К такому количеству гостей замок Селурдур не привык.
Они прибывали в каретах, автомобилях и на борту дирижаблей, окутанные шелками и духами, усыпанные драгоценными камнями и увенчанные цветочными шляпами. Глаза у гостей блестели, и Фэй чувствовала себя камушком в ожерелье, словно ее тоже оценивали. Взрослые, разумеется, чаще всего смотрели мимо нее. И она, и другие слуги будто сливались с мебелью Селурдура, становились частью легендарного поместья, куда прежде позволялось заходить лишь немногим. Как и три других магических поместья Солума, замок волшебника Запада был огорожен забором. На самом деле забор поставили, чтобы не разбежались волшебные животные, но Фэй не помнила, когда ворота с вензелем «ВЗ» в последний раз открывались для гостей.
Даже король Максимиллиан на миг остановился и окинул восхищенным взглядом просторный холл, где его встретил лично волшебник Запад.
– Должен признать, Запад, – смех короля казался таким же золотистым, как и все остальное – волосы, плащ и доспехи, – с тех пор, как я сам подавал заявку на обучение, замок изменился. Теперь за мой дворец в Ретнеке мне даже стыдно! Может, нам поменяться домами?
Волшебник Запад больше не парил в воздухе. В попытке выглядеть «живее мертвого» он выпил целый литр лунофруктового сока и облачился в плащ с глубоким, словно пещера, капюшоном. Сияние кожи с успехом маскировало ее прозрачность.
Уловка не особо изысканная, но как раз такая, какую ожидаешь от волшебника Запада.
Даже поклонился он эффектно, взмахнув, точно крыльями, руками в белых перчатках.
– Селурдур приветствует вас, Ваше Величество. Но боюсь, от вашего предложения я вынужден отказаться. Для меня такая сделка крайне невыгодна, ведь мне придется пользоваться только западной частью вашего дворца.
Согласно законам Равновесия, дворец короля Максимиллиана располагался прямо в центре Солума, в единственном в королевстве месте, где четверо волшебников могли встретиться лично. Впрочем, даже и в этом случае им полагалось оставаться в своей части света. Фэй считала этот закон глупым, но волшебник Запад старался его соблюдать. За пределы своей территории он не выходил более двух столетий.
– Ах! Зато как раз в западном крыле у меня ванные комнаты, – сказал король Максимиллиан.
– И библиотека! – добавил принц Макс. Мальчик стоял рядом с отцом, но, несмотря на светлые волосы и такую же одежду, был совсем на него не похож.
«Да уж», – подумала Фэй. Иллиан, принцесса, держалась почти как сам король. Плечи расправлены, зубы стиснуты, а на щеках – едва заметный загар, который прекрасно сочетался с ее розовым платьем.
– Позвольте представить вам моих детей, – и король Максимиллиан подозвал близнецов, – принц Макс и принцесса Иллиан.
Когда королевские дети представились, Фэй вдруг заметила какую-то черную фигуру. Пак! Девочка не видела кота уже четырнадцать дней, и вот он проскользнул к ней и уселся возле ног. Шерсть у него явно утратила прежнюю шелковистость.
– Что с тобой стряслось? – спросила она. – И куда ты подевался?
– Не спал, не думай, – сухо ответил кот, – по подвалам ходил, проверял фундамент.
А король Максимиллиан продолжал говорить своим золотистым голосом:
– Наш Солум такой великий именно благодаря тому, как в королевстве управляют магией… Вы, Запад, поступаете мудро, уделяя столько внимания выбору преемника.
От похвалы волшебник расплылся в улыбке и на сантиметр поднялся над полом.
Аргон чихнул, но успел закрыться, и искры опалили ему локоть.
Пак фыркнул, однако король как ни в чем не бывало продолжал:
– Состоять в совете волшебников и играть настолько значительную роль в Равновесии – огромная ответственность, поэтому такое звание не должно доставаться легко. Его необходимо заслужить! – и король с силой хлопнул своего сына по плечу, едва не сбив его с ног. – Принц Макс приехал, чтобы вы рассмотрели возможность принять его в ученики, волшебник Запад. Он мальчик умный, и по-моему, этот турнир – как раз то, что ему нужно. Дух соперничества разбавит текущие по его венам чернила настоящей кровью.
От отцовского прикосновения Макс заерзал, точно под рубашку к нему вдруг заполз жук. Иллиан же выглядела так, словно этого самого жука проглотила, зато волшебник Запад пришел в восторг. Его явно тянуло отменить турнир и без лишних вопросов назначить Макса своим преемником.
