Перед раскуроченной оградой Фэй замерла. Шерсть у нее на хвосте и кошачьих ушах вздыбилась. Она попыталась сосчитать разбитые яйца, но мысли словно тоже разлетелись на кусочки, прямо как скорлупа.

Василискам нельзя вылупляться. Когда собираешь их яйца, это главное правило. Никогда, ни за что на свете нельзя позволять им проклюнуться. В «Заметках о естественной магии» советы на этот счет такие, что яснее некуда: «Хотя яйца этого чудовища очень полезны при изготовлении многих зелий, вылупляться василискам ни в коем случае нельзя. Если василиск увидит дневной свет, землю окутает смертный мрак. Своим дыханием василиски сжигают все живое, а встретившись с ними взглядом, человек лишается души».

Удивительно, но на следующей странице имелась подробная иллюстрация: существо с телом и головой петуха, но с покрытыми чешуей крыльями и хвостом. Из клюва вырывалось пламя, а глаза горели так ярко, что зрачков не видать. Впрочем, и без них получилось неплохо. Фэй часто раздумывала, как художник умудрился в таких подробностях изобразить василиска, ни разу не увидев его вживую.

– Это что? – рассмеялся Вэнс. Он остановился рядом с Фэй. – Курятник?

Фэй крепче стиснула рукоять меча.

– Ближе не подходи! – предупредила она.

Василиски вряд ли разбрелись далеко. В грязи виднелось не меньше трех пар свежих следов. Пока еще маленьких. Скорее всего, птенцы бегают по саду, поедают бабочек и сжигают живую изгородь.

– А то что? – усмехнувшись, Вэнс перешагнул через сломанный забор и прошелся по усыпанной перьями земле. – Заклюют?

Нет, просто вырвут душу из тела, и ты превратишься в призрака, как тот, кто все это затеял!

Фэй оглянулась и увидела, как по тропинке к ним спешит волшебник Запад. Порой он забывал шагать и из-за этого смахивал на конькобежца, который катится по гравию. На плече у волшебника сидел Пак – это словно прижимало Запада к земле и отвлекало внимание.

Бежавший следом репортер «Проклятого очарования» явно ничего не заметил. Впрочем, как и король Максимиллиан с принцессой Иллиан, которая вытащила откуда-то из складок платья нож для масла. Нож блестел намного ярче ржавых мечей в руках участников турнира. Вокруг загона собрались благородные лорды и леди – сбежались поглазеть на заварушку.

Как раз этого Фэй и боялась.

И еще ей ужасно не хотелось пускать в курятник принцессу Солума – но, похоже, Иллиан было не остановить. На щеках у нее розовел румянец такого же оттенка, как и платье.

– Что здесь произошло? – запыхавшись, спросила она.

– Я забыла сегодня утром собрать яйца, – призналась Фэй, – и василиски вылупились.

Увидев в руках двоюродной сестры нож для масла, Вэнс фыркнул:

– Это тебе зачем? Собралась чудищ сырком накормить?

Он отнял у Фэй свой ржавый меч.

– Против этих кукареков нам только мечи помогут.

– Правильное название – василиски, – сказал принц Макс, – и размахивать перед ними мечом – идея так себе. На странице триста пять…

– Хватит, сынок! – нетерпеливо перебил его король Максимиллиан. Он вытащил свой золотой меч и протянул его Максу. Меч был выше принца, и под его тяжестью мальчик едва не упал. – Выходи уже из своей библиотеки и схватись с чудищем! Поступи как будущий правитель!

Фэй оглянулась на волшебника Запада в надежде услышать какой-нибудь совет, но тот, сморщившись, разглядывал яичную скорлупу и подсчитывал следы птенцов. Его собственные ноги парили над землей.

– По-моему, они совсем крохи – вполне по плечу нашим храбрецам.

С противоположного берега пруда до них донесся яростный вопль. Фэй едва не обернулась, но в последний момент замерла. Если она чего и боялась, так это взглянуть в глаза василиску.

– ЗАЖМУРЬТЕСЬ! Не смотрите на чудовищ!

– Она права! – поддержал ее принц Макс. Он надвинул на глаза защитные очки, похожие на те, что носят пилоты дирижаблей, только с желтоватыми стеклами. Глаз принца за стеклами очков Фэй не видела, а значит, и василиски тоже не разглядят.

