Замок, не теряя времени, восстанавливался. Когда Фэй вышла из подвала, ей показалось, будто она очутилась в другом мире. Их заклинание золотым плющом ползло по каменным стенам Селурдура. Фэй собственным глазам не верила. Ожившие горгульи собирали осыпавшуюся черепицу и выливали остатки пепельного чая в новый фонтан на веранде. В окнах появились новые витражи, и Фэй с удивлением узнавала на картинках не фантастические подвиги волшебника Запада, а свои собственные приключения. На одном из витражей она сражалась с птенцом василиска. На другом – бросала «Аквафазис» в кровожадную тиару. На третьем в котле рядом с ней бурлил ярко-синий правдогон. На самом большом окне они с Дьяволовым змеем побеждали слугу Сумеречной королевы. Фэй с трудом узнала себя: словно мечом, она размахивала морковкой, а самозванец тем временем превращался в кучку пепла.
Перед витражом парил волшебник Запад.
– На мой взгляд, драконье пламя куда зрелищнее, чем обычные похороны, – вздохнул он.
– Что-о? – подбежал к нему Пак. – Ты только что произнес слово «похороны»?
– Теперь оно звучит менее отвратительно, – призрак улыбнулся.
Выглядел он намного бледнее, чем прежде, – вероятно, на то, чтобы запечатать подземелье Сумеречной королевы, у него ушли почти все магические силы. Казалось, распахни сейчас окно, и волшебник развеется, словно дымка.
От этой мысли Фэй сделалось невыносимо.
– Сэр, не покидайте нас!
– По крайней мере, сначала разгреби беспорядок, который ты тут устроил! – добавил Пак, расхаживая под окном, на котором изображалась битва с кровожадной тиарой. – Кстати, тебе и правда не следует хранить на чердаке проклятые реликвии Эпохи теней. Надо бы найти эту корону, пока она беды не наделала.
– Я вообще не знал, что у нас хранится корона Сумеречной королевы, – признался волшебник Запад.
– Ага, а вот если бы удосужился прочесть раздел «Инвентарь» в твоем договоре, знал бы, – рявкнул кот. – Ее привез первый волшебник Запад и собирался хранить под замком, хотя ключи от некоторых замков вообще лучше выкинуть. Этот предмет обладает невероятной силой, и если он попадет в чужие руки… – Пак оглянулся проверить, не подслушивает ли кто. Почти все гости Селурдура разбрелись по саду, впрочем, от сада там мало чего осталось, однако и в зале кое-кто был.
Фэй прищурилась и разглядела за доспехами Вэнса Грейвсворта. Он, несколько дней старавшийся завладеть вниманием волшебника Запада, теперь пытался слиться со стеной. Зачем он пришел сюда? Боится, что Фэй его выдаст и он превратится в изгоя? Или подслушивает по другой причине? Фэй задумалась – особенно увидев, как Вэнс смотрит на витраж, на тиару Сумеречной королевы, сверкающую так же, как настоящая корона. Подняв руку, он дотронулся до шеи, на которой до сих пор виднелись следы от укусов.
Но едва Вэнс заметил, что Фэй на него смотрит, он отдернул руку и, повернувшись, почти побежал прочь, мимо собственного дяди и двоюродных брата с сестрой.
Впрочем, и король Максимиллиан, и принц с принцессой были погружены в беседу и не обратили на него внимания.
– Эта… машина с перьями, – сказал король Максу, когда они подошли к окну, – я увидел, когда мы произносили заклинание. Это ты ее в мастерской конструируешь?
Макс покраснел, но кивнул.
– Я ее называю самолетом. Хочу спроектировать так, чтобы он летал выше наших дирижаблей – может, даже поднимался на такую высоту, чтобы пролететь над штормами Бездонного моря. Тогда мы узнаем, что находится по ту сторону него! Иллиан считает, при помощи самолетов можно наладить новые торговые пути…
– Правда? – Король удивленно, точно видел ее впервые, посмотрел на дочь. – Отлично придумала, Иллиан! И ты тоже, Макс. Когда вернемся в Ретнек, покажешь мне модель этого твоего самолета.
– Правда? – Макс засиял от радости.
– Разумеется, – король похлопал сына по плечу, – но прежде, чем вернемся в столицу, надо выбрать волшебнику Западу преемника. Объясним конклаву, что здесь произошло, и представим им кандидата.
