Стадион загудел десятками голосов. Гости, слуги, участники – все они загалдели так громко, что Фэй прижала кошачьи уши. Но даже и тогда она слышала каждое слово.

– Селурдур рушится? А у меня там моя лучшая шляпа осталась!

– Шляпа? Там леди Ледчестер! Если потолок обвалится, она вообще улетит неизвестно куда…

– Равновесие нарушено! Ты же слышал, что кошка сказала? Сумеречная королева вернется! Мы все обречены!

– Так, господа, давайте не будем терять голову! – Король изо всех сил старался успокоить паникеров. – Волшебник Запад, это правда?

– Что важнее – это для печати? – Брайс Борзопёр записывал так яростно, что карандаш превратился в огрызок. Странно, что от трения блокнот у него еще не загорелся. Зато над замком поднимался дым, лиловый и зловонный. Флюгер-Пегас перекосился, и ветер пригнал на арену запах гнилых слив. Все, кроме волшебника Запада, закашлялись.

– Я умер. Это нарушило Равновесие, поэтому мне и понадобился преемник. Но все пошло наперекосяк! – Волшебник махнул рукой на табло и попадавшие с него буквы. – В таких условиях выбрать преемника решительно невозможно.

– Ты должен! – заявил Пак. – Иначе хуже будет.

Это еще слабо сказано. Фэй вздрогнула: со стороны замка послышался оглушительный грохот, и в небо полетели бесконечные ленты облаков. Похоже, рухнула небесная библиотека.

– Но кого? – исчезающей рукой волшебник показал на кашляющих мальчиков. – Мне понравился наряд Сесила Уильямса, такой изящный, из перьев, но это еще не означает, что у него хватит сил восстановить замок. Вэнс, может, и храбр, но ему недостает мягкости. Принц Макс сказал мне, что волшебником Западом быть не желает.

Король Максимиллиан сердито посмотрел на сына. Иллиан тоже злилась, но по другой причине.

– Волшебник Запад, ответ очевиден! Она все это время стоит рядом с тобой!

– Она? – Волшебник Запад заморгал.

– Она? – Король, похоже, был потрясен даже сильнее. – Ты о ком, Иллиан?

Принцесса только и ждала этого вопроса:

– Ваши законы основаны на устаревших страхах и суевериях! Единственная причина, по которой ведьмы запрещены, – это Сумеречная королева! И, возможно, единственный способ ее остановить – это выбрать волшебницу Запада!

– Волшебницу? – Глаза Запада распахнулись, и он посмотрел на Фэй.

Она залилась краской и, опустив голову, уставилась на свои сапоги. «Надо найти кого-то, кто влезет в мою шкуру. И мои тапки. Кто займет это удивительное место. Найти кого-то умного. Смелого. Молодого». С того дня в небесной библиотеке мало что изменилось. Сапоги Фэй были такими же грязными, разве что сейчас на них поблескивала звездная пыль.

– Прекрати истерику, дочка, – сказал король Максимиллиан, – вековыми традициями не жертвуют ради прихоти.

– Это не прихоть. И уж точно не истерика, – принцесса изо всех сил старалась говорить спокойно. – Это голос разума. Логичнее всего выбрать Фэй.

Они тратили время на споры, а Селурдур, этаж за этажом, рушился. Смотреть на это было невыносимо, поэтому Фэй повернулась к собравшейся на стадионе толпе. Здесь собрались почти все. Пострадавшие от заклятий гости топтались рядом со слугами. Жужа и Зуза махали крылышками, пытаясь при помощи магии удалить с платья леди Бортрам чайные пятна. Аргон утешал остальных горничных, среди которых была и белка Джесс – она пристроилась на плече разумных доспехов, а на другом плече расположился фотограф, смахивающий на карликовую летягу. В качестве извинений Рена вынесла участникам турнира печенье, посыпанное магической крошкой, от которой их самочувствие улучшилось.

Вэнс потерянно сидел возле табло с осыпавшимися буквами. Когда он встретился взглядом с Фэй, то поджал и свой недавно обретенный хвост, и губы. Он явно ожидал, что Фэй обвинит его в освобождении Ранкора.

Волшебник-изгой…

Фэй вспомнила слова злого духа: «Волшебники-изгои есть везде! И ведьмы тоже. Вы и впрямь считаете, будто ваши законы способны сдерживать человеческие силы внутри тела, подобно дурацким зельям в закупоренных флаконах?» Сердце у нее забилось быстрее.

