Во второе испытание волшебник Запад не стал включать сражения с опасными животными.

Он устроил показ мод.

Запад объявил об этом на следующее утро, нарядившись в мантию, которая меняла цвет каждые несколько секунд. Этот наряд весьма отвлекал внимание, и большинство зрителей не заметили, что действие лунофруктового сока постепенно слабеет. Фэй решила принести из кухни новую бутылку, но сейчас стояла в трапезной и слушала задание.

– Кандидатам дается час, чтобы изучить мой гардероб и составить наряд, достойный волшебника Запада. Оценка будет выставлена на основании степени оригинальности внешнего вида и функциональности выбора! Ослепляет ли подобранный наряд? – Мантия волшебника Запада приобрела ядовито-желтый оттенок, а голос неожиданно усилился. – О многом ли говорит? Кстати, некоторые шляпы и правда болтают без умолку, так что, если у вас хватит смелости заглянуть в комнаты с головными уборами, без наушников вы, скорее всего, не обойдетесь.

Он что, хочет, чтобы его возможные преемники принарядились? Фэй едва не расхохоталась, да и кое-кто из кандидатов, судя по всему, тоже. Они посмотрели на свои сшитые на заказ мантии и перевели взгляд на одеяние волшебника Запада, ставшее аквамариновым. Всех мучил один и тот же вопрос, но задать его никто не осмеливался.

Наконец репортер из «Проклятого очарования» кашлянул.

– Но, сэр, при всем уважении. Какое отношение это имеет к профессии волшебника?

– ЕЩЕ КАКОЕ, мистер Борзопёр!

Мантия волшебника Запада сделалась ярко-алой, а на тарелки гостей посыпалась штукатурка. Фэй посмотрела на сводчатый потолок Селурдура и поморщилась. До полнолуния всего четыре дня, и тогда новый волшебник Запад укрепит фундамент. Из-за этого турнира замку нелегко пришлось – уж слишком много гостей поднимались по его лестницам, хлопали дверями и пользовались водопроводом.

Волшебник Запад взглянул на люстры.

Мантия его побледнела и приобрела розоватый оттенок.

– Внешний вид, – уже тише заговорил он, – решает все, мистер Борзопёр! Население Западного Солума считает меня вторым по значимости после Его Величества, и одеться в убогие лохмотья означало бы горько разочаровать мой народ! Уж простите мне мою прямоту, – он явно намекал на простую рубашку с пуговицами, которую носил Борзопёр, – личности культовые должны выглядеть великолепно настолько, чтобы их образ достойно смотрелся на монете. Они должны внушать благоговейный трепет. Должны вызывать доверие. И моде все это по плечу, хотя, возможно, она и не является сферой настоящей магии. Я ищу преемника, который понимает, как важно правильно подобрать верный наряд.

Над головой волшебника почерком Джесс снова вывелись буквы: «Конкурс вкусов. Не для трусов».

Фэй оглядела свою униформу горничной. Времени на стирку после битвы с василиском не осталось, да и вчерашние садовые работы чистоты не добавили. По крайней мере, теперь ей не составит труда помочь принцу Максу проиграть это испытание…

– Неужто он правда хочет, чтобы они просто выбрали себе одежду? – удивлялась спустя несколько минут принцесса Иллиан, когда она и Фэй пробирались по служебным коридорам. По сравнению с остальным домом это крыло почти не изменилось, вероятно, потому что горничные не удосужились убрать паутину. Селурдур, как и сама Фэй, питал слабость к паукам.

Шепотом извиняясь перед хозяевами паутины, Фэй ножом прорезала в ней туннель, ведущий к спальне волшебника Запада.

– Магическую одежду, – поправила она.

На самом деле кандидатов ждала задача намного более сложная, чем рассказал волшебник.

Во-первых, гардероб у него был огромный. У большинства ученых даже библиотека, и то меньше. В бесчисленных комнатах тянулись по стенам полки, целое отдельное крыло было отведено под обувь и еще одно – под шляпы. Однажды прачка заблудилась и бродила по гардеробу целых три дня. С тех пор слуги взяли за правило привязывать к двери шарф волшебника, к нему – еще один и так далее. Как бы глубоко внутрь ты ни забрел, это позволяло найти путь к выходу.

– Вот бы я тоже сама выбирала себе одежду! – И Иллиан нарочно задела юбкой паутину, так что ткань словно покрылась серебристой вышивкой. – Пускай даже не магическую! А просто практичную…

– Среди нарядов волшебника Запада тоже попадаются не особо практичные!

Большинство заклинаний, которые волшебник Запад накладывал на свою одежду, были безвредными – он лишь посыпал ткань порошком «Анимус» или заставлял ее менять цвет. Однако о самых недрах гардероба прачки рассказывали примерно то же самое, что папа говорил о внешних территориях. Там таится опасность. Меховые шубы по-настоящему дикие. По потолочным балкам ползают шелковые шарфы. Пара кольчужных перчаток так жаждет, чтобы ее носили, что охотится. Стоит этим перчаткам запрыгнуть на руку – и снять их практически невозможно. По словам заблудившейся прачки, обитает тут и одна такая тиара, которая любит притаиться на карнизе и прыгнуть на голову какому-нибудь бедолаге.

