– Это жуть как несправедливо! – возмущалась принцесса Иллиан. Фэй разравнивала усыпанные пеплом грядки, а принцесса шагала рядом.

После битвы с василисками и представления, во время которого это зрелище воссоздали на арене перед зрителями, участники вернулись в замок отпраздновать победу. Фэй же провела остаток дня в саду, пытаясь вместо уничтоженных птенцами растений высадить новые. Кустолени, превращенные в двадцать версий волшебника Запада, уцелели и любезно помогли Фэй разбросать семена и удобрить почву. Когда Иллиан вышла из замка, они замерли и повернулись посмотреть на нее. Платье персикового цвета прекрасно гармонировало с закатным небом и с окнами трапезной, где проходил торжественный ужин.

– Фэй, вот ты где! Читала это? – Принцесса взмахнула вечерним номером «Проклятого очарования».

– Нет, – ответила Фэй, – в саду куча работы.

– Тогда сделай перерыв!

Впервые услышав от Иллиан нечто вроде королевского приказа, Фэй выпрямилась.

Иллиан сунула ей в руки газету, а сама забрала грабли и принялась ровнять землю. Фэй посмотрела на первую страницу и облегченно выдохнула: снимок, где она выхватывает у Вэнса меч, в печать не попал. Вместо него в газете красовалась фотография принца Макса – стоя посреди арены, он смущенно принимал от волшебника Запада поздравления. На заднем плане спал Нел. Статья оказалась на удивление доброжелательной. «Драконов здесь нет», – такого хорошего заголовка она и не ожидала увидеть. Вначале Брайс Борзопёр во всех подробностях описал утро: что гости ели на завтрак, как сверкали чешуйки на драконьей мантии волшебника Запада, как вытряхнули из мешка увядшие «капустные кочаны» и как Нел мирно спал, а из спины у него торчали деревья.

– «Дракон-вегетарианец – не самый страшный враг», – прочитала Фэй вслух. – А что, отлично сказано!

Иллиан, похоже, ничего забавного в этом не находила.

– Читай дальше, – нетерпеливо сказала она.

Фэй пробежала глазами статью, а принцесса тем временем разбивала комья земли. Ее движения напомнили Фэй размахивавшего мечом Вэнса. Хвала Равновесию, об этом эпизоде мистер Борзопёр в статье упоминать не стал.

Но утреннее действо еще было далеко от завершения. Семь василисков вылупились из яиц и подожгли сад вокруг замка, что вынудило участников вступить с ними в схватку. Недюжинную смекалку проявил Его Королевское Высочество принц Макс, заставив чудовищ увидеть их собственные отражения. Входила ли эта битва в изначальный план, остается неясным. Если да, то это впечатляет. Если же нет… Что ж, тогда это повод для отдельной статьи, в которой нам придется взглянуть на происходящее под иным углом. Как мы вообще доверили оберегать Равновесие человеку, настолько неорганизованному? Возможно, его грядущая отставка – действительно лучшее решение?

Прочитав последние строки, Фэй поморщилась.

Запад вряд ли обрадуется, когда газета попадет ему в руки. Она посмотрела на возмущенную Иллиан.

– Написано резко, согласна. Но чтобы прямо несправедливо – ну нет, – сказала Фэй. – Волшебник Запад и правда ужасно неорганизованный. Даже систему подсчета очков не продумал.

– Да я не об этом! Борзопёр столько всего упустил! И приписал все заслуги в победе над василисками Максу, а ведь про отражения это ты придумала. И столовые приборы собрать тоже предложила ты! Без тебя эти адовы курицы нас склевали бы! – воскликнула Иллиан. – Тебе бы сейчас поздравления принимать и награды. А ты в земле копаешься!

Фэй забрала у принцессы грабли, и кустолени облегченно выдохнули.

– Я привыкла, – напомнила она принцессе, – я же служанка.

– И девочка, – вздохнув, Иллиан сложила газету и посмотрела на фотографию брата. – Знай, будь ты мальчиком, волшебник Запад отдал бы победу тебе и часами воспевал бы твои заслуги.

В этом Фэй сомневалась. Впрочем, какая разница? В ближайшее время все равно ничего не изменится.