– Я кое-что придумала, – Фэй произнесла это довольно тихо, но многие вокруг замерли.

– Дай-ка угадаю, – с горечью пробормотал Вэнс, – ты хочешь стать волшебницей Запад.

Хотела ли Фэй этого? Ее тянуло снова опустить голову и уставиться на сапоги. Мысль о том, чтобы стать волшебницей, по-прежнему казалась ей странной, и, если честно, пугала.

– Даже стань я преемницей волшебника Запада, – начала она, – одной мне заклятье фундамента не восстановить. И вряд ли кто-то из нас справился бы с этим в одиночку.

– Не сказать, чтобы ты нас сильно вдохновила, – проворчал Пак, который терся у ее грязных сапог.

Однако Фэй больше не опускала голову.

– За последние дни я немало узнала о Равновесии. Его создали для того, чтобы магия распределялась равномерно. Чтобы такие, как Сумеречная королева, не подмяли под себя Солум. Но, по-моему, мы слишком строго придерживаемся этих законов. Магия – это намного больше, чем просто сборник заклинаний… Она в воздухе вокруг, в аромате цветов, в камнях, по которым мы ходим. Магия – это сама наша жизнь. – Фэй оглянулась на волшебника Запада. – Мертвым заклятья не подвластны, зато все остальные, благодаря пепельному чаю, вполне справились бы с магией. Их останавливало только Равновесие. Зато Сумеречную королеву Равновесие не остановит. На этот раз – нет. Я понимаю, почему первые волшебники придумали именно такие правила, но с тех пор прошло более двух тысяч лет. Наш остров изменился! Несправедливо возлагать магические потребности всего королевства на четверых человек. От этого уклада страдают даже волшебники.

К ее удивлению, волшебник Запад кивнул. Возможно, призрак считал себя невидимым и не ожидал, что толпа это заметит. Но они заметили и сочувственно закивали.

– Каждый из вас когда-либо прибегал к незаконному заклинанию, в этом я не сомневаюсь. Магия помогает нам пришивать пуговицы, печатать на машинке и полировать корону, – она на миг умолкла, ожидая, что король Максимиллиан возмутится, но этого не произошло. – Каждый из нас что-то умеет. Тогда почему за Селурдуром обязан следить лишь один человек? Потому что его обязывает к этому должность? Волшебнику Западу вовсе необязательно выбирать преемника прямо сейчас. Ему нужно лишь попросить других о помощи. Ничего постыдного в этом нет. На самом деле, по-моему, сила кроется в умении делиться властью. Сумеречная королева этого не понимала, поэтому она пленила морских эльфов и сожгла леса, принадлежавшие духам-хранителям. И лишь объединившись, мы ее остановим. Если мы сообща попробуем восстановить заклятье фундамента, возможно, нашей силы хватит, чтобы добиться успеха.

А если и не получится, магическая отдача будет слабой и не вырвет их души из тел. Впрочем, об этом Фэй предпочла не упоминать. Она замолчала, и в этот момент рухнула еще одна башня. Все остальные тоже замерли в ожидании, что заговорит еще кто-нибудь. Например, король. Прикажет ли он арестовать Фэй за такие возмутительные речи? Или понимает, что над его королевством нависла угроза куда серьезнее? А волшебник Запад, он что скажет? Призрак, который обычно не любил ни с кем делить внимание, сейчас парил рядом с Фэй.

– Вы, мисс Гарднер, высказали очень разумные соображения. Ваш план, хоть и необычный, достоин того, чтобы его воплотить. – Призрак взглянул на короля. – Что скажете, Ваше Величество?

Король Максимиллиан выпрямился, точно статуя на городской площади.

– Желательно сперва получить одобрение конклава… – от грохота очередной обрушившейся башни король вздрогнул, – но полагаю, что, если мы не примем меры прямо сейчас, с конклавом вообще придется распрощаться. Уж лучше мы потом попросим у конклава прощения.

– Я могу взять вину на себя, – предложил волшебник Запад, – если мы все это переживем, – он погладил ладонью пижаму. – Добрые граждане Солума! Я верой и правдой служил вам более двухсот пятидесяти лет. Я честно старался, а ведь это нелегко, особенно когда вы превращаете друг дружку в лошадей и просите эликсир вечной жизни…

– Сэр, – перебила его Фэй, – нам, наверное, лучше поторопиться.