Вряд ли принцессе Иллиан захочется щеголять в таком украшении.

– Не отставай, – сказала Фэй, когда они вошли в личные покои волшебника Запада.

Никто из участников еще не прибыл, но в преддверии турнира комнаты привели в порядок. Что же бросалось в глаза в первую очередь? Тело призрака. Простыни на его кровати с балдахином аккуратно заправили, а в камине разожгли огонь, и теперь он уютно потрескивал. Рядом с ним зияла распахнутая дверца гардероба.

– Спрячемся в первом отделении, где халаты, и подберем твоему брату такой наряд, что хуже не придумаешь.

Иллиан кивнула:

– Чем хуже, тем лучше! Хотя… Вкусы у волшебника Запада слегка непредсказуемые. Как угадать, понравится ему или нет?

Фэй задумалась.

– Надо найти одежду, которая смотрится ужасно скучно.

Задача оказалась непростой. Пока они ходили по комнате, Фэй пожалела, что не взяла с собой очки Макса, в них хотя бы глаза не болели. Всевозможные цвета и оттенки слепили. Ярко-розовый, ледяной голубой, нежно-зеленый, настоящие листья, иней и пламя! И пока девочки искали, где бы спрятаться, одежда потрескивала и постукивала.

– Ой! – Коса принцессы Иллиан прилипла к покрытому медом пальто. Из ворсистой ткани вылетали, жужжа, пчелы. – Неужто волшебник Запад и правда это носит?

– К сожалению, да.

– Но зачем?

– Однажды он готовил эликсир от боли в горле. Его основной ингредиент – мед, собранный в канун летнего солнцестояния. Похоже, с тех пор улей разросся…

Фэй подумала, что надо бы вынести пальто на улицу – пускай лучше настоящие деревья опыляет, а не висящий по соседству плащ, сотканный из виноградной лозы. За его листьями девочки и спрятались в ожидании принца Макса.

Долго ждать не пришлось.

Спустя несколько минут в гардеробную вошел Аргон, а следом за ним остальные участники конкурса. Дворецкого это новое испытание явно не впечатлило. Увидев одежду вокруг, Вэнс пришел в ужас, Макс поправил очки, а Леопольд Винсент протянул руку и потрогал расшитый пайетками рукав, и вскрикнул, когда рукав погладил его в ответ.

– А как же мы будем одеваться сами, без лакеев? – удивился Эллингтон Эвермост. – И без зеркала?

– Уверен, вы найдете выход, – и голос, и прическа у Аргона были одинаково безукоризненными, – через час я вернусь и провожу вас на арену, где нас всех ждет этот убогий показ мод, ох, простите, я имел в виду объявление результатов. Начиная с этого момента, в вашем распоряжении шестьдесят минут, чтобы выбрать одежду.

Дворецкий перевернул песочные часы, которые держал в руке, и поставил их на пол.

Кандидаты принялись срывать с вешалок шелк, мех, трикотаж, чешую, перья и бархат, но стоило им найти что-то получше, как вещи летели на пол. Окинув взглядом беспорядок вокруг, дворецкий тяжело вздохнул и вышел, прикрыв за собой двустворчатые двери.

Макс, похоже, был единственным, кто не стал вдребезги разносить комнату, и молча наблюдал, как девять остальных участников исчезают в недрах гардероба. Фэй и Иллиан тоже выжидали, когда участников станет меньше. Сесил Уильямс еле ноги передвигал – он тащил мантию, сшитую из вагонов. Когда Сесил скрылся из вида, Иллиан высунула руку и дернула брата к себе.

Макс громко вскрикнул, но потом узнал сестру.

– Тьфу, это еще что за гадость липкая? Иллиан, это что, пчелы? А вдруг меня ужалят? Вот поэтому я не люблю по саду гулять!

Его сестра нетерпеливо фыркнула.

– Ты сейчас ни в каком саду не гуляешь.

– И правда, – Макс моргнул и огляделся, пытаясь оценить ситуацию, – вы чего тут делаете?

– Я же обещала помочь тебе проиграть, – напомнила ему Иллиан, – и Фэй тоже. Мы выберем тебе самый отвратительный наряд.

Макс попятился от улья, угодил прямо в виноградную лозу и так запутался, что Фэй пришлось ножом обрубать непослушные плети.

– Отвратительный наряд? – Макс отряхнул с рукава вымазанные медом листья. – Это, похоже, несложно.

– Отвратительный для волшебника Запада, – пояснила Фэй.

– А-а… – принц помрачнел и взглянул на вешалку у них над головами. На ней висела мантия, сшитая из грозовых облаков и украшенная молниями. Из нее капал дождик. – В выборе одежды он, похоже, дерзкий, да?

