Правда, была одна проблема.

Хотя нет, проблем у Фэй имелось куда больше одной, но прямо сейчас первый этаж Селурдура оказался полностью затоплен, и в этом заключалась основная загвоздка.

Они с Вэнсом стояли на верхней ступеньке парадной лестницы и смотрели на чайную реку внизу. Насколько могла судить Фэй, река была не особо глубокой. Остатки овощей плавали на уровне двух нижних ступеней, но под ногами жидкость громко хлюпала. Плюх! Плюх! Плюх! Фэй слышала, как по коридорам бегают участники турнира. Все они искали ее, и если чье-то заклятье застанет ее врасплох, еще неизвестно, в кого она превратится.

– Где дверь в подземелье? – спросил Вэнс.

Обычно она находилась под ковриком в каморке дворецкого и, вероятнее всего, никуда не делась, вот только сейчас по фойе плавали банки с серебряным гелем для волос, тем самым, которым Аргон смазывал волосы.

– На дне пепельночайной реки, – ответила она.

Мимо лестницы проплыл гигантский китенок, и Вэнс нахмурился:

– Ты уверена, что заклятье надо накладывать в подземелье? А сверху не получится? Или, например, на чердаке?

– На чердаке? – Фэй снова едва удержалась, чтобы не закатить глаза, и принялась осторожно спускаться вниз. – Фундамент расположен внизу. И Пак тоже туда спускается его проверять.

Интересно, где сейчас этот не-кот? Если в подземелье, то он здорово вымокнет. Чтобы избавиться от остывшего чая, Селурдур распахнул двери, поэтому жидкость наверняка залила подземелье.

– Ты знаешь заклятье для того, чтобы дышать под водой? – спросила она Вэнса.

– Нет, – он покачал головой, – может, есть какое-нибудь зелье? Если шкура дракона позволяет выдыхать огонь, то, может, чешуя морского змея действует в обратную сторону? Можно оторвать чешуйку у вот той рыбины.

Фэй оглянулась на китенка.

– Это не морской змей, – бросила она, – это китенок.

– И что?

– У них нет чешуи.

Она вспомнила рассказ Пака о Сумеречной королеве и морских эльфах – та задушила эльфов их же собственным жемчугом и отняла у них магию. У Фэй сдавило горло.

– И даже будь у него чешуя, нельзя просто взять и вырвать ее, когда тебе захочется. Придется подождать линьки.

Вэнс закатил глаза, и Фэй засомневалась: правильно ли она поступила, позвав его с собой укреплять фундамент.

Если они оба спасутся от обратной силы заклятья, достаточно мощной, чтобы раздавить их, словно гнилую картошку, и спасут Селурдур, Фэй знала, кому достанется слава. И кто станет новым волшебником Западом.

Понимал это и Вэнс. Он помогает ей не из доброты душевной, это очевидно.

Он щелкнул пальцами, и на его ладони заплясал синий огонек заклятья.

– Могу наколдовать тебе чешую, – раздраженно проговорил он, – и жабры.

– Нет, спасибо…

В эту секунду мимо просвистело еще одно заклятье. Ярким оранжевым светом разлилось оно по стене прямо над плечом Фэй. Флаг с вензелем «ВЗ» замяукал.

– Я ЕЕ ЗАКОЛДОВАЛ! – крикнул со второго этажа Уотерс Фандерберк, но быстро осознал собственную ошибку: Фэй по-прежнему была кошкой лишь наполовину.

Зато теперь остальные кандидаты точно знали, где ее искать.

Времени объяснять происходящее – так, как Фэй растолковывала в библиотеке Вэнсу – у нее не было: в дверях с противоположной стороны появился Олден Келли. Следом выскочил, что-то выкрикивая, Эллингтон Эвермост. Одно за другим взрывались заклятья, похожие на те, что придумал Аргон, пытаясь устроить живой фейерверк. Повсюду разлетались искры. Перила превратились в хвост, и когда Вэнс, спускаясь, задел их, хвост отрос и у него тоже.

К счастью, в этой неразберихе Фэй умудрилась проскользнуть в коридор для слуг, завешенный мяукающим гобеленом. Из паутины отчаянно махали пауки – стараясь не разорвать паутину, Фэй пробиралась вперед в надежде, что коридор приведет ее к каморке дворецкого.

