Домик на дереве, где жили Гарднеры, с трудом вмещал всех собравшихся. Уютный, вот как называл их жилище отец Фэй, и во многом был прав. Их дуплистое дерево росло вдали от ухоженной части сада. В окна – оставшиеся от сучков отверстия – лился теплый свет, а лестницы вели на балкон из ветвей. Здесь висел гамак, и, лежа в нем, Фэй разглядывала самые чудесные звезды. Сколько раз она засыпала, убаюканная шепотом листьев. Холодными и сырыми вечерами они с отцом прятались внутри, в дупле – пили чай и читали книги. Хотя Гарднеры и жили на отшибе, к ним часто захаживали гости. Рена приносила свежий хлеб, Аргон забегал уточнить состав полироли для столового серебра, Пак гонял лесных эльфов, облюбовавших карнизы, а Жужа с Зузой прыгали с нижних ветвей и пытались взлететь.

Теперь же все пятеро собрались здесь одновременно, и Фэй пожалела, что домик, в отличие от Селурдура, не умеет расширяться. Еще она пожалела, что не прибралась: поставив блюдо с печеньем, Рена тотчас же бросилась мыть грязную посуду.

– Пак, ты зачем нас всех собрал? – Аргон прислонился к штабелю папиных книг. В тусклом свете грибов и под фонариками светлячков его волосы серебристо поблескивали. – Мы и так измотались, а завтра с утра третье испытание начнется, – он закатил глаза, – и помоги нам Равновесие!

– У нас сложилась чрезвычайная ситуация, – объявил кот.

– И эта чрезвычайная ситуация требует, чтобы мы непременно втиснулись в домик Торна? – занудствовал Аргон.

– Да, – ответила Фэй.

Разумеется, собраться всем в замке было бы удобнее, вот только там хозяйничал двойник волшебника Запада. Объявив о второй победе принца Макса, он провел гостей в трапезную и закатил пир, причем сам расположился не на своем обычном балконе, а рядом с королем Максимиллианом. Он пил пепельный чай, ел приготовленное Реной жаркое и развлекал соседей шутками. Собравшиеся за королевским столом хохотали во все горло – все, кроме Иллиан. Принцесса неохотно ковыряла вилкой мясо, а смотрела так угрюмо, что запросто могла бы соперничать с настоящим волшебником Западом, который наблюдал за празднеством сквозь забрало.

– В замке незваный гость появился, – объяснил Пак.

Рена оторвалась от мытья тарелок.

– И чего? – удивилась она. – Пускай стражники его выгонят! – разбрызгивая воду, она махнула на стоящие возле входа в домик доспехи. – Их как раз для этого и заколдовали!

– Боюсь, все не так просто, – кот тоже повернулся к двери. – Волшебник Запад! Входите!

Похоже, остальные слуги ожидали величественную фигуру в длинной мантии, но увидели лишь доспехи. Озадаченно нахмурившись или вскинув брови, все наблюдали за рыцарем. Раздался грохот, и волшебник тихо выругался: в узкую дверь домика доспехи не пролезали. Тогда он с той же легкостью, с какой преодолевал стены, проскользнул сквозь металл и завис в гостиной над полом.

Близняшки-горничные ахнули. Рена, как раз вытиравшая руки, выронила полотенце. И Фэй их прекрасно понимала. Теперь все осознали, насколько волшебник зависел от лунофрукта и экстравагантной одежды: без них он смахивал на улитку, которую лишили раковины. Незаметный. Бледный. Казалось, брось на него щепотку поваренной соли – и он исчезнет.

– Здесь не найдется для меня подходящей одежды? – Он с надеждой взглянул на белье, которое сушилось под потолком, рядом с пучками трав. Но ничего, кроме униформы горничной, не увидел.

– Да вы же одеты, – заметил Пак.

– Это пижама, в которой меня обрекли на муки! – воскликнул волшебник. – Знай я, что проведу в этой одежде всю загробную жизнь, выбрал бы что-нибудь более подходящее.