Фэй кивнула.

– Поэтому надо найти самую простую одежду. Где-то тут была белая туника…

Сверху прогремел гром.

Иллиан вскинула брови:

– Была?

Теперь, прикидывая, Фэй никак не могла вспомнить, видела ли она волшебника Запада хоть когда-нибудь в белом.

– Можно также действовать методом от противного. В прошлом году он проклял пару ледяных тапок, потому что те, по его словам, нарочно заставляли его поскальзываться. А из-за одной шляпы у него волосы повыпадали. Я таким злым, как в тот момент, его никогда больше не видела…

За исключением, конечно, того раза, когда Фэй сообщила волшебнику о его собственной смерти. Или когда вчера испортила его первое испытание. Что сказал бы Запад, обнаружив, что Фэй и сейчас влезла? Она отбросила эту мысль.

– Если наденешь эту шляпу на ваш модный показ, Запад ни за что не объявит тебя победителем.

Иллиан кивнула.

– План отличный!

– Ты считаешь? – удивился Макс. – Волосы как-то жаль…

– Отрастут! Ради блага королевства, Макс, нужно идти на жертвы!

– Говоришь как отец…

Его сестра умолкла и опустила глаза.

Кошачьи уши Фэй встали торчком, казалось, улавливая все, о чем близнецы молчат.

Влагу и сырость она ненавидела, поэтому шерсть у нее вздыбилась.

– Прости, Макс, – сказала наконец Иллиан. – Я знаю, каково это, когда папа тебя не слушает. И знаю, что это он заставил тебя участвовать в соревновании, но позволь мне вытащить тебя отсюда, и тогда мы вернемся в Ретнек. Туда, где тебя ждут книги, лаборатория и где в замке нет насекомых.

Принц прикусил губу и посмотрел на гудящий улей.

– Тебе вовсе не обязательно это надевать, – заверила его Фэй, – и шляпу-лысейку тоже. Подберем тебе что-нибудь безопасное. Наверняка тут и такое найдется, если еще не совсем одичало.

Фэй порадовалась, что захватила сумку. Она вытащила из нее листок партемспе.

– Он приведет нас в комнату выброшенных вещей, и ты выберешь любую магическую одежду, какую захочешь!

– Ладно, – согласился принц.

За красным листком на ладони Фэй они проследовали в следующий отсек гардеробной. У дальнего края вешалки Фэй остановилась и прищурилась. На первый взгляд вешалка казалась пустой, но кошачьим взглядом Фэй заметила что-то странное. Она протянула руку и дернула. Ее собственная рука неожиданно исчезла.

– О-о! – ахнула Иллиан. – Мантия-невидимка!

Макс сдвинул на лоб очки и вгляделся в ткань.

– Технически нет. Она не невидимая.

– А по-моему, невидимая!

– Будь она невидимой, ты не разглядела бы швы, – сказал принц, – эту мантию чем-то окрасили.

– Ночевуальником, – подсказала Фэй.

– Правда?

– Мой отец придумал способ переносить его маскировочные свойства, выжимая из него сок, – Фэй не удалось скрыть гордость в голосе. – В основном этот сок нужен, чтобы забираться в берлоги и логова к ЧИЖам. Волшебник Запад нанес его и на мантию, но сразу же ее потерял…

И вот они ее нашли.

Роль невидимки давалась Фэй без труда.

Конечно, она чуть чаще спотыкалась о собственные ноги, но униформа горничной делала ее почти такой же невидимой, как и мантия.

Фэй проскользнула мимо Далтона Дюпона и Бентли Кроуфорда, которые примеряли ботинки, прибавляющие несколько сантиметров росту. Фэй едва удержалась, чтобы не помочь Олдену Келли: чтобы убрать выросшие вдруг рога, ему только и надо было, что шлем снять. И она буквально поймала себя за язык, чтобы не предупредить Вэнса Грейвсворта – тот внимательно рассматривал ящик с кольцами, а ведь на их добрую половину наложено заклятье, которое обойдется надевшему дороже, чем сам драгоценный камень. Похоже, особенно привлекал Вэнса вставленный в оправу мигающий глаз.

Впрочем, Вэнсу и двух глаз хватало. Когда Макс прошел мимо, Вэнс смерил его свирепым взглядом. Фэй и Иллиан накрылись мантией-невидимкой, но принцесса ужасно шумела.

– Мы скоро придем? – прошипела она, в четырнадцатый раз отталкивая хвост Фэй, чтобы тот не лез ей в лицо.

Неловко было обеим, и Фэй с удовольствием поменялась бы с принцессой местами, если бы не лист партемспе, за которым требовалось следить.

– Не знаю, – прошептала Фэй.