На миг Фэй подумала, что волшебник так и поступит. Его место займет принц – о лучшем исходе Запад и не мечтал! Хотя нет, если это событие засвидетельствуют сотни гостей, так будет намного лучше. Гости начали прибывать – по ровной выметенной дороге загромыхали их экипажи. Фэй наблюдала за этой процессией через окно. Ни одна из шин не лопнула. Слава Равновесию!
И как же хорошо, что волшебник Запад приземлился обратно на пол! Обеими ногами на каменные плиты. Или, может, по щиколотку в них ушел?
– Для меня большая честь принимать Ваше Величество, – сказал он, – хотя я предпочел бы заранее знать, что вы прибудете на дирижабле! Тогда я бы посадил поющие орхидеи позади замка.
«То есть это я посадила бы», – Фэй с трудом сдержала раздраженный вздох.
– Приехать на королевских автомобилях не получилось бы, – пустился в объяснения король Максимиллиан, – недавно в Ретнеке случилось землетрясение, и дорогу во дворец завалило камнями. Единственный способ добраться во дворец или выбраться из него – это по воздуху.
Я словно в орлином гнезде живу! Тот, кто построил наш замок на горной вершине, совершенно не учел, как туда добираться.
Аргон тайком подал слугам знак, те развернулись и с подносами, уставленными пузырьками с оптимизмом, промаршировали к главному входу. Волшебник Запад и королевская семья скрылись за противоположными дверями. Пак юркнул следом за ними – явно не желал весь день быть на побегушках.
Фэй повезло меньше.
Весь день она таскала сумки и чемоданы из автомобилей в комнаты и чуть не вывихнула руку, пытаясь поднять принадлежавший журналисту чемодан с пишущей машинкой. Сам журналист, молодой, с целым набором карандашей в кармане пиджака, трудился в «Проклятом очаровании». За труды он отсыпал Фэй горсть серебряных монет, и она поклялась, что ни за что не позволит следующему волшебнику Западу превратить этого репортера в жабу.
Вот только кто же станет следующим волшебником Западом?
Кандидаты отчетливо выделялись из толпы, правда, отличить их друг от дружки было сложновато. Все мальчики одинаково пострижены и гладко причесаны. Портной у них, похоже, тоже один на всех, и шить он больше всего любит бархатные мантии, как у волшебника Запада, только миниатюрные.
Многие из них прикатили на автомобилях, у которых на дверцах поблескивал древний герб. Фэй знала, что по первому впечатлению о людях не судят, и все же удержаться не могла. Особенно когда они без зазрения совести глазели на ее хвост. Ее дополнительные кошачьи уши прекрасно слышали перешептывания за спиной.
– Видал ту служанку, которая несла мой багаж?
– У нее хвост!
– Ага! Прикинь? Фу!
– А глаза какие жуткие! Я аж напугался. И уши! Я б на ее месте шляпу носил…
– Ну, если бы я был волшебником Западом, то просто завершил бы перевоплощение – интересно, почему он вдруг передумал.
– Умей я превращать все, что захочу, то просто делал бы из овощей мороженое.
В этот момент Фэй потащила через вестибюль их чемоданы, и мальчики умолкли. Уши и щеки у Фэй пылали, сердце колотилось, и кровь пульсировала в пальцах, крепко сжимающих ручку чемодана. Она взглянула на мальчишек, и те криво заухмылялись, отчего у Фэй свело желудок. Уж слишком их ухмылки похожи на улыбку волшебника Запада. Хватит ли у кого-нибудь из преемников доброты, чтобы снять с нее заклятье? Может, у любителя мороженого? Уж наверняка не у заводилы, как раз его багаж Фэй тащила сейчас по лестнице. «Грейвсворт», – гласила гравировка на чемодане. Сам мальчишка, скрестив на груди руки, с усмешкой наблюдал за ее усилиями.
Селурдур тоже решил не помогать.
Когда Фэй преодолела половину лестницы, та отчего-то превратилась в горку. Чтобы не соскользнуть, Фэй ухватилась за перила, но тут впереди выросли деревянные бруски, перегородившие путь.
– Тебе тесно, – прошептала она, – но сейчас не время для истерик!
Селурдур задрожал.
Багаж у нее в руках тоже дрогнул: тук-тук! Внутри чемодана что-то зашевелилось и сквозь замочную скважину посмотрело на Фэй… Или это просто красный шарф? «Может, это и то и другое», – подумала Фэй. У волшебника Запада имелась одежда, которая двигалась сама по себе, например, тигротапки-скороходы.
Однако там, в чемодане, уж точно не тапочки, они бы так сильно не стучали.
Но не успела Фэй наклониться и проверить, как ковер под ногами дернулся, а чемодан Грейвсворта вырвался из рук. Проскакав вниз по ступенькам, он с громким «БАБАХ!» грохнулся на пол. Участники турнира в ужасе закричали. По полу разлетелась одежда. Черный бархат. Черный шелк. Черные шляпы. Черные сапоги. Все черное и мрачное, прямо как лицо заводилы.
