«Пришло время взять все в свои руки», – снова и снова повторяла Фэй. Она вырывала чистые страницы из папиного «Руководства» и записывала события последних двух недель. Три письма с просьбами о помощи, адресованные трем волшебникам. Волшебник Запад, может, и гордый, а Фэй – нет. Трижды написав слово «Помогите!», она сложила письма самолетиками и посыпала их крылья «Скороногиусом» – порошком из перьев колибри, когтей гепарда и ртути.
Под серебряным тисненым узором Фэй написала имена адресатов: Север, Юг и Восток.
Подобные сообщения она отправляла и раньше. Эту работу Аргон часто поручал ей: чтобы бумажные самолетики не запутывались в ветвях, отправителю надо забраться выше деревьев, а Фэй как раз неплохо лазала по скользким крышам Селурдура. Лучше всего отправлять корреспонденцию с флюгера – платинового Пегаса. На самом деле это он управлял ветром, а не наоборот. Пегас всегда располагался на самой высокой точке замка, но никогда – на одном и том же месте. Порой добраться до него можно было за несколько минут, а в другие дни подъем занимал часы, поэтому перед восхождением Фэй часто брала с собой перекусить – и для себя самой, и для горгулий.
Однако сегодня вечером зайти на кухню она не решилась. Не сейчас, когда в кармане у нее письма, а по залам бродит в доспехах волшебник Запад. Да и самозванец тоже где-то неподалеку. Действие правдогона прошло, и теперь он, пытаясь загладить вину перед гостями, устроил вечеринку. Даже если Фэй удастся ускользнуть от внимания обоих волшебников, настоящего и поддельного, то мимо Рены ей уж точно не проскочить. Стоит Фэй зайти за булочками, как повариха наверняка заставит ее прибирать на кухне.
Так что на крышу Фэй поднялась с почти пустой сумкой, а когда горгульи, услышав ее, выглянули из-под карниза, она извинилась. Статуи нервничали даже сильнее, чем обычно: прижав уши, они тревожно, на цыпочках, переступали с ноги на ногу, словно черепица Селурдура не серебряная, а сделана из яичной скорлупы. Они словно понимали, какая угроза нависла над замком – и над всем остальным.
Фэй невольно чувствовала то же самое.
Когда Фэй добралась до флюгера, солнце еще не совсем зашло. Остановившись возле Пегаса, Фэй любовалась золотистым светом, разлившимся по окрестностям. С арены, где теперь лежал Нел, поднимался пар. Окружающие сады постепенно восстанавливались, цветочные вензели «ВЗ» вновь расцветали, а возле пруда резвилось стадо кустов. Как обычно при закате, лунофруктовый сад наполнялся светом и его плоды, словно ранние звезды, отражались в стеклянных стенах оранжереи.
Как же странно, что такое красивое место – на самом деле ключ к тюрьме.
По земле возле замка протянулись вечерние тени, и Фэй старательно гнала от себя мысли о Сумеречной королеве.
Она развернула Пегаса так, чтобы он смотрел на букву S. Флюгер взмахнул крыльями, ветер изменился на южный, и Фэй вытащила из сумки письмо для волшебника Юга.
Раньше она еще ни разу не смела так дерзко ослушаться волшебника Запада.
Разозлится он будь здоров.
Возможно, даже заставит своего преемника полностью превратить Фэй в кошку.
Но сейчас ей без разницы.
Кто-то из трех оставшихся волшебников наверняка им поможет.
Фэй бросила с крыши бумажный самолетик. Благодаря «Скороногиусу» самолетик стремительно пролетел над разоренным курятником и над лесом, где стоял ее домик на дереве, прямо к границам поместья.
А там вспыхнул и сгорел.
ПРОКЛЯТЬЕ!
Нахмурившись, Фэй вгляделась в южный горизонт, высматривая феникса или еще какое-нибудь существо, способное порождать огонь. Но небо оказалось чистым. Да и на земле она никого не увидела. Самозванец тоже вряд ли ее заметил, и он уж точно не поджигал ее письмо.
Фэй повернула Пегаса на восток и попробовала еще раз. Письмо для волшебника Востока заскользило над усыпанной гравием дорожкой к главным воротам. Оказавшись возле золотой решетки, и этот самолетик загорелся.