Они шли уже пятнадцать минут, и конца пути она не видела. Потянулись развешанные на вешалках ночные рубашки, и Фэй старалась их не задевать, ведь в них принято вшивать сонные заклятья. Еще не хватало, чтобы они все прямо тут и заснули…

Крутясь на ладони у Фэй, лист провел их по шляпному коридору, а оттуда вверх по винтовой лестнице в коридор, где с потолка свисали разномастные крылья. Наконец они добрались до комнаты, где пылью пахло сильнее, чем в остальных помещениях. Фэй решила, что, судя по косым лучам, проникающим через щели в крыше, они очутились на чердаке. Света здесь хватало, чтобы разглядеть горы сундуков, в большинстве своем запертых на замок.

Когда Фэй и принц с принцессой приблизились, латунные замки задрожали и загремели. Лист партемспе у нее на ладони замер.

– Похоже, здесь волшебник Запад и хранит одежду, которая ему больше не по душе, – решила она, – он наверняка взбесится, если ты найдешь здесь себе наряд.

Подкравшись на цыпочках к одному из сундуков, Макс поднял защелку.

Из-под крышки высунулась мохнатая черная рука, а внутри сундука что-то зарычало.

Принц захлопнул крышку, но мех попал в защелку и не дал замку закрыться. Крышка приподнялась, и из сундука появился рукав. Фэй втянула Макса под мантию-невидимку, и в следующую секунду, рассыпая вокруг нафталиновые шарики, из-под крышки вылезло пальто. Плечи, которые без головы выглядели особенно пугающе, поворачивались из стороны в сторону. Пальто словно ждало, когда кто-нибудь шевельнется и выдаст себя. Затем оно прыгнуло на руки и замерло. Рычание повторилось, и Фэй поняла, что на самом деле это звенит множество серебряных пуговиц.

Оттого, что она так долго стояла неподвижно, мышцы у Фэй заболели.

Принц Макс посинел.

Иллиан покраснела.

Все они затаили дыхание.

Наконец пальто отвернулось и исчезло в полумраке гардеробной.

Фэй подождала еще десять секунд и выдохнула.

Макс жадно хватал ртом воздух.

Иллиан стянула с них мантию и накинула себе на плечи, так что теперь в воздухе парила ее голова.

– Неудивительно, что волшебник Запад спрятал это пальто подальше.

– Когда-то он решил оживить пальто, чтобы те сами снимались и без помощи лакеев запрыгивали на вешалки, – объяснила Фэй.

Ей тогда было шесть лет, но она до сих пор не забыла, как Аргон трясся от страха, а по лбу у него градом катился холодный пот – дворецкий боялся остаться без работы. «Без человеческих рук магия бесполезна, – говорил ее отец, – она никогда их не заменит».

Разумеется, Торн Гарднер был прав.

– Я думала, порошок «Анимус» теряет силу через несколько дней, – сказала Иллиан.

– Его период полураспада составляет тридцать шесть часов, – добавил Макс.

– Тут не просто порошок, а заклятье, – объяснила Фэй, – здесь потребовалась… сила. – Она осеклась: вдруг она проговорится, и ее сочтут ведьмой? С другой стороны, Иллиан собирается стать первой женщиной-правительницей со времен Сумеречной королевы и наверняка неплохо относится к ведьмам.

– Магия – это не просто слова, произнесенные в определенном порядке. Это энергия. Если расположить слова неправильно, она выйдет из равновесия. Волшебник Запад заставил пальто двигаться, но не учел, что они могут и не послушаться. Папа считает, здесь сработал эффект магической отдачи.

Иллиан нахмурилась.

– Вообще, волшебнику Западу следовало бы догадаться.

– Следовало бы, – согласилась Фэй.

– Твой папа, похоже, немало знает о магии, – сказал Макс, – теория магической отдачи – штука ужасно сложная. А с нуля вывести формулу невидимости еще сложнее!

Фэй расплылась в гордой улыбке.

– Он долгое время был садовником – до моего рождения работал в замке Чантуин, – рассказала она, – но про те времена он молчит. Наверное, с моей мамой случилось что-то плохое.

Макс и Иллиан переглянулись. Они тоже рано потеряли мать. И, как и Фэй, никогда ее не видели: королева Элспет умерла через несколько минут после рождения близнецов.

– Ох, – тихо вздохнула принцесса, – может, и так. Наш отец тоже грустит.

– И злится, – добавил принц.

– Макс, нас он ни в чем не винит.

Очевидно, что брат с сестрой и прежде это обсуждали.

– Тогда почему он с нами такой строгий? Почему не разрешает тебе заниматься фехтованием? Почему никогда не приходит ко мне в лабораторию? Я просто… Я хочу… – Макс поджал губы, – хочу, чтобы отец нас заметил. Понимаешь?

Иллиан кивнула.

Фэй тоже понимала – по крайней мере, ей так показалось. Принц с принцессой, как и она сама, своего рода невидимки. Просто виной тому не мантия-невидимка и не униформа горничной. Благодаря фотографиям в «Проклятом очаровании», в Солуме каждый знал, как выглядят близнецы. Знали, что Иллиан носит хрустальные туфли, а Макс ест на завтрак яичницу-болтунью и тост, на который мажет ровно три чайные ложки меда.