Фэй тоже пришла в ужас: из потолка выдвинулись лопасти вентилятора. Замок распахнул двери и вышвырнул содержимое сундука на лужайку перед входом. Прямо на головы благородным дамам и господам, которые не успели выйти из открытых автомобилей.
– О нет, это же подштанники!
– Не может быть!
– Это что, КРЫСА? – закричала одна благородная дама так громко, что с ее шляпки осыпались несколько цветов.
С пузырьком «Оптимизма» к ней тотчас же заспешил Аргон.
– Смею вас заверить, мадам, в Селурдуре крыс нет. Чтобы следить за этим, у нас имеется кошка, – дворецкий, разумеется, говорил о Паке, но взгляды всех собравшихся были обращены к Фэй, а та не знала, смеяться ей или плакать.
В отчаянной попытке собрать свое нижнее белье Грейвсворт бросился на улицу.
Замок захлопнул за ним двери.
Лестница приняла свой прежний вид, и Фэй догадалась, что Селурдур отомстил за то, что мальчишки наговорили про Фэй гадостей. Зря он так, вдруг фундамент не выдержит? Да и будущий волшебник Запад наблюдает за всем происходящим…
К концу вечера десять участников турнира заняли свои места за праздничным столом в трапезной Селурдура. Однако заявлений от кандидатов было намного больше – юношам из окрестных городов не терпелось попытать счастья. Сын пекаря. Трубочист. Сирота в огромных очках. Всех их волшебник Запад по очереди отверг: этот переросток, тот замарашка, а вон тот совсем оборванец. Ну, а этот что-то уж чересчур милый.
В своем выборе кандидатов волшебник явно руководствовался определенными принципами. Все мальчики из знатных семей, у большинства есть титул, а в наследство им достались обширные зеленые холмы западных территорий. Все кандидаты достигли двенадцатилетнего возраста, необходимого для того, чтобы стать подмастерьями волшебника, но при этом оставались достаточно молодыми, чтобы Запад задержался в земном мире еще на много лет и завершил их обучение.
Фэй тоже было двенадцать.
Прежде она никогда не общалась с другими детьми. Впрочем, сама Фэй об этом не задумывалась: когда у тебя чего-то нет, этого, как правило, не замечаешь, а поиграть можно и с Паком. Но теперь, стоя на пороге столовой и глядя золотыми глазами на праздничный стол, Фэй думала лишь об одном – о том, насколько она от них отличается.
Она спрятала хвост под фартук и даже приколола на голову наколку, чтобы прикрыть уши, но все равно слышала смешки. Больше всех смеялся мальчик из рода Грейвсвортов – его звали Вэнс. Он, похоже, оправился от смущения и забыл, как его подштанники валялись на лужайке, а может, просто старательно это скрывал. Горделиво подняв голову, он непринужденно резал мясо и заразительно смеялся. «Ха-ха!» – и смех, словно искра, охватывал всех вокруг.
Не смеялся только принц Макс.
Тот сидел во главе стола, там, куда посадил его волшебник Запад, и, судя по виду, готов был под скатерть залезть, но вместо этого нервно прихлебывал пепельный чай со льдом. В обязанности Фэй входило наполнять гостям кубки и следить, чтобы десерт никого не поджег. Сжимая кувшин руками, серыми от пепла из гнезда феникса, она поставила его на главный стол.
– Спасибо, – пробормотал принц, когда Фэй наполнила его кубок.
Надо же, какой вежливый.
Она улыбнулась ему в ответ.
– Эй! Горничная! – Вэнс приподнял свой кубок. – Мне тоже долей.
Здесь наверняка крылся подвох: сидящие за столом не сводили с нее глаз.
Фэй замерла.
– Меня зовут не Эй-горничная.
– Ох, прости, – вот только раскаяния в голосе Вэнса она не услышала, а от его тона шерсть на ушах у Фэй встала дыбом. – Ну-ка иди сюда! Кис-кис-кис!
Кое-кто из мальчишек рассмеялся.
Фэй будто «Застывалусом» окатили. Словно вкопанная, она замерла на месте, и ее горячей волной захлестнул стыд. Как же это отвратительно… Гораздо хуже, чем волшебник Запад, вечно перевирающий ее имя. И даже хуже того случая, когда ее пытались превратить в кошку.
– А вот скажи, – продолжал Вэнс, – у тебя из кошек кто, мать или папаша?
И снова хохот.