В конце концов она наткнулась на покачивающийся стеллаж. Фэй отодвинула его, вазы с картинками полетели в воду и поплыли прочь, но Фэй радостно выдохнула: как раз в этом коридоре находилась комната Аргона. Однако радовалась она недолго.

Повернув за угол, Фэй не увидела знакомых блестящих дверей. Путь перегораживала упавшая балка.

И самозванец.

Стараясь не намочить ноги, он парил над затопленным полом. Из-за придуманного злым духом заклинания казалось, будто тело волшебника Запада висит на вешалке. Глаза его вспыхнули красным, и он зловеще улыбнулся.

– Здесь тупик, недокошка! Но давай, беги, ее зверинец тебя ждет! Она кошек очень любит.

Он умолк, и его губы растянулись в улыбке охотника.

– Она здесь! – громко крикнул он.

Фэй снова услышала поблизости шаги.

Сердце ее подскочило к горлу.

У Фэй остался единственный способ спастись – через витражное окно. На стеклах изображался волшебник Запад, совершающий всяческие магические деяния. На одном окне он разгонял грозу, на другом летал на собственных крыльях, и прочее, и прочее. Фэй подбежала к окну, на котором волшебник сражался с Дьявольским змеем. Солнце еще не взошло, поэтому стекло было темным, однако, глядя на него, Фэй кое-что придумала.

Она на миг остановилась и выловила из чая проплывавшую мимо морковку.

Над ухом просвистело заклятье, и стекло разлетелось меховыми клочками.

Выскочив через окно, Фэй приземлилась на клумбу с удивлёзами. Те тотчас же выпустили облако пыльцы – она полностью скрыла Фэй и лезла преследователям в нос, заставляя непрестанно чихать. Только самозванцу пыльца не мешала – он взмыл вверх и теперь парил над желтой дымкой.

На бегу Фэй оглядывалась – хотела убедиться, что дух следует за ней. Он не отставал, бодро толкая тело волшебника Запада по газонам с вензелем «ВЗ» и по берегу пруда с золотыми рыбками. У входа на арену Фэй остановилась, подождала, когда дух заметит ее, и лишь потом проскользнула через арку внутрь.

Над пустыми нефритовыми трибунами развевались вымпелы. Голос сумеречного духа оглушительным эхом прокатился по арене.

– Прекрасное место для расправы! – Дух, сливаясь с тенью, завис в арке. – Бежать тебе некуда, недокошка!

Так и было – у арены имелся лишь один вход, а трибуны слишком высокие, без крыльев их не преодолеть. Тем не менее Фэй улыбнулась.

– Вот и хорошо, – и она вытащила из кармана увядшую морковку, – потому что бежать я не собираюсь.

Дух прищурился.

– Новый ингредиент? – насмешливо спросил он. – И зачем он тебе? Зелье сваришь? Идея с правдогоном хорошая, не стану отрицать, но дважды тебе меня не обмануть.

Земля задрожала.

– Я и без зелья с тобой справлюсь, – и Фэй взмахнула морковкой, достаточно гнилой, чтобы запах добрался до ноздрей Нела. Ноздри затрепетали. Земля у ног Фэй пошла трещинами. – У меня дракон есть, – и она изо всех сил подбросила морковку вверх.

Чтобы поймать лакомство, Нел, раскидывая землю, встал на дыбы. Деревья у него на спине врезались в трибуны, а с торчащих из живота корней во все стороны полетела грязь. Потом, упершись двумя передними лапами в арену, дракон расправил крылья, с которых посыпались вековые нашлепки мха.

Арена затряслась. Часть дальней стены обрушилась, а Компостный Корнелиус наконец проглотил морковку.

– Корнелиус, помоги! Пожалуйста! – Фэй указала на самозванца. – Этот злой дух за мной охотится! И еще он пытается уничтожить Селурдур. Останови его!

Как выяснилось, слушают драконы более чутко, чем короли.

Чешуйки на груди древнего зверя замерцали сперва зеленым, затем желтым и оранжевым. Мох исчез. Ветки задымились. Жара нарастала. Дракон заалел, а потом покраснел. Это было совсем не похоже на искры, которыми Нел много лет сжигал ее компостные тачки.

Сейчас внутри него зарождалось настоящее драконье пламя.

Фэй с тревогой наблюдала, как грудь Нела делается темно-гранатовой – того же цвета, что и чешуя на гобелене. Он разомкнул челюсти, и из пасти вырвался жар. Блеснули клыки. В глазах загорелось предупреждение, которое Фэй, потерявшая немало тачек, хорошо знала: «На твоем месте я бы бежал отсюда со всех ног».