Фэй посмотрела на последний, адресованный волшебнику Северу, и наконец поняла. Письма, которые Запад отправлял другим волшебникам, он всегда скреплял своей личной печатью. Послания без этой магической печати пересекать границы поместья не могут. Иначе вдруг кому-нибудь вздумается подделать письмо? Мало ли что бывает. Именно поэтому остальные слуги отправляют письма с деревенской почты.
– Тьфу! – Фэй скомкала последний самолетик. Даже попытайся она отправить письма из-за ограды – они не полетят, ведь там магия Селурдура не сработает. Нельзя же просто наклеить марки и передать эти письма почтальону. Так они дойдут до адресатов только через три дня, а дело-то срочное. Волшебникам надо поскорее прислать сюда учеников. Фэй прислонилась к флюгеру и задумалась.
Как, интересно, Брайс Борзопёр отправляет в «Проклятое очарование» свои статьи? Может, уговорить журналиста, чтобы тот включил в следующий репортаж просьбу о помощи? Другие волшебники наверняка читают про устроенный Западом турнир. Воспримут ли они всерьез ее просьбу, если прочитают об этом в газете? Или все они тоже мечтают превратить Брайса Борзопёра в жабу?
Ничего толкового в голову не приходило. Солнце садилось, и Фэй начали одолевать мрачные мысли. Облака над ареной постепенно приобретали знакомую форму. «Буквы», – поняла Фэй. Вылепленные из остатков заката, они превратились в гигантскую надпись на пылающем небе.
Значит, вот оно, четвертое испытание. Вытянув шею, Фэй увидела на веранде толпу гостей. Они восхищенно охали и ахали, пока самозванец, запинаясь, произносил речь о том, что волшебники – это провидцы, которые ведут королевство к свету магии. Теперь, когда Фэй знала правду, его слова звучали совсем фальшиво. Ничего особенного в волшебниках нет. Или, скорее, все остальные убеждены в собственной заурядности и поэтому считают волшебников особенными. Незнатные сельские мальчики и все девочки. Ведьмы-поварихи и колдуньи-садовницы. Женщины, которым заклятья очень помогли бы в домашнем хозяйстве. Несчастные фермеры, вымаливавшие у волшебника Запада заклинания, чтобы спасти урожай.
Благодаря Селурдуру Сумеречная королева томится в подземелье, однако магия тоже оказалась взаперти, и даже волшебники чувствуют себя узниками. Попавшими в ловушку отшельниками, о которых вспоминают только потому, что те раскрашивают закат. Впрочем, этот закат не особо удался. Фэй подозревала, что создатель его, кем бы он ни был, дальтоник. Сочное оранжевое небо, потускнев, превратилось в охру, а пурпурные облака налились синим и раздулись в грозовые тучи. Фэй невольно прикинула, какие слайды выбрала бы сама, находясь сейчас в небесной библиотеке…
Она бы справилась гораздо лучше.
И ей никто не мешает.
Фэй дернулась, Пегас крутанулся, и над замком поднялся ветер. Дамы хватались за шляпы, мужчины уводили своих спутниц с веранды внутрь. Афиши, объявлявшие о четвертом испытании, улетали прочь, в темноту. Но Фэй знала: ночь только начинается.
Когда Фэй вернулась в трапезную, гости вовсю веселились. Кто-то собрал уцелевшие зелья, сваренные участниками, разбавил их водой, и теперь все увлеченно играли в «Правда или желание». В основном дело ограничивалось желаниями. Синего зелья Фэй не заметила – значит, Максу хватило сообразительности потихоньку выбросить остатки праводогона. Зато у многих дворян прямо на лицах повырастали драгоценные камни. Под действием эликсира Сесила Уильямса запеченные овощи превратились в сыр. Парящее зелье тоже пользовалось успехом: в раздувшихся, словно воздушный шар, юбках, леди Ледчестер взлетела к люстре.