– Я рада, что вся слава досталась Максу.

– А я нет.

– Почему? – удивилась Фэй. – Он добрый. И умный. Из него получится отличный волшебник Запад.

Иллиан прикусила губу. На щеках у нее проступил румянец, а лоб покрылся капельками пота.

– Можно я открою тебе одну тайну? – неуверенно спросила она.

Фэй моргнула.

– Конечно. То есть да, Ваше Высочество.

– Ладно… – Иллиан выдохнула и разгладила складки на юбке. – Я тебе сейчас кое-что расскажу, но ты пообещай, что никому не расскажешь. Поклянись тем, что тебе дороже всего!

Папа, Нел, Рена, Пак… Но ведь они не вещи, а вещей у Фэй мало. Клясться своей сумкой как-то глупо. Граблями тоже. И она назвала единственный ценный для нее предмет:

– Клянусь Селурдуром, что никому не выдам твоей тайны!

Это принцессу устроило.

– Макс не хочет быть королем. И никогда не хотел. Даже в детстве он вечно сбрасывал корону с лестницы или топил в пруду. Отец пытался подготовить Макса к престолу – нанял ему учителей риторики и стрельбы из лука, но на самом деле брат мечтает только изобретать всякие штуки. Тут он прямо молодец! Ты бы видела его лабораторию в Ретнеке! Там столько всяких чудес – вот наподобие тех очков, которые он тебе сегодня дал. А сейчас он придумывает новый летательный аппарат, называется самолет. У него крылья с перьями, как у птицы, и Макс говорит, что он будет в два раза быстрее дирижабля, только надо чуть-чуть доделать.

На переносице у Иллиан тоже выступил пот, и принцесса потерла нос ладонью.

– Просто… Это я хочу стать правительницей. Я родилась на целых две минуты раньше Макса и гораздо лучше него разбираюсь в картах, общаюсь с придворными и делаю все то, что полагается королю. Будь я мальчиком, никаких вопросов о престолонаследии вообще не возникло бы, но по закону корону мне завещать нельзя, ведь я девочка! Глупость. Ужасная глупость! У отца достаточно власти, чтобы изменить законы, но он чересчур консервативный.

Даже в сумерках Фэй видела, как лицо принцессы пылает от гнева.

– Макс со мной согласен. Мы с ним часто говорим о том, что лучше бы мне стать королевой. И даже тайно договорились, что… – она глубоко, словно готовясь нырнуть, вздохнула, – что как только Макса коронуют, он изменит законодательство и примет закон, разрешающий женщинам править. А потом отречется от трона и передаст его мне.

– Ух ты, – пробормотала Фэй.

Тайна и впрямь великая. Внезапно даже Селурдур перестал казаться достойным залогом, чтобы хранить ее, и Фэй не понимала, почему из всего множества людей Иллиан решила довериться прислуге.

– Понимаешь, – продолжала принцесса, – Макс ни в коем случае не должен становиться следующим волшебником Западом! Тогда наш план пойдет наперекосяк, и корону получит следующий наследник мужского пола. Трон достанется моему двоюродному брату Вэнсу!

Фэй ахнула. Вэнс Грейвсворт в роли волшебника Запада – это, конечно, плохо. Но представить его следующим королем Солума, правителем, на котором лежит ответственность за всю страну, это вообще немыслимо!

– Теперь поняла? – спросила Иллиан. – Максу нельзя, ни при каких обстоятельствах нельзя выйти победителем турнира. От этого зависит будущее нашей страны! Надо сделать так, чтобы следующее испытание он продул.

– То есть всех обмануть?

Принцесса поморщилась.

– По-твоему, если просто не пытаешься выиграть, это обман? – спросила она.

Фэй засомневалась. Папа, вероятнее всего, сказал бы «да». Пак наверняка ответил бы «нет». Кустолени, сейчас повторяющие фигуры волшебников Западов, просто пожали бы вырезанными из листьев плечами, явно намекая, что весь этот турнир – лишь прихоть капризного призрака.

