на обратное.

– К тому же, по-моему, из-за этого волшебники только сильней на меня злятся, – добавила Фэй.

Принцесса рассеянно теребила свои светлеющие пряди.

– А вдруг это поможет? Ты постоянно говоришь, как боишься разочаровать всех – от тебя зависят надежды и мечты стольких людей. Может, вместо того чтобы мучиться из-за ответственности, ты найдешь способ перенаправить энергию?

– Перенаправить? – не поняла Фэй.

– Макс рассказывал мне об одной теории, он где-то про нее вычитал… Она позволяет перемещать магию… Как она называется?

– Теория переноса, – подал голос Пак.

– Именно, – подтвердил Макс. – Видишь ли, обычно магия коренится в жизненной силе человека. Все мы в той или иной степени обладаем ею, независимо от того, используем мы эти силы или нет. Теория переноса – это просто изящный способ объяснить, что магия способна покидать наши физические тела и передаваться другим людям или предметам. Например, волшебным мечам, заколдованным украшениям или коронам, которые волшебник Север кует для нас… Это самые простые примеры. Но есть и другие проявления этой теории. Например, когда мы встали в круг и укрепляли фундамент Селурдура. Помнишь, как мы взялись за руки и объединили силы? И стали сильнее, потому что верили друг в друга и в то, что делаем…

– В Фэй верит очень много людей, – сказала Иллиан. – Наше королевство слишком долго сдерживали законы конклава. Столько магии было подавлено из-за того, что в Равновесии на самом деле нет справедливости. Но теперь у него появился шанс восстановиться!

Пак расхаживал по ноге Фэй.

– Да, теоретически это может сработать.

– Как? – не поверила Фэй. – Я же буду на арене, как мне при этом держать за руки тех, кто на моей стороне?

– Думаю, в твоем случае их поддержка сработает скорее как талисман, – объяснил принц. – Если столько зрителей связывают с тобой свои надежды и мечты…

Горло у Фэй сдавило, а сердце заколотилось сильнее.

– Но разве не поэтому Сумеречная королева сделалась такой злой? Ведь она тоже забирала у других жизненную силу. Разве не этого так боятся остальные Трое? Что кухонная ведьма захватит над ними власть? Наберет силу? Напитается злобой?

– В нашем случае ты ни у кого не забираешь магию, – объяснил принц, – ты ее получаешь! Публика отдаст тебе силы, которыми сама она не может свободно пользоваться, ведь люди верят, что однажды ты вернешь им эту возможность.

– Так оно и будет! – решительно заявила Иллиан.

Пак все еще расхаживал по коленям Фэй.

– Попробовать можно. Потенциальная сила любого заклинания, которое ты произнесешь в этой ситуации, способна компенсировать недостаточную подготовку. А магией ты хорошо владеешь.

– Когда она думает, что никто не видит, – заметил волшебник Запад. – Возможно, именно тогда и пригодится заклинание оптического преломления. Оно поможет Фэй преодолеть страх сцены!

– Страх сцены? – принцесса нахмурилась. Она не сводила с Фэй своих разноцветных глаз.

– Я… Когда на меня смотрит много народу, мне сложно выполнять заклинания, – призналась Фэй. – Я как будто цепенею. Иногда мне кажется, что даже дышать не могу… Но как только остаюсь одна, магия возвращается. Надеялась, к испытаниям успею от этого избавиться.

Макс потер подбородок:

– Знаешь, не исключено, что это побочный эффект теории, о которой мы только что говорили. Ты уже чувствуешь чужие ожидания, но боишься подвести остальных и поэтому отгораживаешься от них. Попробуй принять их надежды.

– Точно! Попрактикуйся на нас! – с воодушевлением добавила Иллиан. – Попробуй-ка прибраться в Максовой мастерской!