Одежда и правда выглядела простовато, и Фэй поняла, что перед ней – прозрачная версия шелковой пижамы, которую она видела на нем днем, на арене. Значит, дух, вселившийся в тело волшебника, даже не удосужился заглянуть в его шкаф…

Так чего же этому самозванцу надо? Что бы это ни было, явно ничего хорошего.

– Мы здесь, чтобы придумать план по изгнанию духа! – Запад поднял брошенное Реной полотенце и обмотал его вокруг шеи, как шарф. Это единственное настоящее одеяние слегка его успокоило.

– Изгнанию духа? – переспросил Аргон.

– Но сэр, вы и так уже покинули собственное тело, – сказала Рена.

– Да! – Волшебник с досадой взмахнул шарфом-полотенцем. – Я-то покинул, а вот какой-то негодяй в него вселился. Представьте мой ужас, когда я обнаружил, насколько у самозванца дурной вкус! Парик, который напялил принц Макс, следовало бы давным-давно сжечь!

Желтый парик? Фэй едва не расхохоталась. А как же хищная корона, когда-то принадлежавшая злой королеве? Почему, во имя Равновесия, в гардеробной волшебника Запада хранится такой предмет? Впрочем, сейчас не время задавать подобные вопросы. Не в тот момент, когда остальные слуги постепенно осознавали, что случилось.

– Значит, вы – это не вы? – спросила Зуза волшебника.

– За ужином вы как-то странно вели себя, – добавила Жужа, – мы подумали, вы просто в отличном настроении.

– Этот самозванец совершенно не умеет мне подражать… Скоро все узнают, какой скелет он прячет в шкафу! А ведь скелет-то мой! Все узнают, что я умер, и я сделаюсь посмешищем для всего королевства! – Волшебник Запад задрожал. – Положение ужасное…

В домике повисла тишина, и Фэй не услышала даже соловьиного пения, хотя обычно соловьи распевали здесь каждый вечер.

– Значит, вот что это за ситуация чрезвычайной важности? – Аргон наклонил голову. – Вы боитесь, что вас засмеют?

Фэй навострила кошачьи уши. Это что, ветка хрустнула? Или ей почудилось?

Пак прижал уши к голове. Шерсть у него странно взъерошилась, словно от ветра.

– Насмешками дело не ограничится, – сказал кот, прыгнув на стол. Он смахнул крошки с последнего номера «Проклятого очарования», который оставил на столе отец Фэй. – Несколько недель назад Торн пришел ко мне, обеспокоенный сообщениями, которые поступают из Ретнека.

– Эти землетрясения и правда жуткое дело, – согласилась Рена. Фэй почувствовала, что дрожит. Рядом со статьей о крысах в западных кварталах Ретнека фотографии не было, да она и не нужна была. Пак отодвинул газету и выкопал из-под нее чтиво куда более мрачное. «Духи Эпохи теней». Книга по-прежнему была открыта на той странице, над которой заснул отец Фэй, – на иллюстрации с десятками кроваво-красных глаз. Такие глаза были у сумеречных волков, темных драконов и… у крыс.

– Вряд ли папа переживал из-за землетрясений, – прошептала она, – он боялся злых духов.

Пак коротко кивнул.

– Твой отец полагал, что на королевский дворец напали, поэтому он отправил с их садовником столько звездной соли, сколько у нас имелось, а затем пошел в оранжерею собрать еще. Время он выбрал крайне неудачное… Хотя кто из нас думал, что волшебник Запад лишит ворота Селурдура последней защиты, а затем притащит сюда полстолицы? И все это – оставив собственное тело лежать без присмотра!

– Я готовил грандиозный финал… – пробормотал Запад.

– Да уж, – язвительно отрезал кот и смерил волшебника насмешливым взглядом, – не исключено, что выйдет намного грандиознее, чем ты предполагал. И что этим финалом все и закончится. Теперь, когда один из старых демонов Сумеречной королевы владеет твоим телом, он волен творить все, что заблагорассудится. Захочет – убьет короля! Захочет – не станет выбирать тебе преемника и уничтожит Селурдур! Дождется полнолуния, обрушит замок, и в Солуме начнется вторая Эпоха теней!