Но никто не знал, что на самом деле принцесса мечтает ходить в сапогах.

А Макс боится пчел.

Набравшись храбрости, Иллиан открыла еще один сундук, но оттуда бешеное пальто не выскочило. На дне сундука лежал моток светящихся чешуек, похоже, сброшенная шкура морского змея.

– Папа наверняка в восторг придет, если ты это наденешь!

– По-вашему, мне обязательно надо все это мерить? – спросил Макс. – Несколько волосинок потерять я не против, а вот руку или ногу – это дело другое… – Фэй схватила его за локоть, и принц умолк. До ее кошачьих ушей донесся стук шагов.

– Там кто-то идет! – прошептала она.

Времени спрятаться не оставалось. Иллиан едва успела накинуть на голову мантию-невидимку, как в комнату заглянул Вэнс Грейвсворт. Он явно следил за Максом, даже кольца не примерил, и глаз у него по-прежнему было всего два.

Прищурившись, он окинул взглядом грязный фартук Фэй:

– А ты чего тут забыла?

Она прекрасно понимала, что выглядит это все подозрительно. Стоит Вэнсу хотя бы намекнуть, что он обнаружил Фэй в недрах гардероба и что она снова вмешивается в ход турнира, и волшебник Запад, скорее всего, ее вообще выгонит. Или отправит прислугой в Ретнек…

– Я здесь прибираюсь, – она стряхнула с фартука паутину.

– Серьезно? – Курносый нос Вэнса сморщился, и он оглянулся на шаткие башни из сундуков. Из одного выполз вдруг шарф, и Вэнс сморщился еще сильнее. – Вообще-то тут грязно!

– А ты что, пошел бы прибираться там, где чисто? – съязвила Фэй.

– Я бы вообще прибираться не пошел, – презрительно усмехнулся Вэнс, – да и Максу тут делать нечего. Странно как-то… что вы здесь вдвоем топчетесь.

– Здесь меховое пальто бродит, – сказал Макс, – оно бы меня придушило, но Фэй услышала крики и прибежала на помощь!

– А вот вам двоим делать здесь и правда нечего! – заявила Фэй. – Это крыло не зря так хорошо спрятано. Здесь хранится любимая одежда волшебника Запада. Случись с ней что, и он с ума сойдет от горя!

– Любимая, значит? – Глаза у Вэнса блеснули.

– Ой… – с трудом сдерживая улыбку, Фэй прикусила губу, – зачем же я это сказала!

Вэнс ухмыльнулся и оттолкнул Макса, чтобы получше рассмотреть мерцающую чешую морского змея. Фэй лишь надеялась, что сам он в морское чудище не превратится. И еще надеялась на его молчание. Вэнс не донесет на принца, если сам окажется в выигрыше.

Фэй молча смотрела, как Вэнс, распахнув сундук, вытащил оттуда сережки в виде клыков и перчатки с перепонками. Он небрежно швырнул их за спину, так что они сперва приземлились на голову Иллиан, и лишь потом Макс смахнул их на пол.

Внезапно Фэй поймала на себе еще чей-то взгляд… Сердце ее заколотилось: на балке под самым потолком мелькнула какая-то тень. А потом, когда она разглядела красные блестящие глаза, сердце едва из груди не выпрыгнуло. Это же дымчатая крыса!

Хотя нет. Глаз слишком много. Да и не глаза это, а рубины. Драгоценные камни, а оправа – серебряная корона, но перевернутая, и передвигалась она как паук, у которого вместо ног зубцы. По спине у Фэй побежали мурашки: корона спрыгнула на сундуки и двинулась к Вэнсу. Словно охотилась на него.

– Ой… – Вэнс выронил подзорную трубу, которую как раз рассматривал, и зачарованно уставился на корону. В глазах его красноватым блеском отражались рубины. Вэнс протянул руку к серебряным зубцам.

– Не надо! – Макс схватил его за руку.

Раздувая ноздри, Вэнс не сводил взгляда с тиары.

– Корону Солума, братец, оставь себе. Эта намного лучше, – Вэнс вырвался и бросился к тиаре, – и теперь она моя!

Кто из них более алчный, корона или Вэнс, Фэй не знала. Сердце у нее замерло где-то в горле: в руках у Вэнса тиара извивалась, а когда он водрузил ее на голову, серебряные зубцы потянулись вниз, к нежной шее. А затем зубцы впились в нее. Как зубы.

Макс вскрикнул.

Вместе с ним вскрикнула и невидимая Иллиан.

Но Вэнс, казалось, этого не заметил. Он замер и молча смотрел в пустоту. Или… или это пустота смотрела из него. Фэй задрожала. Глаза у Вэнса блестели, зрачки расширились. На шее, там, где к ней присосалась тиара, росли два темных пятна, а по самой тиаре ползли капли крови, оседая возле других рубинов.