– Да-да. О чем это я? Ах да! О жизни! Недавно мне пришлось смириться с тем фактом, что жизнь не вечная. Кроме того, я осознал, насколько ценно, когда те, кто сопровождает тебя в жизненном путешествии, готовы тебе помочь. Давайте возьмемся за руки? – И он протянул руку Фэй. Пальцы его, неплотные и прозрачные, прошли сквозь пальцы Фэй – раз, другой, но в третий ему повезло. – Вы поможете нам спасти Селурдур?

Снова молчание.

– Я с вами, – сказала Иллиан.

– И я! – воскликнул Макс.

– Я не хотела превращать мужа в осла, – призналась леди Бортрам, – но он вел себя как осел…

Джентльмен рядом с ней явно удивился:

– Так это ты была? А говорила, что это все ведьма!

– Это и была ведьма! – резко бросила леди Бортрам. – Та же самая, которая не дает твоим волосам седеть и заставляет друзей смеяться, когда ты шутишь, хотя шутки у тебя несмешные. И я не против, если моя магия пойдет на пользу еще кому-нибудь! – посмотрев на Фэй, она присела в реверансе. – Я готова помочь тебе остановить Сумеречную королеву!

Одна за другой, шурша шелковыми юбками, из толпы принялись выходить знатные дамы. На пальцах у них искрилась магия. Как же легко им удалось ее вызвать… Похоже, не только слуги Селурдура приберегли на черный день пару-тройку заклинаний. Или на черное, пропитанное дымом утро. Шагая по золе, к Фэй подходили самые уважаемые дамы Солума. Руки у них сверкали от созревающих заклятий. Кто бы мог предположить, что у них в королевстве живет столько ведьм? С другой стороны, неудивительно: участники турнира научились боевым заклинаниям от матерей. Одна из женщин взмахнула рукой, и к фотографу вернулся его человеческий облик. То же самое дама проделала и с Джесс. Горничная, удивленная и по-прежнему похожая на белку, присоединилась к толпе, собравшейся вокруг Фэй и волшебника Запада. Фэй поняла, что здесь все: Рена, Брайс Борзопёр и дворянин, лицо которого все еще покрывали бриллианты; Пак и девять мальчиков, совсем недавно жаждавших превратить ее в кошку; Аргон и живые доспехи; Жужа, Зуза и остальные горничные; лорды и леди Солума; принц с принцессой и сам король. Все, кроме леди Ледчестер. И, разумеется, папы.

Фэй стоило немалого труда не оглядываться на оранжерею, сверкающую как драгоценный камень, пока вокруг рушился Селурдур. Папа должен вернуться только завтра, но на стеклах оранжереи наметились трещины, и Фэй чувствовала, что сердце у нее тоже вот-вот расколется. Такая же отчаянная ярость помогла ей защитить дракона от ржавого меча – вот бы она снова ей помогла!

– Пойдемте восстанавливать замок! – сказала она.

Когда их спасательная бригада подошла к замку, Селурдур выглядел так, точно пережил землетрясение. Обрушившись, залы превратились в пещеры, а гостевые спальни исчезли. Повсюду валялась грязная посуда. Висевшая в трапезной люстра со звездами упала на пол и теперь больше напоминала якорь, потому что леди Ледчестер держалась за ее цепь. Аргон послал за ней доспехи – иначе ей грозило улететь вслед за перистыми облаками из небесной библиотеки.

Остальные гости последовали за Паком в подземелье.

Правда, Фэй сомневалась, что под замком хватит места для пятисот человек, особенно для тех, у кого нет жабр. Однако туннели, по которым вел их черный кот, уже высохли и больше напоминали просторные пещеры, пропахшие паутиной и чайной заваркой. Уцелели и штабеля старинных бутылок с бочкобабовым нектаром: в опорных балках потрескивала магия. Теперь Фэй знала, что это часть заклятья фундамента. И оно теряет силу, это она тоже знала. Мягкое золотистое сияние мерцало, точно догорающая свеча.

– Ненавижу сюда спускаться! – задрожал волшебник Запад, когда они следом за Паком спустились в самые недра подземелий. – Здесь так и чувствуешь призраков!

Кот закатил золотистые глаза.

– Ты сам призрак!