Слова Пака всей своей тяжестью опустились на домик Фэй. Сама Фэй присела на папину кровать, мечтая, чтобы папа вдруг оказался здесь и сказал, что все будет хорошо. Они обязательно что-нибудь придумают… Правда ведь?

Волшебник Запад словно онемел.

– О… – тихо, очень тихо выдохнул он наконец, побледнев еще сильнее, – об этом я не подумал.

Если все вокруг белели, то Пак чернел. Шерсть торчала, а его приглушенное рычание напоминало Фэй раскаты грома.

– Ты вообще не думал! Решил себя потешить и вместо похорон устроил турнир!

– Я же просил не говорить слово на букву П!

– А я просил ЗАКОПАТЬ ТВОЕ МЕРТВОЕ ТЕЛО! – проревел кот.

Впрочем, на кота он уже не очень походил. Контуры его тела постепенно размывались, сливаясь со стенами, и в конце концов Пак превратился в клыки и желтые глаза посреди огромной черной тучи.

– Если бы ты меня послушал и закопал его в саду за замком, НИЧЕГО НЕ ПРОИЗОШЛО БЫ!

У волшебника Запада отвисла челюсть: он не привык, чтобы на него орали.

– Я тебе не мешок с удобрениями…

– ТЫ ВОЛШЕБНИК ЗАПАД! – рявкнул Пак. – Тебе следовало не магические эликсиры придумывать, а изучать заклинания, которые укрепили бы фундамент Селурдура!

Домик заходил ходуном. Книги рассыпались по полу. Старые экземпляры «Проклятого очарования» расправили страницы и улетели. Светлячки в фонарях погасли. Выстиранная одежда полетела на пол, а вместе с ней и шарф-полотенце с шеи Запада. Однако волшебник, потрясенный выволочкой, которую устроил ему кот, даже внимания не обратил на это. Остальные точно окаменели. Аргон смахивал на живые доспехи. Зуза с Жужей обнялись, и даже Рена отшатнулась и съежилась.

Уши у Фэй, и человечьи, и кошачьи, горели.

Когда она была маленькой, Пак мурлыкал ей колыбельные.

Он рассказал ей, как приручить горгулий на крыше.

Часто, свернувшись калачиком, Пак грелся на солнце, а когда она куда-нибудь шла, Пак непременно лез под ноги, но никогда не позволял о себя споткнуться.

Пак совсем не тот, кем кажется.

Фэй всегда считала его слугой, на которого попало заклятье перевоплощения, вроде себя самой. Но будь это так, он не отбрасывал бы настолько длинную тень. Его силуэт метался по стенам, заслоняя светящиеся грибы, поэтому «Духи Эпохи теней» тоже утонули в темноте. Впрочем, ей света и не требовалось.

Она и так знала, что перед ней – один из них.

– Я СЛУЖИЛ КАПРИЗАМ ДВАДЦАТИ ГОСПОД И ОДНОЙ ГОСПОЖИ! – Дух сверкнул глазами Пака и зарычал его голосом. – Из них ты – не худший, но я не встречал волшебника смешнее и самовлюбленнее! Тебе ничто не по силам! Даже Селурдур укрепить! Если бы не Торн, замок давным-давно рухнул бы!

Запад заморгал, и на миг Фэй почудилось, что он того и гляди заплачет.

С верхних полок падали книги.

Светлячки вырвались из фонарей и вылетели в окно.

Другие слуги тоже явно предпочли бы сбежать.

Фэй встала с кровати, раздумывая, в какую сторону посмотреть, чтобы обратиться к духу. Его чернота расплылась по всему дому, желтые глазищи пылали яростью, но Фэй не боялась. Может, Пак и не кот и даже не бывший человек, но какая разница?

Пак был Пак.

– Знаешь что, – она уперлась руками в бока, – ты тут все вверх дном перевернул, папа тебе за это спасибо не сказал бы. И если мы будем друг на дружку орать, то Селурдур не спасем! Надо прикинуть всем, сообща, и придумать, как избавиться от злого духа. И для этого тебе понадобится голова.

Черное облако замерло, вздохнуло и снова превратилось в кота с четырьмя лапами и хвостом.