– Папа, вот и я об этом же говорю, – поспешно добавил он, – на странице триста пять труда «Монстры малоумные и мифические» говорится, что василиску ни в коем случае нельзя смотреть в глаза, иначе его взгляд отделит твою душу от тела. И одолеть василиска мечом, считай, невозможно. Ты и подойти толком не успеешь, а он тебя уже поджарит.

Несколько дам прикрыли лица веерами. Журналист из «Проклятого очарования» хоть и зажмурился, но продолжал строчить что-то в блокноте. Волшебник Запад, нечувствительный к взгляду василиска, тоже закрыл глаза. Впрочем, мертвеца василиску уже не убить. Но как же им одолеть монстров?

Зажмурившись, Фэй лихорадочно соображала.

Макс прав. Мечи здесь бесполезны, применить их не удастся. И со стрелами та же история. Может, она успеет сварить какое-нибудь зелье?

Как бы на ее месте поступил папа?

Фэй с опаской покосилась на оранжерею. Сегодня в ее сапфирового цвета стеклах отражались облака.

– О! – осенило Фэй. Она посмотрела на нож для масла, а потом перевела взгляд на церемониальный меч в руках у Макса. Если воспользоваться всем этим с умом, то вот вам и орудие против василиска! – Придумала! Отражение!

– Как это? – не поняла Иллиан. Зато ее брат-близнец понял сразу же.

– Отражения обратят чары василисков против них самих. Нам нужны зеркала – повернем их так, чтобы василиски увидели себя. И мы даже не рискуем, что нас спалят, ведь подходить близко не придется. Придумала шикарно!

Если бы все было так просто… Но имелась одна проблемка. Давным-давно волшебник Запад упразднил в Селурдуре зеркала. Слугам не разрешалось даже карманные зеркальца иметь, не говоря уж о больших зеркалах, необходимых для того, чтобы воплотить в жизнь план Макса. Фэй и собственное-то отражение видела разве что в гладкой воде пруда, среди кувшинок. Темные волосы, темные когда-то глаза и нос, который то вырастает, то уменьшается – в зависимости от того, проплывает ли под водой рыбка. Фэй постоянно отвлекалась на их сверкающую чешую и забывала о себе. К тому же едва солнце скрывалось за тучами, ее отражение тоже исчезало.

– В замке нет зеркал, – сказала она принцу, – придется использовать для отражения что-то еще.

– Например, что? – спросила Иллиан.

Фэй прикусила губу. Окна оранжереи не годятся. Их нижние створки, те, что как раз на уровне глаз василиска, заросли травой и кустами. А если сам пруд? Останется ли его поверхность гладкой и спокойной во время схватки с василиском, чтобы тот увидел собственное отражение?

Скорее всего, нет.

Фэй посмотрела на нож в руке принцессы. Жужа и Зуза постарались на славу – серебро так сияло, что в лезвии ножа Фэй разглядела собственный золотой глаз. А если это видит она, значит, и василиск увидит.

– Пак! – Она повернулась к волшебнику Западу, точнее, к сидящему у него на плече коту. – Отведи гостей обратно на арену и попроси Нела перегородить собой вход. Драконья чешуя не по зубам даже василиску.

Так зрители будут в безопасности, пока Фэй не найдет способ справиться с птенцами василиска.

– Пойду в дом, поищу столовые приборы…

– Столовые приборы? – Вэнс Грейвсворт рассмеялся. – Будешь от чудовищ ложкой отмахиваться?

– Да.

И вилками. И ножами для масла. И гигантской серебряной вазой, где сейчас стоял довольно дикий букет львиного зева.

– По крайней мере, попробую, – поправилась Фэй.

– Я с тобой! – объявила Иллиан.

– Я тоже пойду, – сказал Макс, правда, с меньшим воодушевлением, – идея с зеркалом неплохая, но, возможно, надо будет ее немного скорректировать.

– Весь в меня! – Король Максимиллиан хлопнул сына по спине. – Иллиан, тебе лучше остаться здесь. Вдруг ты там платье испортишь.

Ее пальцы на рукоятке ножа сжались, хотя лицо осталось невозмутимым, как и полагается принцессам. Иллиан склонилась в реверансе, настолько низком, что подол юбки утонул в грязи.