Но Фэй прекрасно понимала волшебника Запада. Чем ближе к фундаменту, тем больше она думала о Сумеречной королеве. Каждый чавкающий шаг откликался у нее в памяти словами из рассказов Пака. Тени от фонаря принца Макса словно не подчинялись законам света. По стенам, постепенно уничтожая заклятье фундамента, ползла черная плесень. Фэй протянула руку и коснулась камней, но замок молчал. Тепла не было. И радость тоже исчезла. Душа, которую она так хорошо изучила за эти годы, пропала. Другая, мрачная сила душила Селурдур.

Она вспомнила черные щупальца, которые обвились вокруг шеи Вэнса, когда тот примерил корону Сумеречной королевы. Здесь Фэй видела ту же магию. Зловещую. Пульсирующую. Настолько густую, что она мешала Фэй дышать и глотать…

– Ай! – Фэй вскрикнула и вдохнула. Пак, выпустив когти, ударил ее по ноге. – Пак, больно же!

– Уж лучше царапина, чем на века оставаться зачарованным! – сказал дух. – Поверь мне.

Фэй посмотрела себе на ногу – она кровоточила, но кровь, по крайней мере, не сворачивалась в рубины, как от проклятой тиары. Доверяла ли она Паку? Теперь, зная его историю, Фэй смотрела на кота совсем иначе. Он старый. Старше волшебника Запада, старше всех остальных волшебников Западов, когда-либо живших в замке, старше самих камней. Он достаточно стар, чтобы послужить еще Сумеречной королеве.

– Почему ты вообще стал у нее служить? – спросила Фэй.

Пак зыркнул на нее желтыми глазами.

– Как будто у меня выбор был! По-твоему, в «Проклятом очаровании» напечатали объявление «Требуется говорящий кот», а я на него откликнулся? Впрочем, в те времена я котом не был.

– А кем был?

– Лесным духом. Поэтому умел принимать любую форму, какую пожелаю. Иногда становился оленем, или туманом, что окутывает деревья, или превращался в волка и выл на луну. Именно из-за меня фермеры в западных деревнях зажигали по ночам фонари.

– Ты был… злым?

– Злым? – Он прищурился. – В лесу, Фэй Гарднер, зла нет. Только природа. Возможно, как раз поэтому Сумеречная королева и застала меня врасплох – после горных драконов она открыла охоту на меня. Ни объявления, ни собеседований, ни договоров о проживании и питании. Она захватила мою силу, и все. Долгие годы я был связан с нею. Если бы не Селестиус Селурдур и остальные трое, я бы до сих пор не освободился.

Что ж, это многое объясняло. Почти все, кроме того, каким образом этот великий лесной дух оказался здесь.

– А почему, когда Эпоха теней закончилась, ты не вернулся в свой лес? – не оставала Фэй.

В гнетущей тишине Пак сделал еще несколько шагов, а когда заговорил, голос его прозвучал непривычно резко.

– Он исчез. Сгорел дотла. Связав меня, Сумеречная королева воспользовалась моими собственными силами и разожгла огонь… Я остался без дома. Великое ничтожество… А потом Селурдур предложил меня приютить.

Балки над головой мерцали, и Фэй с легкостью представила себе языки пламени. К тому же эту историю она уже слышала. В рассказе отца, том, который заставляет иву лить слезы, говорится о Паке.

– Почему ты мне об этом не рассказывал? – удивилась она.

– Ты не спрашивала, – ответил кот.

– А мне почему не рассказал? – рядом появился волшебник Запад.

– В твоем приветственном соглашении на проживание есть целая глава о том, кто я и откуда. Ты же читал это соглашение, верно?

Щеки волшебника Запада засеребрились – так у призраков проявляется румянец.

– Я… возможно, что-то упустил. В свое оправдание скажу, что там упоминается несметное количество волшебников Западов! И номера их не указаны. Голова кругом идет! И так больше тысячи страниц.

– Но у тебя было двести пятьдесят с лишним лет! – нахмурился кот.

– А вот папе ты рассказал, – догадалась Фэй.

– Ага. Ну, Торн и сам много чего знает. Он понял, кто я такой, едва я подошел к твоей колыбельке. И я тоже его узнал. Зеленые пальцы, тележка, полная сборников заклинаний…

Такое объяснение само вызывало вопросы, но задать их Фэй не успела. Повернув за угол, они очутились в помещении с округлыми стенами. Эта часть подземелья располагалась глубже остальных, глубже, чем любые другие комнаты замка. Фэй не удивилась бы, окажись капающие с потолка капли водой из бассейна. А может, это просто пепельный чай. Стекал он в колодец посреди подземелья.