– Прости меня… Я… Просто я уже так давно… – кот задрожал, будто с трудом втискивался в тесное тело. – Я связан с Селурдуром с тех пор, как заложили первый камень его фундамента. И я буду служить этому замку, пока стоит фундамент. Надеюсь – ради всех нас – что служить мне предстоит долго.

– Я тоже, – сказала Фэй.

Остальные гости домика на дереве закивали. Даже волшебник Запад.

– Кто-нибудь примерно представляет, как нам лучше поступить… – Фэй осеклась.

За открытой дверью мелькнул огонек.

И снова треснула ветка. Снаружи кто-то притаился. Что именно он успел увидеть? И услышать? Нужно немедленно скрыть от него все, что происходит. И побыстрей. Мимо волшебника Запада, который вскрикнул так, словно его облили ледяной водой, Фэй бросилась к двери и захлопнула ее. Папа и мысли не допускал, что им понадобится замок.

Фэй прислонилась к толстой деревянной стене. Сердце у нее колотилось.

– Что там такое? – с тревогой спросила Жужа.

– Не что, – прошептала она, – а кто.

Вот только ответа на этот вопрос у нее все равно не было. Их домик на дереве находится уж слишком далеко от замка – вряд ли гость, даже перепив бочкобабового нектара, забредет в такую глушь.

– Это злой дух? – спросил Аргон.

Фэй подскочила к ближайшему окну и выглянула наружу, но увидела лишь молчаливые деревья и блестящие в лунном свете доспехи, в которых пришел волшебник Запад.

– Никого, – сказала она остальным.

– Он, наверное, в лесу притаился и хочет перебить нас одного за другим, – предположила Жужа.

– Пускай Аргон его схватит, – предложила ее сестра.

– Аргон? Чтобы он вступил в схватку с моим телом? – Волшебник Запад громко расхохотался. – Ха! Да я был в расцвете сил! В прекрасной форме!

– Вы умерли, – напомнила ему Фэй.

– Да, но если не считать этого, я был в отличной форме!

Фэй заметила за окном что-то желтое, подозрительно похожее на волосы…

Она открыла окно и незаметно вылезла на ветку.

– Вот ты где!

Внизу Фэй увидела принцессу Иллиан. У ее ног лежала мантия-невидимка, которую они взяли в гардеробной волшебника.

– Ты обещала, что Макс проиграет этот турнир! Я думала, мы друзья! – Голос принцессы дрогнул.

Внутри у Фэй все сжалось. Друзей-ровесников у нее никогда не было, и страх от того, что она потеряла доверие Иллиан, оказался гораздо сильнее, чем она ожидала.

– Мы и есть друзья…

– Друг бы не позволил ему выиграть дурацкий конкурс костюмов! Посмотри, что ты сделала с бедным Максом! – Иллиан отступила в сторону. За ее спиной стоял Макс, но Фэй едва узнала его. Принц, хоть и снявший мантию-невидимку, был с ног до головы опутан волосами цвета перезрелого лимона.

– Это проклятый парик!

– Так что ж он его не снял?! – воскликнула Фэй.

– Я снял, – уныло пробормотал Макс, – это мои настоящие волосы.

– Они все время растут, – добавила Иллиан, – будь он принцессой, его бы уже заперли в башне!

– Мы все исправим, – пообещала Фэй, – здесь волшебник Запад, и…

– Хватит врать, Фэй! – перебила ее Иллиан. – Мы с Максом только что видели его в трапезной!

– Послушай, пожалуйста…

Рядом нарисовался волшебник Запад – бледный, как жемчужина, он прошел сквозь закрытую дверь.

– Что тут происходит?

Принц с принцессой явно задавались тем же вопросом. Глаза Иллиан широко распахнулись.

Макс выглянул из-за завесы волос. Волшебник вгляделся в него.

– О, здравствуйте, Ваше Высочество. Вижу, вы попали в ловушку к худшему моему парику. Побрызгайте волосы эликсиром «Застывалус». Это остановит рост. Через несколько месяцев к вам вернется ваш естественный цвет…

– Месяцев? – ужаснулся Макс.

