Ночь у Фэй выдалась плохая. Почти весь вечер она провела в тревогах о Неле.

Она даже убеждала дракона сбежать. Казалось бы, чего проще? Крыши нет, над головой лишь звезды, лети куда хочешь, глупый ты ящер! Но у Корнелиуса и в мыслях не было расправлять крылья. Пустив корни в разрыхленную почву арены, он крепко спал, а всхрапывал так, что земля дрожала. Видать, умаялся, пока переезжал сюда с лесной опушки…

Фэй тоже устала. Тяжело плюхнувшись на скамью, она принялась рыться в объедках, оставшихся от праздничного ужина, – надеялась приманить на них Нела. Среди объедков нашлось несколько уже черствых драпончиков, с виду таких же древних, как сам Нел, с тяжелыми головами и тощими хвостиками.

Съесть их у Фэй не хватило духа.

До крови обгрызая ногти, она вспоминала Вэнса и других мальчишек, их ухмылки и ужасные зубы, откусывавшие драпончикам головы. Что эти мальчишки способны просто ради развлечения сотворить со старым драконом? И как победитель будет относиться к Селурдуру? Как станет обращаться со слугами, которые считают замок своим домом?

В голове у нее плясали страхи, но сквозь них пробивался лучик надежды. Принц Макс. Если он похож на свою сестру-близнеца, значит, и волшебник из него получится хороший…

Поблизости прокукарекал петух, и Фэй вздрогнула.

Рассвет застал ее врасплох – его водянистый свет внезапно смыл все звезды. Запад почти никогда не создавал рассветы, разве что в тех редких случаях, когда ему хотелось позлить волшебника Востока. Фэй подумала, что ради гостей, которые завтракают на веранде, можно и нарушить привычку. Впрочем, те любовались шедеврами Рены и не обращали внимания на мрачное небо. Рена снова радовала всех выпечкой – на этот раз лебедями с марципановыми крыльями. Попав в кофейную чашку, лебедь превращался в густой сладкий крем. Еще Рена кормила всех яичницей, которую готовила так, как пожелает гость, и в которую добавляла самую волшебную в мире еду – бекон.

Поспешив на помощь остальным слугам, Фэй заметила, что никто из кандидатов ничего не ест. Они были слишком заняты – вытаращив глаза и стиснув пальцы, разглядывали арену. Вэнс сжимал нож и постоянно облизывал губы. Мальчик слева от него держал в руках почти пустой пузырек «Оптимизма».

– У меня хорошее предчувствие! – дрожащим голосом заявил он.

– Это ты про поединок с драконом? – поинтересовался участник по имени Уотерс Фандерберк.

Равновесие благослови Аргона, он заказал для всех кандидатов вышитые именные нашивки, которые прикрепили к их плащам, в основном для того, чтобы Запад не забыл, как зовут мальчиков.

– Если вдуматься, то это же просто ящерица с крыльями, – сказал оптимист.

– И с очень острыми зубами, – добавил Уотерс, – и плюется огнем.

– И чешуя у него непробиваемая, – сказал принц Макс, – по крайней мере, если верить странице двести шестьдесят шесть книги «Падение Дьяволова змея».

– Я слыхал, если вырвать несколько чешуек, истолочь их в порошок и проглотить, то будешь дышать огнем! – Вэнс стукнул ножом по столу. – Вы прикиньте, какая сила!

Оптимист – судя по нашивке, его звали Сесил Уильямс – показал на сахарного лебедя, плавающего в чашке с кофе:

– Тогда сможешь жарить маршмеллоу, когда захочешь.

– Нет! – вырвалось у Фэй.

При мысли о том, как у Нела будут выдирать чешуйки, ее затошнило.

Ингредиенты, полученные от волшебных животных, часто использовались в приготовлении зелий, но прежде чем собирать обрезанные когти, папа непременно спрашивал разрешения у их владельца. Другие части тела – сердце, например, или зубы – брали только после того, как животное умирало естественной смертью. Нел в ближайшее время умирать не собирался. У Фэй тоже было предчувствие – ей казалось, что Вэнс Грейвсворт не из тех, кто скажет дракону «пожалуйста» и «спасибо».