Прямо над Вэнсом висела люстра из собранных вручную звезд, но Селурдур не вступился за Фэй и не сбросил ее хаму на голову. И ковер из-под стула наглеца замок тоже выдергивать не стал. Это, может, и к лучшему, и все же Фэй охватило ужасное одиночество. Пока на ней одежда горничной, она даже постоять за себя не может.
Но тут принц Макс выпрямился.
– Вэнс, прекрати.
За столом повисла тишина, и Фэй выдохнула. От принца она помощи не ожидала, впрочем, как и благодарности. Возможно, волшебнику Западу и впрямь лучше выбрать себе в ученики Макса.
Вэнс прищурился:
– А то что? А, кузен?
Так, значит, они двоюродные братья! А ведь и правда: только теперь Фэй заметила, что у Вэнса те же золотистые волосы и волевой подбородок. Явно не желая встречаться взглядом с Вэнсом, Макс поджал губы.
– Я… я… – принц запнулся, – я отцу пожалуюсь.
Вэнс рассмеялся:
– Дядя Максимиллиан ненавидит стукачей. И тебе это известно.
Макс сглотнул.
– Тогда я скажу Иллиан.
Эта угроза оказалась намного более действенной. Вэнс закрыл рот и испуганно посмотрел туда, где сидела принцесса. Фэй так и не поняла, чего он боится: утопающая в розовых оборках Иллиан едва успевала жевать, занятая беседой со знатными дамами. Кубок у нее почти опустел, поэтому Фэй воспользовалась случаем и улизнула от стола участников турнира. Она надеялась, что они не заметят, как под фартуком у нее подрагивает хвост.
Наполняя принцессе кубок, Фэй по-прежнему дрожала, и пепельный чай пролился Иллиан прямо на платье.
Дамы за столом заахали.
Принцесса опустила глаза.
– Я… я очень сожалею, Ваше Высочество! – пролепетала Фэй. – Сейчас на кухню за салфетками сбегаю!
Иллиан подняла глаза. Она, похоже, совершенно не рассердилась, наоборот, обрадовалась.
– Я с тобой! – заявила она.
Принцесса встала и поправила забрызганное чаем платье. «Когда на платье столько оборок, того и гляди улетишь», – подумала Фэй. И даже если забыть о темно-коричневых чайных пятнах, оно выглядело ужасно неудобным.
– Нет, что вы, не нужно! – воскликнула Фэй. – Я мигом вернусь…
– Видишь ли, – принцесса Иллиан наклонилась к ней и заговорщицки зашептала, – это прекрасная возможность смыться отсюда! Меня заставили весь вечер беседовать с леди Бортрам и леди Ледчестер, и пока им не удалось уговорить меня выйти замуж за их сыновей, но долго ли я еще продержусь, не знаю. В общем, из-за этой болтовни я толком и не поела. Сейчас умру от голода! Я слабею от голода! Говоришь, ты на кухню? – Разве принцессы бывают такими дружелюбными? От удивления Фэй лишь сумела кивнуть. – Тогда веди меня туда! – Иллиан подобрала юбки и стала пробираться к выходу. Мебель волшебным образом расступалась перед ней. Если вдуматься, члены королевской семьи тоже владеют своего рода магией. Никто не указывал принцессе, где сесть или встать и чтобы она смотрела, куда идет. Когда Иллиан распахнула двери и вошла в кухню, даже там все словно сделалось спокойнее. Фэй тоже почувствовала, как тревога покидает ее. Словно само пространство прекратило излучать опасность. Настроение у нее улучшилось.
Жаркое уже нарезали и разнесли гостям. За ним последовали и гарниры. Рена смахивала на генерала, который наблюдает за окончанием тяжелой битвы. Теперь она раскладывала по тарелкам драпончиков – их она доставала из просторной клетки, в которой отец Фэй когда-то выхаживал больных птиц. Печеными крылышками драпончики хлопали по прутьям. Расплавленный крем капал на металл и окрашивал его в оранжевый.
– О-о! – восхитилась принцесса, увидев десерт. – Какая прелесть!
От неожиданности Рена выронила одного драпончика, но Иллиан успела его подхватить.
– Как ты так делаешь, что они двигаются? И еще… ой, ну надо же! Какие глазки! А какие крохотные клыки!
Драпончик зашипел.
– Не подноси слишком близко… – договорить Фэй не успела.
Начинка из пирожного вытекла, и расплавленный крем попал на платье Иллиан. Фэй с ужасом ждала, что платье вспыхнет, и так оно и случилось бы, не будь ткань пропитана пепельным чаем. Искра превратилась в дым.
Принцесса ахнула.
– Это тоже настоящий огонь?
– Это расплавленный крем, – объяснила Фэй, – Рена взбивает его из молока огненной лисы. Их полагается запивать пепельным чаем, иначе очень сильная изжога будет.