Фэй спряталась за перегородку, но даже там чувствовала, как от жара шерсть у нее на хвосте скукоживается. Хорошо, что она насквозь вымокла в пепельном чае! Ржавые мечи на стойке рядом расплавились. Алые огненные языки пронеслись по арене и устремились к выходу, где по-прежнему стоял самозванец.

Последнее, что увидела Фэй, прежде чем огонь добрался до арки, – это лицо лже-Запада.

Удивленное.

Скривившееся от боли.

Когда огонь угас, от тела волшебника не осталось и следа, однако дух, который прежде владел им, все еще парил над землей. Он больше не походил на крысу. На самом деле дух вообще не имел никакой реальной формы – напоминал перистые облака, которые Фэй совсем недавно лепила. Его истинное тело представляло собой туманную дрожащую тьму. Две длинные руки заканчивались когтями, а сверху горели два красных глаза.

Прищурившись, глаза уставились на Фэй.

– Драконье пламя? Возможно, я тебя недооценил! – Его голос изменился. Теперь он, казалось, состоял из множества тонов, высоких и низких. Его тень надвигалась на спрятавшуюся за перегородкой Фэй. – Значит, ты командуешь Дьяволовым змеем?

Фэй рассмеялась. Такой глупости, да еще и настолько искренне сказанной, она сроду не слыхала.

– Я Нелом не командую. Я просто кормлю его капустой. А иногда брокколи.

На этот раз расхохотался самозванец.

– Ты, недокошка, других обманывай. Я, когда вижу могущественную ведьму, сразу ее узнаю'.

Если бы его слова были правдой! Сейчас же ее ведьминский арсенал ограничивался травами в сумке и полурасплавленными мечами, такими горячими, что за них и не ухватишься. Впрочем, Фэй все равно не собиралась хвататься за меч. Нел лязгнул зубами, однако вонзать клыки было не во что. Дух словно состоял из темной дымки. Из драконьей пасти он выплыл туманом и направился к Фэй.

– Эта эпоха лишь вредит тебе! У вас так много правил, призванных удерживать настоящую правительницу под замком, а таких девочек, как ты, в самом низу общества. Когда-то Сумеречная королева была в таком же положении, что и ты сейчас. Она поняла бы тебя. Помоги мне освободить ее, и освободишь саму себя. Переходи на нашу сторону!

Фэй медлила.

Дух загнал ее в угол. Прижал к ограждению. В свете еще не совсем полной луны девочка видела его тело насквозь. Арена больше не была пустой. На ней появились зрители. У сожженной арки собрались участники турнира – трагическую судьбу арки они не повторили только потому, что их одежда пропиталась пепельным чаем.

У Вэнса, похоже, отрос хвост, который скрутился в завиток, когда мимо племянника прошел король Максимиллиан. Рядом с королем появилась Иллиан, а за ее спиной маячил Брайс Борзопёр. Он стремительно строчил в блокноте, но, увидев злого духа, замер.

– Что это все означает? – поинтересовался король.

– Что я была права! – заявила Иллиан. – Это слуга Сумеречной… А-а-а-а! – Крик принцессы слился с воплями всех остальных: сквозь толпу пробиралась жемчужно-серая фигура. К празднику наконец-то присоединился волшебник Запад, похоже, ужасно недовольный.

Призрак остановился возле короля Максимиллиана, его прозрачная плоть сливалась с золотыми королевскими доспехами.

– Мое тело! О, мое прекрасное тело! – сокрушался он, глядя на обугленную землю. – Какая утрата!

Волшебник, похоже, забыл, что собирался воспользоваться телом как реквизитом для грандиозного финала.

Фэй едва не закатила глаза.

– Он вообще любит театральные эффекты, да? – спросил слуга Сумеречной королевы.

– В целом да, – ответила Фэй.

– Сочувствую, – сказал дух, – но зато моя госпожа намного убедительнее действует. Она великая волшебница, ты такой еще не видела. Ее заклятья стирают грань между жизнью и смертью! Присягни ей на верность, и уж она точно не станет растрачивать твою силу впустую и заставлять стричь кусты.