– Как скажешь, папа… Ой! Теперь, похоже, придется мне все же вернуться в замок и переодеться.

Пак ехидно улыбнулся.

Не желая уступать принцу, Вэнс приосанился и объявил, что тоже сразится с «кукареками». Его примеру последовали Уотерс Фандерберк, Гастон Хантер и все остальные. С каждым новым добровольцем желудок у Фэй сжимался все сильнее. Для них это просто игра. Словно их цыплят собрать попросили…

– Все ко мне! – резко скомандовала она. – Кладите руки на плечи человека перед вами и, пока я не скажу, не открывайте глаза.

– Вот, держи, – принц Макс залез в сумку и вытащил второй комплект очков, – у меня всегда с собой запасные есть.

– На случай, если столкнешься с адским кукареком? – поддразнила Фэй.

Принц застенчиво улыбнулся:

– Я изобрел их для экипажа дирижабля. Наш пилот часто жаловался на головные боли, поэтому я закалил стекло и уменьшил блики. Это помогает и когда со сваркой работаешь. Насчет василиска не знаю, но попробовать не мешает.

Вообще это рисково. Возможно, они даже погибнут. Однако Фэй понимала, что хотя бы что-то видеть должна. Она надела очки, и мир потускнел. Бурое солнце, бурое небо, бурые люди… Иллиан размазала грязь по платью, чтобы никто из придворных дам не утянул ее с собой на арену.

Пак уже начал уводить туда гостей:

– Сюда, пожалуйста, да-да, следуйте за говорящей кошкой. К сведению: это последний раз, когда вы слышите от меня «пожалуйста». Ну ладно, предпоследний.

К удивлению Фэй, ее собственным приказам участники подчинились немедленно. Вэнс встал впереди колонны, а замыкал ее Сесил Уильямс, чья утренняя доза оптимизма почти иссякла.

– Удачи! – крикнул им волшебник Запад. – Постарайтесь не умереть! Это ужасно скучно…

Репортер «Проклятого очарования» оторвался от блокнота:

– А вы, сэр, разве с ними не пойдете? Как же вы тогда оцените мужество каждого кандидата?

Умей волшебник превращать в лягушку одним взглядом, репортер уже квакал бы. Впрочем, гневного взгляда Запада журналист даже не заметил. Закрыв глаза, он явно подбирал подходящий заголовок. «НЕОЖИДАННЫЙ ПОВОРОТ»? Или «ВЭНСА ГРЕЙСВОРТА ПОБЕЖДАЕТ ГОРНИЧНАЯ»?

До Фэй вдруг дошло, что многие, если не все, считают эти испытания запланированными. Глядишь, оно и к лучшему. Пускай волшебник Запад выберет самого смелого, глядя, как кандидаты сражаются с настоящими ЧИЖами – так первое испытание пройдет успешно, и никто не станет рубить деревья на спине компостного дракона.

Одним выстрелом они убьют двух зайцев. Или, точнее, трех василисков.

– Пойдет, – сказала Фэй, – волшебник Запад будет судьей.

Призрак вздохнул, и Фэй с трудом сдержалась, чтобы не сказать при всех, что он запросто в одиночку справился бы с чудовищами, не будь так озабочен своей репутацией.

Фэй встала перед участниками и удостоверилась, что очки плотно сидят на голове. За ее спину втиснулась Иллиан, а за ней Макс, ойкнувший, когда Вэнс больно сдавил ему плечо.

Не сводя глаз с тропинки, Фэй повела колонну к замку. Ощущения обострились до предела – она даже расслышала, как возле входа на арену жалуется Пак:

– Я бы сказал, это все равно что кошек пасти, но не хочу никого оскорблять… Особенно кошек.

Хочешь, чтобы чертова курица из тебя душу вынула? Нет? Тогда шевелись, перебирай ногами!

Фэй слышала, как разбежавшиеся по разным концам сада василиски перекликаются друг с другом. Один птенец от пруда перебрался на клумбу, высаженную в виде вензеля «ВЗ», а два других бегали возле гостевых шатров. Похоже, они надумали спалить сад. В воздухе висел дым, но он был не похож ни на драконье дыханье, ни на кухонный чад. Он пах цветами.