– Запивать? – Иллиан с ужасом посмотрела на драпончика у себя в руке. – Да я моего Ожожка ни за что бы не съела!
Принцесса посадила драпончика, которому только что придумала имя, себе на плечо.
Фэй схватила кувшин с пепельным чаем и изготовилась вылить его на золотую косу Иллиан, если драпончику вдруг вздумается снова плеваться начинкой.
– Вам бы, Ваше Высочество, лучше к нему не привязываться, – посоветовала Рена и снова принялась раскладывать десерт. Чтобы драпончики не разбежались, каждого из них накрывали высокой металлической крышкой. На столах уже высились сотни таких крышек. Все они тихо позвякивали: это драпончики проверяли свои темницы на прочность.
– Через несколько дней порошок «Анимус» перестанет действовать, и пирожные зачерствеют.
– И как только платье у вас высохнет, – добавила Фэй, – Ожожек, скорее всего, спалит его.
– Только бы он не подкачал! – заявила Иллиан. – Тогда я хоть сниму эту отвратительную тряпку! Терпеть не могу розовый, и юбки тоже, а ничего другого мне носить не разрешают. Максу куда больше везет! Он брюки и плащи носит. И обувь у него удобная! – Иллиан посмотрела на собственные туфли. Острые каблуки цокали по каменному кухонному полу, словно копыта. – У него даже церемониальный меч есть! А мне в жизни не разрешалось брать в руки ничего острей вышивальной иглы.
И тут Фэй осенило. Бросившись к ящику со столовыми приборами, она достала маленький нож.
– Вот! – она протянула его принцессе. – Я вам меч, а вы мне дракона!
– Это всего лишь нож для масла, – заметила Иллиан.
– А это пирожное, – Фэй кивнула на живое тесто на плече принцессы, – верните его, и я познакомлю вас с настоящим драконом.
– Правда? – принцесса наклонила голову. – Погоди-ка, это тебя я на арене видела, когда мы только подлетели к замку? Обычно в ответ мне никто не машет! И ножи тоже не предлагают, – она помрачнела, – как будто все боятся, что я сахарная…
Такую жизнь Фэй представляла себе с трудом. Первый настоящий нож папа подарил Фэй, когда той было восемь лет. А в девятилетнем возрасте при помощи этого ножа она высвободилась из комка паутины размером с эту кухню.
– Значит, – продолжила Иллиан, – ты настоящая укротительница драконов?
Неужели так оно и есть?
– С нашим Нелом мы друзья, – ответила Фэй, – если хотите, и вы подружитесь! Для этого вам понадобятся разве что гнилые овощи.
В кухню потянулись слуги. Аргон первым взял несколько тарелок с драпончиками и направился к двери.
– Запад речь готовится произнести и требует, чтобы мы немедленно вынесли гостям эти тарелки! Фэй, поможешь?
– Ага, иду! – согласилась она.
– Значит, тебя Фэй зовут? Красивое имя! – похвалила Иллиан. Она взяла у Фэй нож для масла и посадила Ожожка на тарелку. – И сама ты классная. По-моему, мы быстро подружимся!
Фэй сомневалась, что у нее найдется время для друзей, хотя Иллиан ей тоже нравилась. Она и не ожидала, что принцесса Солума окажется именно такой. Иллиан немного напоминала ей дикарку – воображение рисовало, как она распускает волосы, сбрасывает туфли на каблуках и бегает босиком по лесу.
Иллиан спрятала нож в складках залитой чаем юбки и последовала за Фэй обратно в трапезную. Никто из гостей и не заметил, что принцесса вооружилась. Парящие звездные люстры – вот на что все смотрели. Волшебник Запад стоял на балконе – достаточно далеко, чтобы скрыть собственное прозрачное тело. Капюшон он надвинул поглубже, а лицо у него сияло, словно у ангела.
От вспышек фотоаппаратов он сиял, прям как луна.
– Приветствую вас, друзья и враги! – прогремел по залу голос Запада, причудливо усиленный замковым трубным органом. – Добро пожаловать в мое скромное жилище! Вынужден признать, что слишком долго хранил секреты Селурдура в тайне от других. Последние двести пятьдесят с лишним лет я был стражем западного Солума! Я раскрашивал небеса и укрощал поистине ужасных зверей. Я составлял эликсиры, которые сильнее самого времени.
– Я тоже, считай, все это делала, – прошептала Фэй принцессе и испугалась: вдруг та обвинит ее в нарушении законов Равновесия? Но принцесса лишь улыбнулась.
Речь волшебника Запада там, наверху, зазвучала громче.