Значит, вот куда все уходит. Фэй заглянула в яму и содрогнулась. Исчезая, капли не издавали ни звука – их точно проглатывала бездонная темнота. Может, так оно и было…

– Подальше от края! – предупредил Пак, когда в помещение вошли все остальные.

– Сумеречная королева там, внизу? – спросил Брайс Борзопёр у волшебника Запада.

– Э-хм, нет… – тот вопросительно посмотрел на Пака.

– Нет, – уверенно ответил тот, – Сумеречная королева заточена в Ретнеке, под горой. Когда все замки в порядке, королеву удерживают четыре мощных заклинания. Представьте четыре магических стены, которые на протяжении нескольких тысяч лет давят на нее со всех сторон. А теперь представьте, будто в одной из этих стен появилась трещина. Именно это и произошло с Селурдуром в ночь, когда волшебник Запад умер. Сюда проникла магия Сумеречной королевы, – кот кивнул на ползущую по стенам темную плесень, – вот она. Если заклинание Селурдура, которое спрятано в фундаменте, разрушить, магия Сумеречной королевы окончательно вырвется на свободу. Скорее всего, королева вызовет землетрясение, которое навсегда уничтожит столицу, и выберется из своей темницы под горой.

– Тогда нам лучше поторопиться, – мрачно сказал король Максимиллиан, – все здесь?

Похоже, пришли все. Пятьсот человек едва умещались в тесном подземелье – они толкались и наступали друг дружке на ноги, а волшебник Запад, чтобы не сливаться с чужими телами, парил сверху. Он демонстративно облетел помещение, осматривая яркие потрескивающие нити на стенах. Фэй подумала, что, когда заклинание еще было здоровым, оно напоминало корни дерева.

Теперь же они, скорее, походили на хвост кометы: яркая вспышка, за которой следует тьма.

– Ох! – воскликнул волшебник, глядя, как нить разорвалась, а на ее месте расползлась черная плесень. Проклятье Сумеречной королевы не знало преград. – Это ужасно. Это очень плохо. Битва с Ранкором лишь ускорила разрушение. Замок совсем обессилел.

Погасла еще одна нить заклинания.

А за ней и следующая.

Подземелье медленно, но верно погружалось в темноту.

– Значит, мы вовремя пришли! – Голос принцессы Иллиан звучал как последняя искорка радости. Сияющими глазами она посмотрела на Фэй. – Что будем делать?

Следом за принцессой к Фэй повернулись и все остальные, даже сам король.

– Я… Э-хм… – Она взглянула на волшебника Запада. Призрак пожал плечами:

– Я никогда еще не осуществлял совместных заклинаний!

Вообще-то Фэй тоже. Впрочем, бывали моменты в лесу, когда они вместе с папой пытались вернуть к жизни побитые морозом саженцы. «Давай подарим им несколько солнечных лучей», – говорил Торн Гарднер и протягивал дочери руку. Слово «заклинание» он никогда не произносил. И в «Заметках о природной магии» оно тоже не использовалось. Однако старые садовники, очевидно, знали, о чем говорят. Силы одного человека достаточно, чтобы оживить листья. Двое способны вдохнуть жизнь в ветви, но для этого надо взяться за руки, чтобы магии было поровну у обоих. Чтобы возродить умершие корни, трое или больше человек должны встать вокруг корней.

Селурдур ведь тоже почти как дерево, верно?

– Надо взяться за руки, – сказала Фэй, – и… и выстроиться в круг.

Почти все так и сделали, и Фэй обнаружила, что держит за руку Вэнса Грейвсворта. Ладонь у него вспотела, но он крепко держал руку Фэй, явно намереваясь исправить свою первую ошибку. Кошечкой он ее больше не называл. Оно и к лучшему, учитывая, что Пак все слышал. Кот прыгнул Фэй на плечо.

– Скажи им, пускай повторяют за тобой, – прошептал он ей.

Она послушалась.

Заклинание, короткое и удивительно простое, звучало как стишок, который складывается, когда переешь рифмовального печенья.