На столе по-прежнему стоял завтрак, и, увидев столовые приборы, Фэй обрадовалась и бросилась на веранду так поспешно, что Вэнс споткнулся, и остальные участники повалились на него. Нахмурившись, волшебник Запад обошел их, опустился в кресло и прогнал из сахарницы марципанового лебедя, который решил свить там гнездо. Призрак вытащил ложку и уставился на свое перевернутое отражение в ней.

– Ох! Ну и жуткий у меня видок!

– Дайте, пожалуйста, ложку. И чашку с чаем, – Фэй кивнула на чашку возле руки волшебника.

Пепельный чай давно остыл, но все равно защитил бы ее от пожиравшего сад пламени.

– Да какой в этом смысл? Все равно утро испорчено! – Возле его капюшона, словно снежинки, кружился пепел, отчего волшебник еще сильнее напоминал дракона. Не в силах оторвать взгляд от ложки, Запад рассматривал свой наряд.

– Я же предупреждала, не станет Нел драться!

В кустах зашуршало, и Фэй осеклась: из живой изгороди на них выпрыгнул кто-то. Василиск? Но это существо совершенно не походило на рисунок в «Заметках о природной магии». И на курицу оно тоже похоже не было. На хвосте у него, если так можно назвать тонкую ниточку, торчащую из дымчато-серого тела, Фэй не заметила никакой чешуи.

Зверь больше смахивал на крысу.

И смотрел он прямо на Фэй.

Она слишком поздно осознала свою ошибку. Взгляд существа встретился с ее взглядом. Надо сказать, что глаза его тоже ничем не напоминали рисунки из папиного справочника-путеводителя. «Нет, – мелькнуло в голове у Фэй, – если они на что-то и похожи, то на иллюстрации из “Духов Эпохи теней”». Светящиеся, как раскаленные угли, они словно выжигали у нее душу…

Но не выжгли.

Может, ее спасли очки Макса? Безопасного способа проверить эту версию у Фэй не имелось.

Принц зажмурился, как и все остальные на веранде. Погрузившись в спасительную темноту, они держали в руках ложки. Проверить свою гипотезу с отражением Фэй не успела: едва она вырвала ложку из рук волшебника Запада, как существо скрылось в пылающих кустах.

Фэй нахмурилась. Василиски себя так не ведут. Если верить предыдущим смотрителям Селурдура, чудовища эти такие же агрессивные, как петухи, несущие их яйца, и в драке никогда не отступают.

Почему же тогда этот предпочел сбежать?

Фэй слышала, как за надвигающейся стеной пламени визжат остальные птенцы.

– Так, вот что! Все выпейте пепельного чая, иначе сгорите!

От этого предложения Эллингтон Эвермост содрогнулся:

– Пить из чужой посуды? Там слюни!

Фэй схватила чашку, которую волшебник Запад так ей и не передал, и отхлебнула. В компании унылого призрака и бестолковых кандидатов в его ученики терпение Фэй быстро иссякало.

– Если ты боишься слюней, волшебник из тебя никудышный!

– Это верно, – волшебник Запад оживился, – минус десять очков за трусость.

– У вас есть система подсчета очков? – удивился Макс.

– Теперь есть! – заявил волшебник.

– Это нечестно! – ужаснулся Эллингтон. – Вы не предупреждали…

– Еще минус десять очков за бессмысленное нытье! – перебил его волшебник. – А теперь делайте так, как сказала Фэйбл, и пейте слюнявый чай!

Остальные мальчики бросились к столам и с закрытыми глазами принялись нащупывать чашки.

– Собирайте все, что из серебра! – крикнула Фэй. – Подносы, ложки для яиц, щипцы для льда!

– А зачем нам щипцы для льда? – спросил Леопольд Винсент.

– Может, баррикаду из них построим… – Принц Макс уже набрал целый букет вилок и ложек и теперь ополаскивал их в ведерке с талым льдом. – То есть создадим линию обороны и… О! Придумал!

Выпустив из рук столовые приборы, принц стремительно, даже скатерть всколыхнулась, скрылся в замке.

– Что это с ним? – удивилась Фэй.

– С ним такое часто бывает, – Иллиан подняла вилки с ложками и принялась домывать посуду, – обычно, когда Макс на полуслове умолкает и убегает, значит, он в свою лабораторию побежал. Правда, куда он сейчас пошел, не знаю.

– Убегают только трусы! – громко заявил Вэнс. – Давайте, снимите с принца несколько баллов!