И было еще кое-что, поважнее.
– Кто-то должен заботиться о Селурдуре! – сказала Фэй волшебнику Западу.
Призрак окинул взглядом разноцветные витражи в блестящих золотых стенах и посмотрел на Фэй.
– Да, это верно, – согласился он.
Прощальный пир получился совсем не таким грандиозным, как мечталось волшебнику Западу. Ни жаркого, ни марципановых лебедей, ни драпончиков. Ни веселых игр с зельями, ни табло с именами победителей и названиями испытаний. Даже стульев и столов не было.
Вместо этого Жужа с Зузой и другими горничными вытряхнули ковры и разложили их в саду для пикника. Лунофрукты, почти созревшие к полнолунию, сами падали в руки гостям. Леди Бортрам и Рена, объединив усилия, наколдовали свежего хлеба из пекарни Ретнека. Хлебцы намазали медом из плаща-улья, который теперь висел здесь же на дереве. Тем, кто хотел пить, достаточно было зачерпнуть пепельного чая из фонтана, куда его перелили горгульи, хотя гости в основном предпочитали добытый из погребов бочкобабовый нектар. На десерт Сесил угощал всех усовершенствованным зельем – любой овощ оно превращало в мороженое. Траву и листья – тоже. Фэй радовалась, наблюдая, как Вэнс и другие мальчишки накладывают в блюдца для мороженого сорняки: помощь в прополке сада ей сейчас не лишняя.
Да и потом их ждет немало работы.
Драконье пламя сожгло половину сада, а еще надо пополнить запасы ингредиентов в лаборатории и прогнать заблудившиеся перистые облака, из-за которых по саду расползся туман. И не исключено, что преемник волшебника Запада захочет сотворить собственные статуи из кустов, так что с кустами вновь придется договариваться. К тому же…
– Во имя Равновесия, ты чего кислая такая? – На ковер рядом с Фэй плюхнулась Иллиан с липкими от меда щеками и светящимся от лунофрукта лицом. На ее платье темнели пятна от мороженого.
– Я просто подумала, что мне еще предстоит куча уборки, – призналась Фэй.
Иллиан подняла с земли лунофрукт и принялась перекидывать его из одной руки в другую.
– И ты из-за уборки переживаешь?
– Это не просто уборка, – Фэй окинула взглядом остальных гостей. Король Максимиллиан откупорил бутылку бочкобабового нектара и налил всем, в том числе и Аргону, по бокалу. Рена, обучившая леди Бортрам наколдовывать выпечку, явно успокоилась. А благородные дамы? Фэй казалось, что теперь, когда им разрешили в открытую применять магию, они явно повеселели.
Вот только надолго ли это?
Фэй никак не могла избавиться от мыслей о том, что будет, когда пикник закончится.
– Все, что я сказала тогда на арене… Про магию и Равновесие…
– Очень хорошая речь получилась, – кивнула Иллиан, – я в последнее время других таких речей и не слышала!
– Вот бы это были не просто слова… – сказала Фэй, – ведь мы совершили чудо. Спасли Селурдур! И это только первый, пробный шар. Представляешь, чего можно достичь, если объединить еще больше сил? – Она оглянулась на золотые башенки, и грудь у нее сдавило. – Вот бы магия была доступна каждому…
Иллиан взяла салфетку, но пятна ею вытирать не стала, а вместо этого сложила журавлика, вдохнула в него искру жизни и подбросила в воздух.
– Это точно, – согласилась принцесса, – когда я буду править Солумом, то стану полной противоположностью Сумеречной королевы.
Фэй не сомневалась, что так и будет. При условии, что ее брата не выберут преемником Запада. Почти весь прощальный ужин Макс провел, беседуя с отцом и волшебником Западом, и Фэй догадывалась, что они обсуждали, хочет ли принц стать новым волшебником.
– Надеюсь, следующий волшебник Запад захочет того же, что и мы, – сказала она.
Иллиан откусила большой кусок лунофрукта, и на ее сияющем лице появилась хитрая улыбка.
– Ты чего улыбаешься? – спросила Фэй.