«Так вон оно что, – осенило Фэй, когда кровь застыла, – это не рубины». Это вообще не драгоценные камни. Корона была сделана из крови и серебра.

– Оно… оно его сожрет! – закричала где-то рядом Иллиан.

Макс стал мертвенно-бледным, словно это из него высасывают кровь.

– Равновесие, спаси нас!

Но все без толку. Фэй беспомощно смотрела, как чернеют на шее Вэнса вены. Такой ужасной магической отдачи она еще не видела. По сравнению с тиарой даже дикое меховое пальто было не страшнее комочка пыли. Как же им сейчас нужен волшебник… Кто-то, у кого есть настоящая сила, а не только сумка, набитая всякой всячиной.

Фэй судорожно ощупывала сумку.

Листья партемспе не помогут. Засохшие булочки и лакомства, которыми она время от времени угощала Пака, тоже. Здесь мог бы пригодиться «Застывалус», но Фэй не взяла с собой флакон, а отрезать корону ножом опасно – вдруг нож соскользнет, она порежет Вэнса, и он потеряет еще больше крови…

– Точно! – выдохнула Фэй и потянулась к последнему карману.

– Это что?

– Порошок «Аквафазис».

– Его делают из янтарной пыли и трижды растаявшего льда, – взволнованно пробормотал Макс, – он превращает твердые вещества в жидкости.

– Мы с папой добавляем его в молоко огненной лисы, чтобы оно сливками не становилось.

– Но сейчас-то он как поможет? – удивилась Иллиан.

– Он не даст крови Вэнса свернуться и превратиться в заколдованные рубины. И тогда Вэнс придет в себя.

По крайней мере Фэй искренне надеялась, что так и будет. Вены на шее у Вэнса уже смахивали на черные дороги, которые тянутся через весь Солум, и чернота постепенно опускалась вниз, под воротник, прямо к сердцу.

– Возможно, тогда тиара перестанет высасывать из него кровь.

Если еще не поздно.

Пальцы у Фэй дрожали. Она отвинтила крышку на флаконе с «Аквафазисом» и поднесла его к голове Вэнса, стараясь не коснуться тиары. В своем желании побыстрей насытиться девочку та не заметила. Сбоку на тиаре стремительно раздувался новый драгоценный камень, круглый, как живот жука-кровососа.

А потом Фэй высыпала порошок. Он попал на запекшуюся кровь, и она брызнула в стороны. Как Фэй и ожидала, тиара, лишенная свежего «рубина», расстроилась. Она подскочила и упала с головы Вэнса на пол. Ее зубцы искривились в беззвучном крике, после чего тиара распрямилась и закатилась за сундуки.

Фэй стиснула флакон и замерла в ожидании.

Но ничего не произошло.

– Кажется, она исчезла, – выдохнул Макс, – знаете, по-моему, пчелиное пальто – ужасно милая штука.

Черные жилы на шее у Вэнса постепенно бледнели. Фэй смотрела на темные линии и чувствовала себя виноватой. Да, в гардеробную с заколдованной одеждой кандидатов отправил волшебник Запад, но это она, Фэй, привела Макса с Вэнсом в самую опасную комнату. Если бы порошок «Аквафазис» не подействовал… От этой мысли Фэй вздрогнула.

– Мистер Грейсворт, вы как?

Вэнс ошарашенно озирался.

– Что? Что случилось?

– Эта корона тебя сожрать пыталась! – ответил Макс.

– Нет… – нахмурившись, Вэнс дотронулся до головы. На его мантии алели брызги крови из расплавленного «рубина», но сам Вэнс, похоже, не пострадал.

– Куда она делась?

– Она у тебя кровь высасывала, и Фэй посыпала тиару порошком «Аквафазис», чтобы ее отпугнуть! – растолковал ему Макс.

– Ты зачем влезла? – Глаза у Вэнса сузились, от его резкого тона шерсть у Фэй встала дыбом. Благодарности от Вэнса она не ожидала, но и злости тоже.

– Я… Это моя работа, – ответила она, – я младший смотритель Селурдура и не должна позволять его обитателям нападать на гостей. И наоборот.

Вэнс смотрел на Фэй так же, как в тот миг, когда она, защищая Нела, бросилась прямо под его меч. Смотрел с отчаянием. Злобой. И смущением. Неужели Вэнсу стыдно, что его спасла служанка?

– Неплохо придумано! – Вэнс наклонил голову и, изображая кошачьи уши, поднес к затылку сложенные лодочками руки. – Со всякими тварями справится только такая же тварь.

Хвост Фэй дернулся, и она прикусила губу. Только бы не ляпнуть что-нибудь, о чем она непременно пожалеет! Похоже, Иллиан под мантией-невидимкой тоже с трудом сдерживалась. За всех высказался Макс – выглядел он так, словно надел волшебные сапоги и вырос на целых пять сантиметров.

– Извинись!

– Мне нужна эта корона! – рявкнул его двоюродный брат.