На чужие указания волшебник Запад реагировал весьма болезненно. Именно поэтому слуги действовали деликатно: сеяли семена советов в мягкую почву его подсознания и ждали, когда время проделает оставшуюся работу. Вэнс о деликатности и понятия не имел. Весь в опилках от драконьего дерева, он, собирая ложки и подносы, переколотил уже кучу столового фарфора.

Затаив дыхание, Фэй ждала, что Запад дисквалифицирует наглеца. Всему должен быть предел. Так наверняка и случилось бы, не объявись рядом второй василиск.

На этот раз птенец предупредил о своем появлении. От его визга внутри у Фэй все похолодело. Собравшиеся на веранде замерли, прислушиваясь, как существо скребет когтями по розовому каменному полу.

Фэй опустила голову и увидела, как мимо нее прошагали грубые петушиные лапы, за которыми тянулся покрытый чешуей хвост.

Когда Фэй осмелилась взглянуть на отражение в блестящей вазе, в которую вцепился Сесил Уильямс, она поняла, что ошибалась. Этот птенец похож не на грызуна, а на цыпленка! Тельце покрыто перьями, а из крошечного клюва вырывается язычок пламени.

– Ой! – воскликнул Запад. – Да ты просто милашка!

– ВСЕМ БЫСТРО ОТВЕРНУТЬСЯ! – крикнула Фэй. – ВСЕМ, КРОМЕ ВСЕМОГУЩИХ ВОЛШЕБНИКОВ!

Василиск повернулся на звук ее голоса. Двигался он скорее не как цыпленок, а по-драконьи. Фэй почувствовала, как чудовище пытается поймать ее взгляд. А потом… что-то кольнуло ее. И потянуло. Словно под кожей у нее вдруг оказался призрак, который теперь рвался наружу, из тела, где славно просидел последние двенадцать лет. Фэй знала: если она поднимет глаза, душа ее покинет.

– Цып-цып-цып, ну-ка беги сюда, цыпленочек!

Принцесса Иллиан опустилась на землю и прикрыла лицо большим подносом, на котором Рена подавала к завтраку сэндвичи. Волоча юбки по осколкам блюдец и марципановым лужицам, принцесса медленно двинулась вперед. Остатки сэндвичей шмякнулись на пол.

– Цып-цып-цып! – снова позвала она.

В центре подноса Фэй отчетливо видела отражение василиска. Он отвлекся, и Фэй ощутила, как ее душа возвращается в тело, согревая его, точно одеяло в морозное утро. Птенец повернул голову. И заглянул в собственные смертоносные глаза.

Это мгновение тянулось бесконечно долго, и Фэй решила было, что их план провалился.

А затем раздался взрыв.

Во все стороны полетели перья и зола.

– Это… это сработало? – Иллиан приоткрыла один глаз и выглянула из-за подноса.

– Я бы сказала, что да, – Фэй внимательно оглядела место, где стоял птенец. Прежде розовый, каменный пол почернел и обуглился – теперь его никакой щеткой не ототрешь. Поднос тоже покрылся копотью.

– Глаза не открывай, – напомнила она принцессе Иллиан, – он здесь не один такой.

Похоже, гибель первого птенца привлекла внимание и других василисков. Их крики усиливались – чудовища приближались к веранде.

Лишь тогда Фэй поняла, что обсчиталась: решила, что птенцов двое, а на самом деле их шесть.

И теперь все они направляются к ним на веранду.

Внезапно ложка для сахара показалась Фэй совсем маленькой. Как же это глупо. И смешно. Блюдо принцессы Иллиан теперь тоже не годится, ведь серебро совсем потемнело. Чтобы застать врасплох одного птенца, хватит вазы, которую сейчас держал Сесил, но тогда останется еще пять птенцов, и что с ними делать?

– Волшебник Запад, сэр, по-моему, вам лучше вмешаться.

Фэй знала, ему вполне по силам остановить василисков, однако тогда его смерть уже не скроешь.

От этой идеи Запад был не в восторге.

Однако даже несмотря на то, что временами – ладно, чаще всего – он вел себя как законченный эгоист, жестокостью Запад не отличался. Он ни за что не обрек бы на смерть никого из участников. Обнажив еле заметные руки, волшебник Запад закатал рукава своей драконьей мантии и уже привстал, когда ближайшая дверь распахнулась.

