В трапезной царил страшейший беспорядок. Входная дверь висела на одной петле, и, войдя внутрь, Фэй в панике огляделась. Здесь словно битва произошла. Заплаканные гости столпились возле кучи стульев, сложенных в тщетной попытке спустить леди Ледчестер с люстры. Стараясь угодить бедняжке, Селурдур даже цвет потолка изменил в тон ее платью. На столах валялись флаконы из-под зелий, и почти все кушанья превратились в зловонный сыр. Шестеро из восьми кандидатов и король Максимиллиан заснули прямо на стульях. Брайс Борзопёр, устроившись в углу, старался успеть в срок и колотил по клавишам, превратившимся в драгоценные камни.
Интересно, под каким заголовком выйдет его следующая статья?
Нет, все какие-то дурацкие. Тело волшебника Запада подошло к королю Максимиллиану, разбудило его и что-то прошептало на ухо. Его Величество, несмотря на застрявшие в бороде кусочки сыра, посерьезнел и смерил принца взглядом, от которого тот окаменел.
– Ты крайне разочаровал меня, Макс.
– Папа, я не жульничал…
– Имей мужество признавать собственные ошибки! Неужто я тебя ничему не научил? А ты, Иллиан? Ты же знаешь, что нехорошо болтаться где попало после полуночи, – король с опаской посмотрел на Брайса Борзопёра и понизил голос. – Да еще и магией заниматься.
Фэй оглянулась в надежде увидеть где-нибудь в уголке Пака. Куда же он запропастился? И где настоящий волшебник Запад? В трапезной стояло более дюжины доспехов, но ни одни не поспешили ей на помощь.
Иллиан уперлась руками в бока и шагнула вперед:
– Макс правду говорит, папа. Мы не жульничали!
Вэнс хмыкнул:
– Тогда почему вы полезли в небесную библиотеку лепить облака?
– Потому что… – Иллиан запнулась. Она понимала, что именно ей предстоит ответить и что истина покажется всем нелепой. Но принцесса выпрямилась и выкрикнула: – Потому что это не настоящий волшебник Запад!
Леди Ледчестер под потолком ахнула. Остальные кандидаты заворочались во сне, а Брайс Борзопёр оторвался от своей сверкающей пишущей машинки. Самозванец сердито стиснул кулаки. Но Иллиан продолжала говорить, пока кто-нибудь, пускай даже и Фэй, не остановил бы ее.
– Настоящий волшебник Запад умер во сне почти три недели назад. Это существо рядом с нами – всего лишь его тело… в которое вселился слуга Сумеречной королевы!
Леди Ледчестер ахнула еще громче. Вэнс замер и испуганно посмотрел на лже-Запада.
– Это очень серьезное обвинение, – строго сказал король Максимиллиан дочери.
Ко всеобщему удивлению, самозванец разразился смехом.
– Ваше Величество, это же все несерьезно! У принцессы Иллиан разыгралось воображение, и, боюсь, виновата в этом моя горничная, – он улыбнулся Фэй, которая прежде не замечала, насколько длинные у волшебника Запада клыки. – Она давно таит на меня зло, еще с тех пор, когда я наградил ее дополнительными ушами. Теперь вот пытается отомстить, забивая вашим детям головы ядовитой ложью.
Фэй вдруг почудилось, будто она попала в адское пламя, а пепельного чая, способного защитить ее от огня, под рукой нет. Она поняла, почему Макса так пугает вероятность стать похожим на отца. Король – совсем не такой, как папа Фэй, у которого руки вечно грязные, а на губах улыбка. Взгляд у короля такой же едкий, как заклятье колдуна. Он обжигал Фэй кожу и морозил ей сердце.
И тут между нею и королем встал принц Макс:
– Отец, он лжет!
– Я и правда видел, как эта кошка-служанка перешептывалась за ужином с принцем Максом, – беспомощно пролепетал Вэнс.
Иллиан повернулась к нему.
– Она просила нас о помощи! Просила Макса завтра во время испытания послать сигнал SOS трем другим волшебникам! Ты что, не видел, какие там буквы летали?
Вэнс ухмыльнулся.
– Если там и были буквы, то это надпись у вас на лбу: «Мы жульничаем!»
– Хватит! – заревел король так громко, что разбудил остальных участников турнира.
Зрителей прибавилось. Как же так? Все гости здесь, а Пака и остальных союзников Фэй нигде не видно? Она все бы отдала, лишь бы кто-то из рыцарей откинул забрало и сказал что-нибудь невероятно хвастливое, например: «Признайтесь, вы ведь никогда еще не видели такого красивого призрака? Да-да, я в курсе. Смерть редко кого красит. Но я исключение!»