– Или лет. Или недель. – Волшебник Запад неопределенно взмахнул рукой, и прозрачные рукава его пижамы всколыхнулись. – Зависит от того, как долго вы носили этот парик. Советую приобрести «Застывалус». В «Проклятом очаровании», в разделе «Красота», его невероятно хвалили.

– Я… постараюсь, – выдавил принц.

– Хорошо. А теперь нас ждет изгнание злого духа. Фэй, идешь? – И волшебник снова влетел в домик.

– Изгнание злого духа? – хрипло переспросил Макс.

– Да, – вздохнула Фэй, – заходите. У меня осталось немного «Застывалуса».

Объяснить принцу с принцессой, что происходит, оказалось проще, чем боялась Фэй. Они сидели на полу возле кровати Фэй и грызли печенье, а Жужа, вооружившись ножницами, взялась отстригать Максу длинные ярко-желтые пряди. Однако стоило ей отрезать клок волос, как они отрастали заново, пока Фэй наконец не вылила принцу на голову остатки эликсира.

– Так, давайте разберемся, – Иллиан дожевала рифмовальное печенье, – ситуация швах, ситуация мрак, волшебник Запад мертв, чего не исправить никак. Созвал миллион гостей, но оставил кучу костей. Теперь ищет преемника злобный дух с телом волшебника. Если план не придумаем мы, Селурдуру не видать следующей луны.

Вид у сидящего рядом с сестрой Макса был непривычно удивленный, и лишь немного погодя Фэй поняла, что эликсир случайно попал принцу и на брови…

– Да, ты уловила самую суть, – кивнул Пак.

– Нет! – взвыл волшебник Запад. – Мне нужна хорошая баллада, не такая! В этом весь смысл турнира!

– У нас еще есть время все исправить, – сказала Фэй, наблюдая, как пряди волос принца покрывают пол соломенным ковром, – до полнолуния три дня. Если мы быстро избавимся от этого духа, то сможем выбрать волшебнику Запада ученика.

Пак уселся на стол. Хвост его подрагивал, словно стрелка старинных часов.

– Не уверен, что у нас получится быстро. Изгнать злого духа из чужого тела – это вам не фунт изюма. Готового рецепта не существует… Процедура каждый раз особая. Сперва нам надо выяснить, что за существо похитило тело волшебника Запада.

– Оно похоже на тех, которые обитают в нашем дворце, – сказала Иллиан, – но наши не такие коварные.

– От них легко избавиться, – Макс потер подбородок и повернулся к Фэй. Глаза у него блестели так же ярко, как волосы. – Куда ты дела звездную соль, которую смела с дорожки? Может, воспользуемся этими кристаллами? Пускай повариха приправит ими еду самозванца.

Черный кот покачал головой.

– Теперь, когда этот дух поселился в теле волшебника Запада, о звездную соль он разве что зуб сломает. Чтобы победить его, нам понадобится заклинание посильнее. И кроме того, нужно узнать настоящее имя лже-Запада.

Рена всплеснула руками:

– И что, мы просто подойдем и спросим, кто он? Он ответит, что его зовут волшебник Запад!

– Эта часть самая сложная, – согласился кот, – нам желательно узнать имя духа, его намерения и происхождение, но так, чтобы он ничего не заподозрил.

Сложная? Какая уж там сложная – просто невыполнимая. Фэй посмотрела на собравшихся в ее домике, и сердце у нее упало. Все остальные выглядели такими же озадаченными, как и она сама.

Тик-так, тик-так, – тикал хвост Пака, – тик-так.

Ветерок из открытого окна покачивал пучки трав под потолком. В голове у Фэй плясали мысли. Она посмотрела на Макса. Возможно, со звездной солью принц ошибся, однако сама идея неплохая…

– Волшебник Запад, сэр, в чем именно заключается завтрашнее испытание?

Фэй и сама отчасти догадалась: Аргон и остальные слуги весь день расставляли стулья возле зельеварительного сарая. Еще они вымыли и выстроили в ряд десять столов с принадлежностями для зельеварения.

– Оно как-то связано с зельями?

Волшебник Запад оживился и даже приподнялся над полом.