Принц Макс вернулся.

И привел подкрепление! Принц убежал не оттого, что испугался. Он пошел за живыми доспехами. Ну разумеется! Как же Фэй сама о них забыла! Сверкая, доспехи, словно игрушечные солдатики, промаршировали на веранду. Один, два, три, четыре, пять, шесть! Каждый из них направился туда, куда указывал Макс. Доспехи выстроились в линию между верандой и садом.

Линию обороны.

Даже Фэй не придумала бы лучше. И волшебник Запад тоже. Он расправил рукава, поспешно вернулся на свое место и с кривой ухмылкой наблюдал, как оставшиеся василиски превращаются в дым.

– Браво, Ваше Высочество! Вы победили, вот что я скажу!

– Победил? – Макс ахнул, словно волшебник Запад его ударил, а не объявил победителем.

Иллиан выронила поднос.

– Но… Макс с ними даже не сражался!

В воздухе кружились перья. Других кандидатов услышанное явно не обрадовало. Фэй тоже нахмурилась. Почему расстроились все остальные, понятно, но принцесса-то – ей разве не радостно за брата? Ведь он и правда лучше остальных подходит на роль нового волшебника Запада.

– Так ведь и испытание-то ненастоящее! – возразил Вэнс Грейвсворт.

– И почему загробная жизнь у меня никак не сложится? – пробурчал волшебник Запад, поправил драконий плащ и откашлялся. – Ничего подобного! Испытание настоящее! Смысл первого испытания заключался в том, чтобы посмотреть, как вы поведете себя в условиях крайнего стресса. Сегодня вам приходится сражаться с Дьяволовым змеем, а завтра в курятнике у вас вылупляются птенцы, которые несут смерть. Жди от жизни подвоха! Я всегда так говорю.

На самом деле Фэй не помнила, чтобы он так говорил.

Вэнс, похоже, вообще его не слушал.

– Это ваша кошка-горничная! Она просто яйца забыла собрать и сама же в этом призналась!

А ведь он прав, верно? Уши Фэй прижались, а хвост закрутился вокруг ноги. Сперва она помешала «сразиться» с Нелом, а теперь еще и это…

– Управлять таким замком, как Селурдур, отчасти означает исправлять чужие ошибки! – холодно ответил волшебник Запад.

Щеки у Фэй запылали, и виной тому было не пожирающее клумбы пламя. Волшебник прав, она знала, но от этого только хуже. Чаще всего именно они с папой исправляли ошибки волшебника. Фэй посмотрела на пол, усыпанный осколками пузырьков «Оптимизма», розовое стекло разлетелось повсюду. Убирать придется немало.

– Принц Макс только что спас всех вас от ужасной участи! Я не знаю никого, кто заслуживал бы первого места так, как он! – Волшебник Запад встал и повел участников прочь. На полу веранды темнели семь отметин. – Пойдемте! В подробностях воссоздадим его яркий подвиг перед публикой! Возможно, позже о нем сложат легенду. «Принц и смертоносная птица» – неплохо звучит, да?

Никто не кивнул.

Макс уныло поплелся по покрытой пеплом тропинке. За ним, шурша грязными юбками, топала сестра. Следом грустно шагали остальные участники турнира. Хотя шли они на церемонию награждения, Фэй казалось, будто она наблюдает за похоронной процессией.

И еще ее мучил вопрос, кого же она увидела. То, первое чудовище, явно не василиск. И не ЧИЖ – по крайней мере, среди известных Фэй ЧИЖей таких нет. Она думала, что наизусть знает всех животных на территории замка…

Тогда что же это за существо?

И что оно делает в Селурдуре?

Фэй оглянулась на выжженную клумбу, куда сбежал этот неведомый зверь, но не увидела ни дымчатой шерсти, ни блестящих, словно раскаленных, глаз. Несмотря на горящий повсюду огонь, по спине у Фэй побежали мурашки.

– Фэй, и знаешь, что еще? – Волшебник Запад остановился и посмотрел на заваленную мусором веранду.

Девочка выпрямилась. Неужто Запад наконец-то умудрился правильно произнести ее имя? Значит, простил ее?

Рука призрака указала на догорающий сад. Клумб с вензелями не осталось, а один из шатров тонул в языках пламени.

– По-моему, здесь надо кое-что привести в порядок.