Схватив кувшин с водой, Фэй направилась к столу участников, где принц Макс с опаской откусывал морковку, которая сделалась чеддером. Неподалеку сидел Вэнс – стоило Фэй подойти, как он злобно уставился на нее. Он даже и не думал благодарить ее за то, что спасла его от хищной тиары. И гнилую вишню Вэнс тоже не простил – сок он вытер, но шея все равно осталась красной. А может, это он от злости покраснел.
Однако утешать его Фэй не собиралась. Она нарочно отвернулась от Вэнса и, пренебрежительно взмахнув хвостом прямо у него перед лицом, сделала вид, будто наливает Максу воды.
– Надо, чтобы ты помог передать трем остальным волшебникам послание о помощи, – прошептала она принцу.
– Как? – тревожно спросил он.
Да и неудивительно, что он переживает.
– Никаких проклятых париков. И огня феникса. Честное слово! – Больше Фэй ничего не сказала. Она чувствовала, как взгляд Вэнса почти дырку в ней прожег, а за соседним столом сидел лже-Запад. Про его крамольные рассуждения в зельеварительном сарае все, похоже, забыли. Даже фотограф, который сейчас охотно показывал духу свою камеру. Самозванец заглянул в объектив и случайно сделал снимок – вряд ли удачный.
– Встретимся возле ваших комнат. Побыстрей. И приведи Иллиан.
– Куда сейчас пойдем? – поинтересовалась Иллиан, когда Фэй встретила близнецов возле королевских покоев. – В кладовку, где полным-полно летающих метел?
Когда они прошли мимо парадной лестницы, Фэй приложила палец к губам. Несмотря на поздний час, вечеринка продолжалась, хотя проснуться кандидатам предстояло до рассвета. Фэй довела принца с принцессой до другой лестницы – та вела наверх, но закручивалась, как улиточий панцирь, поэтому конец ее скрывался за очередным изгибом. В это крыло замка Фэй не заглядывала с тех пор, как волшебник Запад попытался наложить на нее проклятье.
– Нам надо в небесную библиотеку, – тихо объяснила она, – там волшебник Запад создает закаты.
– Зачем? – удивилась Иллиан.
Фэй уже добралась до поворота, где пол стал прозрачным. Несколькими этажами выше она видела их цель – помещение, заваленное кистями и заставленное корзинами с заготовками для облаков. Вдоль стен там тянулись стеллажи с небесными слайдами и другими инструментами, необходимыми для раскраски неба.
– Раньше я думала, что это просто для красоты, но Пак, наверное, прав. Волшебники раскрашивают небо, чтобы удержать бури, созданные Сумеречной королевой, подальше от острова.
– Нет, в смысле, зачем мы сюда пришли? – Принцесса показала на невидимые ступеньки. – Это испытание Макс и без посторонней помощи проиграет. Он и по лестнице-то не осилит подняться.
Фэй оглянулась. Видок у Макса был и впрямь жалкий: принц вспотел и, вжавшись в стену, наблюдал, как сестра поднимается наверх. Что ж, печально, но объяснимо. Кому в здравом уме придет в голову сунуться туда, где, по его мнению, пусто?
– Ступеньки никуда не делись, – Фэй топнула ногой по самой нижней, – видишь?
– Лучше я вообще смотреть не буду, – голос принца дрогнул, – Иллиан права. Я и сам это испытание проиграю.
– Сейчас речь не о том, проиграешь ты или выиграешь, – сказала Фэй, – нам надо победить Сумеречную королеву. Волшебник Запад у нас гордый и помощи не попросит, зато мне гордость не мешает. Надо связаться с тремя другими волшебниками, и побыстрее. Я хотела отправить бумажные самолетики, но они долетают до границ поместья и сгорают.
– А если телеграмму послать? – спросил Макс.
Об этом Фэй тоже думала.
– Однажды Аргон пытался установить в замке телеграфный аппарат, но Селурдур его сломал. Скорее всего, другие замки поступили так же. Даже если бы у нас был телеграф, я понятия не имею, как отправлять телеграммы.
Иллиан посмотрела на башню, и лицо у нее просветлело.
– Ты хочешь отправить сообщение в облаках?
Фэй кивнула.
– Это лучший способ передать весть, не расстраивая волшебника Запада.
– Настоящего или подставного? – спросил Макс.