Однако вместо этого в трапезной повисла неловкая тишина, и щеки у Фэй запылали. Ей хотелось что-то сказать, но она понимала, что слушать ее никто не будет.
У Иллиан, по крайней мере, есть титул, от этого ее слова и звучат более веско.
– Да, мы правду говорим! Этот дух хочет начать вторую Эпоху теней. Он сам признался сегодня днем, когда Макс напоил его правдогоном. Вы разве не слышали? Он же столько странного наговорил. О том, что ему две тысячи лет, и даже смерть им служит?
– Правдогон? – Глаза у самозванца, словно фитиль фейерверка, снова вспыхнули красным, и Фэй поняла, что назад пути нет. – То синее зелье? Дайте-ка угадаю, эта кошка-служанка подговорила вас его сварить? Боюсь, это еще одно проявление ее мести. Никакой правды это зелье не выведает. Это, Ваше Величество, скорее, яд, из-за которого я и нес чушь.
Король явно не знал, кому верить. Он перевел взгляд с волшебника Запада на своих детей. Макс снял очки, и Фэй вспомнила, что на обратной стороне одной из линз принц записал рецепт.
– Папа, это эликсир правды! Смотри, у меня вот тут и рецепт есть.
Увидев очки, король болезненно скривился. Он даже не посмотрел на список ингредиентов, которые Фэй собирала всю ночь, зато уставился на сына.
– Ты жульничал.
– Я пытался помочь друзьям…
– Ты опоил волшебника Запада ядом! – Король Максимиллиан стиснул очки Макса, и они треснули. Затем он повернулся к Фэй: – Это ты, ты его вынудила!
Гости затаили дыхание – все, кроме лже-Запада, которому вообще не надо было дышать. Он улыбнулся еще шире, Фэй посмотрела на него и почувствовала, как пол уходит у нее из-под ног. Ужасно. Все пошло наперекосяк. Настоящий волшебник Запад прав. Рассказав королю Максимиллиану правду, она только все испортила. Праздник провалился. Все кончено.
«А может, и не кончено», – подумала Фэй, глядя в пылающие глаза духа. Он явно не отпустит ее, ведь тогда она непременно налепит облаков с просьбой о помощи.
– Ваше Величество, – обратился самозванец к королю Максимиллиану, – я человек здравомыслящий и вижу, что в сложившейся ситуации ваши дети – жертвы, поэтому им я мстить не буду.
– Что?! – ошарашенно переспросил Вэнс. – Вы… вы не дисквалифицируете принца Макса?
– Нет. Если он захочет, разрешаю ему принять участие в четвертом испытании. Но для чистоты эксперимента это испытание я изменю. Раскрашенное ими небо я оценивать не стану. Полагаю, нам требуется некое более наглядное… перевоплощение, – он на миг умолк, и шерсть у Фэй встала дыбом. – Эта служанка не в первый раз меня разочаровала. Неудивительно. Но этот раз станет последним.
Где здесь ближайший выход?
Фэй знала, что убежать сейчас – значит признать свою вину. Но выбора у нее нет, и это она тоже понимала. Дверь на кухню всего в двух шагах… Вот только между дверью и ней самой стоял Вэнс Грейвсворт. И он уже закатывал рукава.
– Вот четвертое испытание: завершите превращение этой горничной в кошку. Желательно не говорящую. Победит тот, кто принесет ее мне, мяукающую, – объявил самозванец, – испытание начинается прямо сейчас.
Кандидаты нерешительно замерли. Удивились они не меньше Фэй. По законам Равновесия, никто из них не имел права накладывать заклинание перевоплощения. Но Вэнса Грейвсворта это не остановило, и он бросился вперед. Вэнс растопырил пальцы, и с них, потрескивая, полетели разряды магии, правда, на пути у него встала Иллиан, и ее юбки тотчас же покрылись мехом.
– Фэй, беги!
Заскрипели стулья, и остальные кандидаты присоединились к погоне. Фэй мчалась к кухне, а заклятья с шипеньем и треском превращали каменный пол у нее под ногами в мохнатый ковер. Одно заклятье угодило прямо в фотографа. Его камера грохнулась на пол, а сам он сжался в пушистый комок, правда, на кошку не похожий. Останавливаться и выяснять, в кого же он превратился, Фэй не стала. Она влетела в кухонную дверь, и та покрылась клыками. За дверью Фэй встретила Рену с чайником в руках. Тем самым, вода в котором никогда не заканчивалась, сколько бы чашек ни налили. Но пар из чайника не шел, значит, повариха сняла его с очага не прямо сейчас.