Вэнс прекратил постукивать ножом:

– Мне, кошечка, можно все на свете.

– Она права, – возразил принц Макс, – истолочь в порошок то, что разрушению не поддается, невозможно.

– Если ты волшебник, еще как возможно, – заявил Вэнс, – волшебникам вообще все разрешается!

– Не совсем, – уперся Макс, – как раз в этом и заключается суть Равновесия.

Двери Солнечной залы распахнулись, и к ним вышел волшебник Запад. Сегодня он нарядился в чешуйчатую кожаную мантию, в которой смахивал на крылатого дракона. Лицо волшебника наполовину скрывали пришитые сверху к капюшону клыки. Даже на перчатках, на самых кончиках пальцев, поблескивали малюсенькие серебряные когти.

– Почтенные гости, время пришло! Настал час войти в логово зверя! – Он махнул рукой в сторону арены, и заколдованная ткань его плаща вспыхнула фальшивым пламенем.

Заскрипели стулья и зазвенели столовые приборы – гости вставали из-за стола и присоединялись к процессии.

– Прислушайтесь! – крикнул, обернувшись, Запад. – Слышите громовой рык Дьяволова змея? Чувствуете, как его ярость сотрясает землю у вас под ногами?

– Да какой там рык! Он же просто храпит! – выкрикнула Фэй. Впрочем, ее, похоже, никто не услышал – храпел Нел и впрямь оглушительно.

Фэй надеялась, что, увидев спящего дракона, гости поймут, насколько он безвредный, однако, к ее огорчению, Нел почти полностью зарылся мордой в землю. Торчали только уши, но они поросли мхом, поэтому их никто не заметил.

– Посмотрите, как качаются деревья! – завывал волшебник Запад, пока гости занимали места. – Дьяволов змей затаился и выжидает удобного момента для того, чтобы напасть на нас! – Король Максимиллиан махнул ему, и волшебник остановился возле королевской ложи. – Что такое? Разумеется, Ваше Величество. И вы сами, и ваша дочь в полной безопасности. Я лично наложил на это место защитное заклинание.

Фэй знала, что это неправда. Ложь королю карается смертной казнью, но когда ты и так уже призрак, то какая разница? Зрителям бояться было нечего – они сидели довольно высоко, и если бы Нел вдруг чихнул, до них пламя не добралось бы.

Фэй нашла себе местечко поближе к арене. Журналист с фотографом отправились за загородку – наблюдали, как кандидаты выбирают оружие. Аргон притащил туда несколько экземпляров из оружейной Селурдура, в основном клинки, ржавые и тупые. Осматривая их, Вэнс недовольно скривился.

Макс вообще не прикоснулся к оружию и доспехов брать тоже не стал. Вместо помятого шлема он надел авиационные очки, а через плечо перекинул большую, как у почтальона, сумку.

– Интересненько! – рядом, откуда ни возьмись, объявился Пак. Он свернулся калачиком на сиденье рядом с Фэй. – За кого болеешь?

– За Нела.

Кот ухмыльнулся:

– Что, кандидаты не впечатляют?

– Одна надежда на Макса, – ответила Фэй, – остальные почти все злобные. Смеются над моими ушами.

– Вон оно как? – Пак прижал уши. Шерсть у него вздыбилась, отчего сам он почти удвоился в размерах.

– Вэнс Грейвсворт зовет меня «кис-кис-кис».

Пак зашипел.

– Надо было укусить его!

– Этот способ срабатывает, только если ты полностью кошка, – сказала Фэй.

– Тогда набросай ему в еду шерсти, – проворчал Пак.

Фэй покачала головой.

– От этого хуже будет только Рене.

– Написай ему на подушку.

– И этот способ тоже хорош, только если ты целиком кошка.

