На консультациях сотни родителей тревожатся о своих пяти-семилетних детях: «Доктор, я не хочу, чтобы он вошел в подростковый возраст таким, как сейчас. Мне нужно его как-то исправить. Это невыносимо. Страшно представить, что будет дальше».

Такой странный, почти первобытный страх присущ периоду глубоких потрясений. Ты словно мчишься по американским горкам, почти не имея возможности что-либо контролировать. Родители пытаются заранее обезопасить себя, воспринимая подростковый возраст как катастрофу или болезнь.

В отношении детей-подростков они мечутся от крайности к крайности. От фатализма: «Ничего не поделаешь, такой уж он у нас» — к отрицанию: «Рано или поздно он изменится», «Надо просто подождать», «Нужно надеяться». От полного отчаяния: «Он плохо кончит, я давно это говорю», «Бесполезно пытаться его исправить, это ни к чему не приведет» — к легкомысленной беспечности: «Ну это же дети, они просто балуются. Нельзя требовать от них слишком многого».

Такое отношение формируется под влиянием собственного опыта: в поведении детей-подростков родители видят либо повторение своей истории, либо шанс наверстать упущенное.

С наступлением подросткового возраста у ребенка в жизни родителей появляется элемент непредсказуемости. И хотя сегодня мы гораздо лучше понимаем природу подростков, было бы преувеличением утверждать, что их поведение совершенно непредсказуемо. Точнее будет сказать, что оно просто сильно отличается как от поведения зависимых от взрослых детей, так и от поведения самих взрослых.

Сознательность и ответственность — это не про подростков. Мне часто приходится объяснять родителям простую истину: подростки далеко не всегда способны контролировать свое поведение.

Исследования в области нейронаук показывают: связь между префронтальной корой — зоной мозга, отвечающей за контроль поведения, — и другими его отделами у подростков только формируется. В этом возрасте главенствует лимбическая система, управляющая эмоциями. Именно она создает эти качели настроения: от заносчивости и ощущения всемогущества до замкнутости и меланхолии, от чувства собственной никчемности до слепого желания противостоять всему миру.

Эмоции, которые движут подростками, идут вразрез со взрослым подходом к жизни, где господствуют стабильность и умение просчитывать последствия своих поступков.

Да, подростки способны планировать свои действия, но считать, что они всегда и везде осознают их последствия, — явное преувеличение.

Яркий пример тому беспорядок, одна из главных особенностей этого возраста. Конечно, встречаются и организованные подростки, хотя избыточная тяга к порядку может быть тревожным признаком и маскировать скрытые проблемы. Но в большинстве своем подростки живут в мире хаоса.

Несколько лет назад моя подруга показала мне фотографию комнаты своей семнадцатилетней дочери. Она была явно рассержена и не скрывала отвращения. Сравнить комнату дочери ей было не с чем — девочка росла единственным ребенком в семье. Помещение на фото напоминало настоящее кладбище разбросанной повсюду одежды, через которую мать едва могла пробраться, буквально прокладывая себе путь силой. Настоящие джунгли из вещей, охранявшие личное пространство дочери. Девочка только что вернулась из довольно длительной и насыщенной поездки и просто побросала все на пол, не задумываясь.

Подруга не скрывала тревоги по поводу этого «зрелища», которое и мне показалось чересчур вызывающим. Когда я спросил об учебе девочки, выяснилось, что она отличница и твердо намерена поступать в университет.

Лет через десять мы снова встретились, и я первым делом спросил про дочь — мне было интересно узнать, как сложилась ее судьба. Оказалось, она получила высшее образование, освоила четыре языка и в двадцать шесть лет уже прошла конкурс на работу в европейскую организацию. Я напомнил подруге тот случай с фотографией и, к своему удивлению, понял: подростковый период дочери почти стерся из ее памяти.

Не существует от природы аккуратных или неряшливых подростков. Есть подростки, для которых тяга к порядку или склонность к хаосу становятся частью самопознания и взросления. Не стоит думать, что неаккуратный подросток останется таким навсегда, как нельзя предположить, что активный трехлетка так и будет носиться сломя голову и непременно вырастет великим спортсменом.

Несобранность, как следует из рассказа Ромины, матери пятнадцатилетней Лоренцы, всего лишь одна из примет подросткового возраста.

У Лоренцы есть четкие обязанности: накрывать на стол и убирать после еды, поддерживать порядок в своей комнате и не разбрасывать вещи — от резинок для волос до одежды. Но она никогда ничего не делает по собственной инициативе.

Каждый день приходится по многу раз напоминать ей об этом. Я часто не выдерживаю этой бесконечной череды напоминаний и срываюсь на крик.

А также — вечное откладывание на потом: «Сейчас сделаю», «Минутку, уже иду», «Да-да, позже», «Не заходи в мою комнату». Мне уже приходилось оставлять всю семью без ужина, пока она не накроет на стол. Чаще всего проще самой все сделать, чем сотый раз повторять одно и то же. Если я вдруг закручусь и забуду напомнить, в итоге все равно приходится все делать мне. Когда я говорю об этом Лоренце, она отвечает, что я не должна лезть не в свое дело.

Современные знания о работе мозга помогают нам понять и принять истинную природу подросткового возраста. Это не страшная болезнь, а закономерный этап развития и перемен, через который можно спокойно пройти. Подростковое поведение предсказуемо: это не патология, которую нужно бояться, а просто еще один способ заявить о своей индивидуальности и отделиться от мира детства.

Вот что рассказывает Адель, мать шестнадцатилетнего подростка.

Чем старше он становится, тем сильнее от него воняет. Порой мне за него просто стыдно. Я знаю, что не должна этого делать, но иногда просто не могу сдержаться и говорю: «Хватит. Марш в душ!», но это не помогает. Я не понимаю: ну что тут такого сложного? Почему он не моется? Может быть, и девушку бы себе нашел, и с другими ребятами было бы легче общаться. Я говорю об этом его отцу, но тому хоть бы что. Он только отмахивается: «Да брось ты. Пусть сам разбирается. Все мы через это прошли». «Даже если все мы через это прошли, — говорю я ему, — неужели нельзя что-то с этим сделать?»

В этих бесконечных наставлениях кроется главная ошибка матери: она не просто с трудом принимает сына таким, какой он есть, но, осуждая и пытаясь контролировать неконтролируемое, только усугубляет проблему. Это отражается и в поведении сына, и в сопротивлении любым попыткам подростка вернуть его в мир детства с бесконечными замечаниями и указами — мир, куда он категорически не хочет больше возвращаться.