Что-то похожее Фэй уже слышала от Иллиан в Невидимой башне. И, вероятно, нечто похожее дух внушал Вэнсу Грейвсворту. Неужто она, Фэй, и впрямь должна хотеть этого – обрести могущество, как предлагает слуга Сумеречной королевы?

– Ты способна на большее, чем копаться в грядках! – продолжал дух. – Достойна стать второй самой великой ведьмой в мире, той, что владеет пламенем Дьяволова змея!

Фэй оглянулась на дракона. Тот снова обрел свой привычный вид. Хотя мох на чешуе обгорел и множество деревьев сломались, Фэй разглядела на одном из стволов отметину, оставленную мечом Вэнса. Возможно, эта рана до сих пор болит.

«Сумеречная королева была очень хорошей ведьмой.

По крайней мере, сначала.»

«Когда-то Сумеречная королева была в таком же положении, что и ты сейчас. Она поняла бы тебя.»

Что же заставило ее измениться? Злой мальчишка вроде Вэнса? Смерть отца? События, подобные тем, что происходят сейчас?

Фэй сглотнула. Она наконец поняла, почему Вэнс так стремился помочь слуге Сумеречной королевы – он хотел унять боль. Жаждал получить силу, чтобы вернуть своего отца.

Фэй тоже этого хотела, вот только идти на поводу у злого духа – совсем не выход.

Нела это не исцелит.

И не спасет Селурдур, вместе с которым обрушится и оранжерея.

– Неправда! – выкрикнула она. – Я не похожа на Сумеречную королеву! И я не просто в грядках копаюсь! – Она вспомнила, как называется папина должность: смотритель территории. Но Фэй уже и ее переросла. – Я хранительница этого замка и не позволю тебе его разрушить!

Дух вздохнул. На его когтях, словно молния, заплясало заклятье.

– Зря ты отказываешься от моего предложения. Чтобы остановить меня, у тебя не хватит сил.

– А мне они и не понадобятся. – Не сводя глаз со злого духа, Фэй выкрикнула: – Правила четвертого испытания немного изменились! Победитель тот, кто свяжет этого духа и изгонит его из Селурдура! Верно, волшебник Запад?

– Что? – Призрак поднял голову и заморгал. – О! Да, именно! Последнее испытание! Возможность победить зло раз и навсегда.

Участники турнира бросились вперед, их заклятья шипели и разбивались о трибуны. Король Максимиллиан вытащил свой церемониальный меч и даже ничего не сказал, когда Иллиан взмахнула ножом для масла.

Как Фэй и боялась, клинки оказались бесполезны. Слуга Сумеречной королевы с легкостью ускользал от атак. Его туманная фигура рассеивалась и вновь появлялась, и даже Нелу было не под силу ухватить его зубами. За исчезающим духом мог угнаться лишь сам волшебник Запад. Призрак и злой дух метались над ареной.

– И знай: ты был ужасным волшебником Западом! – вопил призрак. – Подумать только, два дня ходишь в одной и той же одежде! И это была пижама!

– Уж лучше, чем вырядиться во фруктовый салат!

Одно из заклятий полетело прямо в злого духа, в центре у него появилась дырка, и заклятье ярко-зеленым шаром разбилось о трибуну позади него.

– При таком-то гардеробе неудивительно, что магия у тебя в плачевном состоянии. А вот у Сумеречной королевы есть стиль!

Волшебник Запад завопил так, словно его ранили:

– Это какой стиль? Платье из теней? Корона с кровавыми рубинами? Да брось! Это же ужасное клише! Да и сам ты тоже! Ты посмотри на себя – когти, красные глаза! А этот многоголосый голос! Даже у Пака имидж более целостный. Ты – просто банальный набор шаблонов злого духа из книжки заклинаний. Заурядная посредственность.

– Я тебе не посредственность! – прошипел дух. – Я – правая рука повелительницы Тлена и Хаоса!

Волшебник Запад рассмеялся.

– Правая рука – это уже давным-давно не модно! Сейчас в моде левые руки. Тебе бы нанять кого-нибудь, чтобы имидж подправили.

Звучало все это нелепо, но Фэй подозревала, что волшебник Запад нарочно раздражает самозванца, чтобы тот отвлекся и пропустил заклятье. Одно из заклятий Эллингтона Эвермоста угодило прямо в турнирную таблицу чуть выше самозванцевой головы, и выведенные мелом буквы снежной пылью разлетелись в стороны.