– Боюсь, времени на чай у меня нет, – запыхавшись, выпалила Фэй.
– Это точно, – мрачно согласилась Рена, – времени у тебя нет. Они думают, ты выйдешь через заднюю дверь, поэтому лезь-ка в дымоход и прячься наверху, – она махнула на печку, – ты знаешь замок лучше всех. И Селурдур тебя знает. Он на все пойдет, чтобы тебя защитить.
Преследователи навалились на дверь, но Рена подставила ногу.
– И я тоже. А теперь давай живей!
Фэй юркнула в ближайшую печь и, разметав золу, остановилась под дымоходом. Узкий кирпичный лаз был черным от копоти, и при взгляде на него внутри у Фэй все сжалось, словно тюбик зубной пасты «Звездная улыбка волшебника Запада». Нет, здесь ей не пролезть… Но и времени на побег не осталось. Дверь в кухню распахнулась, Рена испуганно вскрикнула и уронила чайник. На пол полился пепельный чай – теплая янтарная жидкость выплескивалась из носика и заливала пол. Сперва чая было по щиколотку, потом по колено, а затем жидкость добралась до пояса. Рена забралась с ногами на стойку и открыла короб для выпечки – она как-то умудрилась напечь драпончиков, и теперь те радостно набрасывались на мальчишек, которые пытались переплыть чайное море.
Поглядывая, как осыпается бурыми ручейками зола, Фэй поднялась повыше по дымоходу. Кирпичи царапали ей плечи, а кончик хвоста намок – чай на кухне все прибывал. Если ничего не произойдет, причем побыстрее, она захлебнется. Фэй уткнулась лбом в камни и закрыла глаза. Это что, кирпичи дрожат? Или она сама? А может, и то и другое.
– Селурдур, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.
Стены заскрипели. Камни задвигались, и на уши Фэй посыпались цемент и копоть. Скрип превратился в лязганье, какое издают старые ржавые цепи, зато места над головой стало больше, и Фэй протиснулась наверх, оставив внизу чайное море. Она очутилась на третьем этаже, в камине, которого здесь прежде не было.
Где же она? Вокруг ни кроватей, ни сундуков, ни обеденных столов. На миг Фэй подумала, что, возможно, Селурдур отправил ее обратно в домик на дереве, однако так ей показалось из-за книг. Правда, здесь книги выстроились на полках. Библиотека – вот где Селурдур ее выплюнул! Что же, неудивительно, из всех комнат в замке сюда заглядывают реже всего. Кроме ее отца, в библиотеку, считай, и не заходит никто, а пыли здесь столько, что даже следы Фэй, грязные и сажистые, были почти не заметны. Стараясь отдышаться, Фэй в облаке пыли пробиралась между стеллажами. Она вдыхала запах кожаных переплетов и старинных чернил и пыталась успокоиться. Здесь ей ничего не грозит. Пока что. Скрежет умолк, но сердце не успокаивалось. Фэй оглянулась на камин. В нем темнела зола, словно Селурдур собрался его запечатать, но бросил эту затею на полпути. Каминная полка просела – замок как будто вздохнул. Или задыхается. «ПУФ-Ф!» – раздалось вдруг, и Фэй, вздрогнув, увидела, как полки на одной стене обрушились.
Неужели кто-то из преследователей нашел ее? Нет, вряд ли. Разбросанные по полу книги шерстью не поросли, никаких вспышек Фэй не заметила. Значит, виной этому вовсе не неудачное заклинание перевоплощения. Это просел фундамент замка. Нагрузка чересчур велика. Селурдуру ее не выдержать. Знал ли самозванец, что так произойдет? Входит ли погоня в его план по разрушению замка? Если да, то план сработал. Целых два дня замку не продержаться. Рухнула еще одна полка. А за ней следующая. Если так будет продолжаться, Селурдуру не простоять и до утра.
Нижняя губа у Фэй дрогнула. Перешагивая через упавшие книги, она вспоминала, как приходила сюда совсем крохой вместе с папой, и пока тот изучал особенности линьки у золотых рыбок, сама она играла рядом с книжными шкафами. Благодаря Селурдуру Фэй непременно находила яркие сборники сказок, а если забредала чересчур далеко, замок менял библиотеку, так что папа всегда оказывался поблизости. Замок проявлял заботу о ней всегда, снова и снова.
В камине заскрежетало, и Фэй спряталась за штабеля книг. В щелку между книгами она увидела, как из золы высунулась рука.