– А тогда… – Пак наверняка и дальше перечислял бы пакостные способы отомстить, но тут волшебник Запад снова заговорил:

– МУЖЕСТВО! Эту добродетель узнаешь сразу. Нам известно, что первому волшебнику Западу мужества хватило, чтобы избавить этот остров от зла. Сперва он сразил саму Сумеречную королеву! Затем столкнулся с этим чудовищем, и теперь избранные молодые люди, следуя его примеру, должны сделать то же самое. Узрите его, Дьяволова змея! – И волшебник Запад театральным жестом указал на растущие из спины Нела деревья. Зрители уставились на них и затаили дыхание.

Компостный Корнелиус по-прежнему храпел. Лицо Запада, полускрытое драконьим плащом, залилось краской.

– Я сказал: УЗРИТЕ ЕГО!

Внизу, за загородкой, Аргон заглянул в мешок и вытащил несколько подгнивших капустных кочанов, неумело замаскированных под отрубленные головы. Размахнувшись, дворецкий швырнул кочаны подальше, насколько хватило сил, и они плюхнулись прямо Нелу на голову, между ушей.

Храп стих.

Земля взгорбилась. На сиденье возле Фэй посыпались комья грязи. Дракон поднялся в полный рост и выгнул шею. Голова его оказалась наравне с самыми высокими трибунами. Растущие из спины деревья накренились вбок. Желтые глаза голодно мерцали. Крови у него на клыках не было – и этим дракон отличался от своего изображения на гобелене, однако Фэй и забыла, какие они длинные.

И какой Нел быстрый.

На капусту он кинулся со скоростью молнии. Быстрее молнии – видимо, боялся, что жмущиеся за загородкой мальчики его опередят и отнимут еду. Расправившись с овощами, дракон шлепнулся на землю и прикрыл глаза.

Пыль медленно оседала на арену. Зрители замерли.

– Э-хм… Волшебник Запад? Сэр? – Принц Макс перевел взгляд с подставки для оружия на мешок из-под картошки, а потом на задремавшего дракона. – Как это испытание будет оцениваться? Каких действий вы от нас ожидаете?

Фэй мучил тот же вопрос.

И волшебник Запад, похоже, тоже им задался.

– Ну… – впервые за всю жизнь волшебник растерялся. Эпической битвы, которую он себе представлял, ждать не приходится, а гости явно предвкушают захватывающее зрелище.

– Аргон, у тебя найдется еще кап… то есть отрубленные головы?

Вместо ответа дворецкий встряхнул мешок, и оттуда выпал один-единственный увядший лист.

Запад откашлялся.

– Тогда пришло время вам встретиться с Дьяволовым змеем! – объявил он кандидатам.

Макс повернулся.

– Технически я с ним уже встретился, – сказал принц.

Фэй едва сдержала смех.

Кот рядом с ней даже не сдерживался:

– Ха! Теперь понимаю, Фэй, почему принц тебе по душе. На язык он почти такой же острый, как ты!

В королевской ложе поднялся король Максимиллиан. В утреннем солнце его корона сверкала золотом.

– Сейчас не время для острот, мой мальчик! Прояви доблесть! Возглавь атаку!

– Отец, этот дракон даже не собирается сражаться. Он в спячке! Посмотри на его чешую! Согласно второму тому «Зверей древности», гигантские ящерицы выращивают подобную растительность, лишь когда…

– А-А-А-А-А!

Каждая мышца в теле Фэй напряглась. Кричал Вэнс – схватив самый длинный меч, он бежал к Нелу. Нелу, который лежал с закрытыми глазами и знать ни о чем не знал. Нелу, которому хотелось лишь дремать, и чтобы на спине у него распускались цветы.

Вэнс взмахнул ржавым мечом и нацелился, но не на непробиваемую драконью чешую, а на растущее из нее дерево. С отвратительным стуком металл ударил по стволу, внутри у Фэй точно что-то разорвалось, и взрывной волной ее швырнуло через загородку прямо на арену.