– Фэй тебе жизнь спасла!

– Думаешь, заперся в башне с книжками и теперь самый умный?! Да ты вообще не соображаешь, что несешь!

И, едва не сбив с ног Иллиан, Вэнс развернулся и скрылся за сундуками.

Несмотря на все случившееся, Макс умудрился подобрать себе по-настоящему отвратительный наряд. Посреди арены его было видно издалека – ярко-желтый парик, причем едва принц надел его на голову, волосы принялись расти, и теперь длиной были с тело Корнелиуса. Участникам модного дефиле полагалось, демонстрируя наряды, обойти спящего дракона, а пар с его чешуи придавал показу зрелищности.

Фэй все еще с трудом воспринимала это испытание всерьез.

Если бы кандидаты сражались с диким меховым пальто или тиарой-вампиршей – это одно дело, но ведь мальчики-то просто расхаживали по кругу в дурацких нарядах. В зале волнами, словно попкорн в аппарате, поднимался смех. Вряд ли Запад именно так представлял себе «Конкурс вкусов. Не для трусов», но волшебник, похоже, не расстроился. Вооружившись блокнотом и биноклем, он сидел в своей ложе.

«Странно», – удивилась Фэй. Прежде она еще не видела, чтобы Запад делал заметки. Похоже, он комментировал наряд Макса. «Ледяные тапки? Скользко. Желтый парик? Риск споткнуться третьей степени. Кроме того, с цветом моего лица совершенно не сочетается. Расстроенная поющая мантия? От нее уши вянут. К тому же она разбудила Дьяволова змея, тот чихнул и растопил ледяные тапки. Крайне неудачный наряд». Правда, самих заметок Фэй не видела, однако не сомневалась, что рейтинг принца стремительно падает.

Причем даже без ледяных тапок.

Сидящий рядом Пак так и сыпал остроумными комментариями.

– Вот почему я не ношу одежду. Его Высочество точно в очках был, когда подбирал этот наряд? Он осознает, что смахивает на желтушного феникса?

– Думаю, осознает, – ответила Фэй.

С противоположной стороны, в королевской ложе, сидела Иллиан, довольная собой и Фэй. Их план, похоже, сработал. И вишенка на торте: Вэнс выбрал шляпу из подгнивших вишен. Когда перемазанный красным соком мальчик, покачиваясь, вышел на арену, Пак, разумеется, не удержался от колкости:

– Ты глянь-ка, настоящая пьяная вишня!

– Да-да.

– А чего не смеешься? – обиделся кот. – Я-то думал, ты увидишь, как он дураком себя выставляет, и смеяться будешь.

Фэй и рада была посмеяться, но случай с тиарой не шел у нее из головы. Она все вспоминала пустой взгляд Вэнса и черные вены. Сколько же зла в этой магии… И как тиара пыталась высосать из него все соки…

Вишни на голове у Вэнса до странности напоминали кровавые рубины тиары. Не потому ли он выбрал именно эту шляпу, которая сейчас стремительно догнивала под жарким полуденным солнцем? По крайней мере, сок скрывал следы укусов у него на шее. И запекшуюся кровь.

Оценивая костюм Вэнса, волшебник Запад, похоже, не обратил на это внимания.

Ни его записей, ни выражения лица было не разобрать.

К тому же волшебник больше не светился.

Фэй поняла, что действие сока лунофрукта закончилось. Это она заметила сразу, потому что волшебник сидел без капюшона. Меняющую цвет мантию он сменил на шелковый домашний костюм, на удивление скромный для него. Фэй наклонилась к Паку:

– Тебе не кажется, что волшебник Запад изменился?

Но кот с интересом наблюдал за третьим участником – Сесилом Уильямсом, который в пернатой мантии парил над землей.

– Что-что?

– Волшебник Запад, – Фэй огляделась удостовериться, что никто не подслушивает. Вокруг было пусто, разве что чуть поодаль вышагивали доспехи. – Вид у него уже не такой жуткий.

– Это хорошо, – бросил Пак. Покачивая головой, он следил за Сесилом так же, как за птицами в саду. Фэй порадовалась, что кошачьего в ней мало и она ведет себя иначе.

– Пак, ты слушаешь?

– Нет, – последовал сухой ответ.

Фэй вздохнула. Мимо Нела продефилировали остальные участники. Они щеголяли шляпами в виде парусников и стеклянными туфлями, на каблуках которых росли кусты. Эллингтон Эвермост, нацепивший пару крыльев, умудрился взлететь и врезаться в деревья на спине Нела. Уотерс Фандерберк каким-то образом сумел придать своей коже синий оттенок, не так давно свойственный волшебнику Западу.

Когда дефиле закончилось, все десять кандидатов остановились перед ложей волшебника, ожидая его вердикта. Вэнс стоял последним, а по шее у него стекал вишневый сок. Выглядел он жалко.

– Что же заставило мастера Грейвсворта положить себе на голову кучу гнилых ягод? – поинтересовался Пак.