– Не стану я никого нанимать! – возмутился слуга Сумеречной королевы. – Мою госпожу и так все знают!

– Ее-то да. А вот тебя нет, – возразил волшебник Запад, – всю свою не-жизнь ты проведешь в тени Сумеречной королевы. Или ты все же хочешь сам кем-то стать?

«Забавно», – подумала Фэй. Слова волшебника Запада очень напоминали то, что злой дух говорил ей самой. А еще она вспомнила свой откровенный разговор с волшебником в оранжерее. Возможно, он запомнил ту беседу намного лучше, чем думала Фэй.

Всем хочется стать кем-то.

Даже если ты – правая рука повелительницы Тлена и Хаоса.

Злой дух замер.

Задумался.

И тогда заклятье принца Макса пронзило его прямо в грудь.

Оно действовало совсем непохоже на клинок принцессы и синей молнией пронзило туманное тело духа.

– Молодец, мой мальчик! – воскликнул король Максимиллиан. – Ты справился! Ты победил его!

«Не совсем», – подумала Фэй, наблюдая, как дрожит в воздухе правая рука повелительницы Тлена и Хаоса. Дух по-прежнему оставался облаком. Магии принца недоставало, чтобы окончательно его сразить…

Но начало положено.

– Его можно одолеть не мечом, а заклятьем! – крикнула Фэй. – Так что не останавливайтесь!

Кандидаты послушались, и заклятья полились дождем. Слуга Сумеречной королевы продолжал от них уклоняться – Макс немного ослабил его, но сил у духа все еще было достаточно, чтобы ускользнуть от расправы.

– Одними искорками меня не победить! – прошипел дух.

Фэй опасалась, что он прав, вот только какое оружие им еще найти?

Она порылась в сумке. Звездной соли у нее нет, листья партемпсе тут бесполезны, как и совиные перья, горсть гравия и полусгоревшая свеча от торта – все это добро она сегодня забрала из лаборатории. А вот упавшая звезда, которую Фэй приберегла для небесной библиотеки…

Фэй вытащила мерцающую звезду и оглянулась на зыбкие очертания злого духа. В голове заплясали мысли. Похож ли дух на перистые облака? Если звездной пыли хватит, удастся ли ей поймать слугу Сумеречной королевы?

У Фэй был лишь один способ это выяснить.

Она терла звезду ладонями, пока та не заблестела, а потом, ухватившись за драконью чешую, забралась по шее Корнелиуса до его ушей. Здесь Фэй наклонилась и прошептала:

– Там, откуда я принесла морковку, еще остались. Но сперва помоги мне изловить этого духа.

Корнелиус кивнул – как хорошо, что Фэй теперь по-кошачьи умеет держать равновесие! – и метнулся к самозванцу. Однако гигантские драконьи клыки снова ничего не поймали. Шипя от смеха, дух окутывал голову дракона.

А потом Фэй протянула руку и ухватила тьму.

Ее сверкающая ладонь сомкнулась вокруг духа. Он извивался. И выворачивался. Фэй вспомнила кошмар, который пережила, когда варила последнюю порцию «Застывалуса». По коже у нее словно побежали невидимые паучьи лапки, но Фэй не ослабила хватку. Она притянула духа к себе, обмотав его вокруг руки, точно хвост упрямого воздушного змея.

– Ты чего?! Отпусти! – Голос его погрубел, а контуры сделались более четкими.

Теперь Фэй видела, что дух похож на крысу, и знала, что остальные тоже это видят.

– Готовы? – крикнула она. – Прицелились! Огонь!

Одно за другим в самозванца полетели десять заклятий – красное, оранжевое, зеленое, желтое…

Слившись воедино, они превратились в ослепительно-белую вспышку. Фэй чувствовала, как дух корчится у нее в руках, но в центре вспышки видела лишь угольно-черный ком. Может, это сердце духа? На вид оно было тяжелым, как камень.

Но оно не упало.

Зато внутри у Фэй все оборвалось: заклинания гасли, а слуга Сумеречной королевы никуда не делся. Его удерживала лишь звездная пыль на ладони Фэй. Он даже раненым не выглядел. В когтях духа потрескивало темное заклятье – уж оно-то наверняка превратит их всех в кошек. Или кого похуже.

– Опять искорки! – ухмыльнулся он. – Ваши силы на исходе! В этой битве вам не победить!