– Я проделывал и это, и многое другое, – заявил он, – но до сегодняшнего вечера не задумывался о преемнике.
Фотограф понял намек и принялся снимать участников турнира. Макс отворачивался от ярких вспышек. Вэнс улыбался так, как умеют лишь те, кто хорошенько изучил портреты древних королей. Другие мальчики последовали его примеру.
Серия улыбок, бледных, как растущий месяц за окном.
– Пришло время поделиться своей мудростью с достойным учеником. Должен сказать, что я получил совершенно ошеломительный отклик на мое объявление! Многим пришлось дать от ворот поворот, но это и к лучшему, – пренебрежительно сказал Запад, – юноши, сидящие перед вами, – это самые выдающиеся умы королевства!
Улыбка Вэнса стала еще шире.
Принц Макс побледнел как скатерть.
Фэй невольно подумала о мальчиках, которым Запад отказал лишь потому, что они перепачканы мукой или сажей. Отряхни их, и они, возможно, оказались бы намного умнее этих. Ведь сам-то Запад, по слухам, вообще сын свинопаса, но при этом, вопреки всякой справедливости, хочет передать власть наследнику богатого рода.
– Нет в королевстве никого умнее их! – повторив это, волшебник указал на свое сияющее, точно лунофрукт, лицо. – Возможно, в будущем один из них засияет так же ярко, как я!
Шутка ли это, гости явно не поняли.
Кто-то натянуто хихикнул.
Репортер «Проклятого очарования» яростно строчил в блокноте.
Волшебник, ни капельки не смущаясь, продолжал:
– Быть волшебником Западом – нелегкая задача. Это означает всю жизнь чем-то жертвовать!
«Это чем же, интересно? – Фэй чуть не фыркнула. – Жить в замке – это что, жертва? И когда тебе прислуживают? Или жертва – это ходить в шелках?»
– Тому, кто возьмет на себя мою миссию, суждено стать символом – маяком силы и надежды для народа Солума. В нашем королевстве не всегда царил мир. И магия не всегда процветала… Все мы слышали об ужасах Эпохи теней.
Улыбки нескольких кандидатов поблекли.
Карандаш у репортера сломался.
Даже Фэй сделалось не по себе. Взрослые редко говорили об Эпохе теней, а если и говорили, то непременно шепотом. Либо же они притворялись, что правление Сумеречной королевы – это просто сказка для уличного балаганчика или для непослушных детей.
– Когда-то нашим островом правила волшебница, которая не знала законов. Не ведала границ. Не имела сердца. В своем стремлении к власти она отнимала жизни и крала магию. Она поработила духов-хранителей и сожгла их леса. Она заманила в ловушку водяных эльфов и осушила их озера. Она создала армию демонов, уничтожавших всех, кто осмеливался противостоять ей.
Король Максимиллиан кашлянул.
– Но мы же здесь не для того, чтобы вспоминать ее, – волшебник Запад повернулся к королю, – мы собрались поговорить обо мне! И о том, почему нам так важно найти мне достойного преемника! Сумеречная королева была злой, и ее правление продолжалось бы вечно, если бы первые четыре волшебника ее не победили. Это они положили конец Эпохе теней. Они придумали законы и привели магию Солума в равновесие, чтобы власть больше никогда не оказалась в руках лишь одного человека. Даже короля! Север, Юг, Восток и Запад соблюдают эти правила и по сей день… Я первым готов признать, что собрания нашего конклава в Ретнеке – скука смертная, но уж лучше так, чем когда тебя вечно преследуют стаи волкодемонов или когда подвешивают в подземелье за ногти на ногах.
– А такое вообще возможно? – удивилась Иллиан.
Содрогнувшись, Фэй поджала пальцы ног и вспомнила книгу о красноглазых сумеречных духах, которую папа недавно читал.
Глаза волшебника Запада тоже блеснули.
– Я, – продолжал он, – мог бы и дальше рассказывать о том, как четыре волшебника уравновешивают друг друга и не дают короне пропасть, но вы и так все поняли. Без волшебника Запада наша страна вновь погрузится в хаос! Не будет волшебника Запада, и Юг позеленеет от зависти и засадит все наши пашни джунглями! А Север чихнет и поднимет снежную бурю, которая с головой накроет все королевство! А ведь мы до сих пор не усмирили бури, которые раздула Сумеречная королева!
Волшебник говорил о грозах, навеки нависших над Бездонным морем, тех самых, из-за которых корабли Солума гниют в доках, а дирижабли лопаются, словно воздушные шарики, грозах, отрезавших их страну от остального мира. Если, конечно, этот мир вообще существует. Фэй давно задавалась вопросом, существует ли карта больше той, что хранится в небесной библиотеке, и можно ли управлять грозовыми облаками так же, как закатом? Например, связать их и освободить путь судам.