– Да просто подумала, что теперь отец наконец-то начал прислушиваться к нам с Максом…
Ложечки внезапно выскользнули из рук гостей и зазвенели о стаканы. Креманки с мороженым ударились о бокалы с бочкобабовым нектаром и откликнулись нежным перезвоном. Волшебник Запад, паривший над лунофруктовым садом, посмотрел вниз.
– Отлично, Аргон! – крикнул он. – Спасибо!
Дворецкий кивнул, и столовые приборы замолчали.
– Приветствую вас, друзья и враги! – сказал Запад. – Надеюсь, что после событий сегодняшнего дня последних осталось меньше.
В толпе послышались смешки. Волшебник Запад взлетел повыше.
– Подходит время расставания. Должен признать, решив подыскать себе преемника, я представлял финал немного иным. И все же получилось почти во всех отношениях лучше. Видите ли, я собирался устроить представление, блестящее зрелище, цель которого – отвлечь вас от того факта, что я умер… во сне. Смерть не особо героическая, но так уж оно сложилось. И… что уж я там говорил? Ах да, я постараюсь меньше болтать о себе. Я старался произвести на вас впечатление вместо того, чтобы служить вам, и из-за этого Сумеречная королева едва не сбежала из заточения! К счастью, у нас есть один кандидат, который очень выделяется на общем фоне. Это Фэй Гарднер.
Фэй словно опять взглянула на птенца василиска – все вокруг поплыло. Разум ее сопротивлялся, не желая верить услышанному. Волшебник Запад запомнил ее имя и даже произнес его правильно. Мало того, он назвал ее имя, говоря о победе. Но ведь вряд ли он…
– Фэй привезли в Селурдур, когда ей было всего несколько часов от роду. Ее отец так плотно запеленал малышку, что она смахивала на миниатюрную мумию из замка Гхибли! Но нет, это был маленький человечек, который вырос в моем замке. Фэй прожила здесь всю жизнь, но я, к сожалению, познакомился с ней лишь недавно. Фэй умная. Достаточно умная, чтобы за несколько часов сварить правдогон. Она храбрая – достаточно, чтобы встать на защиту дракона и держать древнего духа Эпохи теней в руке, словно воздушный шарик. Она добрая – достаточно, чтобы я вспомнил, почему давным-давно мне вообще захотелось занять эту должность. Конечно, чувство стиля у нее слегка подкачало, но для меня это еще одна причина остаться и обучить мою преемницу!
Его преемницу? Ветви с висящими на них лунофруктами поплыли перед глазами. Она, наверное, спит…
– Кошачья эстетика для тебя – это принципиальный выбор? – Похоже, теперь волшебник Запад обращался напрямую к ней. – Не уверен, что на почтовой марке этот образ будет хорошо смотреться. Впрочем, детали обсудим позже, а пока давайте поднимем бокалы за Фэй Гарднер, будущую волшебницу Запад!
Фэй моргнула. Картинка вокруг вновь стала четкой, но мир не изменился. Хотя нет. Изменился. Необратимо.
– Но… – Фэй запнулась, – а как же закон?
Тот самый, из-за которого все известные ведьмы отправились за решетку. Который однажды лишил Фэй надежд на будущее.
– Мне сообщили, что он устарел и основан на давних страхах и суевериях, – король Максимиллиан улыбнулся своей дочери, – и после увиденного сегодня я вынужден согласиться. Предубеждения против ведьм принесли Солуму больше вреда, чем пользы. Когда мы представим твою кандидатуру конклаву, я намерен выступить за отмену этого закона.
– Конклаву?
При мысли о встрече с тремя другими волшебниками Фэй почувствовала себя совсем обессилевшей, прямо как волшебник Запад. Она много раз рассматривала их фотографии в «Проклятом очаровании». Там был волшебник Север – в его белой бороде росли кристаллы, а когда он говорил, его дыхание обжигало морозом. Волшебник Восток держал при себе домашнего гепарда, и тот почти не отходил от своего хозяина. А у волшебника Юга кожа, по слухам, имеет оттенок весенней зелени… Интересно, она того же цвета, что и пальцы ее отца?
– Ты должна отправиться в столицу и встретиться с ними. По традиции, ученик перед тем, как стать волшебником и присоединиться к конклаву, проходит испытания, придуманные остальными тремя, – объяснил король Максимиллиан. – Еще требуется мое благословение, но ты его уже получила. И я уверен, узнав обо всем, что сегодня здесь произошло, они поймут, что ты – лучший кандидат!