Фэй дернула духа назад, тот выпустил заклятье, и оно улетело к гаснущим звездам. Звездная пыль у нее на ладонях тоже постепенно осыпалась, и Фэй не знала, долго ли еще сумеет удерживать самозванца.

– Что, во имя Селестиуса Селурдура, здесь происходит? – раскатисто крикнули из темноты.

– Пак! – обрадовалась Фэй. Наконец-то!

По пеплу, который недавно был телом волшебника Запада, на арену вбежал кот.

– Я ушел всего на один вечер, хотел фундамент проверить, а вы здесь что устроили? Кремировали тело. Выпустили злого духа. Сражаетесь за королевство? Для говорящего кота это чересчур!

– Кота? – фыркнул дух в руках Фэй. – Никакой ты не кот!

– Как? Он не кот? – удивился король Максимиллиан.

– Это грязный предатель! – прошипел слуга Сумеречной королевы.

– Ну, будет тебе, – Пак подошел к Его Величеству и потерся о королевскую одежду, – не выдавай меня. Я столько лет работал над этим образом. Все время спал и питался одними сливками… Жертва немалая!

– Ты впустил четырех дураков в горы нашей хозяйки и заслуживаешь куда более серьезного наказания! – И дух перешел на язык, который Фэй слышала в лаборатории. Язык этот больше напоминал стук костей, ночные кладбищенские звуки и хруст тараканьих панцирей. Звучал он жутковато.

Однако Пак лишь рассмеялся.

– Ты, похоже, неплохо меня запомнил. А вот я, признаться, тебя забыл, – склонив голову, кот закрутил хвост вопросительным знаком. – Мы знакомы?

– Да! Я – правая рука повелительницы Тлена и Хаоса!

– И все равно не припомню, – весело бросил Пак, – а другие звания у тебя имеются?

«Он пытается выведать настоящее имя самозванца», – догадалась Фэй. Затаив дыхание, она робко надеялась, что слуга Сумеречной королевы разозлится и выдаст себя. И, похоже, к этому все и шло.

– Это я, предатель! Ранкор Ненасытный! Мы с тобой вместе начинали!

– А, точно. Вот теперь вспомнил, – в улыбке Пака блеснули кинжалы, сперва крохотные, но потом зубы кота стали расти, а мохнатое тело скукоживалось и исчезало. Смотрелось это куда страшнее, чем в домике Фэй, – возможно, потому что здесь и простора для древнего духа было больше.

Тень Пака растянулась над головами участников турнира, мальчики закричали, а Пак все рос и темнел, увеличиваясь во все стороны. Над ареной, точно две луны, загорелись его глаза. Возле головы Корнелиуса, где Фэй изо всех сил старалась не выпустить из рук самозванца, рот Пака открылся. От кошачьего рыка содрогнулись все, даже дракон.

– РАНКОР НЕНАСЫТНЫЙ, ПРАВАЯ РУКА ПОВЕЛИТЕЛЬНИЦЫ ТЛЕНА И ХАОСА, СЛУГА СУМЕРЕЧНОЙ КОРОЛЕВЫ! ВСЕМИ СИЛАМИ СЕЛУРДУРА И ПЕЧАТЬЮ ЗАПАДА Я НАЛАГАЮ НА ТЕБЯ ОКОВЫ!

Воздух пронзила магия. В ушах у Фэй заревела буря, ветер трепал ее волосы, а Пак разинул рот и вонзил зубы в слугу Сумеречной королевы. Кошачьи клыки остановились прямо у запястья Фэй. Огромный желтый глаз подмигнул.

Фэй разжала руку.

Битва закончилась.

Черный ветер снова превратился в домашнего кота. От злого духа, которого Пак проглотил, не осталось и следа. Маленький, с выгнутой спиной, Пак, дрожа, замер посреди арены.

Фэй спрыгнула с дракона и бросилась к нему.

– Пак! Пак! Тебе плохо?

– Ах-р-р-р! Бывало и получше, – прохрипел Пак, – это заклятье меня вконец измотало.

– Я бы сказал, что не тебя, – с трибун спустился волшебник Запад. – Ты проглотил этого Ранкора?

Пак еще сильнее выгнул спину.

– Я… ах-р-р-р… наложил на него оковы…

– Значит, все? – Фэй облегченно выдохнула. – Мы победили?

– Похоже на то, – волшебник Запад огляделся.