– Обоих, – ответила Фэй.
Действовать нужно осторожно. Пока не придет помощь, никто не должен знать об их затее. Как только сюда прибудут ученики других волшебников, как только они схватят слугу Сумеречной королевы и обновят заклинания, то пускай Брайс Борзопёр напишет про эти испытания разгромную статью. А пока надо подняться на вершину невидимой башни и налепить облаков.
– Живей, Макс! – Иллиан спрыгнула со ступенек и приземлилась рядом с братом. – Давай, поднимайся, иначе через три дня Сумеречная королева весь мир захватит!
– На самом деле уже через два дня, – Макс кивнул на часы на башне, – уже за полночь.
– Тогда тем более быстрей давай! Никуда ты не упадешь! – И она подтолкнула принца к прозрачной лестнице. Но без толку.
– Хватит толкаться, Иллиан!
– Тогда поднимайся! Макс, ну честное слово! Мы живем на самой вершине горы. Ты проектируешь самолеты! Мы вообще на дирижабле сюда прилетели!
– Разумеется, – Макс сглотнул, – но как устроены дирижабли, я знаю.
Иллиан нетерпеливо взмахнула рукой:
– Иногда надо просто довериться обстоятельствам! Вовсе необязательно во всем на свете разбираться!
Но Макс качал головой. На лбу у него выступили капельки пота, и со стороны выглядело так, словно принц хлебнул зелья, от которого на лице вырастают драгоценные камни. Волосы по-прежнему были отвратительного желтого оттенка.
– Бояться – это нормально, – сказала Фэй, – когда папа впервые повел меня в небесную библиотеку, я тоже испугалась.
Тогда Фэй, еще крошка, сидя у папы на плечах, от страха вцепилась ему в волосы, а папа смеялся: «Фэй, ты мне все волосы повыдираешь! Не бойся, Фэй, я тебя держу!» Он и правда крепко держал дочку за лодыжки, а папин зеленый палец смахивал на выросший из ее ботинка листок.
Когда они поднялись в небесную библиотеку, папа вытащил маленькое кучевое облачко и положил его на пол – и невидимый пол стал казаться уже не таким страшным.
А вообще-то идея неплохая.
– Погодите! – Фэй бросилась наверх, в небесную библиотеку. Даже с ее кошачьим зрением определить, открыта ли невидимая дверь, было непросто, зато облака Фэй нашла сразу же. На корзинках, расставленных вокруг парового колеса, белели заполненные рукой отца ярлыки, похожие на те, что он наклеил на ящички в лаборатории. Посыпав руки звездной пылью, Фэй вытащила длинный моток перистых облаков и побежала назад, к близнецам, по пути разматывая облака и укладывая их на ступеньки.
– Вот! – Она положила хвостик облаков возле ног принца Макса. – Можешь представить, будто идешь по облакам!
Но даже облака под ногами принца не убедили.
– Облака не твердые. Ходить по ним невозможно.
Иллиан закатила глаза:
– Ради Равновесия!
Теперь эта фраза приобрела совершенно иной смысл: они и правда действовали во имя Равновесия.
А ради спокойствия принца Фэй пришлось объяснить, почему камни прозрачные:
– На этой башне лежит заклятье оптического преломления. Это как мантия-невидимка, только… побольше, – сказала она, – структурная целостность камня не нарушена. Ну как, полегчало?
Принц сглотнул.
– Теоретически да, – однако с места он не сдвинулся.
Фэй нахмурилась. Когда папа учил ее выбирать нужную кисть для летнего заката, сама она, сидя на подушке из кучевых облаков, едва не лопалась от счастья. Она доверяла не самому облаку и даже не заклинаниям. «Магия бесполезна без людей, – откликнулся эхом у нее в голове голос отца, – она никогда их не заменит».
– Доверяй не камням, – Фэй протянула руку, – а мне.
Макс поднял взгляд и моргнул.
Когда он взял Фэй за руку, пальцы у него дрожали. И на первой невидимой ступеньке они тоже дрожали. И на второй. Но затем Иллиан подхватила брата под локоть с другой стороны, и они втроем зашагали увереннее. Когда они наконец дошагали до устланной облаками комнаты на самом верху, принц, казалось, осознал, что вниз он не провалится. Макс даже выпустил руку Фэй, и она, расстегнув сумку, вытащила упавшую звезду, ту самую, которую волшебник Запад накануне вечером забыл на столе в лаборатории.