– Да! Проверка на сообразительность! Чародею полагается быть не только смелым и отважным, но также умным и практичным. А лучший способ продемонстрировать эти качества – составить эликсир для моей линейки в «Заботеке»! У участников будет три часа, чтобы довести до совершенства свой рецепт – превратить магические ингредиенты в зелье, которое раскроет потенциал каждого кандидата. Это самое начало речи, которую я написал… И сейчас, пока мы тут разговариваем, самозванец, вероятно, ее заучивает!

– Прекрасно! – воскликнула Фэй.

– Я знаю… – но поняв, что похвала Фэй относится не к его речи, волшебник Запад опустился на пол. – Погоди-ка, что именно прекрасно?

От волнения Иллиан покраснела:

– Поняла! Ты хочешь сварить правдогон, эликсир правдивости!

– Угадала! – И Фэй улыбнулась принцессе, чья речь уже избавилась от рифм. Да уж, их правдогон должен быть покрепче Рениных рифмовальных печений.

– Только варить его будет Макс.

– Я?

Фэй продолжала рассуждать вслух.

– Волшебник Запад будет оценивать зелья, пробуя их на вкус, верно? Если мы придумаем рецепт сильного правдогона, нам надо лишь, чтобы самозванец сделал один глоток. А во время праздничного банкета отведем его в сторону и расспросим обо всем! И если добавить в сыворотку цветы забудки, дух ни о чем потом не вспомнит.

Хвост Пака перестал отсчитывать секунды. Аргон, Рена и Жужа с Зузой уставились на Фэй, будто впервые увидели ее. Даже волшебник Запад смотрел на нее дольше, чем обычно – целых десять секунд.

– Звучит… разумно, – сказал он наконец.

Макса ее предложение не воодушевило.

– Это сложно.

Иллиан нахмурилась:

– Ты же вечно что-то изобретаешь!

– Я и правда люблю изобретать, – согласился Макс, – но зелья – это не салат. Их нельзя смешивать как попало. Чтобы понимать, как ингредиенты взаимодействуют между собой, нужно хорошо разбираться в ботанике, не забывать об анатомии животных, чьи части используешь, и еще знать соотношения. За один день я правдогон варить не научусь!

А ведь он прав. Чем больше Фэй об этом рассуждала, тем сильнее крепла в ней уверенность, что это испытание закончится плачевно. Десять кандидатов, которые ни разу в жизни не собирали травы, смешивают случайные ингредиенты в таком тесном помещении? Да это прямая дорожка к беде!

Что же до зелья принца Макса… Им придется заранее отработать рецепт до совершенства.

– Вам повезло, Ваше Высочество! – заявил волшебник Запад. – В вашем распоряжении самый опытный специалист по зельям во всем Солуме. У меня зелья с первой попытки получаются безупречными. Журнал «Проклятое очарование» все мои рецепты называет гениальными.

– У нас от них буквально глаза на лоб полезли, – пробормотала Жужа.

Но волшебник не услышал и продолжал говорить:

– Конечно, порой утро вечера бывает мудренее, но зато утром ответы ко мне уж точно приходят. Еще до завтрака вы получите от меня рецепт правдогона!

Слуги переглянулись. Все они знали, что своим успехом волшебник Запад обязан не собственным талантам, а Торну Гарднеру. Смотритель замка знал ингредиенты лучше всех остальных, и доказательство тому – рукописный справочник, который до сих пор лежал у него на кровати.

На последних страницах «Заметок о природной магии» отец Фэй записывал рецепты. Он исправлял, вычеркивал и снабжал тщательно выверенные тексты десятками примечаний. Многие из рецептов Гарднер писал в самый темный ночной час, при свете пламени под котлом – так он старался уберечь других от последствий, которыми были чреваты непродуманные идеи волшебника Запада.

Фэй чувствовала, что проведет сегодняшнюю ночь так же.

– Я помогу волшебнику Западу составить рецепт.

И доведу его до ума.

Стараясь не смотреть на принца Макса, Фэй грустно бросила взгляд на свою кровать.

– От тебя требуется лишь запомнить перед завтрашним испытанием все инструкции, а затем выполнить их и ничего при этом не взорвать.