– Я заставила, – призналась Фэй. Желтыми глазами кот уставился на нее.

– Это лучше, чем надудонить на подушку! – сказала в свое оправдание Фэй. – И уж куда лучше, чем первый головной убор, который примерил Вэнс. Ты вообще в курсе, что на чердаке прячется тиара, которая превращает человеческую кровь в рубины?

Пак замер.

– Она укусила мастера Грейвсворта? – тихо спросил он.

– Ты сам хотел бы его укусить, знаю, но…

– Кровь Вэнса превратилась в рубин? – в мягком, вкрадчивом голосе кота послышались резкие нотки.

Фэй покачала головой.

– Я посыпала тиару «Аквафазисом», и она сбежала… – Доспехи придвинулись ближе, и Фэй замолчала. Двигались они странно – их будто бы и не смазывали на прошлой неделе маслом. Доспехи с лязгом и грохотом опустились на сиденье рядом с Паком.

Кот наконец моргнул.

– Вот и славненько. Подушки – это, Фэй Гарднер, одно дело. А вмешиваться в ход турнира – совсем другое. От того, кого выберет волшебник Запад, зависит судьба Солума.

– Да знаю я! Равновесие…

– Ты ничего не знаешь о Равновесии! – перебил ее кот. – В этом и заключается проблема! Даже сам Запад забыл, что это его обязанность – охранять Равновесие! Вместо этого он пускает корону Сумеречной королевы гулять по замку, точно она – обычная злобная зверушка, а сам играет в переодевания! Ест пирожные и рекламирует средства по уходу за кожей, пока твой отец спасает королевство…

Шлем по соседству что-то забормотал.

Пак замер.

Фэй тоже.

Чтобы доспехи говорили – такого она не слышала. Это почти так же удивительно, как узнать, что тиара когда-то принадлежала злой волшебнице или что отец Фэй – не просто садовник.

Но тут Фэй удивилась еще сильнее: доспехи заговорили голосом волшебника Запада.

– Это не просто уход за кожей!

Пак зарычал, а у Фэй встала дыбом шерсть. Девочка взглянула вниз, на арену, где волшебник Запад, сжимая ручку, по-прежнему делал в блокноте пометки. Глаза у него мрачно поблескивали.

В животе у Фэй потяжелело.

– Моя линейка средств, разработанная для «Заботеки», имеет широкий спектр применения!

Доспехи подняли блестящую руку и откинули забрало. Из глубины шлема на них смотрел волшебник Запад. Лицо его по-прежнему казалось прозрачным.

– Впрочем, боюсь, у нас найдутся дела более насущные, чем перебирать мои достижения. Здесь завелся самозванец.

– Дух? – рычание Пака превратилось в шипение.

– Скорее всего, – волшебник кивнул, – из тех, что вселяются в других. Боюсь, он захватил власть над моим телом.

Фэй снова посмотрела вниз, на арену, и постепенно до нее дошло: волшебник Запад выглядел таким прочным, потому что в ложе сидело его тело. То самое, что прежде лежало на кровати с балдахином, только теперь оно ходило, говорило и выбирало победителя последнего тура испытаний.

– Но это невозможно! – Хвост Пака дергался из стороны в сторону. – Духи не способны пересечь границу Селурдура, пока вдоль нее разбросана звездная соль!

Фэй сглотнула. Миссия отца – спасти королевство? Собрать ингредиент, отгоняющий зло… Кристаллы соли очень острые, они проколют автомобильные шины, и образуется пробка.

– Волшебник Запад велел мне сгрести их с дороги, – сдавленным голосом пробормотала она. Морда у черного кота скривилась так, словно его самого заставили сгребать лапами угли.

– Что-о? – Черная шерсть у него вздыбилась и подрагивала, точно языки пламени.

– Я про звездную соль вообще не знала, пока принцесса Иллиан не рассказала мне о крысах, которые наводнили дворец. Вчера я видела одну такую у нас в саду. Я сперва приняла ее за василиска.

– Это не василиск, – сказал Пак, – и не крыса.

Теперь это поняла и Фэй.

Она также понимала, что неважно, где Макс с Вэнсом нашли себе наряды. Какая разница, если победителя выбирает не настоящий волшебник Запад? Теперь, когда кандидатов оценивает злой дух, шансы на победу у всех равны. Фэй с ужасом наблюдала, как в верхней части таблицы, в строке «Победитель» появилось имя принца Макса. Уверенное первое место.

– Видишь? – просипел волшебник Запад. – Это плохо. Очень, очень плохо! Этот похититель тел справляется с моей ролью намного хуже меня самого. Рано или поздно Брайс Борзопёр это заметит и напишет оскорбительный некролог!

Второе место занял Вэнс Грейвсворт, и у Фэй перехватило дыхание.

– О нет…

– Именно! – кивнул волшебник Запад. – Надо срочно и незаметно придумать способ одолеть трупного вора. Для начала соберем слуг и все обсудим.