– Мой преемник должен встретить эти сложности мужеством и удалью! Мощью и изяществом! Умом и смелостью! Именно для того, чтобы проверить способности этих юношей, я подготовил ряд заданий. На протяжении следующих четырех дней их ждут четыре различных испытания, которые я лично придумал! Каждый кандидат за каждое испытание получит оценку, и в конце недели в верхней строчке турнирной таблицы мы увидим имя моего преемника! – Запад указал на табло над балконом. Оно выглядело так же, как то, что Фэй видела на арене, только пустое.
– Итак, мы приближаемся к первому испытанию…
Над головой волшебника на табло появились аккуратные белые буквы. Большинству гостей это заклинание показалось совсем простым. Кроме того, почерк уж очень напоминал почерк Джесс – Фэй предположила, что для этой уловки белку-горничную и мелок вымазали соком ягод ночновуальника. Фэй даже почудилось, будто на полу, под самой нижней строкой «Испытание мужества» появились отпечатки беличьих лап.
– Завтра наши юные храбрецы столкнутся с легендарным зверем из былых времен. Одним из самых страшных существ, когда-либо ходивших или летавших над этим островом.
По сигналу Запада Аргон и другие слуги разом приподняли крышки над десертными тарелками гостей.
– Это же драконы!
Драпончики, уставшие сидеть под крышками, устремились наружу с яростью, которой позавидовали бы настоящие драконы. Один из мальчиков закричал. Скатерть загорелась. Схватив крышку, Макс накрыл ею пламя, а сам ловко, как щитом, заслонился пустой тарелкой.
Маленький драпончик из теста кинулся Вэнсу прямо в лицо, с которого тотчас же сползла ухмылка. Фэй не удержалась от улыбки.
– Сейчас перед вами – завтрашнее испытание в миниатюре! – объявил волшебник Запад тем из гостей, кто пока еще с сомнением смотрел на накрытые крышками тарелки. – На рассвете наши храбрые кандидаты вступят в схватку с настоящим драконом.
Улыбка сползла с лица Фэй. Нет!
Вэнс схватил драпончика за шею и быстро откусил ему голову. В стороны полетели крошки.
– Погоди-ка, – Иллиан нахмурилась, – волшебник Запад сейчас не про твоего дракона сказал?
Фэй дара речи лишилась, а под ложечкой у нее отвратительно засосало. Что еще хуже, остальные кандидаты последовали примеру Вэнса: они жевали головы и отрывали драпончикам крылья. Фэй знала, что это лишь тесто, сахар и порошок «Анимус» и что десерт полагается есть, однако перед ее глазами стояла зеленая чешуйчатая морда Нела и его мшистые крылья. Того самого Нела, который разрешал птицам вить гнезда у себя на спине, а крошевным кроликам – рыть под драконьими лапами норы.
Нельзя, чтобы эти мальчишки его ранили.
– Победив Сумеречную королеву, первый волшебник Запад сразился за стенами Ретнека с этим чудовищем. Уверен, все вы читали об этом – в «Падении дьявольского змея» рассказывается во всех подробностях. Что ж, Дьяволов змей ждет своего часа – и следующего великого соперника! Кому из вас хватит храбрости покорить великого дракона?
«Да дракон этот уже и так в воздух не поднимается!» – едва не закричала Фэй, но сдержалась.
Она быстро юркнула в столовую – ей показалось, что там расположена дверь, ведущая к Западу на балкон. Вот только дверь эта была хорошо спрятана, а охранялась еще лучше. Запад не желал, чтобы гости подходили слишком близко – так они сразу догадались бы, что перед ними призрак. Поэтому он приказал паре живых доспехов встать перед гобеленом с изображенной на нем сценой битвы Нела с первым волшебником Западом. Доспехи преграждали путь любому, кто пытался проникнуть на спрятанную за гобеленом лестницу.
И Фэй они тоже не пустили.
– Пропустите меня! Пожалуйста! – Ее голос эхом отскочил от металлических доспехов. – Мне надо с волшебником поговорить.
Доспехи одновременно покачали шлемами. В любой другой день Фэй попросила бы замок показать ей запасной путь, но после кухонной встряски и лестницы-горки сочла эту идею рисковой.
Кроме того, рано или поздно волшебник Запад спустится вниз, верно?
Присев на скамью с противоположной стороны, Фэй принялась ждать. Хвост у нее высунулся из-под фартука и тревожно подергивался. Минуты тянулись бесконечно. Гости покончили с десертом и разбрелись по лабиринту коридоров искать свои комнаты.
Все стихло.
Где-то поскрипывали лестницы.
За гобеленом засиял свет.