– Пожалуйста, помоги мне, Фэй! Ты так много знаешь о замке и всем поместье, и здесь ты единственная, кому я доверяю! – Иллиан снова взмахнула газетой. – Эта слава по праву принадлежит тебе, и когда я стану королевой, ты ее получишь! Вместе мы изменим мир!

Мир? Это очень-очень много. Так много, что служанка с граблями вряд ли справится. С другой стороны, Иллиан… Фэй вспомнила, как принцесса ослушалась отца и испачкала платье. Она ничуть не глупее брата, и ей ничто не помешает когда-нибудь стать правительницей Солума.

И ничто не мешает Фэй ей помочь.

– Ладно, – с опаской согласилась она.

Иллиан расплылась в улыбке.

– Значит, по рукам?

– По рукам, – кивнула Фэй, – но при условии, что новым волшебником Западом Вэнса тоже не изберут.

Улыбка Иллиан немного поблекла.

– Ужасно жаль, что он сегодня так обошелся с твоим драконом…

– Зато самому ему вряд ли жаль, – сказала Фэй.

– Вэнс не всегда вел себя как гоблин. Раньше он был веселым, и в детстве мы все время играли вместе. Убеждали волшебника Севера превратить северные башни дворца в ледяные горки, а однажды заблудились в южном саду, в лабиринтах из живых изгородей, и бродили там, пока Вэнс не научил кусты двигаться. Магия всегда его занимала. Когда во дворец съезжались волшебники, он любил с ними разговаривать. Но… – принцесса запнулась, – в прошлом году мой дядя умер. Вэнс… Без отца он изменился, причем в худшую сторону.

– А-а… – Фэй невольно взглянула на оранжерею.

Стекла сделались темно-лиловыми, так, что от ночного неба не отличишь. Она отвернулась. Думать о том, что ее отец ушел навсегда – нет, уж слишком мрачно получается.

Просто жутко.

– Вэнс несколько месяцев ни с кем не разговаривал, – продолжала Иллиан, – и постоянно исчезал. Макс думает, он уходил через подземный ход, который ведет из подвалов в Ретнек, но в городе его никто никогда не видел. А когда Вэнс прочитал об этом конкурсе, то как с цепи сорвался. Все твердил, что станет всемогущим волшебником. Тетя была против его участия, но отец решил, что Вэнсу полезно будет развеяться и на некоторое время уехать из дворца.

Фэй покосилась на персиковый свет в окнах трапезной.

– Зато для Селурдура не сказать чтобы полезно, – пробурчала она.

– Может, и так, – согласилась принцесса, – в битве с василисками Вэнс здорово струхнул.

Послышался шорох, Фэй вздрогнула, но тут же поняла, что это закивали кустолени.

Иллиан наклонила голову.

– Ты чего?

– Ничего, просто… Я сегодня видела здесь, в саду, что-то странное.

– Еще страннее, чем адовы курицы?

– Я сперва приняла его за василиска, – призналась Фэй, – но этот зверь больше смахивал на грызуна.

– На крысу? – спросила принцесса. Без отвращения, скорее, задумчиво. – Красноглазую, с дымчатой шерстью?

Фэй кивнула.

– Ты тоже ее видела?

– Сегодня нет. Но по дворцу таких в последнее время полно бегает. Особенно после землетрясения, потому что оно уничтожило всю звездную соль. Мне, по большому счету, так даже лучше, потому что ее кристаллы очень острые и на каблуках по ним не походишь.

Небо совсем потемнело, и звезды, словно горсть специй, разлетелись по стеклу оранжереи. У Фэй пересохло во рту.

«Он ушел собирать соль, – вспомнила она слова волшебника Запада, – или звезды?»

И то и другое.

Звездная соль, вот за чем ее папа ушел в оранжерею. Но почему он не рассказал об этом Фэй? Прежде она о таком ингредиенте и не слыхала. В «Заметках о природной магии» о нем ни слова не говорится. И в аптеке под буквой С такого ящичка тоже нет.

– Звездная соль – это вообще что? – спросила она принцессу.

– Очень острые кристаллы, – ответила Иллиан.

– А для чего они?

– Наверное, чтобы крысы не забегали во дворец, – принцесса пожала плечами, – да меня эти крысы не особо волнуют. Вреда от них нет, они просто бегают и пугают придворных дам, – Иллиан уперлась руками в бока, – но не меня. Я ничего не боюсь.