– Я тоже за тебя поручусь! – выпятил грудь волшебник Запад. – И то, что ты девочка, волновать их не должно! А если они воспротивятся, я буду преследовать их, пока они не передумают!
Фэй была благодарна призраку за поддержку, однако что-то ей все же не нравилось.
– Я не хочу быть волшебницей Запад, – сказала она.
Собравшиеся ахнули.
– Я не хочу быть волшебницей Запад, – повторила Фэй, – я хочу быть обычной волшебницей. Хочу остаться Фэй, – она посмотрела на волшебника Запада в надежде, что он помнит их разговор. – Однажды вы сказали мне, что из-за этой работы забыли собственное имя… Что она обрекает на одиночество. Но ведь это совсем не обязательно. Благодаря нам всем Селурдур уцелел, однако и его можно улучшить. Пускай он принимает каждую девочку, мечтающую полетать на драконе, и каждого мальчика, которому хочется раскрашивать небо радугой. Пусть здесь появится место для всех, кто мечтает дать волю своим магическим силам.
Леди Бортрам и некоторые другие знатные дамы захлопали так, что искры полетели, а Вэнс сунул руки в карманы. Речи о том, чтобы сделать Фэй волшебницей Запад, он выслушал хмуро, но, по крайней мере, не пытался наколдовать Фэй жабры.
– Ты сможешь взять сколько хочешь учеников, но территориям Запада по-прежнему нужен один великий чародей! – объяснил король Максимиллиан. – И изменить свой титул ты тоже можешь. Главное – защищать Селурдур.
Учеников? Потрясающе! От этой мысли сердце Фэй затрепетало. Сама она и не додумалась бы, но, заняв место волшебника Запада, она и впрямь получит полную свободу действий. Здесь, в своем замке, она откроет школу. Она разрешит слугам пользоваться заклинаниями, позволит Рене открыть волшебную пекарню, а Жуже и Зузе – швейное ателье. Она опубликует некоторые рецепты из «Заметок о природной магии» – для тех, кому хочется дома варить собственные зелья. Как только Иллиан взойдет на трон, она поможет ей изменить мир. Она многим поможет…
– Тогда я согласна, – сказала Фэй королю.
Вэнс развернулся и зашагал к замку. Фэй почему-то засомневалась, что он добровольно согласится пойти к ней в ученики. Волшебник Запад издал радостный вопль и собрался было изобразить в воздухе мертвую петлю, но Фэй его остановила:
– Вот только… Кошачьи уши оставлю, и неважно, хорошо они смотрятся на марке или нет.
Призрак прищурился:
– Точно?
– Ага, – ответила Фэй. Уши послужат ей напоминанием: нельзя действовать опрометчиво, как волшебник Запад. И жестоко, как Вэнс. Или беспощадно, как Сумеречная королева. Даже когда у Фэй появятся силы, чтобы избавиться от заклятья, она потратит их на то, чтобы помогать другим.
– Давай хотя бы от хвоста избавимся? – предложил волшебник Запад.
– Да отличный у меня хвост! Равновесие помогает удерживать!
– Да, поддерживать Равновесие – это важно, – встрял король, толком не расслышав, о чем речь. – Четырехкратное ура Фэй Гарднер, будущей волшебнице Запад и хранительнице этого замка!
От ликующих криков с деревьев посыпались лунофрукты. В одной из новых башен Селурдура зазвонили колокола, и под их перезвон заплясали горгульи – так они поздравляли Фэй. Подстриженные кусты тоже изменились: многие отрастили себе кошачьи уши, а их лица из листьев сделались похожими на Фэй. И не они единственные: благодаря леди Бортрам у аристократов появлялись хвосты и вторая пара ушей.
– Признаюсь, Фэй, я тебя недооценил! – подлетел к ней волшебник Запад. – Ты преемницей и пяти минут не пробыла, а уже собственную моду завела. Молодец!
– Это не она завела. Я такой наряд уже много столетий ношу, – у ног Фэй сел Пак. – Поздравляю, миледи. Я к вашим услугам. Только… по возможности, не надо ни о чем меня просить.
– Пожалуйста, не называй меня миледи.
– Первая ошибка, – пробормотал черный кот и дернул хвостом. От толпы отделился облаченный в доспехи рыцарь. В металлических руках он держал огромный, пожелтевший от времени фолиант.