Наступил рассвет. Белое, словно листок бумаги, небо ждало облаков, которые никто еще не слепил, и оттенков, которые никто еще не смешал, зато солнце уже сияло, а лучи его просвечивали сквозь блеклую фигуру волшебника Запада. Теперь все видели, что перед ними призрак, и от этого ему, похоже, полегчало. Он взлетел на несколько дюймов и повернулся к трибунам. Гостей на них прибывало.

– Участники турнира, поздравляю вас! – Он театрально поклонился. – Наше королевство в безопасности! Мы победили зло!

– Но кто именно победил-то? – выглянул Вэнс из-за трибуны, где, похоже, отсиживался вместе с остальными мальчиками. – Получается, этот кот – следующий волшебник Запад?

– Нет! Ах-р-р!

– Пак, вот так, в открытую, чувства не выражают! – упрекнул кота призрак.

Кот снова захрипел. И кашлянул. А потом еще раз. Этот звук показался Фэй знакомым. Ей не раз приходилось убирать за котом.

– Похоже, у Пака комок шерсти в горле застрял, – сказала она.

– Мне нельзя… Ах-р-р!.. Я не могу стать волшебником Западом. Я поклялся служить Селурдуру и его наследникам, но из-за моего… Ах-р-р! Прежнего положения существуют несколько оговорок, – выговорил наконец Пак. – И, что важнее всего, я не могу обслуживать самого себя.

Вон оно что… Теперь Фэй поняла, почему кот вечно требовал от Рены, чтобы та наливала ему сливок, или просил Аргона почесать ему спину. Оказывается, дело тут вовсе не в отсутствии пальцев.

– АХ-Р-Р!!!

Все, даже Фэй, отступили на шаг. Кот зашелся в кашле, поджал хвост и наконец выплюнул на землю стеклянный шарик. Черный, но… не совсем. Фэй почти не сомневалась, что внутри сверкали два багряных огонька.

– Вот так-то лучше! Заточите его где-нибудь еще. Предлагаю бросить в самую глубокую впадину Бездонного моря или в вулкан.

Волшебник Запад взлетел еще на несколько дюймов.

– А что, отличное дополнительное испытание! – согласился он. – Я так и не решил, кому из кандидатов следует занять мое место… Изнурительное путешествие по Солуму – вот что поможет мне принять решение!

Участники, похоже, в восторг не пришли. У многих кожа позеленела и по цвету почти не отличалась от нефритовых трибун. После того, как претенденты старались превратить ее в кошку, Фэй с трудом им сочувствовала, но и затягивать их страдания ей тоже не хотелось. Им бы в плед закутаться и чаю выпить. А потом по домам отправиться. Самой Фэй тоже не помешала бы чашка чая в компании Рены. И хорошенько выспаться в солнечной гостиной Селурдура. А после еще прикорнуть в небесной библиотеке… Вот только кое-что мешало.

Библиотека исчезла.

И солнечная гостиная – тоже.

Посмотрев на залитый солнцем замок, Фэй увидела, что Селурдур рушится. Черепица с крыш осыпалась, а горгульи неподвижно лежали на земле, среди камней. Башни накренились. Огромные фрагменты стен исчезли, точно какой-то невидимый великан принял замок за испеченный Реной торт и откусил кусок-другой.

Онемев от ужаса, Фэй принялась искать кухню. Та пока еще никуда не делась, а из задней стены даже вытекал пепельный чай. Они возложили на замок непомерную нагрузку. И теперь он разваливался.

– Боюсь, ни о каких дополнительных испытаниях и речи не идет, – услышала она Пака. – Преемника тебе придется выбрать немедленно. Пока я боролся со слугой Сумеречной королевы, фундамент начал рушиться. Долго он не продержится.

Папа! А как же папа? Оранжерея пока уцелела, но ее стеклянные стены со стороны казались совсем хрупкими. Фэй даже представить боялась, что, если стекла разлетятся, произойдет с ее папой. И какая судьба ждет остальное королевство. Его разодетый в золотые доспехи правитель выпрямился.

– О чем говорит этот кошачий дух? – спросил он.

– Селурдур рушится, – сказав это, Фэй почувствовала, что и сама того и гляди упадет. – Если прямо сейчас не произнести заклятье фундамента, Сумеречная королева вырвется на свободу… – Она взглянула на темный шар, в котором сидел Ранкор, и ей почудилось, будто злой дух внутри улыбается. – Никого мы не победили.