– Лепить из облаков бывает даже сложнее, чем варить зелья. Обычно для работы с обширными атмосферными фронтами я использую паровое колесо, но в нашем случае лучше вручную. Руки присыпь звездной пылью, так облака выскальзывать не будут.
Фэй потерла ладонями мерцающую звезду, а потом протянула ее Максу. Теперь пора выбирать разложенные по корзинам облака. Больше всего Фэй любила работать с кучевыми, но перистые быстрее двигаются. И они тонкие, поэтому из них проще составлять слова.
– Нужно учитывать несколько факторов, – объясняла она принцу, – высоту, скорость ветра, расстояние, место, где облако должно принять окончательную форму. Буквы, которые завтра с утра отправятся в путь, сегодня, когда ты их создаешь, вообще не похожи на буквы.
Макс уже по локоть засунул руку в слоистое облако и светящимися от звездной пыли ладонями придавал ему форму. Фэй сразу подметила, что у принца настоящий талант скульптора – вероятно, благодаря тому, что он привык конструировать в лаборатории всякие штуки.
– Как должны выглядеть наши облака? – спросил Макс.
Фэй задумалась. Ветер – фактор сложный, особенно сейчас, когда он – часть испытания. Отправить все три сообщения сразу не получится, так что придется выбирать, кому из волшебников написать в первую очередь. Восток далеко. Юг терпеть не может Запада. Лучше всего Реуэл. Замок волшебника Севера. До него сотни лиг, и пока облака туда доберутся, форма их существенно изменится.
– Как пятна, – ответила Фэй, – бесформенными, но в Реуэле они сложатся в буквы.
Из рук Макса вылетел миниатюрный Нел, и принц улыбнулся.
– Я наверняка проиграю!
Как и Сумеречная королева. Будем надеяться.
– Почему это должно быть частью соревнования? – удивилась Иллиан, возвращая Фэй упавшую звезду. – Почему нельзя отправить это послание прямо сейчас?
– Слишком темно, – объяснила она, – волшебник Север уже спит.
Принц вытащил из ближайшей корзины еще несколько облаков и, точно тонкий шарф, накрутил их на пальцы.
– А что мы напишем? «Древнее зло вот-вот освободится, пожалуйста, придите нам на помощь, пока мир не погиб»?
– Было бы неплохо, вот только у нас нет времени, чтобы вылепить все эти буквы.
– Значит, надо покороче? – Макс скрутил в ладонях обрывок облака, слепил из него букву S и отпустил летать. Затем слепил O и еще одну S. – Вот так?
Фэй кивнула.
– Только еще добавь тире и инициалы «ВЗ».
Скрестив ноги, они втроем уселись на полу и принялись вычислять погрешность расстояния, скорость ветра и пластичность перистых облаков. Точнее, вычислениями занимались Фэй и Макс, а Иллиан скатывала кучевые облака в шарики, отдаленно напоминающие овец. Они кружились над головой принцессы, а когда дракон Макса подлетал к ним слишком близко, бросались врассыпную.
– А это интересно! – воскликнула она.
– Одно из любимых моих дел, – призналась Фэй.
Иллиан вскинула бровь.
– А есть здесь какие-то дела, которые ты не делаешь? Ты лепишь облака, укрощаешь драконов, следишь за одеждой, варишь зелья, ухаживаешь за садом… – у принцессы кончились пальцы на одной руке. – Что я еще упустила?
Когда ее обязанности перечислял кто-то еще, звучало это намного внушительнее, чем видела сама Фэй.
– Я просто слежу за порядком, – возразила она.
– Магическим порядком, – поправила ее Иллиан.
– Горничные как раз этим и занимаются.
– Нет, – Иллиан покачала головой, – ты не просто горничная. Ты делаешь намного больше. Волшебник Запад постоянно говорит, что лучший кандидат – это Макс, но на самом деле именно на тебе все здесь держится. Серебряные ложки, эта жуткая тиара, рецепт правдогона, а теперь еще и облака. Это ты должна стать преемницей волшебника Запада! Ты всю жизнь была его ученицей, просто неофициально!