– Вот ваш договор и рекомендации по управлению замком. Рекомендую тщательно ознакомиться.
Неудивительно, что волшебник Запад его не прочитал: на обложке красовались затейливые древние письмена, а забрав у рыцаря рукопись, Фэй едва ее не выронила – такая она оказалась тяжелая.
Фэй ослепила вспышка фотоаппарата, и она, заморгав, перевела взгляд на небо, где кто-то сложил из облаков «ПОЗДРАВЛЯЕМ, ФЭЙ!» Гости принялись скандировать ее имя. Нет, это уж слишком…
– Фэй? – услышала она внезапно знакомый голос, хоть и тихий, но перекрывающий любые крики.
– Папа?! – прошептала, оборачиваясь, Фэй.
На веранде, у лестницы, стоял Торн Гарднер. За несколько недель отсутствия отец успел обрасти грязью так, что ляг он на землю, и его никто не заметил бы. Только зеленые пальцы выделялись – в руках папа сжимал мешок со звездной солью. По крайней мере, Фэй, бросившись папе на шею, подумала, что в мешке именно звездная соль. Страницы древнего фолианта разлетелись, острые кристаллы соли сквозь ткань впивались Фэй в кожу.
– Папа! – От него пахло перегноем, листвой и всеми чудесными вещами, которые наполняли Фэй внутренней силой. – Ты вернулся!
– Да. Когда стекло в оранжерее потрескалось, я сразу отправился обратно.
Торн отступил, окинул взглядом собравшихся в саду гостей и, прищурившись, посмотрел в сторону арены, где из-за трибун выглядывала голова дракона. Корнелиус лишился почти всех деревьев. Чешуя его утратила красный оттенок, как на гобелене с Дьяволовым змеем, но и зеленой не стала. Теперь она была ярко-золотистой, похожей на стены Селурдура.
– Во имя Равновесия, что здесь происходит? Это… это же король Максимиллиан?
– Да, – кивнула Фэй, – а все остальное… Ой, так долго рассказывать, – сама она не знала даже, с чего начать, и надеялась лишь на Брайса Борзопёра. Сидя в углу веранды, он снова строчил в блокноте. Листочки затрепетали – это пролетел мимо, направляясь к Фэй и ее отцу, волшебник Запад.
– Торн, привет! – воскликнул он.
Увидев призрака, отец Фэй от удивления чуть мешок с солью не выронил.
– Волшебник Запад, сэр! Неужели вы…
– Умер? Именно! Мертвее не бывает! – почти весело подтвердил волшебник. – И не уверен, что меня по-прежнему следует называть Западом. Твоя дочь только что согласилась стать моей преемницей!
Мешок со звездной солью все-таки шлепнулся на пол.
– ЧТО-О?!
От соли Пак отбежал подальше и забрался на самую верхушку лунофруктового дерева.
– Ты был прав, Торн! – крикнул он. – Сумеречная королева попыталась вырваться на свободу! Я думал, мы без твоей помощи не справимся, но Фэй, к счастью, вовремя спохватилась!
В итоге Фэй и объяснять почти ничего не пришлось. К ним подошел король Максимиллиан, а за ним – Иллиан с Максом. Принц поинтересовался, как отец Фэй готовит из ночновуальника краску для мантий-невидимок. Рена принесла поднос с ломтями свежего намазанного медом хлеба. Жужа и Зуза взялись чистить папин плащ, а волшебник Запад принялся рассказывать:
– Я заметил, что умер, лишь спустя почти сутки после смерти! Представляешь?
Отец Фэй кивнул. Пока остальные рассказывали ему обо всем, что успело произойти, Фэй пошла собирать разлетевшиеся страницы. Похоже, составитель фолианта пользовался заколдованными чернилами: чем дольше девочка вглядывалась в написанное, тем яснее становился текст. И завитушки превращались в обычный язык.
– Это, кажется, ваше, – Фэй подняла листочек и протянула журналисту. Тот улыбнулся и взамен отдал ей страницу фолианта, такую старую, что того и гляди в пыль рассыплется.
– А это, похоже, твое. «Уход и содержание вашего древнего духа».
Фэй пробежала глазами по странице.