– Кис-кис-кис, ну-ка бегом сюда!
Выплевывая сажу, из камина вылез Вэнс.
– Я знаю, что ты тут!
Его взгляд упал на следы, оставленные грязными ногами Фэй. Вели они прямо к стеллажу, за которым она пряталась. Фэй едва успела отскочить, как страницы превратились в пушистые комочки и разлетелись в стороны. Обрушилось еще несколько полок, и на пол полетели руководства по магии и исторические фолианты. Фэй словно очутилась в ловушке – в снежном шаре, но совсем не таком изящном, как на соревнованиях по ледяной скульптуре, которые устраивает волшебник Север. Там, где бы ни встряхнул снежный шар, на голову тебе сыплется снег. Теперь же по библиотеке летали разве что зола и клочки бумаги.
Фэй в ужасе огляделась, но спрятаться было негде. Ей оставалось лишь схватить книгу и как щитом заслониться ею, пока Вэнс накапливал в кулаках магию.
– Вэнс, я знаю, ты меня не любишь, потому что я раскидала по холлу твое нижнее белье, но пожалуйста, выслушай! Это гораздо важнее меня или тебя! Иллиан говорила правду! Тело волшебника Запада занял злой дух, и он пытается сорвать турнир…
Вэнс повторил заклинание перевоплощения. Меткость его явно улучшилась, техника тоже.
Теперь вместо книги Фэй держала в руках трехцветного котенка. Вырвавшись, котенок спрыгнул на пол и принялся гонять по библиотеке обрывки страниц. Чтобы вдохнуть в неодушевленный предмет жизнь, без порошка «Анимус» не обойтись. Кто же обучил Вэнса Грейвсворта этой магии?
– Никакой он не злой! Четверо называют его так, потому что не понимают его силы!
На кончиках пальцев Вэнса набирало силу третье заклятье.
– Они боятся прибегать к истинной магии! Пожелай ваш Запад, и мог бы жить вечно. И моего отца он тоже мог бы спасти от смерти.
Вон оно что. У Фэй пересохло во рту. Ей вспомнились слова Иллиан: «Вэнс не всегда вел себя как гоблин. Но… в прошлом году мой дядя умер, и Вэнс… Без отца он изменился, причем в худшую сторону. Несколько месяцев ни с кем не разговаривал и постоянно исчезал. Макс думает, он уходил через подземный ход, который ведет из подвалов в Ретнек, но в городе его никто никогда не видел».
Фэй наконец поняла, в чем причина. Возможно, Вэнс действительно нашел тайный подземный ход, но в город он не ходил. «Почти год назад он, весь в слезах, спустился в подземелье».
– Так значит, ты и есть тот молодой волшебник, который пробудил дымчатых крыс и их духа!
Мысли Фэй скакали, словно чемодан Вэнса по лестнице. В тот день из чемодана вывалилось не только нижнее белье. И не красный шарф видела она в замочную скважину.
– Это ты привез его в Селурдур.
Замок снова задрожал, как будто соглашаясь с ней. Значит, в тот день он не просто вступился за Фэй – он пытался защитить весь Солум. Вот только вряд ли Вэнс это понимал. О Сумеречной королеве он до сих пор ничего не сказал.
– Но зачем? – в отчаянии спросила Фэй.
Этот вопрос значения не имел, но помогал выиграть время, чтобы придумать новый план побега. В камине забулькал чай, и пепел превратился в черную грязь. Назад не проползешь. Выход из библиотеки загораживал Вэнс. Трехцветный котенок крутился у подножия стремянки – по ней можно забраться на второй ярус библиотеки… Если только к тому времени она, Фэй, не превратится в кошачьи усы.
– Он пообещал помочь мне выиграть турнир, – ответил Вэнс.
– Я думала, ты не любишь, когда жульничают.
– Я и не жульничал! – возмутился он. – Я знаешь сколько готовился! С тех самых пор, как папа умер, только и отрабатывал заклинания, которым меня научил дух. – Вэнс помрачнел и опустил озаренные магией руки. – После папиной смерти я себя таким беспомощным чувствовал. Все говорили, что его смерть – это часть Равновесия, некоторые кормили меня цветочными пирожными, а мне нестерпимо было думать, что папа лежит под землей в полном одиночестве, поэтому я прятался в подземелье. И однажды я услышал голос. Кто-то застрял в туннеле за бочками с бочкобабовым нектаром. Потолок обвалился, этот кто-то оказался взаперти и теперь просил меня помочь расчистить завалы.