Зрители ахнули, и Фэй ослепила вспышка фотоаппарата.

Хвост у нее хрустнул.

Лапы спружинили, и она побежала.

Фэй и сама не знала, что сделает, когда добежит до Вэнса. Сумку она не захватила. С прошлого вечера, когда племяннику короля вздумалось над ней поиздеваться, она даже платье служанки переодеть не успела. Промчавшись мимо Вэнса, она встала между драконом и отвратительным мечом.

– Стой! – выкрикнула она.

На миг ей почудилось, что Вэнс не остановится. Он холодно смотрел в ее желтые глаза, зрители снова заахали, а фотограф щелкнул затвором фотоаппарата, так что Фэй до мельчайших деталей разглядела происходящее.

На земле, под ногами у Фэй, валялись щепки покалеченного дерева.

Взглядом Вэнс, казалось, готов был срубить и ее.

Злобно зарычав, он опустил меч:

– Прочь с дороги, тупая прислуга!

– Нет! – заорала она в ответ. – От Нела нет никакого вреда! По спине его треснул? Так для этого храбрости не надо! Принц Макс прав! Нел – компостный дракон! Он ест отходы с кухни и помогает нам с папой выращивать те красивые цветы, которые вы все видели в саду…

Фэй умолкла. Над ареной повисла тишина, и она внезапно осознала, что взгляды собравшихся прикованы к ней. Из ушей волшебника Запада валил пар. Из-за капюшона пар уходил вниз, и со стороны казалось, будто волшебник парит в тумане, а вовсе не готов лопнуть от смущения.

Первое испытание закончилось, даже не начавшись, а все потому, что стратег из волшебника Запада никудышный, вот только Фэй сомневалась, что сам призрак это признает.

И сейчас он видел перед собой лишь служанку, которая положила конец его грандиозному турниру.

На глазах у зрителей.

Среди которых – сам король и репортер из «Проклятого очарования».

Ах да, и фотограф. Который непрерывно снимает.

Завтра один из этих снимков, черно-белый и вечный, наверняка попадет на первую страницу. Этого волшебник Запад ей никогда не простит. Им с папой придется искать новый дом, и кто тогда будет кормить Нела? Кто станет добывать по ночам лунофрукты, а на рассвете собирать яйца василисков?

От этой мысли у Фэй сдавило горло.

Нет! О нет-нет-нет-нет-нет!

Она так переживала за Нела, что напрочь позабыла о других делах.

С лунофруктами ничего не стрясется, а вот яйца…

Из них вылупятся чудовища, причем очень опасные.

– Берите мечи и все за мной! – Фэй махнула мальчикам за загородкой. – И быстрей! Надо остановить василисков!

– Василисков? Это еще что такое? – не понял Вэнс. Остальные участники турнира тоже растерялись – все, кроме принца Макса. Тот замер и не двигался с места.

– Василиск – это чудовище. Оно рождается из петушиного яйца, которое высиживает жаба, – объяснил принц, – само чудовище выглядит как помесь петуха с драконом.

– Ага, сам увидишь! – сказала Фэй и тут же поправилась. – Впрочем, надеюсь, что нет.

– Василиск способен убить тебя взглядом, – добавил Макс, – и дыханием. И, полагаю, когтями.

Вэнс нахмурился:

– Убить?

Да что же они медлят?! Фэй вырвала меч из рук Вэнса и выбежала с арены.

Курятник располагался неподалеку, по другую сторону пруда с рыбками-монетками. Может, она успеет добежать и перебить все яйца до того, как чудовища проклюнутся?

Но едва обежав пруд и увидев курятник, Фэй упала духом.

Она опоздала.

Повсюду валялись красные петушиные перья. Проволока, огораживающая загон, была порвана. В грязи, похожая на острые белые зубы, валялась скорлупа.

Чудовища вылупились.

И теперь разгуливают на свободе.