– Это, наверное, про то, как правильно сохранять лучи послеполуденного солнца, чтобы отдавать их Паку для сна…
– Похоже, ты и так все знаешь, – улыбнулся Брайс.
– Кое-что, – смутилась Фэй, – но мне еще много чего выучить надо.
– Если ты сама это признаешь, значит, у тебя все получится. Читатели нашего «Проклятого очарования» от тебя в восторге будут, это точно. И твоя идея о том, что Равновесие больше не должно зависеть от четырех волшебников, тоже очень своевременная. Я и сам давно хотел об этом написать.
– Обязательно напишите! – поддержала его Фэй. – Обещаю в жабу вас не превращать!
Брайс Борзопёр сделал в блокноте пометку, а Фэй снова принялась собирать странички. К тому времени, когда она разложила их в правильном порядке, ее отец уже узнал обо всех событиях, которых не застал. Выглядел он таким же ошеломленным, как незадолго до него сама Фэй. Он как будто ждал, что вот-вот проснется в гамаке из лиан где-нибудь в недрах оранжереи.
Наконец Торн Гарднер посмотрел дочери в глаза:
– Я горжусь тобой, Фэй.
Эта гордость, добрая и честная, не имела ничего общего со статуями из кустов, статьями в газетах и нарядами. В ней таилась сила, которую отец постепенно передавал Фэй, рассказывая ей о растениях. Сила, которая помогала ей совершенствовать рецепты зелий и рвать по ночам лунофрукты. Которая поддерживала Фэй по утрам, когда она собирала яйца василиска, и по вечерам, за рисованием закатов.
– И что бы ни случилось, я всегда буду тебя поддерживать, – продолжал отец. – Но, соглашаясь на эту работу, ты берешь на себя огромную ответственность.
– Я не могу отказаться, – сказала Фэй.
– Можешь, – уже мягче проговорил отец и протянул ей руку, – я же отказался.
Обдумывая его последние слова, Фэй смотрела на папину руку. Отчего-то сейчас зеленые пальцы на ней выделялись особенно отчетливо.
– В Чантуине ты не садовником был, верно? – Фэй взглянула на отца. – Ты был учеником волшебника Юга.
Вот почему Торн Гарднер так хорошо разбирался в магии… И почему научил этому Фэй. Бесчисленные магические книги, расставленные вдоль стен в их домике на дереве, – это его старые учебники. И Пак то же самое говорил…
Отец кивнул.
– Я был его любимым учеником. И остался бы им, если бы не твоя мама.
Внутри у Фэй все вдруг раскисло, точно перезрелый лунофрукт. Прежде папа ни разу не упоминал при ней о маме, но теперь что-то в их отношениях изменилось.
– Она работала садовницей у волшебника Юга. В Чантуине жителям замка запрещается общаться со слугами, но твоя мама залезла на башню, где я жил, чтобы подстричь лиану. Я чуть в обморок не упал, когда она заглянула ко мне в окно и спросила, что это я такое читаю…
Губы Торна Гарднера сложились в странную улыбку.
– Такая смелая, – усмехнулся он, – хоть и без крыльев, а сидела на подоконнике. И умная – придумывала всякие штуки, чтобы заклинания из учебников быстрей запоминались. И еще веселая. Она… – голос у отца сорвался, и на его карих глазах заблестели слезы, – ты… ты так похожа на Розу. Особенно когда ее сумку берешь.
Свободной рукой Фэй провела по истершейся кожаной сумке.
Значит, она принадлежала ее маме?
– Что с ней произошло? – спросила она.
Папа сжал ей руку.
– Она часто заглядывала ко мне в башню, и я придумывал повод, чтобы пойти вместе с ней исследовать джунгли. Мы подружились, а потом полюбили друг друга. Когда я сказал волшебнику Югу, что мы с твоей мамой собираемся пожениться, он пришел в ярость. Волшебник хотел, чтобы, если с ним что-то случится, я стал его преемником – именно поэтому он и наградил меня зелеными пальцами. Вот только Равновесие запрещает волшебникам жениться. Мне пришлось выбирать. Юг заявил, что если я откажусь от титула преемника и выберу жизнь с Розой, то разрушу свою собственную судьбу. Но он ошибался, и я это знал. Магия без людей бесполезна. Все заклинания мира не заменят мне любви твоей матери. И уж тем более не заменят тебя. День, когда ты родилась, стал лучшим и худшим днем моей жизни. После смерти Розы я понял, что оставаться в Чантуине мне невыносимо, поэтому нашел объявление о поиске садовника в «Проклятом очаровании» и перебрался сюда, в Селурдур.