Фэй готова была поспорить содержимым своей сумки, что эти камни – на самом деле звездная соль.
– И ты помог…
– Как же я удивился, когда узнал, что голос принадлежит древнему горному духу! Я освободил его, и за это он пообещал обучить меня магии. Тайной магии. Древней. Той, что меняет мир, а не просто помогает напечь кучу дурацких пирожных, – Вэнс сильно прикусил губу и на ней выступила кровь. – Дух сказал, как только я захвачу Селурдур, у меня появится достаточно могущества, чтобы вернуть папу.
Воскресить из мертвых…
Шерсть у Фэй встала дыбом. Она вспомнила законсервированные сердца в банках и о том, с какой нежностью отец сортировал их, обучая ее взвешивать и измерять их. Смерть так легко не победить. После того как Фэй сообщила волшебнику Западу о его смерти, он не вернулся в собственное тело по вполне определенной причине. Заклятье возвращения требует забрать чью-то жизненную силу.
Впрочем, Фэй сомневалась, что Вэнс это понимает.
– Магия так не работает…
– Когда я стану волшебником Западом, магия будет работать так, как захочу я! – Лицо Вэнса скривилось, а в кулаке у него запылало заклятье. От такого Фэй не спрятаться. Стремянку опрокинул котенок, так что этот выход тоже закрыт. Оставалось лишь одно – проскользнуть мимо Вэнса. Или достучаться до него.
– Тот дух из подземелья тебе солгал, – быстро проговорила она, – он не твоего отца воскресить хочет, а вернуть Сумеречную королеву!
Вэнс замешкался, и сапфировое пламя у него в руке замерцало.
– Сумеречная королева? Но… она умерла.
Фэй едва не закатила глаза. Ведь Вэнс сам только что говорил о воскрешении!
– Об этом нигде не говорится. По словам духа, который жил в те времена, Сумеречная королева не могла умереть. Она занималась черной магией, поэтому, когда ее пронзили мечом, у нее даже кровь не пошла!
Из-за синего пламени Вэнс казался еще бледнее, чем на самом деле, словно до сих пор не оправился от кровопотери.
– Короны боялась даже смерть, – повторил он слова лже-Запада, которые тот сказал во время испытаний по зельеварению, – ох…
– Четверо первых волшебников победили Сумеречную королеву, но убить ее не смогли, поэтому заточили в подземелье в Ретнеке.
Именно там, где Вэнс освободил дымчатую крысу. До Вэнса, похоже, начало доходить. Заклятье постепенно гасло.
– Слуга Сумеречной королевы хочет уничтожить Селурдур, потому что этот замок – часть заклинания, которое удерживает злую колдунью в заключении. Если заклинание фундамента не обновить до полнолуния, Сумеречная королева вырвется на свободу. Понимаешь, что это значит? Ты не станешь волшебником Западом. Его вообще не будет! И волшебника Востока. И Севера. И Юга. Если Сумеречная королева захватит Солум, она будет править островом так же, как и прежде. Жалко, что твой отец умер, – Фэй осмелилась наконец на миг умолкнуть, – но у тебя остались и другие родственники, и им нужна твоя помощь. Какая, по-твоему, судьба ждет Макса, Иллиан и твоего дядю, если древняя колдунья захватит их дворец?
Заклятье в руке Вэнса почти потухло.
– Ты просто меня запугиваешь, – сказал он.
– А тут есть чего бояться. Я вот, например, боюсь.
Она ожидала, что Вэнс насмешливо улыбнется и обзовет ее трусливой кошкой. Или наконец окончательно превратит в нее. Но тот опустил руки.
Его разбитая губа задрожала, и он снова прикусил ее.
– Я… я не знал, что дух меня обманывает. Думал, он мне помочь хочет, чтобы я победил, но если ты не врешь… Если Сумеречная королева вот-вот вырвется на свободу… Значит, я все испортил, да?
Где-то в дальнем конце библиотеки снова обрушились полки – может, так Селурдур выражал согласие, а может, замок просто рассыпался. Фэй не знала.
Какая разница, что на самом деле происходит. Им предстоит немало дел, вот что главное. На этот раз Фэй ждут не только запыленные витражи, невыбитые ковры и голодные горгульи.
– Вэнс, еще не поздно все исправить. – Правда, Фэй понятия не имела, как укрепить фундамент замка. Вэнс тоже вряд ли это умел – слуга Сумеречной королевы едва ли научил бы его такому заклятью. Однако Фэй точно знала, что один из них должен попытаться.
– Нам надо спуститься в подземелье Селурдура.