Волшебник Запад воровато высунул голову и оглядел зал.
Когда Фэй кашлянула, он вскрикнул и натянул капюшон, спрятав под ним свое сияющее лицо.
– Это всего лишь я, сэр, – заверила его Фэй, – мне надо с вами поговорить.
– О, Фейк, – волшебник заморгал, – привет. Пришла выразить восхищение моей речью? Вдохновлять я умею, правда? В конце все так распереживались! Что скатерти загорятся, я не ожидал, но драпончики – прекрасный намек на…
– Нет! – перебила его Фэй. – Нел не может участвовать в турнире.
– Это почему?
– Он очень старый!
– Именно! – кивнул Запад. – Он живая легенда! Прекрасная приманка для газетчиков: «Преемник волшебника Запада сражается с вечным врагом». Битву с Сумеречной королевой я им не устрою, это очевидно, поэтому лучше Дьяволова змея испытания не сыскать. Он замкнет круг!
Фэй оглянулась на гобелен и на вытканную на нем битву дракона с волшебником.
Ретнек выглядел совсем не так, как на самом деле – был черным, а не белым. Оскаливший зубы дракон походил на Нела еще меньше. Чешуя красная, с клыков капает кровь, а огонь такой, что запросто спалит несколько городов – что уж говорить о тележке с овощами.
– Нел не такой дракон! Уже не такой!
Фэй вообще сомневалась, что он таким когда-то был. Может, чешуя компостного дракона позеленела от столетнего мха, а может, с годами изменилась сама легенда.
– Нел старый! Вдруг его ранят? Он… он…
Волшебник отмахнулся:
– Драконы есть драконы! Чешуя у них непробиваемая!
– Здесь и других ЧИЖей хватает, – уговаривала его Фэй.
– ЧИЖ? Это еще кто?
– Чудовища исключительной жестокости! Пускай кандидаты сразятся с гигантским тараканом.
– Гигантские тараканы не соответствуют моим эстетическим представлениям, – Запад поежился, – нет. Нел лучше. К тому же я и тему выбрал – праздничный стол, десерт и прочее!
– Но…
– Я все решил окончательно и бесповоротно! Спокойной ночи!
Разговор закончился довольно неожиданно: волшебник Запад просто растаял в воздухе, оставив на полу смятый плащ.
Корреспондент Брайс Борзопёр
В этот чудесный вечер магическое поместье Запада было залито светом: волшебник устроил для своих гостей настоящий пир. Селурдур не обманул ожиданий – он поистине полон чудес. Прибывающих в замок гостей встречали серенадами орхидеи, а после гостям предлагалось крепкое розовое зелье. Почти пятьсот гостей собрались, чтобы понаблюдать за выбором преемника – большинство из них родом из Ретнека и полны радости оттого, что проведут неделю в безопасности, вдали от пораженной чумой столицы.
– Во время недавнего землетрясения у меня разбилось несколько фарфоровых чашек и погас свет! К счастью, с гигантскими красноглазыми крысами я не сталкивалась, но без свежего деревенского воздуха нервы мне не успокоить! – поделилась переживаниями леди Бортрам, слегка покашливая от дыма фейерверков.
Крепкие ли нервы у кандидатов на титул волшебника Запада, нам еще предстоит увидеть. Для участия в четырех испытаниях были выбраны десять юношей, среди которых особое внимание привлекают Его Королевское Высочество принц Макс и Вэнс Грейвсворт, молодой граф Каррингтон. Титулы впечатляют, и все же оба участника, похоже, готовы отказаться от них ради того, чтобы называться волшебником Западом. Сам же Запад, чье лицо украшает каждую полку в «Заботеках», в собственном замке ведет себя в высшей степени скромно, почти как призрак.
– Запад любит поддерживать атмосферу тайны, – признается один его слуга, пожелавший сохранить свое имя в секрете, – я бы сказал, его склонность к театральным эффектам усилилась после того, как волшебник ум… То есть после того, как он решил подыскать себе преемника.
Театральное представление, которое придумал волшебник, началось с помпой. Запад представил завтрашнее задание, выпустив на ничего не подозревающих гостей десятки драпончиков. Но узнав, в чем заключается завтрашнее испытание, присутствующие удивились еще сильнее. Оказывается, на рассвете юным кандидатам предстоит сразиться с Дьяволовым змеем. Запомните их имена – и, будем надеяться, в разделе некрологов нам не попадется ни одно из них:
Его Королевское Высочество принц Макс
Бентли Кроуфорд
Далтон Дюпон
Эллингтон Эвермост
Уотерс Фандерберк
Вэнс Грейвсворт
Гастон Хантер
Олден Келли
Сесил Уильямс
Леопольд Винсент