Фэй оглянулась на Селурдур с его яркими-преяркими огнями и темной-претемной оранжереей.

Как бы Фэй хотелось сказать то же самое…

В домик на дереве Фэй вернулась вконец измотанная, но вместо того, чтобы забраться под одеяло, принялась рыться в отцовской библиотеке. В стенах их домика имелись полки-углубления, но книг у Торна Гарднера было столько, что зачастую сами книги и служили мебелью. Отец сложил из книжных томов тумбочки, кресла и очень шаткую лестницу, которая тоже вела к книжным залежам. Атласы. Сказки. Биографии волшебников. Книги заклинаний. Книги о Юге. Фэй запрокинула голову и, вглядываясь в корешки, пыталась разглядеть их названия. Тусклого света растущих на потолке грибов хватало, чтобы не споткнуться о корень, но для чтения его было явно недостаточно. О свечах и речи не шло – их дерево терпеть не может огонь. Поэтому Фэй собрала светлячков и запела им простенькую мелодию.

Светлячкового фонарика хватило, чтобы найти возле папиного гамака «Заметки о природной магии». Павлиньим пером папа заложил страницы, где остановился – он работал над партией эликсиров Запада. Последнее детище волшебника? «Этот эликсир придаст телесным газам тонкий аромат!» Зелье, от которого пукаешь духами, – по крайней мере, так задумано. Торну Гарднеру осталось только подсчитать точное соотношение ингредиентов:

• Лепестки роз

• Экскременты единорога

• Перистые облака

Звездной соли в списке не значилось, и Фэй пролистала еще несколько страниц, которые уже читала прежде. Она словно услышала голос отца – он рассказывал ей о жизненном цикле феникса и столетнем дереве, которое плодоносит лишь раз в сто лет.

«Магия, – говорил он, – это гораздо больше, чем четверо волшебников, собирающихся раз в три месяца. Она везде. Она – земля, воздух, небо и море… И если сидишь тихо и слушаешь, то слышишь ее в собственных костях».

И Фэй, притихнув рядом с отцом, слушала.

Так почему же он не сказал ей правду?

На главе «Слезы ивы» она остановилась и сама едва не заплакала. С тех пор как папа исчез, все идет наперекосяк…

Ивы обладают множеством магических свойств. Их кору измельчают и применяют в изготовлении водочувствительного пергамента*, а листья заваривают. Выпивший этот отвар приобретает удивительную гибкость. Особенно мощные свойства приписывают слезам дерева, которые находят применение в различных зельях.

Слеза скатилась у Фэй по щеке и упала на бумагу. К счастью, садовник, сделавший эту запись, использовал чернильную жидкость гигантского кальмара. Чернила не растеклись и не размазались, но, попытавшись вытереть слезу, Фэй обнаружила, что страница вдруг увеличилась. А внизу появилась сноска, относящаяся к словам «водочувствительный пергамент»*. Фэй впилась в нее глазами, и сердце стремительно заколотилось.

*Если заставить иву плакать в ночь новолуния, когда звезды светят ярче всего, а потом оставить слезы у нее на ветвях в течение двух недель, то слезы окаменеют и превратятся в острую соль. Настолько острую, что она отпугнет даже духов. Этот ингредиент полезен, если хочешь оградить себя от зла.

Фэй вновь и вновь перечитывала эти слова, пока они не высохли и не испарились вместе с остатками слез. Она облегченно вздохнула: значит, папа не соврал. Звездная соль – это застывшие слезы ивы. Но две последние строчки потайной сноски ее тревожили. И то, как пронзительно-злобно смотрела на нее дымчатая крыса. Впрочем, если у кого-то красные глаза, это еще не означает, что этот кто-то злой…

Или как?

Как бы там ни было, Фэй утешала себя мыслью, что скоро спросит обо всем у отца. Если время в сноске указано верно, он принесет звездную соль вечером перед полнолунием. То есть ждать осталось всего пять дней.

До его прихода Фэй вполне способна удержать крепость – или, точнее, замок – в одиночку.