Она? Преемница волшебника Запада? Фэй посмотрела на скрученное облако у себя в руках. Свою работу она никогда не сравнивала с обязанностями ученика – она всего лишь собирала фрукты, убирала драконий помет и выгоняла из дымохода дымных летучих мышей. Скучные, однообразные занятия. И все же Иллиан права. Выполняя вместе с отцом все эти повседневные дела, Фэй узнала о магии больше, чем из любых учебников, которые штудировали кандидаты, – впрочем, Макс, похоже, единственный, кто удосужился прочитать про драконов.
– Я… мне нельзя… – машинально пролепетала она.
Иллиан отмахнулась от летающей вокруг S.
– Почему? Почему волшебницей Запад не может стать ведьма?
– Это противозаконно! – напомнила ей Фэй.
– Законы меняются, – возразила Иллиан, – особенно бессмысленные законы. А в запрете женщинам становиться королевами и ведьмами смысла нет. Если мы так и будем бояться и не позволим сильнейшим волшебницам практиковать магию Равновесия, Сумеречная королева победит. И если для этой работы лучше всего подходит ведьма, то нельзя лишать ее магии!
Фэй хотелось согласиться, но когда вопрос коснулся ее самой, она засомневалась. Она не чувствовала себя могущественной ведьмой, а мысль о том, что она станет волшебницей Запада и возьмет на себя ответственность за замок и заклинание, которое не позволяет ему рухнуть, пугала ее.
– Иллиан права, – тихо проговорил Макс, – Фэй, в таблице турнира на первом месте должно быть твое имя. Лучше тебя кандидата нет.
Еще хуже. Неужели одному из десяти мальчиков предстоит до полнолуния произнести заклятье, которое поддерживает замок?..
Возможно, ему хватит гордости успешно осуществить заклятье. И он не будет трястись от страха, ведь они все равно не осознают важности того, что делают. А может, он потерпит неудачу. Фэй как раз собиралась сказать все это, но заметила на пороге небесной библиотеки того, кого увидеть там никак не ожидала.
– Я ТАК И ЗНАЛ! – Вид у Вэнса был такой, словно мальчик выпил целый стакан «оптимизма». Он криво ухмыльнулся: – ВЫ ПРОСТО МЕРЗКИЕ МОШЕННИКИ!
Макс, казалось, того и гляди прыгнет в корзину с перистыми облаками. Иллиан вскочила, а за ней и Фэй. Она готова была пнуть себя. А заодно и Вэнса. Как же она не догадалась, что он решит проследить за принцем Максом – совершенно так же, как тогда в гардеробной.
– Ты ошибаешься, – сказала Иллиан своему двоюродному брату.
Но Вэнс не слушал.
Повернувшись назад, к кому-то за спиной, он произнес:
– Видите, сэр? Я же говорил, ваша кошка-горничная помогает принцу Максу жульничать, чтобы он выиграл испытания!
– Неужели это правда? – послышался с лестницы голос волшебника Запада.
Внутри у Фэй похолодело: в библиотеку вошел самозванец. На его ладони появился странноватый зеленый шар, свет которого странным коконом опутал библиотеку. Овечки Иллиан разбежались по углам и, коснувшись стен, рассеялись туманом. Фэй мечтала, чтобы ее буквы постигла та же судьба, однако они беспечно висели прямо над ее кошачьими ушами. Она чувствовала, как слуга Сумеречной королевы читает их мысли. Лже-Запад посмотрел на облака и заглянул в ее золотые глаза.
В его собственных загорелись красные огоньки.
И Фэй поняла, что он все знает.
Вэнс продолжал болтать:
– Дисквалифицируйте принца Макса и увольте эту кошку-горничную! Служанка из нее все равно отвратительная – дерзкая и грубая, да и напитки проливает.
– Вэнс, заткнись! – прошипела Иллиан.
– Спустимся вниз и разберемся, – проговорил самозванец самым жестоким голосом волшебника Запада, – я уже придумал отличное наказание.