Ничего не произошло. Колодец остался темным, а заклинание фундамента по-прежнему дрожало. Фэй почувствовала, как руки у нее тоже дрожат. А вдруг не сработает? Что, если Сумеречная королева освободится и все уничтожит?

– Попробуй еще раз! – посоветовал волшебник Запад.

Фэй снова потянула всех за собой. На этот раз их слова звучали громче. Увереннее. Когда она произнесла последнюю строку, что-то вспыхнуло, перескочило с ее пальцев на руку Вэнса, через него передалось Рене, а от той – Аргону. Волосы у него встали дыбом, но искра тут же перескочила к следующему. Двигаясь по кругу, она словно набирала силу. К Фэй огонек вернулся настолько окрепшим, что даже шерсть у Пака заискрилась.

– Отлично! – воскликнул кот. – Так держать!

Фэй задумалась, не изменить ли третью строку на «Равновесие мы держим», но слова, похоже, значения не имели. Как она сама однажды сказала принцу с принцессой, магия – это не просто строки, произнесенные в определенном порядке. Это сила. Лишь сейчас, наблюдая, как общее заклинание набирает силу, Фэй поняла, насколько это верно. С каждым человеком огонек разгорался.

Словно кремень, по которому ударили в темноте.

Словно пылающее ровным светом перо феникса.

Словно дыхание дракона, такое яркое, что Фэй зажмурилась, но даже и тогда видела заклинание.

Она чувствовала, как потрескивают пальцы, согретые надеждами и мечтами всех, кто был сейчас рядом. Она почти ощущала вкус выпечки из пекарни, которую хотела однажды открыть Рена. Она видела чудесные наряды, сшитые Жужей и Зузой в их собственном швейном ателье в Ретнеке. Она слышала, как смеется Вэнс, но не над жестокой шуткой, а просто от счастья. Волосы ее развевались от ветра – это летел собранный Максом самолет с крыльями из перьев. А затем она почувствовала, как, тоже увидев это, благоговейно замер король. Это чувство нарастало, набирало полноту, пока наконец сердце Фэй едва не затрещало по швам. И под ногами у нее послышалось тихое гуденье. Как будто Селурдур подпевал.

Фэй посмотрела на пол. Черная плесень, стремительно съеживаясь, уползала обратно в яму – убегала от блестящих нитей, которые расходились из-под грязных сапог Фэй. Запутанные, как корни, блестящие, как звезды из заклинания. Лучи света, вырастая из-под ног собравшихся, переплетались, тянулись к колодцу, пока от него не сталось и следа. Пока не осталось ничего, кроме прочного блестящего фундамента.

– Еще раз! – крикнул парящий в центре волшебник Запад. Его голос слился с остальными, а магия вплелась в общее заклятье фундамента:

Произнеся последнюю строчку, Фэй и все остальные затаили дыхание – ждали, когда огонь замигает и погаснет. Когда тьма Сумеречной королевы снова расколет фундамент. Когда их накроет волна обратной магии. Прошла минута, но ничего не произошло.

Пак спрыгнул с плеча Фэй и потрогал лапой запечатанный пол. А потом шагнул на него – шаг, другой, третий…

– Неплохо, – наконец сказал он.

Собравшиеся, в том числе и Фэй, ошарашенно смотрели на него. Фэй ожидала, что их молчание нарушит волшебник Запад: выдаст какую-нибудь наспех придуманную речь о слаженной команде и совместной работе, но призрак куда-то подевался. Над исчезнувшим колодцем он больше не парил. И никаких великих изречений Брайсу Борзопёру не надиктовывал. Он просто… исчез, поэтому неудивительно, что гости обратились к королю Максимиллиану. Тот все еще держал за руку Макса и не сводил с сына широко распахнутых глаз. Похоже, никого больше он не видел и уж точно не замечал, как все смотрят на него. Наконец Иллиан кашлянула и объявила:

– Все молодцы! Мы спасли королевство! Троекратное ура Селурдуру!

– Всего лишь троекратное? – едва слышно прошелестел голос волшебника Запада, а над бывшим колодцем что-то блеснуло. – По-моему, этот подвиг заслуживает четырехкратного ура!

Фэй рассмеялась, и подземелье наполнили ликующие крики. Надо же, у них получилось! И впрямь получилось! Темница Сумеречной королевы надежно заперта.

Дому Фэй больше ничего не угрожает.