– Слава Равновесию!
Отец с дочерью остановились и посмотрели на ветку над головой, где рядом с мерцающим лунофруктом свернулся калачиком Пак.
– Когда вы с отцом сюда приехали, – сказал он Фэй, – наш замок почти в руинах лежал. Волшебник Запад был слишком занят собственной персоной, чтобы выполнять все остальные свои обязанности. Заставить его каждый месяц обновлять заклятье фундамента – это все равно что зубы вырывать! Когда я выяснил, что Торн – ученик волшебника Юга, у меня хоть надежда появилась. Если бы Сумеречная королева освободилась, он был бы рядом – всегда, кроме последних дней.
– Я и сейчас до полнолуния успел, – сказал отец Фэй.
– Хорошо, что ты вернулся, – проговорил Пак, – я готов подремать!
– И я тоже! – рассмеялась Фэй.
– Сперва надо рассыпать у ворот звездную соль, – папа похлопал по мешку, – возможно, Ранкора ты обездвижил, но вдруг он не единственный слуга Сумеречной королевы, сбежавший из темниц королевского дворца? И еще здесь бродит этот волшебник-изгой.
Фэй оглянулась на замок и увидела, что Вэнс Грейвсворт собственноручно спускал с крыльца свой чемодан. Надо же, прогресс налицо! Через каждые два шага он останавливался и проверял серебряный замок. Крышка, похоже, расшаталась. Фэй хотела было броситься ему на помощь – хотя бы для того, чтобы Вэнс побыстрей сел в машину и укатил к себе в Ретнек, но, увидев, как тот оттолкнул металлическую руку рыцаря, решила его не трогать.
– Думаю, он нам не грозит, – сказала она.
– Вот как? – прищурившись, Пак уставился на Вэнса Грейвсворта, и, похоже, пазл у него в голове сложился. – Может, мне для надежности надуть ему в ботинки?
– Он и так достаточно пережил.
Фэй, сидевшую рядом с отцом и державшую его за руку, охватила жалость. Теперь, когда она узнала о маме, которой никогда не видела, могла лишь представить, как это больно – потерять того, кого любил всю жизнь. Неудивительно, что Вэнс никого к себе не подпускает. Он даже с дядей прощаться не стал.
Король Максимиллиан, обнимая принца Макса и принцессу Иллиан, расписывал Брайсу Борзопёру будущий самолет Макса и идею Иллиан установить торговые связи с Потерянными землями. Близнецы во весь рот улыбались, и Фэй тоже порадовалась за них.
– Как бы там ни было, – сказал Пак, – из-за мистера Грейвсворта нам тоже хорошенько досталось. Боюсь, впереди нас ждет еще больше испытаний. После всего, что случилось, Сумеречная королева вряд ли решит лечь и отдохнуть. Она снова попытается сбежать. Торн научит тебя самостоятельно обновлять заклятье фундамента.
Фэй знала, что кот прав: она чувствовала, как клокочет ярость злой колдуньи. Ее жажду власти. Нет, спать Сумеречная королева не будет.
– Пускай папа и станет следующим волшебником Западом? – спросила она. – Он уже все умеет!
Папа нервно пошевелил пальцами.
– Юг ни за что не допустит меня до испытаний. Решив жениться на твоей матери, я слишком ранил его гордость. Но если ты справилась с Западом, значит, и с остальными справишься. Правда, это будет нелегко. Вступай в конклав только в том случае, если действительно этого хочешь. Ты как, хочешь?
Торн Гарднер отказался от возможности стать волшебником, который помогает людям, – и теперь Фэй решила поступить иначе. Благодаря всему, чему она научилась от отца, Фэй была готова отправиться в столицу и предстать перед конклавом. Она пройдет их испытания. Она докажет им, что и служанки бывают отличными ведьмами. Она поможет им добиться, чтобы Cумеречная королева никогда больше не увидела солнечного света.
– Ага, – и Фэй улыбнулась Селурдуру. На окнах его играли закатные блики, и Фэй казалось, будто замок улыбается ей в ответ. – С этим местом я много чего собираюсь сделать.