Фэй оглядела разгромленное помещение и почувствовала знакомое оцепенение. Дома, в Селурдуре, в одиночестве, она бы и глазом не моргнула. Пока она устраняла беспорядок, оставленный Ранкором, заклятье очищения стало ее второй натурой. Достаточно один раз щелкнуть пальцами – и разбитое стекло заменится на новое. Еще один щелчок – и мебель расставится по своим местам. Даже инструменты и порванные записки можно починить и вернуть в исходное состояние. Вот только магия казалась такой далекой.

– Дыши, Фэй. – Принцесса протянула руку и коснулась ее плеча. – Я в тебя верю.

Макс кивнул.

– Я тоже!

– Все у тебя получится. – Пак стукнул ее по колену бумажной лапой.

Фэй выдохнула. От прикосновения Иллиан плечи у нее расслабились. Рука Иллиан не давила. Она просто лежала у Фэй на плече и наполняла девочку… теплом? Светом? Нет, должно быть, это называлось как-то иначе. Сосредоточившись, Фэй словно видела горизонт – самый краешек восхода солнца прямо перед тем, как наступит день. А колено точно покалывали грозовые капли. Надежды принца Макса походили на играющий перьями ветер.

«Сила кроется в умении делиться властью». Фэй уже прославилась этой фразой, но, ощущая собственную магию, она все еще чувствовала себя так, словно ее застали врасплох. Каждый вздох потрескивал и мерцал, полный магии. Она чувствовала Иллиан, Макса и Пака так же, как и в подземелье Селурдура, когда они окружили бездонный колодец и взялись за руки. Все их силы объединились в одном-единственном заклинании.

– Давай же! – подбодрял ее Пак. – Воспользуйся этой силой!

Фэй снова вдохнула сверкающий воздух.

– Да станет все на месте своем – светом наполнись, смелый и дивный дом!

Щелчок, и мебель тотчас же выстроилась по местам. Столы поднялись. Шкаф втянул все свои ящики и прижался к стене. Фэй снова щелкнула пальцами – листы бумаги собрались в аккуратные стопки, а модели самолетов вернулись на полки. Иллиан вскрикнула и пригнулась: блестящие осколки стекла пролетели прямо у нее над головой. Вмятины на робокошке исчезли, и Макс тоже ахнул от удивления. За окном, что-то неслышно крича, размахивал руками волшебник Запад.

Обычно, после того как Фэй произносила заклинание, покалывание в пальцах исчезало, но сегодня она все еще чувствовала, как волнуются ее друзья. Это волнение, подобно фейерверку, искрами наполняло мастерскую.

– У тебя получилось! – Иллиан бросилась на шею Фэй. – Я так и знала!

Макс обнимал робокошку. Аппарат снова двигался – кошка крутила выпрямленным хвостом, а ярко-фиолетовые глаза светились.

– Кажется, ты даже электрический контур восстановила!

– Правда? – хрипло спросила Фэй, выглядывая из-за плеча принцессы.

Макс опустился на колени и поставил робокошку на пол.

– Я сегодня ночью отправлю ее в подвал охотиться за дымчатыми крысами!

Фэй посмотрела на стол, где прежде стоял эликсир «Принцесса и горничная». Ее заклинание не вернуло пробирки и колбы, а значит, зелье по-прежнему в чужих руках. Сумеют ли дымчатые крысы им воспользоваться? Этого Фэй не знала. И пока испытания не завершатся, тревога никуда не денется.

– Ты завтра всех затмишь! – пообещала Иллиан, и Фэй заметила, что от принцессы больше не пахнет жасмином. Лицо ее тоже стало прежним: голубые глаза, веснушки и улыбка, теплая, как свежее печенье. – И неважно, каких они там чудовищ для тебя приготовили!

– Надеюсь, ты не ошибаешься, – сказала Фэй, глядя на Центральную залу.

Трое волшебников все еще совещались, однако вдоль стен залы уже вырастали трибуны, готовые разместить не меньше тысячи зрителей.

– На самом деле зрителей будет больше…

– И все они болеют за тебя, – заметил Пак. – Если тебе удастся сделать то, что ты сделала сейчас, то силы у тебя прибавится.